Всего лишь твоя грязная кровь

      У каморки Мэв замерла, различив задорный хохот Иенн. Руки задрожали так сильно, что она едва не выронила поднос. Поверить в реальность происходящего было невозможно: с самого Данстара она не слышала, чтобы малышка радовалась так открыто. Может, та просто… заигралась?              Распахнув дверь, Мэв увидела то, что резануло по сердцу глубже любого ножа, предложенного Сапфир: лёжа на кровати, Далемар поднимал Иенн в воздух, а та, заливаясь смехом, размахивала ногами и руками.              Волосы Далемара растрепались по подушке, а лента, что прежде их связывала, теперь красовалась на макушке девочки — подчёркивая поразительное сходство между отцом и дочерью.              «Не боится его…» — только и успела подумать Мэв, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она привалилась к дверному косяку, чтобы не упасть.              Но… как? Почему?              А вдруг всё это просто игра её сломленного разума?              Вдруг никакой Сапфир и не было? Может, она до сих пор сидела под лестницей, забившись в угол, и глупо смеялась. Или Стэн был всё ещё рядом и тянул из неё жизнь своими липкими паучьим поцелуем. А она просто сбежала. В мир, где есть воображаемый Далемар. Где Иенн ещё та, какой была до того дня, как Стэн переступил порог их комнатушки в доме Дигли.              Реальность ли это?              — Иенн… — сорвалось у неё.              Они оба обернулись на этот зов. Мэв заметила, что уголки ярких губ Далемара могли и приподниматься в обычной улыбке. Нет. Это невозможно! Это всё наваждение!              — Мама, кусять! — радостно крикнула Иенн, протягивая к ней руки.              Далемар отпустил малышку на пол, и она подбежала, обняла колени Мэв. Прикосновение было настоящим. Знакомым. Родным.              — Да, милая, — слабо откликнулась Мэв. — Будем кушать.              Иенн, отпустив её, потопала к столику и важно забралась на табурет. На ватных ногах Мэв подошла следом, поставив перед дочкой поднос. Но, прежде чем она успела подать ложку, Иенн схватила её и обернулась к Далемару.              — Папа, смотли, я сяма!              Мэв вздрогнула. С укором посмотрела на Далемара и тихо прошептала:              — Зачем?              Он лишь привычным жестом пригладил волосы — на свой талморский манер. Взял с кровати перчатки, поднялся и указал на место, откуда только что встал, давая Мэв понять, чтобы она села.              И Девять видели — ей это было нужно.              Но она не смогла сдвинуться с места. Искушение — броситься к нему, уткнуться в грудь и молить его о спасении — было слишком велико. Словно уловив это, Далемар отступил. Медленно натянул перчатки, будто броню.              Лишь когда он отошёл к самой двери, Мэв шагнула к кровати и тяжело на неё опустилась. Вздохнула, как древняя старуха — сгорбленная, уставшая, обречённая.              Далемар, конечно, всё видел. Но промолчал.              — Зачем? — уже громче сказала Мэв, мрачно поглядев на него.              — Иенн проснулась и спросила, кто я. Я не захотел врать дочери, — спокойно ответил он, будто и не понимая, в чём здесь трагедия.              — Ты уедешь, а мы останемся, — прошептала Мэв с отчаянием. А затем кивнула в сторону малышки, изучавшей содержимое миски. — Она всего лишь неразумное дитя. Ты подумал, что случится, если она скажет про папу при…              Произнести «Стэн» Мэв не решилась. Даже его имя пугало малышку.              — Ничего не будет. Если мы уедем вместе. — Предложение Далемара прозвучало так легко, что казалось насмешкой.              И Мэв ему не поверила. Отвела взгляд. Ощутила себя распятым человеком, которому дают глоток воды, но не из милости, а чтобы продлить страдания.              — Будь серьёзен, молю, — устало выдохнула она.              — Я серьёзен, — уверил он. — Что тебя держит в этом городишке, Мэв? Ты не выглядишь счастливой. И даже здоровой, если честно.              — А тебе-то какое дело? — опустошённо спросила Мэв.              — Не начинай этот разговор, — нахмурился Далемар. — Всё, что тебе нужно знать, — мне не всё равно. Если ты хочешь жить в страхе — не втягивай в это болото нашу дочь. Девочке не место в этом городе. И больше того — я не оставлю её здесь.              — Не отдам! — выдавила Мэв, вцепившись пальцами в край кровати.              Мир поплыл. Она взмолилась про себя — только бы не упасть. Только бы остаться в сознании и отстоять своё право быть с Иенн. Уже перед Далемаром.              Повисла тишина.              — Фу, пуста! — громко заявила Иенн, вытаскивая из тарелки длинный кусок капусты и брезгливо откладывая его на самый край подноса.              И с этими словами к Мэв вернулась способность думать. Отдать Далемару дочь? Больше не услышать её голос? Никогда не обнять? Нет, это слишком жестоко.              «Долго ты не протянешь. Всё равно твоя малявка сиротой останется» — так сказала Сапфир. И Мэв знала: та права.              