Часть 3
9 июня 2022 г., 20:09
— Два с половиной года назад вы написали в комментарии к этому посту, — Линник показал на экран ноутбука, — что терпеть не можете «все из себя идеальные семьи, которые идеальные только на фоточках в интернетике». Подтверждаете, что это ваши слова?
— Можно подумать, всем остальным такие семьи нравятся, — буркнул Нильский. — Фальшь редко бывает привлекательной.
— Трудно с этим не согласиться, — заметил Линник. — И я повторяю вопрос: это ваши слова?
— Может, и мои, — раздражённо ответил Нильский. — Аккаунт мой, значит, и комментарий тоже наверняка мой. Ведь все комментарии не запомнишь! — он помолчал, а потом взглянул Линнику в глаза и спросил: — И, основываясь на этом моём комментарии, которого я почти не помню, вы делаете вывод, что я решил убить целую семью, потому что она выглядела слишком идеальной?
— Нет, такой вывод я делаю, основываясь на других доказательствах, а вот мотивы убийцы мне до сих пор неизвестны, — произнёс Линник, внутренне, однако, соглашаясь с Нильским: найденный им комментарий был единственным, который, кажется, имел хоть какое-то отношение к убийству, но его было явно недостаточно. Нильский с убитой им семьёй Смирновых ничем не был связан. На отработку версии убийства из личной неприязни ушло две недели, и она ничем не подтвердилась, но и на «идейного» убийцу Нильский не был похож — он не вёл никаких записей о своём желании совершить убийство, тон его постов и комментариев в интернете был вполне дружелюбным, и вообще его интернет-интересы были далеки от каких-либо убийств — он читал много художественной литературы, слушал электронную музыку, смотрел лекции по истории, освоению космоса и по компьютерной графике. Злодейский образ массового убийцы никак не складывался, и Линник уже начал бы сомневаться в том, что Нильский — убийца, если бы не видел видеозапись преступления.
Линник замолчал, не зная, о чём ещё спросить Нильского.
— Денис Александрович, — прервал паузу Нильский. — Я осознаю, что для меня всё плохо: вы считаете, что это жуткое убийство совершил я, и я могу вас понять, правда. Но я действительно никого не убивал. Абстрагируйтесь от меня и представьте, что настоящий убийца до сих пор на свободе и он может ещё кого-нибудь убить, пока вы со мной возитесь!
— Георгий Владимирович, как я могу представить, что не вы убили семью Смирновых, если именно вы запечатлены на видеозаписи? — Линник начал злиться. — Камера, между прочим, высокого разрешения, крупным планом засняла именно ваше лицо, и эксперт это подтвердил. Ну как же такое может быть, если убийца — не вы, а кто-то другой?
— Я не знаю, но я никого не убивал.
— Возможно, у вас есть брат-близнец?
— Вы издеваетесь? — спросил Нильский, и Линник впервые увидел, как тот улыбнулся: — Нет, конечно. Мы же не в индийском фильме!
— Жаль, — констатировал Линник, — хорошая была версия! И она бы заодно объяснила, почему на куртке и пистолете обнаружена ваша ДНК.
— Увы, — согласился Нильский. — Я — единственный ребёнок в семье. Кстати, насчёт куртки: я подумал и решил, что её у меня могли украсть.
— Как вы могли этого не заметить?
— Легко! Я часто забываю закрыть входную дверь на ключ. Кто-нибудь вошёл, пока я спал, пьяный, и украл мою куртку. А ДНК с куртки попала на пистолет.
— По-моему, это вы сейчас надо мной издеваетесь, — сказал Линник.
— Но ведь такое могло произойти! А все сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого, — парировал Нильский.
— Обоснованные сомнения, — возразил Линник. — Я не могу просто так поверить, что некто украл вашу куртку, причём так, что вы этого не заметили, а потом каким-то образом прицепил к себе ваше лицо и пошёл убивать, выбрав такое время, чтобы у вас не было алиби!
— Но именно это и случилось, правда! Хотя бы попытайтесь придумать другую версию! Просто попытайтесь! — Нильский занервничал, сжал кулаки и поморщился, так как его сломанная рука всё ещё болела.
— Расследование убийства — не вопрос веры. Важны только доказательства. А в вашу пользу не говорит ни одно из них, как вы не понимаете?! — поразился Линник.
Нильский опустил голову и уставился в стол.
— Мораторий отменили, — пробормотал он.
— Что?
