Всем привет, я Гермиона Грейнджер

— Мистер Малфой, — кивнула я. — Мисс Грейнджер, — также ответил кивком он. — И… стало быть, мистер Поттер, — с насмешкой и неприязнью проговорил он. Я закатила глаза. — Мистер Малфой, даже не пытайтесь притвориться, что не знали, для кого я просила услугу. Вам даже ребёнка так не обмануть. Губы Малфоя растянулись в этот раз в подобии настоящей улыбки: — Пусть будет так. Готовы ли вы отправляться? Вас уже ожидают. — Клятву? — уточнила я, подняв бровь. — Не совсем понимаю, о чём вы. — Вот же ж павлин, уехал от опасности и опять нахорохорился. — Я спрашиваю у вас самую стандартную клятву о том, что вы не ведёте нас в ловушку и так далее. — Не думал, что это необходимо в нашем случае, но раз вы так настаиваете, — протянул он, и я в который раз обрадовалась, что не взяла с нами Сириуса. Он не мог терпеть даже Люциуса стандартного, не то что в хорошем настроении. В итоге клятву он всё же дал, и мы все вместе взялись за портключ, переносясь в приятно обставленную комнату с белыми стенами. Там нас действительно уже ждал мужчина средних лет в медицинском халате и серьёзным выражением лица. — Добро пожаловать, — слегка улыбнулся он. — Меня зовут доктор Мэтью Брукс. А вы, должно быть, мистер Малфой, — он кивнул в сторону Люциуса, — и мисс Грейнджер, — теперь в мою сторону, — а также, должно быть, мой пациент. Мы все трое ответили на приветствие, и я вежливо намекнула Люциусу, что я ему, конечно, благодарна, но больше ему здесь не рады. К счастью, он не больше не павлинился, а действительно попрощался и аппарировал. В приёмной комнате остались только я, Гарри и доктор. Когда ушёл Малфой, дышать стало проще: я до сих пор отношусь к нему с огромной опаской, несмотря на все меры предосторожности. Тем не менее атмосфера была далека от приятной, ситуация была очень опасной, с какой стороны ни посмотри. У меня, конечно, был заготовлен костяк клятвы для доктора, но э-эх… После всего, что я сделала, чтобы нас обезопасить, мы сами пришли в ситуацию, где у этого доктора есть просто уйма возможностей, как навредить что Гарри, что мне. Печально… Несмотря на все мои размышления, мы всё же разместились на комфортном диванчике и завязали вежливую беседу о том, как добрались, как Америка и так далее. Я решила немного подождать и пока не вытаскивать свою клятву, может, у него будет какое-то более простое решение этой проблемы? — Итак, прежде чем мы перейдём к обсуждению нашей проблемы и лечения, я предлагаю подписать вот этот документ, — сказал доктор, когда с формальностями было покончено. Магический контракт, стало быть? Мы с Гарри с интересом склонились над бумажкой, и не успела я прочитать и пары строчек, как у меня отлегло от сердца. Контракт начинался со слов: «Доктор обязуется не наносить никакого магического и немагического непоправимого вреда пациенту и его сопровождающим, а также не позволять нанести им вред другим работникам клиники, если только это не будет единственным вариантом для спасения жизни пациента». Остальные были ровно в таком же ключе! О конфиденциальности, безопасности и прочем, прочем, прочем. В ответ обязали честно и подробно отвечать на все вопросы по здоровью, особенно касающиеся болезни, не мешать врачам работать и в общем-то не лезть, куда не следует. Лично я нашла договор более чем удовлетворительным, так что с моего молчаливого кивка Гарри его подписал. И с этого момента общаться стало гораздо проще. Мы кратенько пересказали доктору историю о нашем большом и страшном тёмном лорде и его непредумышленном седьмом крестраже. Стоит сказать, что даже человек, что, видимо, неплохо знаком с темой, очень удивился, что у кого-то было крестражей, как у собаки блох. Он даже пробормотал «Безумство», и я улыбнулась