Но кому она доверит свою малютку? Отцу, который… был талморцем. Убийцей… палачом…              И Мэв поняла, что даже мёртвой не познает покоя, если сделает такую глупость!              Стэн… Он ведь обещал: если она угодит ему, то они смогут жить втроём. Она уцепилась за эту мысль, но тут же вспомнила отчима и мать. Как усыхала последняя — не телом, а душой.              «Долго ты не протянешь…»              Мэв прикусила губу.              «Что будет с Иенн, если со мной что-то случится? Стэн выкинет малютку на улицу? Оставит при себе из жалости? А если я не выдержу и покажу отвращение? Он ведь отыграется на ней. Это в его духе — бить туда, где больнее всего. А боль Иенн — это единственное, что способно меня пронять».              Мэв исподлобья посмотрела на Далемара. Оказалось, он тоже наблюдал за ней. Открытие отозвалось дрожью во всём теле. Она тут же отвела взгляд, уставившись на собственные руки, нервно мявшие подол передника.              Немного успокоившись, Мэв подумала: может, это сами боги посылают ей знак? Велят отпустить дочку с отцом? Малышка не должна расти в страхе. Далемар был прав. А Стэн — живое воплощение первобытного ужаса.              И всё же… сам Далемар не лучше. А может, и хуже.              Но Иенн его не боялась! Это те самые воспетые узы крови? Или она просто ещё не знала, что нужно бояться тех, кто внешне так не похож на шумных злых нордов?              А что будет, если Далемар не выдержит? Если и этот его план пойдёт наперекосяк?              Мэв вспомнила остров. И слова Далемара о браке с Риэлией. О том, как он говорил, что возненавидел бы жену-человека, когда столкнулся бы с осуждением и неприятием этого союза со стороны сородичей.              А если и дочь-полукровка со временем станет для него такой же обузой? Что, если другие альтмеры начнут показывать на неё пальцем, а он, испытывая стыд, будет видеть в ней лишь собственный позор?              — А надолго тебя хватит? — сухо спросила Мэв.              — Мэв, я больше не тот озлобленный мальчишка, которого лишили бесполезной деревяшки, — спокойно произнёс Далемар, верно угадав ход её мыслей. — Это было давно. Малышка — моя кровь. Я дам ей жизнь, которую никто другой дать не сможет. То, что было с тобой, с ней не повторится. Это я обещаю.              Мэв шмыгнула носом. Ей одновременно хотелось поверить в его слова и отвергнуть их. Закричать, чтобы он убрался и не разлучал её с единственной частицей души, ради которой она жила!              Далемар словно понял и это.              — Но зачем тебе верить на слово, — мягко произнёс он. — Я могу дать малышке защиту и достаток, не забирая мать.              Мэв застыла, обратившись в один слух… и натянутый нерв.              — Я подойду. Только не дёргайся, хорошо? — прошептал Далемар. — Она испугается, если увидит твой страх. А я не хочу…              Поколебавшись, Мэв кивнула. Далемар приблизился медленно, будто подкрался к дикому зверю. Мэв опустила голову ещё ниже. Но когда Далемар присел перед ней и протянул руки, она отдёрнула свои.              — Нет!              И крикнула она это громко.              Ложка со звоном упала. Мэв резко повернулась на звук: Иенн смотрела на них. И в её широко распахнутых зелёных глазках зарождался страх.              Тут же Мэв почувствовала жар стыда, охвативший лицо. Кому она сейчас делает лучше? Уж точно не дочери. Она ведь даже не знает, каким Далемар может быть без мундира, а уже вынесла ему приговор. И Иенн заодно.              — У мамы грязные руки, — поспешно сказала она дочке, показывая ладони. — Помнишь, как ты испачкалась в саже? Ручки были чёрные, да?              Иенн тоже показала свои ладошки. Страх больше не рос, но и не исчезал. Мэв поняла: малышку нужно срочно отвлечь.              — Вот и мама трогала грязь. А теперь не хочет испачкать папу.              — Фу, глязь. — Иенн сморщилась смешно, как бабушка.              — Да, отвратительную грязь!              — Хуже фажи? — уточнила малышка.              — Гораздо хуже сажи! — подтвердила Мэв. И это было правдой, ведь этими руками она прикасалась к Стэну.              — Фу! Мой луки! — велела Иенн, указывая на таз и кувшин у окна.              Мэв поднялась, бодро прошагала к умывальнику. Налила воды и стала тереть руки. Если бы могла — прополоскала бы и рот, всё ещё хранящий вкус слюны Стэна. Но её остановила мысль, что Далемар подумает про неё плохо.              Закончив, она показала дочке ладони, помахав ими. Шутливый жест и улыбка подействовали — девочка хихикнула.              — Видишь, чистые, — сказала Мэв.              — Глязные, — не согласилась Иенн, верно вспомнив, с каким трудом Мэв отмывала сажу с ручек у неё самой.              — Ах, ты мне не веришь? — возмутилась Мэв.              Иенн кивнула. Мэв снова ополоснула руки, но вердикт не изменился.              — Глязные, — уверенно заявила дочь.              И на третий раз её стараниям был вынесен тот же суровый приговор.              — Значит, маме ты не веришь? — ещё раз спросила Мэв.              Иенн подтвердила. Мэв прижала палец к губам, сделав вид, что задумалась.              — А папе? — Она указала на Далемара, всё ещё стоящего на корточках около кровати. — Посмотри, какой он весь ухоженный чистюля. Ему веришь?              Иенн серьёзно поглядела на отца и, к удивлению Мэв, кивнула. Поняв, что чем-то надо жертвовать, она подошла к Далемару и, усевшись напротив, сама коснулась его. Отвращения не было, но её руки задрожали. Чтобы скрыть это, она сжала его пальцы.              — Ну что, чистые? — спросила Мэв, боясь, что теперь уже он отпрянет.              Но выдержки у Далемара было куда больше. Сжав её ладони в одной руке, он зубами стянул перчатку с другой, перехватил ею её запястье и, не мешкая, снял вторую. Затем бросил на пол и тем самым будто опроверг её слова про чистюлю. Его кожа казалась такой горячей, словно у него был жар. Или это она была холодна, как лёд?              И всё же отторжения не пришло и в этот раз.              Далемар молча начал рассматривать её кисти, поворачивая их вверх то ладонями, то тыльной стороной. И делал это так бережно, что под ложечкой засосало. Мэв прикусила губу, глядя на его склонённое лицо сверху вниз.              — Глязные? — нетерпеливо спросила Иенн, ёрзая на стуле.              — Кхм, — только выдохнул он, не отпуская рук.              И вдруг Мэв поняла: он делает это, чтобы удержать её подольше и дать привыкнуть к прикосновениям.              Ему не всё равно! От этой мысли её затрясло ещё сильнее, и Далемар, казалось, принял это за новую волну страха.              — Всё же чистые, — произнёс он и разжал её пальцы.              «Не отпускай!»              Как же ей хотелось закричать это сквозь гордость, обиду, недоверие. Но Далемар уже смотрел не на неё, а на дочь. Ни жестом, ни взглядом не выдал и капли чувств.              Но если бы ему было противно касаться её, то он бы не снял перчатки. Если бы хотел уйти — ушёл бы тогда, когда она выгоняла его. Грубо. И столько раз. Но он остался.              И Иенн его совсем не боялась.              Для него одного малютка — не выблядок мерской подстилки. Для него она — дочь.              И он сказал, что она может остаться с дочкой. Разве ради этого не стоило поступиться гордостью?              «Ещё как стоило!»              Мэв резко сползла с постели, опустилась на колени и позволила себе то, о чём даже не мечтала. Обняла Далемара за шею, зарывшись лицом в его волосы. Она знала, что при дочери он не оттолкнёт её. И всё же, когда его руки легли на её спину, дрожь прошла сквозь всё тело — и в этом не было и крупицы отторжения.              — Это не от страха, — тихонько начала она. — Это… моя глупая гордыня. Три года я училась ненавидеть тебя…              — Придётся отвыкать, — спокойно прошептал он в ответ. — Хотя бы ради дочери.              — Я… — начала она, но слова застряли в горле. Половина её души хотела прижаться к нему ещё сильнее. Другая — оттолкнуть и бежать.              — Мэв, плакать нельзя, — прошептал он, обдавая ухо тёплым дыханием. — Обещаю, как только выберемся отсюда и Иенн не будет видеть — можешь реветь сколько влезет. Можешь отвесить мне за ложь столько пощёчин, сколько захочешь, — я выдержу и не сорвусь. Но сейчас… потерпи. Я не брошу вас.              — Прости… — прошептала она, не веря, что всё это происходит наяву.              — Оставь. Я не виню тебя ни в чём, — произнёс он так спокойно, что в его голосе она нашла утешение. — Соберись, Мэв.              В бок что-то мягко ударилось — и, ощутив маленькие ручки сквозь ткань, она поняла: он прав. Сейчас не время показывать слабину. Как же Мэв не хотелось прерывать этот миг…              — Стэн не отпустит нас, — прошептала она, стараясь, чтобы дочь не услышала имени и не потеряла ни секунды хрупкого счастья. Но теперь надо говорить правду. Какой бы неприглядной она ни была — Далемар должен знать всё. — Вся стража Рифтена ходит под ним. И воры — тоже. Я хотела бежать утром, но за нами следил попрошайка. Он сидел напротив таверны, как пёс. А потом преследовал, пока я не вернулась. Все знают, что нищие служат ворам.              Она судорожно вздохнула.              — Ещё есть Дрел — босмер с луком. Он всегда рядом со Стэном. И тоже опасен.              Мэв шмыгнула носом. Прижалась чуть сильнее.              — Этот город прогнил, как трухлявое дерево. Даже если Стэн сделает что-то чудовищное, никто не накажет его. Мавен всё прикроет. И ворота, я думаю… для нас они закрыты.              — Я тоже так думаю, — тихо сказал Далемар, гладя её по спине.              — Он хочет…              — Я знаю, чего он хочет, — прошептал он.              — Ты не понимаешь, — отозвалась она опустошённо. — Иенн ему не нужна. Сначала он хотел, чтобы я отдала её в приют, потом обещал нанять няньку и оставить дочь здесь, а меня — увезти в Солитьюд. Забери Иенн. Сейчас. На закате он придёт за нами.              Он мягко отстранил её и приподнял подбородок — будто для поцелуя. Но во рту стоял отвратительный привкус слюны Стэна, и Мэв не захотела делить с ним эту грязь. Она крепко сжала губы, хоть и знала, что Далемар истолкует этот жест неправильно.              