Падение лазоревой звезды

      Солнце стелилось рассветом по горам. Девушка приоткрыла глаза, выходя из состояния молитвы. Прищурилась; солнечный свет был слишком ярким. И обернулась, осмотрела балкон. Она была совершенно одна и ее взгляд рассредоточился на полу.              «Он не приходил?» — Рассеянно заметила она зачем-то.              Прошло уже больше недели. Кроцелл проводила эти дни так однообразно, почти скучно. В Мондштате, ожидая Барбатоса, жизнь на улицах кипела; даже в самых отдаленных уголках города находились случайные люди. Кто-то то и дело возвращался поздно ночью с таверны, быстро трезвея от призрачного присутствия где-то за углом, меж деревьев. Кроцелл не раз могла стать причиной баек о неупокоенной душе в переулках.              Здесь же не было никого. Мысль о затворничестве не за решеткой, а перилами балкона заставила девушку тоскливо посмотреть вверх. Облака нежно розовели, набирались тепла; пастель картины наполнялась контрастом и все остановилось на несколько часов голубым небом. Для нее это время пролетело так незаметно, стёсывая ощущение происходящего.              Казалось, это всё просто иллюзия. Может, на самом деле ее пепел, остатки бессмертного тела, обдает вечный холод Салвиндагнира? Но тёплое солнце пробивалось сквозь ветви дерева на крыше; приятно пятнами-бликами грело руки. Кроцелл попыталась поймать лучик рукой, но свет объял ее пальцы.       За спиной кто-то недовольно хмыкнул.              Обернувшись, она увидела того парня, сложившего руки на груди и смотревшего ей в спину. Было заметно, как измождено его лицо — под глазами залегли черные тени, щеки ввалились, губы поджаты будто в беспрестанном ожидании подвоха. Он нативно повторял ей слова первой ночи, а она наблюдала за этим настойчивым взглядом через плечо.              И отвернулась.              Что-то раздалось за спиной, глухо и раздраженно. Исчезло.              В своем затворничестве Кроцелл томилась от мыслей; они текли по всем пережитым событиям, ворочали камни в душе течением. И иногда она позволяла себе спуститься к человеку этажом ниже, чтобы отвлечься. Селестийка слушала рассказы о землях ей еще чуждых, а хозяйка постоялого двора, кажется, видела в ней что-то знакомое.              — …А вообще, я мечтаю с мужем посетить деревню на границах наших земель. Уверена, их лечебные источники, которые благословляет адепт медицины, вылечат моему мужу спину! Чудесная чайная деревушка Цяоин у меня давно в планах, но ах… — Верр сокрушенно приложила руку к щеке, — Не уверена, что когда-то мне дадут взять отпуск.              Девушка по другую стойку регистрации заметила робко наблюдающего за их разговором кота; он прятался за лестницей. Когда селестийка засмотрелась на него, животное зашипело и испуганно скрылось в дверях. Как бы опережая неудобные вопросы, она спросила первой:              — А что из себя представляют адепты?              — Ты вообще ничего о Ли Юэ не знаешь, да?.. Подход твоих работодателей меня заставляет задуматься о их компетенции! — Член Цисин поставила руки на талию, — Надо же тебя было отправить просто «иди-то туда-то»! Ох… Красивое название адептов Ли Юэ — «Адепты трёх глаз и пяти проявлений». В то же время каждый из них не является человеком. По большей части это божественные звери. — Инферно кивнула, она поняла, единожды взглянув. — Во времена Рекс Ляписа — они хранили Ли Юэ от бед. Сейчас же почти невозможно повстречать их. Защита Ли Юэ перешла в руки людей, теперь мы сами ответственны за свои земли.              Кроцелл знала об адептах, но лишь с рассказов других со времён войны. Как и Архонтов, от рождения запертая селестийка никогда не видела этих созданий.       — Насколько нынешние адепты отличаются от первых? — Дабы лучше понять общую картину, спросила селестийка, — Разве ли не почитаемый вами Моракс был их столпом, ежели его прозвали «Предок адептов»? Он одарил их благословением когда-то. Ежели так, они все похожи? — Кажется, девушка была осведомлена этой темой в другом ключе; Верр немного смущенно приложила пальцы к губам от таких вопросов.              — Ах… Ох. Мы, люди, из уст и летописей переносим свои знания сквозь года, но спрашивая такое… Считается, что каждый адепт возносится на Селестию после смерти и оттуда же шел их предок? — Голден уже сама скорее уточняла такие тонкости у собеседницы.              — Это неправда.              — Вот к-как… — Что ж, вопросы, почему девушка настолько уверена в этом, Верр опустила.              — Хорошо, тогда оставим Божественного Императора Властелина Камней — мне не до конца понятна природа того адепта.              — Хм… Наш разговор ставит меня в неловкое положение, — Девушка хихикнула, а Инферно растерялась. Она что-то не так сказала или снова начала говорить крайне сухо? — Меня не посвящали в тонкости. Как и все люди, мы знаем об охотнике на демонов немного. Мало кто решается узнать, потому что его кармический долг... Опасен.       Хозяйка постоялого двора только отвела взгляд, словно хотела что-то скрыть, но впивающиеся в нее белые зрачки заставили вздрогнуть. Верр тихо сказала:       — Когда-то… Сюда приходило много людей, дабы отыскать адепта. Будь то разорившийся торговец умоляющий о процветании, путник желающий благословение на долгое путешествие… Людей манило благословение, которое уважаемый охотник на демонов не мог им дать.       — Они уходили разочарованные?       — Нет. — Девушка опустила взгляд, — Мы выносили их. Мертвыми.       