Падение лазоревой звезды

      Девушка стряхнула с перчаток снежинки, похлопывая в ладоши. Удовлетворенно осмотрела, — ткань не успела промокнуть, хорошо, — и угрожающе зыркнула на рыцарей, мол, проблем нужно? Вздохнула, отдавая приказ:              — Вы двое, к палаткам! Вы, — указала пальцем на служащих слева, — К той телеге. Смотрите, может ещё остались улики. Остальные осмотрите досконально территорию.              — Есть! — Отдали честь капитану рыцари и разбежались подальше от грозной девушки, что следила за каждым. Пытала, вершила свою обещанную тысячекратно месть, морозом по спине от взгляда.              — А… А я? Мне куда идти? — Стоявший позади робко подал голос. Приказ раздавался всем впереди, но она не забыла парня, что сжимает нервно свой меч. То крепче, то слабее, а порой сжимает так, что хочет вплавить себе его в руку.              — Со мной. Ты новобранец, смотри и учись. Не будешь смотреть и отлынивать, я это запомню, ясно?              — Есть, капитан разведывательного отряда, Рыцарь Морская пена Эола Лоуренс! — Отчеканил парень, в страхе забыть все титулы.              Эола посмотрела на угождение потомку аристократов и вздохнула. К чему эти формальности, ограничился бы «есть, капитан». Что ж, она запомнит и отчитает его потом.              — …А куда мы идём? — Старался держаться поближе парень, заглядывая в чужие глаза. Может он поймёт так, куда они идут. А то капитан все молчит. Точно! Он спросил без уважения. И потому начал чеканить снова, — Капитан разведывательного отряда, Рыцарь Морская пена Эола Лоуренс, куда мы направляемся!              — Арне, — Она посмотрела на него и взглядом отбила все желание, дополнив словами, — Прекрати перечислять титулы. Остановись на «капитане». И не шуми. Мы пришли сюда шуметь? Нет, — Эола вздохнула, делая лояльную скидку новобранцу, — Мы, разведка, сейчас прокладываем путь второму отряду. Здесь с полутора месяца назад был инцидент, связанный с Фатуи. Помимо этого синие пожары вызвали аномалии. Смотри не на меня, — смутила этими словами она парня, — А ищи что-то подозрительное.                  Два последних дня над Хребтом вилась метель. Она успокоилась лишь несколько часов назад, а сейчас и вовсе у костяного ущелья ветер стих. Ветви елей держали на себе целые сугробы — с начала вьюги никто выше кабана здесь не проходил. Тонкую тропку, поднимавшуюся по склону, протоптали лисы. Они же оставили Эоле заметку. Агаты и кварцы сияли повсеместно, но вокруг них не лежал ни один лисий след. Обычно животные любили греться у камней. Теперь они бежали от любых источников крови дракона.              — Здесь холодно так… — Выдохнул облако пара Арне, затер нос.              — Не привык к холодам? — Хмыкнула девушка, — Хребет это не твоя родина. В Ли юэ вообще бывают снега? — Как-то без особого интереса к ответу выдала аристократка и присела к снегу, чуть раскапывая, присмотрелась. Говорила себе под нос зачем-то дальше, — Мне вот нравится такая бодрящая свежесть. К холоду привыкаешь. Потом и вовсе начинаешь купаться в ледяном озере с удовольствием…              — Ну, я-то наполовину только с Мондштата, тут не вырос даже, потому и привык к теплу, хе-хе… — Арне Яо неловко потёр затылок, — Но у этих красных камней тепло, как удивительно…              — Лучше не трогай их. И держись рядом, — Поднялась с колен Эола и осмотрела будущего рыцаря. Он приветливо улыбнулся и кивнул. Никакого этикета. Хотя бы рыцарской сдержанности. Это раздражало и хмурость на лице девушки не сходила даже в комфортной компании. Выходец двух стран переселился к матери в Мондштат, вступил в рыцари, весь улыбается и строит из себя хорошего. Не воспитан в ненависти к аристократам, потому не шепчет за спиной обидного, но верить таким нельзя. Особенно опасно. Привыкни, насладись доверием и получи нож в спину «проклятая преступница».              — В отчете не было сказано, синие пожары дошли до хребта. Так зачем мы здесь? Расследовать то дело с Фатуи? Но в приказе все-таки пожары как главное. Это вы сказали про два дела вместе… Но раз пожаров здесь не было, что именно нужно искать?              Как много вопросов. Девушка вздохнула и записала мысленно в его проступки, что приказы он читать не умеет.              — Наводка другого капитана от информаторов вела на Хребет. Им можно доверять. Но нам нужно проверить это изначально, понимаешь? Если нет, то подумай, если все равно нет, я отомщу тем, кто рекомендовал тебя в мой отряд.              — Не надо мстить тем людям! Я все понял! — Он робкий и добрый, но не стоит поддаваться этому, такие всегда первые в списке ее обидчиков. Именно об этом думала девушка, наблюдая за чужой растерянностью.              Пожары начались с храма ветров, уходили до мыса веры и крюком дошли за месяц до перевала на хребте, почти на территории Рагнвиндров. Хребет пострадал, если можно было так выразиться, локально — только на пике. Как почти полгода назад горела вершина, куда упала небесная синяя звезда. Но ныне каждый из отряда разведки смутно перешептывался о странности их поручения. Ни снега и льды на вершине, ни в самом регионе не было пострадавших. На точках, отмеченных на карте, где стопроцентно были вспышки — нет следов огня. Природа не пострадала: выходя из месячной изоляции в городе, они ожидали увидеть тлелые деревья, но трава стала словно зеленее. Мондштат исцелялся, очистился и воздух, стал свежее, ветра легким бризом дули с моря. Их вылазка напоминала мирную прогулку на пикник за город. Никто не тревожил их на пути.              Было некому.              Все монстры были сожжены.              Эола скептически наслаждалась покоем на склонах ущелья спящего дракона. Что это за наводка такая — пустая и бесполезная. Будто заводящая их в тупик или западню, но никак не раскрывающая дело. Капитан собрала отряд после осмотра территории и отзывы были неутешительные. Никто не нашёл ничего, даже заслужив признание Лоуренс, эти люди не нашли каких-то зацепок. Снега здесь не играли на руку, но сколько не копай — отыщешь только мерзлую землю. Эола цокнула и придала себе аристократической сдержанности. Дождутся второй отряд и пойдут обратно. Пока что остановятся на этом.              Но мысли любят иронию, как только был отдан приказ развести огонь, гулкий удар в ущелье выше поднял снег и эхо по горам. С дрожью внутри каждый из рыцарей замер, но капитану пришлось сориентироваться быстрее:              — Все, туда!              Но снова ничего. Ничего кроме оседающего снега и отколотого ребра. Или это «хоть что-то»? Насколько можно обрадоваться отвалившемуся куску камня, что настрадался за века в метели и решил отвалиться? Но это было внезапно. Как будто его кто-то заставил упасть… Но скол естественный, небрежный; Эола смотрит на него и щурится в слепящей белизне неба этим утром. Да и какая сила может быть у существ, что смогут отколоть… Такое. Это ребро в диаметре как пару людей поставь друг другу на макушку.              — Все вниз, — Приказала Лоуренс, — Пока следующее на наши головы не отвалилось. Ты тоже, — Обернулась на стоящего Арне у разбитого падением алого кварца. Но он будто не слышал ее слов, забвенно наслаждаясь блеском через рассеянное облаками солнце на кровяных гранях. Она тронула его за плечо.              — А! Да! Простите, просто впервые вижу такие камни, красивые!              — Не смотри на них, я тебе сказала уже. Или мне припомнить тебе, что ты меня не слушаешь? Это приказ. За такое я отомщу сразу, — Крепче сжала чужое плечо женская рука.              — Вы прям злодейка! — Невольно выпалил рыцарь, и начал кланяться в извинения, что ослушался приказ и за свои слова.              «Злойдейка, значит…»              Пока рыцари разводили огонь в брошенном лагере, девушка пошла к воде.              — Вы куда, капитан? — Яо заботливо протянул кружку, — Там развели огонь, погрейтесь.              — Я буду следить с той стороны, нужно дождаться отряд кавалерии, — Без своих лошадей, те, конечно, значительно отставали. — Не нужно, — Хмуро посмотрела на тёплый чай аристократка и пошла вперёд, наказав возвращаться и ждать с остальными.              Девушка присела у ручья, сняла перчатки и набрала в руки воды, умываясь. Ледяная вода освежала, очищала разум и густым паром Эола выдохнула тяжелый воздух из легких. Ее нежелание сближаться с кем-то, подпускать к себе через тернии и оставаться в любом случае одной, — как сейчас у ручья, пока все обсуждают что-то за костром, — мешало думать трезво.              «Зачем ты играешь передо мной злодейку?»              