И он не стал целовать её, лишь провёл пальцами по скуле.              — Посмотри на меня, Мэв, — спокойно попросил он.              Она подняла взгляд. В его глазах не было ни ненависти, ни злости. Или он хорошо это скрывал.              Эх, если бы Далемар только спросил, с кем она уйдёт. Мэв бы без колебаний призналась, что с ним. Вот только такое решение погубит их всех.              И если нужно было кем-то жертвовать, то Мэв предпочитала отдать на заклание саму себя. Поэтому решила соврать. Оттолкнуть. Сказать, что хочет начать всё заново — вдали от Рифтена, в достатке, без осуждения за связь с мером. Ведь гордость — слабое место Далемара. Его отец знал, куда бить, когда провернул аферу с тем посохом. И она сможет.              — Мэв, у тебя не получится меня обмануть, — вкрадчиво произнёс Далемар. — Я догадываюсь, что ты задумала. Самое простое — поступить так, как велит разум. Но если бы я всегда его слушал, тебя бы уже не было.              Взглядом он указал на прижавшуюся к её боку Иенн.              — И её тоже. Знаешь, о чём я не пожалел ни разу за эти три года? Что дал тебе шанс выжить. И в этом не было ни капли логики.              — Но…              — Никаких «но». Нокать будешь потом, — бодро оборвал он, легко хлопнув её по спине. — Времени у тебя на это ещё хватит.              — А вдруг…              — Мэв, до заката ещё куча времени. Но и дел хватает. Нордик пунктуален?              — До ужаса, — призналась она. — Как…              Она прикусила губу, осознав, что едва не договорила «как альтмер».              Похоже, Далемар это понял и хмыкнул.              — Отлично. Значит, раньше срока не явится.              — Не должен, но… он хотел забрать нас ещё утром. Когда меня позвал Тален-Джей, он уже собирался отправить наверх своего дружка «помочь с вещами». Мне пришлось… — Мэв запнулась.              И Далемар тут же напомнил ей, что не любит недосказанностей.              — Говори прямо, — велел он, глядя ей в глаза.              — Чтобы выторговать отсрочку до заката, я… притворилась, будто одумалась. Наговорила ему лишнего. Теперь он хочет как можно скорее… получить… меня.              — Некстати. — Далемар зло скривил губы, но тут же взял себя в руки. — Хотя плевать. К слову, я знаю, где он живёт, так что…              — О нет! Даже не думай! — перебила она, вцепившись пальцами в его плечи.              — Тише, Мэв, Иенн не должна бояться, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Я многое знаю о нордике. И никогда не лезу в мышеловку, пока не продумаю, как из неё выбраться. В моём мире иначе не выжить. Но если что-то пойдёт не так — не грусти обо мне. Тварь я та ещё и слёз твоих не достоин.              После этих беспощадных слов Мэв захотелось прижать его к себе и не отпускать. Но Далемар, казалось, это предугадал — легко поцеловал её в лоб и отстранился раньше, чем она успела сцепить руки.              — Иенн, дочка, я скоро вернусь и отвезу тебя и маму в очень красивое место, — мягко сказал он, склонившись к малышке. — Подождёшь? Хорошо?              Мэв зажмурилась. Всё происходящее казалось сном, и только присутствие Далемара подтверждало, что она не сошла с ума.              — Ничего не бери, — обратился он уже к ней. — Но оденьтесь теплее: в горах даже сейчас холодно.              Сказав это, он встал, отвернулся и быстро вышел. Дверь закрылась. Шаги за ней затихли.              А лоб всё ещё горел, будто его поцелуй оставил клеймо на коже.              Мэв легко коснулась этого места и прикусила губу. Потом погладила спинку Иенн, чтобы успокоить её. Отнесла малышку к кровати, уложила и лишь тогда подошла к кувшину с водой.              Сделала то, что собиралась: прополоскала рот и выплюнула — будто так могла избавиться от всей Стэновой заразы. Повторила, но всё равно чувствовала себя грязной.              Снова провела пальцами по лбу — рядом с тем местом, где Далемар её поцеловал. Стирать этот след не хотелось. Хотя разум твердил: его возвращение — обман или злая шутка. Зачем он это сделал?              Мэв обхватила себя за плечи.              «Ведь я совсем не знаю его. Поэтому на душе так легко и тревожно одновременно?»              Она прикрыла глаза.              «Тварь я та ещё…»              До этого момента Мэв думала, что презрение к себе Далемару чуждо. Но в его словах было нечто большее — отблеск чего-то подлинного. Мимолётный просвет в покрове гордости.              Могла ли она, простая деревенская девчонка, едва умеющая писать своё имя, понять увиденное? Возможно. Но принять — это было выше её сил. Ведь для этого нужно было допустить, что Далемар эти три года тоже… тосковал по ней.              «Нет… быть не может!»              Часы тянулись мучительно. Мэв то подходила к окну, то возвращалась к двери. Замирала там, прислушиваясь к шагам. Её тревога передалась проснувшейся Иенн — та притихла и сидела на кровати, не отводя глаз от матери.              «А что, если Стэн, придя, принесёт его голову?..» — думала Мэв, начиная очередной круг.              