на это выражение. Тем не менее, когда мы дошли в нашем повествовании до Гарри, он начал задавать вопросы: — Вы уверены, что в мистере Поттере действительно есть крестраж? Обычно для создания такового нужен специальный и не самый простой ритуал. Ну, да, я уверена, так в каноне сказали. Не ответить ведь так. Я с намёком посмотрела на Гарри. — Я могу чувствовать его эмоции и иногда видеть его глазами. А ещё, если он будет злиться или если мы будем находиться рядом, у меня будет болеть шрам. — Во, не зря я столько в него вложила! Рассказал то, чего ещё не было, но то, что он знал из книги, так, как будто это уже происходит. Брукс, понятное дело, не обратил внимания на странные обороты речи. — Хорошо, а почему вы думаете, что крестраж находится именно в голове? — уточнил он. А реально, а почему все так считают?.. — Ну никаких особых причин нет. Мы просто логично подумали: шрам у него на лбу, и при связи с крестражем он может болеть, значит, наверное, крестраж в голове, — неуверенно сказала я. Да, в каноне всем было пофиг, где конкретно он был, но даже я почему-то была на сто процентов уверена, что это голова. — Давайте проверим? Если вы позволите? — спросил Брукс, достав палочку. Мы оба кивнули. Что же, мы ведь за этим и пришли. Он начал махать палочкой, при каждом взмахе хмурясь всё сильнее. Через несколько минут Брукс закончил и уставился на нас с ещё более серьёзным и задумчивым выражением лица, чем в начале. — Что же, у меня две новости: одна хорошая и одна плохая, — начал он. — Крестраж действительно находится в мозге, что крайне необычно, и я, к сожалению, не смогу с этим помочь. — Моё сердце резко ушло в пятки. Неужели безумный план Дамблдора действительно наш единственный выход? — Но не переживайте, я свяжусь с коллегой, он хоть и много лет назад, но уже встречал такой случай — вместе с лёгкостью разберёмся. Как всегда, через одно место! Ладно, надеюсь, они действительно справятся, а не придётся ещё непонятно кого искать. — А на каких крестражах специализируетесь вы? — поинтересовалась я. — Хах, я скорее специализируюсь на магических паразитах, чем на крестражах. И у большинства живых существ они крепятся к сердцу или магическому ядру, если такое имеется. В основном им нужна подпитка для того, чтобы жить и расти. Этот случай довольно необычный. — И что, такое часто случается? — спросил Гарри с бровями на лбу. Не могу его винить, в каноне было преподнесено так, будто это вообще первый и единственный такой случай, а тут кто-то так буднично об этом рассказывает. — Ну не то чтобы часто, но работы мне хватает. Паразиты почаще, там очень много возможных источников, крестражи пореже, особенно в людях. Но и такое случалось не раз и не два. Бывает, какой-то очередной учёный или просто очень самоуверенный волшебник решит попробовать что-то из ряда вон выходящее и, наколдовав Адское Пламя и подняв парочку инферни, бежит пробовать создать крестраж. Вот только дело это сложное, ошибиться в одном из тысячи пунктов проще, чем преуспеть, и отделённый осколок души, вместо того чтобы впитаться в предмет, цеплялся к родным либо помощникам в ритуале. И потом эти недоэксперты прибегают к нам, чтобы попросить навести порядок, — пожал плечами Брукс. — Неужели это настолько распространено? Все говорят, что создание крестражей — это плохая идея, — закинула наживку я. Я ведь говорила, что это замалчивание темы и разговоры шёпотом — полный бред! — И они правы, — на удивление подтвердил он. — Создание крестражей, а точнее разделение души, — это действительно очень плохая идея. Представьте себе, что у вас появилась возможность отрезать себе часть тела, чтобы в случае смерти с неё выросло новое. Или нет… — он задумался. — Ещё лучше! Кусочек мозга. Представьте: проводите ритуальное убийство, отрезаете небольшой кусочек мозга и вроде бы защищены от смерти. Да и визуально никаких изменений. Но какой ценой? Будет ли ваше тело нормально функционировать? Очень сомневаюсь. Если отсутствие руки это скорее неудобство, то отсутствие кусочка мозга — это невероятно серьёзно. Вот так же и с душой. — Брукс пожал плечами. — Ваша магия увядает, ваше тело стареет и болеет, что уж говорить о ментальном равновесии… Нет, мне даже сложно представить, в каких случаях есть смысл создавать крестражи. Существование с кусочком души сложно назвать жизнью. В большинстве случаев волшебники, что решались на такое, потом совершали ещё более сложный ритуал, чтобы собрать их обратно. Опа, а вот здесь, выходит, фанфики не врали. В каждом втором фф по лордству гг проводил ритуал, что склеивал душу Воландеморта воедино. — Именно поэтому о крестражах не принято говорить? — спросил Гарри. — Ну да, выходит, как одновременно сказать, что человек больной, психопат и сумасшедший, — подтвердила я. Но в ответ доктор рассмеялся. — Нет, всё гораздо проще. Не принято в сообществе говорить о крестражах, ведь для их создания нужно ритуальное убийство. Конечно, есть разные круги общения, но в основном в них не принято обсуждать методы избавления от трупов, — улыбнувшись, закончил он. А… Ну, да. Мы с Гарри красноречиво переглянулись. Вот это и называется искажение восприятия. — Что же, тогда располагайтесь, а я выйду свяжусь с коллегой. Если вдруг он сегодня свободен, возможно, мы сразу же осмотрим подробнее. Нам повезло, и доктор действительно вернулся через полчаса с подмогой, и они вместе забрали Гарри на осмотр. Результаты оказались одновременно и утешительными, и нет. Через день назначили операцию. И пусть технически мы за этим и пришли и прекрасно понимали, что вопрос серьёзный, всё равно операция на мозг — дело стрёмное. До конца надеялись, что, может, они там поводят палочкой, побормочут заклинания, и вуаля, всё в шоколаде. Но деваться-то некуда? Всяко лучше, чем пойти и подставиться под Аваду Воландеморта. Так что следующие два дня мы постарались забыться и провести максимально весело. Сходили в парк аттракционов (с Сириусом), в музеи (без Сириуса), на уличный фестиваль (опять с Сириусом) — если кратко, то просто хорошо провели время. Гарри был в чистом восторге. Если для меня все эти развлечения были просто весёлыми и интересными, для него это было настоящим исполнением мечты. Всем тем, о чём он мечтал, когда Дурсли уезжали без него, что представлял, сидя в чулане, и о чём запрещал себе думать, ведь прекрасно понимал, что не сможет получить. Он настолько в этом уверился, что в каноне, даже имея все возможности, будучи постарше: были и деньги, и время, и Дурсли его не останавливали, — он всё равно так и ничего не сделал. Не зря я терпеть не могла фанфики, в которых Гарри страдал, он и так уже настрадался за свою жизнь… Моя бы воля, и Дурсли никогда бы не смогли отмазаться от проблем и на всю жизнь запомнили, что нельзя издеваться над теми, кого должны защищать. Я бы подставила Вернона как минимум под вечное следствие, заставив Петунию пойти работать и беспокоиться теперь о том, откуда взять деньги на продукты, а не чем там занимается соседка. С помощью магии подстроила бы всё так, чтобы власти были слепы и глухи к их просьбам и они наконец-то поняли, каково это — быть беспомощным. Но, во-первых, пока Гарри несовершеннолетний, Дурсли всё ещё нужны для легальных задач. Один подконтрольный человек лучше десяти неподконтрольных. Во-вторых, тупые люди никогда не смогут провести логическую связь между своими действиями и их последствиями. В их голове всегда будет виноват кто-то другой, даже если им всё подробно разжевать. Изощрённо мстить