— Мораторий на смертную казнь отменили, да?
— Да, отменили. В прошлом году.
— Наверное, я буду первым, кого… ну, после этой отмены?
— Вполне возможно, — Линник не стал обнадёживать обвиняемого.
— Войду в историю, — ухмыльнулся Нильский.
— Я бы сказал, что в историю вы вляпались.
— Скажите, пожалуйста, Денис Александрович, сколько массовых убийств вы расследовали? — вдруг спросил Нильский. — Насколько я помню, в нашем городе такие преступления — большая редкость.
— Вы сомневаетесь в моей компетенции?
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Я и не обязан отвечать.
— То есть ни одного, да?
— Я расследовал достаточное количество убийств. И убийство семьи Смирновых принципиально от них не отличается.
— Значит, моя судьба в надёжных руках.
— Даже не сомневайтесь.
* * *
Линник всегда ответственно относился к своей работе, и он был твёрдо убеждён в том, что в расследовании преступлений важно полагаться только на факты и логику, а так называемое «чутьё детектива» следует слушать в последнюю очередь, когда всё совсем уж безнадёжно. В деле Нильского факты и логика говорили Линнику одно, но то самое чутьё подсказывало ему, что что-то здесь не так: Нильский совсем не был похож на убийцу, но и невиновной жертвой какой-то инсценировки тоже не выглядел. Кажется, Линнику не хватало какой-то информации, которая могла бы изменить весь ход следствия. Он всё-таки решил проверить версию о том, что убийство мог совершить кто-то другой, не Нильский. Линник снова обратился к эксперту, который анализировал видеозапись. Тот подтвердил, что видеозапись подлинная, её никто не редактировал, никаких следов замены лица нет, и видеозапись сделана в тот день, в то время и в том месте, которые указаны в её метаданных. И сам Линник посмотрел эту запись уже раз триста, изучил её покадрово и тоже не заметил никаких признаков подделки. Правда, чем больше он изучал эти кадры, тем больше ему казалось, что убийца, запечатлённый на них, отличается от Нильского: убийца был как будто немного толще, хромал на правую ногу и вообще держался очень самоуверенно, если не сказать нагло. Затем Линник заказал производство портретной экспертизы, и выводы этой экспертизы его удивили: с одной стороны, эксперт утверждал, что да, на кадрах видеозаписи изображён именно Нильский Г.В., с другой же стороны, он нашёл несколько «незначительных отличий» в лицах убийцы и Нильского (например, чуть более выступающие надбровные дуги у убийцы), хотя однозначно объяснить их не смог, сославшись на то, что видеозапись может искажать лица. Линник поговорил с экспертом, и он сказал, что те самые незначительные отличия хотя и есть, всё равно не позволяют говорить, что на видеозаписи запечатлён другой человек. Психиатрическая экспертиза подтвердила, что Нильский — вменяемый человек с уровнем интеллекта «выше среднего», и что никаких психопатологий в его поведении не обнаружено. Ещё Линник побеседовал с соседями, знакомыми, коллегами и бывшей женой Нильского. Они все как один утверждали, что Георгий Владимирович — человек спокойный, добрый, отзывчивый и никогда никому ничего плохого не сделал. Многие из опрошенных Линником людей говорили, что Нильский очень близко дружил с администратором торгового центра Клюгиным Игорем Борисовичем и что он может о нём многое рассказать. Линник попытался с ним связаться и узнал, что Клюгин, много лет болеющий депрессией, три дня назад совершил самоубийство, повесившись в собственной квартире. Он написал записку, в которой просил никого не винить в своей смерти. Два месяца до этого Клюгин провёл в гостях у своей матери в деревне, а, значит, к убийству семьи Смирновых напрямую он не мог иметь отношения. Поздним вечером того дня он пять раз звонил Нильскому, но, видимо, понял, что это бесполезно. Опять же только чутьё подсказывало Линнику, что это самоубийство как-то связано с убийством Смирновых, но эту связь ему никак не удавалось найти.* * *