Далемар говорил, что недостоин её слёз… Но поверить, что она сумеет сдержаться? Наивно. Мэв знала: стоит в дверях появиться Стэну, а не Далемару — она взвоет от отчаяния. И сдаст себя с потрохами.              Когда небо за окном налилось розовыми закатными красками, Мэв опустилась на пол, обхватив голову руками. Иенн захныкала.              Щека касалась холодного пола — и она сразу услышала шаги. Тяжёлые. Уверенные.              Стэн.              Мэв сжалась. Дверь распахнулась, и плач Иенн резко оборвался.              — Поднимайся, Мэв, — бодро велел Далемар, подходя к кровати и подхватывая Иенн на руки. — Скучала?              Он обращался к ребёнку, но Мэв чуть не крикнула: «Да!»              Иенн просто кивнула, уткнулась лбом ему в плечо и обняла его за шею.              Быстро же она к нему привязалась, удивилась Мэв, поднимаясь с пола. И тут же поняла: больше не может просто так взять и обнять его.              Она взглянула в окно: небо за ним уже алело. Закат! Слишком поздно.              — Он уже рядом!              — Нордик сейчас занят, — успокоил её Далемар. — Но не исключаю, что он заподозрит неладное, потому поговорим позже.              — Что ты сделал? — с тревогой спросила она.              — Позже, Мэв, — твёрдо произнёс он.              Она не стала спорить и подошла к комоду, чтобы взять подготовленный узел.              — Никаких вещей, — напомнил Далемар.              Мэв кивнула. Смирилась. Единственное, что было жаль, — кошель с золотом. Но с другой стороны… ведь это были грязные деньги Стэна.              «Пусть подавится!»              Если бы Далемар не смотрел, Мэв швырнула бы кошель на кровать — как знак того, что отвергает Стэна как мужчину. Он бы понял. Хотя… Далемар тоже. И наверняка бы подумал, что она получила эти деньги за своё тело.              Потому Мэв просто взяла с кровати шаль и пошла за ним.              — Дай мне Иенн, — прошептала она перед лестницей. — Выйдем отдельно.              — Мэв, ты шатаешься и едва переставляешь ноги. Хочешь скатиться по ступеням с дочерью на руках?              И спорить с ним было глупо. Она и сама чувствовала: силы подходили к концу, тело налилось тяжестью и каждое движение давалось с трудом.              — Но они поймут, кто ты для нас, — прошептала она, уступая ему дорогу.              Далемар предупреждение проигнорировал и молча начал спускаться. Держась за стену, Мэв пошла следом.              Снизу доносился гомон — верно, зал был полон гостей. Мэв сжалась, представив, что будет, если встретится взглядом со Стэном. Но норда в таверне не оказалось. И его дружков тоже.              — Можно я скажу пару слов Кираве? — спросила она, заметив аргонианку, натирающую у стойки посуду.              — Только быстро, — едва слышно ответил Далемар. А затем отошёл к стене у выхода и, перехватив Иенн одной рукой, начал разминать пальцы другой.              Мэв кольнула тревога. Он готовился к схватке?              — Я ухожу, Кирава, — сказала она, обращаясь к теперь уже бывшей хозяйке.              Аргонианка взглянула — сперва на неё, затем на эльфа с ребёнком на руках. По тому, как вытянулась её морда, Мэв осознала: та обо всём догадалась.              — Ты понимаешь, что Стэн вам головы поотрывает? — прошипела Кирава.              — Он скоро придёт. Передай ему, что я оставила кое-что в своей комнате.              — Мне не нужны проблемы, Мэв. Не втягивай меня, — бросила Кирава и демонстративно отвернулась.              Пусть так.              Мэв отвернулась и вышла на улицу вместе с Далемаром.              В лицо дохнуло затхлой водой и гнилью — и тут же в памяти всплыл Стэн.              «Оторвёт вам головы…»              Кирава была права. Мэв живо представила, как на них обрушится ярость Стэна, когда он поймёт: его Малышка сбежала. Да ещё и с тем самым талморцем.              Она посмотрела на небо над крышами, то казалось тяжёлым и низким. Опустив взгляд, Мэв заметила нищего, сидящего невдалеке от таверны. Но не того, что следил за ней утром. Значит, у них здесь целый дозор. Вот о каких «хлопотах из-за юбки» говорил Дрел.              Заметив их, нищий, не таясь, поднялся и трусцой побежал прочь.              — Далемар… — ахнула Мэв.              Он взял её за руку и повёл за собой.              — Идём быстро, но не бегом.              Они направились к мосту, затем — к лестнице, ведущей к пристани.              — Он…              — Знаю, — отрезал Далемар. — Так надо. Не привлекай внимания. Мы успеем.              Доски причала скрипели под ногами особенно громко. Мэв казалось, что каждый шаг отдаётся эхом на весь Рифтен и прохожие оборачиваются им вслед. Но Далемар не обращал на это никакого внимания.              Только когда они миновали алхимическую лавку, Мэв сообразила, куда он её ведёт — к портовым воротам. Но зачем? Там же должна быть стража. Уж Стэн не мог не прикрыть такую лазейку.              По коже пробежал холодок. Ещё миг — и раздастся окрик. Ещё шаг — и просвистит стрела. Стэн наверняка сейчас ошивался с Дрелом. А у того лук всегда при себе.              