Лоуренс посмотрела на рассеивающийся пар, в ее глазах, казалось, промелькнуло сожаление о своём отказе, о всем том, что она говорила другим. Но стоит закрыть глаза — все воспоминания сочатся из кожи, вытекают изо рта рвотной пеной чужих оскорблений, смердят ненавистью к ее роду и отравляют саму Эолу.              Она опустила глаза к текущей мирно воде: той все равно, она не застывает, не держит в себе злость и ненависть, стремится вперёд, как не могут люди. Но почему-то в отношении Лоуренс все и всегда смотрят иначе. Не туда, куда направляется вода, чем она становится — бушующей чистой пеной, а смотрят только против течения, к истоку. А у истока реки…              Стоит девушка и смотрит на белое жалкое деревце. Промерзшее до кристаллизации, никому ненужное и не дающее никому надежды. Кто-то посадил его здесь и бросил, а оно не выжило в морозах. Только одной белой деве зачем-то оно понадобилось, почти сочувствуя, она осматривает ветки и что-то измеряет. Думает, пригодно ли это кристаллическое деревце для неё, гладит кору и не смотрит по сторонам.              Надев перчатки, обнажая двуручный меч, Эола подходит осторожно по берегу, но не прячется, просто медлит. Точно ли ей не кажется, что та девушка с таверны решила посетить одновременно с их наводкой Хребет. Не на ботаническую экскурсию же пришла сюда, какого черта. Ведь она точно реальна? Ей не кажется?              Но дева замечает ее и смотрит в упор. Не двигается, молчит. Не зовёт к себе поближе, чтоб поговорить ни о чем как за столом в таверне, просто ждёт. Тревожно почти, давяще.              — Это точно ты? — Держа перед собой оружие выкрикивает Эола, чтобы ветер донёс до другого берега вопрос. — Инферно?              Но она молчит. Думает.              Смущается. Стоп, что? Какого черта она краснеет?              — Да, это я.              — Подходи на этот берег по тому льду, я жду, — приказывает Эола, почти вызывает на допрос подозреваемую. Не доверяет, скрывает, что осторожничает, но не убирает оружие.              Легко переступив по льдинам, ступает на берег, Инферно стоит напротив, молчит, не знает, что ей сказать. И до жгучего раздражения в холодном сердце выглядит такой виноватой.              — Что ты здесь делаешь? — Задаёт четкие вопросы Эола. — Почему? И как давно? — Строго впивается взглядом, — Устала от тепла, что ли?              От последнего вопроса девушка напротив чуть расширила глаза, будто поняла что-то по-своему.              — Инферно, почему ты здесь? Потерялась, что ли? — Эола запомнила очень хорошо тот вечер в таверне. Вложила в папку «совершенно секретно», где были собраны воспоминания, когда Лоуренс было хорошо и безмятежно. И она не сочла тогда Инферно глупой, может, то, что не умеет общаться, это да. Ох, точно…              — Я не потерялась, я была здесь просто. Эм… Некоторое время… — Она то ли потеряла ход времени и не знает какой сегодня день, то ли врет. И Эола не понимает, что здесь правда.              — Сколько? Почему ты не в городе? Людям нельзя оттуда выходить, мы отдали приказ о изоляции граждан, — Держит крепче за рукоять двуручный меч капитан, не хочет срываться, но все слишком тревожно. Эта наводка, упавшее ребро, эти бесследные синие пожары.              Если бы Инферно говорила от себя, она бы смущенно призналась, что постеснялась вернуться. Преисполненная, она осознала, что натворила для близких и сидела так неделю — на колонне в небе, пела, думала. Но так как Эола не знала, что происходит в ее голове, а та нормально объяснить не могла — повисло неловкое молчание.              — Капитан! — Подбежала пара рыцарей и рефлекторно достали мечи на незнакомку.              — Доложите, — махнула опустить оружие Эола, но не убрала своё, глянула на Инферно, которая не напряглась никак.              — Паре нашим стало плохо, быстрее!              — Что?! Быстро ведите! — Решительно двинулась Лоуренс и серьезно бросила Инферно, — Ты за мной. Ты под моим наблюдением, пока не объяснишься, я не спущу с тебя глаз. Если сбежишь, я не буду мстить, просто убью на месте, поняла?              Инферно покорно кивнула.              Мужчины жались от холода, кидались в жар и дрожали, что-то мучало их изнутри, терзало. Присев рядом, Эола цыкнула — Арне был одним из них. На вопросы о причине — никто не сказал ничего внятного. Не таили, не знали: эти двое просто начали стонать и бредить, схватились за головы и упали. Эола осмотрела их, но и правда, внешне они не пострадали, страдал рассудок; в этих тревожных снегах остался отряд отрезанным от мира. И помощь никак не приходит, да какого черта! Они уснули по пути что ли?!              — Они заразились от камней, — мягко говорит чужой голос на ухо и Эола дергается нервно, оборачивается на Инферно, что разглядывает рыцарей, определяя лучше всех. — Они были рядом с ними, правда?              — С чего ты взяла?.. — Сложно понять, как воспринимать эту девушку, она оставляет неясные чувства в сердце, а ее взгляд, стыдливо признаёт Эола, пугает.              — Я помогу, — наклоняется к мученикам белая дева, как святая несущая спасение, но Лоуренс ее резко оттягивает за руку.              - Я здесь раздаю приказы, а ты под следствием, так что стой, — в обход разуму цедит Эола, но обрывается в словах.              — Когда придёт время, раздай его и мне, — Инферно смотрит на неё, снова с этим проклятым пониманием, и Лоуренс отбрасывает ее руку, соглашаясь. Принимает странную просьбу напоить речной водой, — ведь там наверняка нет подсыпанного яда, потому соглашается, — и не понимает о каких чудодейственных свойствах реки говорит девушка.              Инферно просит сама напоить людей, потому что справится лучше, и, как ни странно, на лицах рыцарей исчезает измученность; брови расслабляются и взгляд, которым они смотрят на девушку, проясняется. Дева кивает им и отпускает с колен, с чего-то печально провожает взглядом, потом смотрит на Эолу, но та не может сказать ничего. Кивает, отводит взгляд. Все ещё сомневается.              Сомневается во всем. В ситуации, чужом внезапном приступе и в этой девушке. Приглашает ее к огню только потому что не доверяет, потому что хочет держать ближе к себе, чем к другим, чтобы сориентироваться и дать вовремя отпор. И заводит разговоры так, чтобы Инферно не отмалчивалась и разговаривала с ней:              — Странная эта колонна, не считаешь?              — Не считаю, мне она нравится, — Отказывается от чая девушка, допивая речную воду из стакана. И Эола думает, что вода действительно чистая, раз пьёт и сама. — Красивая архитектура, ты видела этот астерит? В небе он сияет очень красиво. Как и звёздное серебро, что здесь везде имеет залежи. Оно такое же тёплое, как алый кварц. Стоило с ним быть ближе, чем тянуться к чужой крови, — Она не осуждает случившееся, говорит       спокойно, без надрыва и хвастовства за ценности, понятные только ей. Знает, что алый кварц стал опасным и отравляет людей, высасывая жизненную силу агрессивнее, когда сердце дракона порвалось и изродило нечто.              — Даже если красивая, эта колонна жуткая! — Вклинивается в их разговор один из рыцарей рядом с Арне.              — Это правда! — Кивает новобранец, — Я слышал, что люди с прошлой экспедиции недавно рассказывали. Там кто-то поёт! Даже если это наверху, песня просачивается ветром в любую точку! Вдруг до ночи тут просидим и тоже услышим? Жуть…              — …Э-это не жуткие песни…              Инферно почти расстроена этими словами и Эола хмыкает ее реакции, спрашивает:              — Слышала о пожарах? Синих. — Та ожидаемо кивает, ведь их видел весь Мондштат, — Удивительно, что ничего не сгорело, хотя пламя бушевало почти месяц. — И Инферно говорит, будто знает на себе, что этот огонь не жжет землю, — Хоть хиличурлов стало меньше. Радует. Но одна головная боль сменяет другую…              — О чем ты? — Инферно хмурится. Зажимает резко ухо, словно ей проткнули барабанную перепонку. — Тц…              — Слышала о пути этого пламени? — Странно, что нет, но Эола принимает это к сведению, она не врет, честно обескуражена, отпускает ухо. — «Путём пламени» называют активизировавшийся орден. Бездны. Их этот огонь заинтересовал. События ты запоминаешь, хотя бы личностей. Эй? — Вновь касается уха дева под хмурый взгляд Эолы. Не слушает что ли, специально делает вид, что в ушах шумит и слова Лоуренс не слышит, — Я припомню это тебе, если врешь, но действительно не в курсе, Инферно? — Прищуривается с подозрением девушка.              — Бездна?..              И от этой реакции Лоуренс испытывает ту самую неуютность, когда говорят, что случилась трагедия, но ты не понимаешь чужой реакции.              — Вот как… Остались…              Выдыхает слова девушка вместе с паром. И кажется сидящим рядом, что ее голос рассеивается в этом же паре.              — М-м-м…              Инферно резко встаёт и смотрит на рёбра, на колонну, загибает пальцы. И… Считает? Не в слух, но Лоуренс понимает, подрываясь за ней с оружием, наставляет на девушку двуручный меч.              Белая дева оборачивается и Эола читает по губам:              «Сзади.»              Взорвавшееся пламя плавит снег, но пар обдаёт всех первее, давая шанс уклониться. Не всем, о чем сожалеет капитан, сжимая крепче клинок под вопль бегущего в реку горящего. Вспыхнули красные потоки пламени. Взревел грохот. Окутанный огнём парящий монстр превратился в чёрный силуэт, когда за его спиной загорелись белым ледяные осколки. Эола перехватила двуручный меч и рванулась вперёд. Перескочила через тело второго раненого взрывом, остановилась — и встретила холодные шипы, заслоняясь широким мечом. Колючая ледяная пыль и мелкие камешки полетели во все стороны — пришлось закрыть рукой лицо и задержать дыхание. По предплечью будто прошлись наждачкой. Эола стиснула зубы. Отразила грациозным выпадом следующую атаку и парировала насмерть огненного монстра; не дотянулась до взлетевшего выше ледяного, отступила, прикрываясь сама и прикрывая рыцарей от ледяных копий.              — Они опоздали как-то… — Без удивления выдаёт Инферно, уклоняясь от чужой атаки.              Эола смотрит на неё лишь мгновение и жалеет, что начался новый обстрел льда. Она убила бы ее сейчас, но времени не хватает. Предательница!              — Их трое, Эола, — Говорит девушка и отпрыгивает в сторону, отпихивая новобранца, в которого бы сейчас вонзилось элементальное копье.              Но хоть их трое, хоть десять, капитан отряда не понимает на чьей стороне Инферно, отвлекая, мелькает перед носом и вроде защищает всех, но какого черта орден появился так внезапно, как по ее велению! Рыцарь морская пена зла и когда это происходит, месть становится не холодной, а ледяной, взрывом разрывая чудовищ в воздухе, куда не дотягиваются люди без глаза Бога.              Инферно вырывается перед ней, защищая от летящей атаки последнего монстра, желает дотянуться самой до него, но за шиворот ее отшвыривают в сторону; парируя атаку, Эола отрывает руку взрывом чудовищу, но не успевает добить.              — Зачем?! — Кричит Инферно и резко смотрит на тлеющего и исчезающего монстра, и с ее лица исчезает злость вместе с надеждой, — НЕ УБИВАЙ ЕГО! Оставь! Хотя бы руку! ЭОЛА, СТОЙ!              В суматохе меж девушками ледяной маг сжимает свою руку, — больно, пусто, рана открыта, кровь чёрная капает на землю, больно, больно, больно, — и разрывается ледяной бомбой тысячи осколков. С жутким нечеловеческим воплем накрывает всех острыми стрелами, но невзирая на ранение, Инферно отталкивается будто от воздуха и резко хватает его за горло. Задерживается на мгновение, что-то шепчет, и ломает шею. Мягко оседает на землю и смотрит на свою руку.              — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ УСТРОИЛА?! — Ее хватают за эту же руку и резко оборачивает на себя. Эола взбешено смотрит, сжимает почти до хруста запястье, но Инферно не меняется в лице, смотрит ей в глаза. И снова понимает. И Лоуренс ненавидит ее понимание в этом взгляде, грубо хватая за горло, — Ты с ними? Говори, что это за цирк? Какого черта они появились сейчас?! Ты их привела?!              — Нет.              Инферно резко убирает ее руку и держит теперь она за запястье, но слабее, чем хватка Эолы:              — Стечение обстоятельств. Хочешь верь, хочешь нет. Вы здесь, упало ребро, я здесь, вашего отряда нет. А они, — указывает на пустоту, где были раньше маги, — Пришли от них. Я здесь. Ни. При. Чем.              Она приказывает ей поверить. Внушает свыше, пробирается под череп и льёт свой мягкий голос на ее сознание. Приказывает успокоиться, своим взглядом, своим проклятым пониманием. И Эола не может ничего сделать. Хватается за ее слова, когда смотрит на потери сзади, на раненых и боится поверить, что Инферно говорит правду.              — Откуда ты знаешь, что с тем отрядом?! Откуда ты знаешь про отряд, я не говорила тебе!              — Я, если касаюсь, понимаю, где и откуда, кто и что, — Приближается ближе к лицу Эолы она и белые зрачки остро сужаются, — Если спросишь откуда такая способность, Небо нам свидетель, мне придётся тебя убить. Я по закону не могу тебе об этом рассказать, а вы сейчас можете потерять ещё больше рыцарей. Пошли.