таким людям просто-напросто бессмысленно: они никогда не изменятся. Поэтому я ограничилась фантазией, ведь только в моей фантазии Дурсли могли хотя бы предположить, что они когда-то были неправы. Хотя немного я всё же поактивничала. Во время нашей активной переписки «уговорила» Вернона не только не расширять бизнес, но ещё и достать немного денег из компании и вложить в акции одного крупнейшего и чисто британского бизнеса, что показывал сейчас невероятный рост, но я знала, что обанкротится ещё до начала двухтысячных. Уха-ха. Теперь мне жутко интересно, что он будет делать, когда это случится. Если реально сможет удержать компанию на плаву, тогда я его больше трогать не буду. Ведь это значит, что у него есть хоть одно качество, за которое его стоит уважать. Знаю, многие посчитали бы мой подход странным, но это мои умения — что хочу с ними, то и делаю. Также как я и сделала, вывезя Гарри из Великобритании наперекор всем мессиям света. К слову о самом Поттере, сейчас мы сидели за столиком в парке аттракционов, и он с таким наслаждением поедал хот-дог, как будто это было самым вкусным блюдом в мире. Тот Гарри, что был передо мной сейчас, не имел ничего общего с Гарри из канона, кроме как имени. Покинутый и преданный всеми подросток, вынужденный участвовать в смертельном состязании, мальчик, от которого отвернулись даже друзья, что уже говорить об остальных. На чьих глазах, в конце концов, убили человека, а его самого осудили за «ложь» насчёт Воландеморта. И радостный счастливый подросток, что наконец-то смог получить хоть немного настоящего детства, у которого были родные и желающие ему помочь люди и проблемы, посильные его возрасту. Это были два кардинально разных человека. И вот, смотря на Гарри и поедая свой хот-дог (не такой уж он и вкусный, как тот показывает), я впервые подумала, что, наверное, я всё же счастлива, что попала в этот мир. Несмотря на все свои страдания, я счастлива, что смогла изменить к лучшему хоть одну судьбу, хоть одну жизнь человека, что был более чем этого достоин… — О чём задумалась? — спросил виновник моих размышлений. — Да так, — отмахнулась я. — У тебя майонез на подбородке. — И после того как с третьей попытки Гарри всё же слизал тот майонез, я продолжила: — Пойдём дальше кататься? — Да, пошли! — тут же вскочил он, и я широко улыбнулась. Сириусу мы об операции не говорили. Да, он действительно имеет право знать. Но рисковать настолько важным моментом, к которому ещё и так долго шли, только потому что это правильно, я не планирую. Если потом Поттер захочет, то сам и расскажет. Так что нестранно, что он не понял, когда на кануне дня икс Гарри обнял его и сказал: — Спасибо, что поехал со мной! Я так рад, что мы здесь вместе. Да, Сириус, конечно, радостно поддержал крестника, но сути он так и не понял. Это было прощание. И от этого было очень горько. Стоит признать, Гарри держался стойко и старался не показывать волнения. Хотя, может, ему действительно было не настолько страшно после всех тех смертельных приключений. Поэтому, слегка поверив в его браваду я даже удивилась, когда прямо перед началом он тихо спросил: — Слушай, а как тебя на самом деле зовут? Я бы хотел узнать до того как… Как может быть поздно… — Гарри облизал пересохшие губы. Я внимательно на него посмотрела. Первой мыслю было просто ответить, второй — заверить, что всё будет хорошо, но вдруг я поняла: — Нет, давай не так. Когда ты очнёшься после операции полностью здоровым, я тебе скажу. — Я постаралась хитро улыбнуться, но получилось скорее вымученно. Как бы там ни было, я очень сильно привязалась к Гарри и теперь переживала за него. Он улыбнулся в ответ: — Договорились. И это были последние реплики, которыми мы обменялись до того, как его забрали.