Но… вопреки ожиданиям, их не остановили, а ворота… там вообще не оказалось охраны.              Мэв даже не успела удивиться, как они вышли в порт. Ветер здесь пах рыбой и водорослями. А ещё свободой, вот только особого облегчения это не принесло.              — Иенн не умеет плавать, — прошептала Мэв, крепче сжимая руку Далемара.              Он не ответил. Уверенно и широко шагал вперёд к причалу, ведя её за собой по узким дощатым переходам, петляя между ящиками и бочками.              Лодки? Он шутит? Им бы лошадей!              И всё же Мэв едва сдерживалась, чтобы не броситься к покачивающимся у пристани посудинам.              Что, если нищий уже передал весть о их бегстве? Вдруг Стэн уже мчался сюда?              «Оторвёт вам головы…»              Она вновь подняла глаза: красное Око Мундуса почти скрылось за горизонтом. Небо уже наливалось гнилым лиловым — цветом разлагающейся плоти.              Стэн ведь может объявиться не один, а с подчинёнными. Сколько стражников в Рифтене? Достаточно, чтобы прикончить безоружную служанку и одного мага.              Мэв вздрогнула. На пристани прогуливался лучник. Но Далемар, будто не замечая угрозы, опустил Иенн и передал её ей. Ладошка малышки жгла, как раскалённая сковорода. Но, потрогав лоб, Мэв поняла: жара нет. Это она сама стала холодной, как труп.              Далемар шагнул в сторону.              — Куда ты?! — сорвалось громче, чем она хотела.              — Не привлекай внимания, Мэв, — отрезал он жёстко и направился к лачугам у пристани. Но так медленно…              Ещё бы вразвалку пошёл! А ведь если сейчас появится Стэн, то им конец!              Далемар остановился у покосившейся постройки и постучал. Вышел незнакомый норд. Они заговорили. Слов не было слышно — только плеск воды.              Мэв тревожно посматривала то на мужчин, то на улицу, ведущую от ворот. Сердце стучало глухо и громко. А вдруг сейчас между лачуг и складов появится Стэн с подручными? Да он увидит их — они же были как на ладони!              — Быстрее, Шоровы кости… — выдохнула Мэв, нервно топая ногой.              Наконец норд кивнул. Набросив зипун, пошёл к ним. Далемар шагал рядом — даже не глядя по сторонам. Заложил руки за спину, как на прогулке.              Норд глухо поздоровался с ней, сдёрнул с лодки покрывало, сел к вёслам.              Далемар поднял Иенн и перенёс её в лодку. А Мэв, застыв у края, как наяву услышала голос Стэна:              «Мэв… Мэв… Никогда не отпущу…»              — Мэв.              Она вздрогнула, но это был Далемар. Стоя в лодке, он протягивал ей руку в перчатке.              «Он свернёт вам головы. Свернёт…» — зашептала уже Кирава.              Мэв качнула головой, отгоняя наваждение. Но не помогло. Сознание подсказывало: именно она сейчас всех задерживает, вот только ноги будто вросли в доски причала. Принять руку Далемара значило перейти черту. А вдруг… этим она обречёт всех на гибель?              Стэну нужна только она. Он не станет гнаться за Иенн и Далемаром, если она скажет… что согласна стать его содержанкой. Отправиться в Солитьюд. Да хоть в сам Обливион.              — Мама! — позвала Иенн.              Мэв вздрогнула и, опершись о руку Далемара, шагнула. Лодка качнулась.              — Сядь, — сухо сказал он, кивнув на перекладину, на которой уже ёрзала Иенн.              Мэв опустилась. Малышка ткнулась головой ей в бок — Мэв отмерла. И тут же устыдилась, ведь она едва не оставила её. Пусть и из, казалось, благих побуждений.              Подняв взгляд на Далемара, Мэв заметила, что её сомнения не ускользнули от него. В тени капюшона его губы сжались в тонкую линию. Чтобы хоть как-то его задобрить, Мэв взяла его за руку. Так она хотела показать, что не хочет отпускать.              Но он резко выдернул ладонь и отступил. В его молчании плескалась злость.              «Я объясню. Позже», — пообещала себе Мэв.              Вёсла ударили по воде. Пристань отдалилась. Мэв выдохнула.              Всё. Путь назад для неё закрыт. Теперь Стэну уже не угодить. Не обмануть. Она выбрала уйти с Далемаром… Вот только… этот путь пугал, как и любая неизвестность.              Только скрип вёсел и плеск воды разбавляли густую, как затянутая мукой похлёбка, тишину. Мэв вновь посмотрела на Далемара. Он стоял на носу и представлял из себя лёгкую мишень — даже для не самого умелого лучника.              Да, ветер дул им в спину, а красочный закат отражался от воды пёстрыми бликами, но если сейчас объявится Дрел, то ничего из этого им не поможет.              Приподнявшись, Мэв хотела потянуть Далемара вниз, но тот отмахнулся, словно от назойливой мухи. Она уже открыла рот, но слова застряли в горле.              — Именем Империи, схватить преступников! — Приказ прозвучал так громогласно, будто Стэн появился прямо перед ней.              Мэв посмотрела на пристань: на самом её краю он и стоял. Запыхавшийся, с вытянутой в их сторону рукой. А за ним уже показались бегущий Дрел и дюжина стражников. Половина — с луками.              — Лодочник, вернись! — гаркнул Стэн, обнажая меч. — Твои пассажиры — шпионы и воры!              Норд застыл и выругался:              — Проклятый мер, во что ты меня втянул?..              — Плыви, куда я тебе сказал, — холодно велел Далемар. Его голос звенел сталью.              У Мэв по коже пробежали мурашки. Но лодочник знал своего нанимателя куда хуже.              — Очумел? Это же Чёрный Стэн! — зашипел он. — Я не вписывался в дела со шпионажем!              Далемар не ответил. Лишь протянул к упрямцу руку, которую тут же окутал плотный клубок молний.              — Или ты гребёшь, или я поджарю тебя. Выбирай.              Норд выругался и налёг на вёсла. А Мэв зажала уши Иенн, чтобы та не слышала ни криков, ни ругани.              Пристань стремительно отдалялась. Мэв оглянулась: до берега было ещё далеко. Да и не успеют уплыть из зоны поражения.              — Лук! — рявкнул Стэн.              — Я сам, — злорадно отозвался Дрел, доставая стрелу. Его движения — быстрые, отточенные — не оставляли сомнений: он не промахнётся.              — Да… — начала Мэв, но вовремя умолкла. Она ведь обещала не называть его имени при посторонних, а лодочник всё слышал.              Да и сам Далемар видел опасность: выпрямился, вытянул вторую руку — будто собирался поймать стрелу. Безумец! Решил принять смерть в картинной позе?              Но что она могла сделать теперь? Ничего. Мэв просто обняла Иенн, прикрывая её своим телом.              — И бабу? — с усмешкой спросил Дрел, становясь в стойку.              Стэн поднял меч. Колебался. Лица его Мэв уже не различала, но уловила тот миг, когда он сорвался — яростно рыкнув, пнул покров их лодки с причала.              — Талморская подстилка! — завизжал он. Его голос стал по-мальчишески высоким.              И Мэв вдруг вспомнила: разница между ними не такая уж и большая.              — Шлюха! Лживая дрянь! Тебе не жить, слышишь?! И твоему ублюдку тоже! Дрел! Стража! Убейте их! Стреляйте, дремора вас отымей, стреляйте!              Стражники доставали луки, но Мэв знала: первым выстрелит Дрел. Она отвернулась, зажмурилась, крепче обняла Иенн.              Стрела ударилась обо что-то и со звоном отскочила в воду. Боли не было. И Далемар устоял.              Обернувшись, Мэв с изумлением увидела, что нос их лодки окутала тонкая, мерцающая золотистым пелена. Но это было не божье вмешательство, а магия. Она стекала с кончиков пальцев Далемара, струилась, словно свет.              В ту же секунду его рука — та самая, что до этого грозила лодочнику, — резко взметнулась вперёд. Заряд молний, треща, стремительно полетел к стрелку.              Дрел не успел увернуться. Его ударило в грудь, и он рухнул на пристань, затрясся, окутанный разрядами. Лук выскользнул из его пальцев.              Стэн бросился к оружию Дрела и этим спас себе жизнь: следующий залп молний пронёсся прямо над его головой. Норд распластался на досках, но тут же вскочил, отбросил меч, схватил лук и неловко вытащил несколько стрел из колчана павшего приятеля.              Далемар больше не атаковал. Все силы он сосредоточил на щите: подпитывал поток магии левой рукой, а правую, всё ещё сверкающую молниями, направил на лодочника. Тот, увидев, как легко этот заряд вырубил Дрела, загрёб с удвоенной яростью, не забывая сыпать проклятиями на головы своих пассажиров.              Стражники, подбежавшие к причалу, выпустили стрелы — но и их щит без труда отразил, сбрасывая в воду. Каждое попадание вспыхивало в воздухе золотистым снопом искр. По-своему это было даже красиво.              Мэв выдохнула. Казалось, они в безопасности… но за кратким облегчением сразу нахлынула тревога.              Щит держался — но насколько хватит Далемара?              У любого мага есть предел, и у него он тоже есть. Она не разбиралась в «чаротворчестве», но, когда молнии в его правой руке начали тускнеть, Мэв поняла: время уходит.              Она погладила дочь по спинке и прошептала:              — Иенн, ложись на дно лодки и не вставай, что бы ни случилось.              Малышка, хныкая, послушалась. Мэв укрыла её шалью. Оглянулась: на поясе у Далемара висел кинжал. Мэв выхватила его, прыгнула к лодочнику и крикнула:              — Быстрее греби, или прирежу!              Она не видела своего отражения, но по испугавшемуся взгляду норда поняла, что её угроза сработала не хуже молний. Проклиная уже собственную жадность, лодочник заскрипел вёслами так, будто пытался уплыть прямо из Обливиона.              Стрелы всё ещё сыпались, но каждый раз треск ударов о щит становился всё тише. Мэв бросила взгляд назад и увидела, что стражники всё чаще падали прямо в воду. Она сразу догадалась, в чём причина: у тех были лишь простые длинные луки — недостаточно дальнобойные, чтобы бить прицельно на таком расстоянии. Дрел всё ещё лежал на пристани неподвижный, а Стэн, державший чужой лук, никогда не блистал мастерством стрелка. Нужно ещё немного отплыть, и стрелы не смогут пробить даже простую ткань.              Мэв повернулась к лодочнику.              — Рыпнешься — порежу! — сурово добавила она, вновь замахнувшись кинжалом. — Усёк?              Норд кивнул и продолжил грести, не решаясь даже на мгновение остановиться.              Мэв медленно отошла от него и шагнула к Далемару. Осторожно положила ладонь ему на плечо. Он всё понял без слов — щит тут же погас, и он с выдохом опустился на скамью. Начал что-то искать в сумке у пояса.              Мэв видела лишь тень капюшона и слышала доносившийся из-под него глухой, надсадный кашель.              На причале Стэн отбросил лук и, ругаясь, показал стражникам на другие лодки.              — Они поплывут за нами, — с тревогой предупредила Мэв.              — Уже плевать, — прохрипел Далемар, вставая рядом. Капюшон соскользнул, и даже в сумерках Мэв разглядела: он бледен, как полотно. Похоже, чары истощили его.              — Когда он нас догонит… — начала Мэв, голос дрожал.              — Слышал, — перебил Далемар и, вновь кашлянув, добавил: — Теперь ясно, откуда у тебя такой богатый запас грязных слов. Хорошо, что нордик дурак.              — Что ты имеешь в виду?              Мэв всмотрелась в его лицо, но густая тень скрыла даже очертания губ. Он молча протянул руку, и она, поняв, вернула ему кинжал.              — Бери правее, к мысу, — велел он лодочнику, провернув клинок.              — Проклятье на ваши головы… — пробормотал норд, не прекращая грести. — Теперь я сгнию в подземелье как пособник шпионов…              — Они видели, что тебе угрожали, — спокойно ответила Мэв.              Свобода, дрожащая в воздухе, уже не пугала её. Она вздохнула глубже, чувствуя, как кровь быстрее бежит в жилах, возвращая ощущение жизни.              Три лодки оттолкнулись от пристани, но стражники потеряли драгоценное время на стрельбу и отставали. Присмотревшись, Мэв не заметила среди них ни одного лучника, способного уверенно стоять в качающемся судёнышке. Прицельно стрелять они не смогут, но подставляться всё же не сто́ит.              Она насчитала двенадцать стражников — по четыре в каждой лодке.              Проклятье.              Обернувшись, она взглянула на Далемара. Он по-прежнему уверенно указывал путь лодочнику, но кинжал не убирал. Мэв нахмурилась: оружие в руках мага — тревожный знак. Похоже, она не ошиблась, и щит выжал его силы до последней капли.              Это плохо. Очень плохо.              Если дойдёт до боя, одного кинжала против двенадцати противников не хватит. К тому же Далемар был не так уж хорош в рукопашной схватке. На острове она сама однажды едва не прикончила его.              Мэв снова посмотрела на преследователей. Ни Стэна, ни Дрела ни в одной из лодок не было. И на причале тоже. Не верилось, что Стэн отказался от погони. Но где же он?              Слишком взволнованная, чтобы говорить, она наклонилась к шали. Осторожно откинула ткань и попыталась успокоить Иенн. Девочка дрожала, выронив куклу и тараща на неё испуганные глаза.              Брань лодочника резко оборвалась — Далемар, видимо, что-то ему сказал. Теперь он только хрипло сопел, выкладываясь из последних сил.              Вскоре их лодка ткнулась в берег. Удар едва не сбил Мэв с ног, и она оперлась о перекладину. Далемар поднялся, взял Иенн на руки, переступил через борт — и даже не помог ей самой. Но Мэв не винила его. Верно, он и сам был на пределе.              А стражники были уже близко. Их крики и угрозы звучали всё громче. Лодочник, вновь обретший голос, начал сыпать проклятиями, но Мэв лишь схватила шаль и поспешила за Далемаром, ступая в воду, которая сразу же промочила туфли и подол платья.              — Чтоб вас Алдуин пожрал! — заорал лодочник им вслед.              Но Мэв не обернулась. Её взгляд был прикован к высокой фигуре, уверенно идущей впереди.              — Далемар, они нас догонят! — выкрикнула она, убедившись, что лодочник их уже не слышит.              Он не ответил. Просто продолжал подниматься по склону, не сбавляя шага.              А вот её саму силы почти покинули. Мэв споткнулась, упала, но, увидев белое личико Иенн, торчащее из-за плеча Далемара, заставила себя подняться.              Мокрая юбка липла к ногам, путаясь у лодыжек. Всё плыло перед глазами. Она упала на колени и встать уже не смогла.              До дороги она доползла. Тронув пальцами твёрдую обкатанную землю, распласталась у самого края.              Далемар подошёл молча. Поднял её на руки и понёс. У противоположной обочины ждала повозка: крытая, запряжённая четвёркой холёных лошадей. Она мелькнула у Мэв перед глазами, прежде чем Далемар занёс её внутрь и почти швырнул на обитое тканью сиденье.              — Гони во весь опор, Эдг, — приказал он, забираясь следом.              Хлопнула дверца. Всё погрузилось во тьму. Лошади тронулись с места, и Мэв за малым не слетела с сиденья. Уткнулась в Далемара. Отпрянула.              — Иенн… — прошептала Мэв, пытаясь различить дочь.              В ответ раздалось тихое знакомое хныканье где-то рядом.              Сесть, чтобы дотянуться, она уже не могла. Рухнув на бок, Мэв провалилась в темноту.