— Вынужден вам сообщить, что ваш друг, Клюгин Игорь Борисович, в воскресенье совершил самоубийство, — проговорил Линник, пристально наблюдая за реакцией Нильского. — Что?! — Нильский, судя по всему, очень удивился. — Вы всё услышали. — Да… Услышал. Но… Он же поехал в гости к матери! Они три года не виделись… Как же так? — Я не знаю. Он вернулся, а потом… повесился, — ответил Линник и увидел, что в глазах у Нильского уже стоят слёзы, а его подбородок задрожал. — Не выдержал… — Нильский еле слышно всхлипнул. — Чего не выдержал? — спросил Линник. — Болезни. Он был очень болен. Вот и не выдержал, — Нильский потёр двумя пальцами переносицу, снова всхлипнул и добавил: — наверное, — он сделал глубокий вдох, и ему удалось справиться со слезами. — Да, именно это он и написал в своей предсмертной записке. И просил никого не винить в своей смерти. — Ужас, — коротко прокомментировал услышанное Нильский. — Как вы думаете, Георгий Владимирович, Клюгин мог быть как-то связан с убийством семьи Смирновых? — Как?! — Об этом я у вас и спрашиваю. — Не представляю, чтобы Клюгин был хоть как-то связан с этим убийством. Или с каким-нибудь другим убийством. Он бы и мухи не обидел! Да и стрелять он не умел. Стихи вот писал, фотографией увлекался… Постоянно что-то фотографировал: цветы, кошек, собак, облака, меня, моего сына, себя… — Нильский улыбнулся воспоминаниям. — Очень светлый был человек. Был. Какой кошмар…* * *
— Максим Смирнов вчера скончался в больнице, — сообщил Линник. — Кто? — совершенно бесцветным голосом спросил Нильский. — Максим. Смирнов. Один из потерпевших. Мы меняем формулу обвинения, и теперь вы обвиняетесь в совершении убийства четырёх человек. — Ладно, — ответил Нильский и отвернулся к окну. За окном крупными пушистыми хлопьями шёл снег. — У вас есть по этому поводу какие-нибудь заявления? Пожелания? Жалобы? — Нет. Ничего нет, — медленно проговорил Нильский. — У меня больше ничего нет… И никого, — добавил он. «А не надо было людей убивать», — подумал Линник, но вслух ничего не сказал. Он проверил все возможные версии, отработал множество связей Нильского, тщательно изучил всю его жизнь, проанализировал вообще всё, что имело или могло иметь отношение к убийству семьи Смирновых, и понял, что ничего не указывает на то, что это убийство мог совершить не Нильский. Ничего, свидетельствующего в его пользу, он так и не нашёл. Были, конечно, те самые «незначительные отличия» в лицах убийцы и Нильского, но их можно было просто объяснить дефектами видеосъёмки, а сложные объяснения находились в области ненаучной фантастики. Да, ответ на вопрос о мотивах этого убийства так и остался открытым, и их, наверное, можно было выяснить в ходе допроса Нильского, но он продолжал настаивать на своей невиновности, хотя в последнее время делал это не так уж активно. Он сильно похудел, стал вялым и безразличным ко всему и, как доложили Линнику, часто отказывался от еды и целыми днями лежал на койке в камере следственного изолятора, уткнувшись лицом в стену. Он ничего не читал, никому не писал, ни на что не жаловался и даже почти не встречался со своим адвокатом, кажется, окончательно впав в отчаяние. — Давайте ещё о чём-нибудь поговорим, — вдруг предложил Нильский. — Хотя бы полчасика! — Зачем? — удивился Линник. — Мне осточертела камера. В ней очень холодно. И окно слишком высоко. Виден только небольшой уголочек неба. И слишком шумно. — Шумно? В одиночной камере? — Там что-то рядом строят, — объяснил Нильский. — Постоянно то перфоратор стучит, то болгарка воет. Однажды мне охранник по секрету сказал, что там строят специальный расстрельный блок… Для меня, — он слегка улыбнулся. — Нет, расстрельный блок строят совсем в другом месте, — машинально возразил Линник и тут же решил, что обсуждать такую тему с обвиняемым — совсем не этично, и хорошо, что тот согласился на эту беседу без адвоката. — Интересно, что же там тогда строят, — вздохнул Нильский, и по его голосу было понятно, что у него интерес вообще больше ничего не вызывает. Оба замолчали. Линник тоже посмотрел в окно. Снег усилился. — Наверное, суд уже скоро? — спустя минуту спросил Нильский. — Примерно через месяц. — Вы всё решили? Вы уверены, что убийца — именно я? — Да. — Ладно. — У вас хороший адвокат, — зачем-то сказал Линник. — Правда? — Да. — Ладно. В этот момент Линник в очередной раз подумал, что Нильский слишком уж сильно не похож на убийцу и что в этом деле сильно чего-то не хватает.
