Одни дома

Малые, наревевшись, спали в отцовской кровати и противно сопели заложенными носами. Руслан не спал. Он разглядывал потолок и старался не думать, как быть, если отец их бросил. А он ведь бросил! Чем больше Руслан думал об этом, тем сильнее убеждался в своей правоте. Даже если отца понесло в Томск по какой-то уважительной причине, он мог бы об этом сразу сказать, ведь так? И вся эта ерунда с обнимашками и сюсюканьем на ночь — сегодня отец даже не позвонил! И вчера, кажется, тоже — или это было позавчера? Паника подступала всё ближе, давила на грудь, Руслану показалось, что он не может дышать — и именно тогда в дверь позвонили. Руслан сорвался, не заботясь о том, что разбудит малых, и кинулся открывать. Приехал! Не бросил! Руслан с разбегу впечатался в манеж, полетел на пол, по пути вписавшись лбом в какую-то громоздкую игрушку, любезно предоставленную малыми, а звонок всё дребезжал. За спиной захныкали малые и зашуршали клеткой хомяки, в соседней спальне громко матюкнулась Славка и заворчала Дейзи. В дверь звонили и звонили, трель иногда обрывалась, потому что вжатый в кнопку палец дёргался, но полностью не затыкалась. Руслан кое-как поднялся и пробрался в прихожую, уже подозревая, что это не отец. — Открывай, твою мать! — донеслось из-за двери. — Кто там? — громким шёпотом спросила Славка, заставив Руслана подпрыгнуть. — А я знаю? Наверное, твой клоун вернулся. Не допоздравлял ещё. Славка негодующе фыркнула и исчезла. В дверь уже не только звонили, но и стучали. — Открывай, сука! На секунду голос показался знакомым. Почудилось, что за дверью стоит Вадим, и каждая косточка в теле превратилась в желе, пришлось схватиться за стенку, чтобы не упасть. Перед глазами запульсировали пятна. Вадим приехал. Не надо было блокировать его номер. Вадим не дозвонился, разозлился, приехал и убьёт их всех. Руслан ничего не сможет поделать. — На, — прошептала Славка, и в руку ткнулось что-то холодное, тяжёлое. — Чё ты крадёшься! — тоже шёпотом возмутился Руслан. — Чё это? — Топорик для мяса. Есть ещё мясорубка, она тяжёлая, надо? Такой рациональный подход как-то разом отрезвил Руслана. Пьяный голос за дверью уже не казался знакомым, и страх понемногу отступил. — Таня, Танечка, открой, сама же не простишь себе, если я выпилюсь, — заскулили тем временем за дверью. — Кто тут жил вообще? — негодующе шепнула Славка. — Видимо, Таня, — ответил Руслан, и Славка сердито пихнула его локтем в бок. Топорик грелся в руке, и это успокаивало. А ещё больше успокаивало присутствие Славки рядом, но от него Руслану пришлось отказаться. — Иди к малым, — шепнул он, — успокой их. Закрой двери, забаррикадируйся. И звони в полицию. — Серьёзно? — шепнула Славка. — Ну а как? — Мне страшно. — Мне тоже. Славка нашла в темноте его ладонь, коротко сжала её и ушла. Руслан перехватил топорик поудобнее, прислушался. Алкаш за дверью всхлипывал. Звонок он уже отпустил и, судя по направлению звука, сел на пол под дверью. Руслан попробовал выглянуть в глазок, но на лестничной площадке было темно. — Танюш, я ж к тебе, чё ты как сука-то, — всхлипнул алкаш. — Вы ошиблись дверью, — сказал Руслан, вдруг подумав, что всё можно решить словами. — Ты кто, гнида? — взревел алкаш. — Я тебе блядь, залупу на уши натяну, еблан ты! Таня! Таня!!! Шею, блядь, сверну, кишки выпущу! Он принялся пинать дверь, и Руслан покрепче сжал топорик, проклиная себя за эту дурацкую идею. Надо было молчать, пусть бы алкаш решил, что их дома нет! От пинков дрожал пол, на кухне звенел посудой шкаф. Малые больше не ревели, и это тоже пугало. Руслан очень надеялся, что Славка хотя бы не забыла вызвать полицию. На соседей надежды, конечно же, не было: они вечно сидят по норкам и не высовываются, когда кого-то убивают. Пока Руслан мысленно ругал людей за равнодушие и трусость, где-то распахнулась дверь. С противоположной стороны лестничной площадки донёсся голос, и Руслан прижал ухо к двери, чтобы хоть что-то расслышать. — Что ты орёшь, людей будишь? Не стыдно? Голос был женский, возмущённый. Алкаш стушевался, перестал пинать дверь и забормотал: — Я к Танечке… Я сразу к ней, а она… — Да она съехала уже давно. Руслан мучительно пытался припомнить, знает ли эту храбрую женщину в лицо. Может, в лифте вместе ехали, может, в подъезде сталкивались? — Как это? — бестолково переспросил алкаш и хлопнул по двери ладонью. — Там хахаль её. С кем она мутит? — Да съехала она! — повторила соседка. — Там уже новые жильцы. — А кто? — продолжал тупить алкаш. — Какие-то сектанты, не знаю. Отец у них, кажется, священник, — с готовностью сообщила соседка, и Руслан закатил глаза. Конечно, их принимают за сектантов, как иначе? — Вроде смирные. Многодетные, дружные такие. — А Таня? — Съехала, уже месяца три как. Ты иди проспись, а то полиция приедет, оно тебе надо? Алкаш побрёл к лифту, грустно бормоча себе под нос. Дверь по ту сторону лестничной площадки захлопнулась. Руслан осел на пол, обнял топорик и уткнулся лбом в колени, борясь с дурнотой.