Инферно нахмурилась, а Верр продолжила чуть более весело говорить:       — Много времени прошло с того момента. Но так повелось, что людям туда вход заказан. Мне не досталась печать согласия, что не позволила бы атаковать меня, потому я даже не решаюсь подниматься на балкон в отличии от тебя. Уважаемый адепт пребывает в хорошем настроении, раз ты еще здесь.              — И это хорошее настроение?.. — Инферно скептически покосилась в бок.        «Печать согласия?.. Но у меня подобного тоже же нет. Странно.» — Про себя смутилась она.              — Ну, преподнеси ты ему подношение, было бы еще лучше~              — Отказываюсь.              — А он так любит наше фирменное блюдо… По правде, фирменным именно из-за него оно и стало!              — От-ка-зы-ва-юсь.              — Аха-ха! Не злись, не злись! — Девушка задорно рассмеялась от чужих сложенных на груди рук и детских каприз. Они будто делят одну песочницу, — Но я беру свои слова назад, ты неплохо знаешь здешних адептов как-никак. И даже встретила одного. Откуда ты вообще? Никогда не рассказывала о себе много.              — М… Не так уж и хорошо знаю… Я не интересуюсь историей глубоко, это так… Поверхностное, — Кроцелл критично оценила свои знания и убрала прядь челки за ушко. И от последнего задумалась. Не нашла ничего лучше сказать чем это, — Я пришла из Мондштата. Он не моя родина, но я там достаточно времени прожила.              — Надо же! Святые Ветра, у меня к тебе много вопросов! А как сейчас поживает…              Временами, одиночество на балконе очень душит. Мысли о пережитом имеют свойство возвращаться. Кажется, холодные пальцы ее Богини до сих пор ласкают ее лицо и вырывают глаза.       Кроцелл коротает дни, будто весь мир для неё иллюзия, но разговоры с чудесными созданиями — людьми — заставляют теплеть щеки. Эта женщина напоминает ей о том важном: почему она всю жизнь любовно смотрела сквозь облака, зачем она стремилась в этот мир.        Селестийка любовалась чужой тёплой улыбкой и терпеливо рассказывала за жизнь страны ветра. И что-то внутри становилось легче, когда она смотрела на звезды этого фальшивого неба в ночи на балконе.       «Этот мир точно не иллюзия?» — Прохладный ветерок заботливо напомнил ей, что все это — правда. Кроцелл сняла заколку, подаренную Венти, подхватив ностальгию в неосязаемых поцелуях ветра. Опаловые ленты отливали в ее руках, будто впитали в себя сияние граней самоцветов. Эта дорогая ее сердцу вещь сохранила неведомую магию в себе — безмолвно поддерживать ее, даже на самом сложном пути.       Ветер немного усилился и коснулся волос; Кроцелл почувствовала чужое присутствие. Лишь на мгновение в голове возникла невозможная мысль — вдруг это Венти?              «Ты пришел ко мне?» — Но она не почувствовала, что на нее смотрят или хотят что-то сказать. Значит, это не он.        Листья на дереве зашуршали, и тихо отдаёт подошва по черепице. И всё затихает. Девушка направила взгляд туда, откуда шел звук, но тот, кто сливается с тенями, хорошо прячется за листвой.       «Возможно, он представляет из себя не совсем то, что думают люди.» — Вспомнила она недавний разговор, — «Людские знания из уст и летописей извращают истину...» — Проронила она с горечью мысль, опуская взгляд, когда услышала сдавленный чужой кашель.       Ведь он не собирается никого ранить, тем более убивать; с печатью согласия или без. Сколько бы раз адепт не говорил ей о смерти, он ни разу не проявил агрессии физически. А кровь, которую он не всегда смывает с перчаток — Кроцелл это чувствует — это кровь монстров.        Наблюдая, но не расспрашивая, селестийка понимает, что их предназначение схоже. Это заставляет проникнуться к другой душе, отчаянно защищающей мир; словно пред ней возникает тот, кем всегда восхищалась девушка, встречая сестер-воинов на Селестии.       «Однажды я видела тебя с балкона на болотах. Адепт, я и не думала, что на твоих плечах вес всех жизней Ли Юэ.» — Зацепила за волосы заколку Кроцелл, медленно опуская руки на перила и застывая в своих мыслях.       Но по мимо восхищения, это вызывало душераздирающее чувство в груди. Потому что светлые глаза с горечью встречали адепта некоторыми ночами, туже перетягивающего свои раны. Не случись так, что Кроцелл приходилось здесь быть, не было бы свидетелей этой печальной картине. Ведь маска, которой укрывал лик адепт, не расщеплялась, въедаясь в измученное ночным истреблением демонов лицо. Он был не в состоянии даже дать себе отчет о чужом присутствии, исчезая где-то на крыше постоялого дрова: месте, где его душа находит хоть какое-то успокоение, сопротивляясь разъедающей разум тьме.       Кто-то снова закашлял, пытаясь отхаркнуть кровь.       Чужие тихие стенания, вымученные и остатками рассудка подавляемые, постоянно напоминали селестийке, чем окончится ее путь когда-то. Что такое уже произошло с ее сестрой. И что это — ужасная судьба тех, кто старается для этого мира.       Светлый взгляд заметил темный поток энергии через листву; он тянулся вслед ночному ветерку. Кроцелл подхватила частички, будто на ее пальчик осели бабочки. Не касаясь даже бледной кожи, они рассеялись, встречаясь с божественной природой.              Ее взгляд задержался на этом мнимом касании и женские губы стянулись в тонкую полоску.              «Как печально.»        «За что тебе приходится так страдать?» — Очищать такую скверну ощущается неприятнее, чем убивать монстров; хотя бы потому что боль обоюдна, она подтверждение чужой тяжелой судьбы.       Кроцелл почему-то не могла выкинуть из головы это так просто: что-то в этом ее цепляет за живое; царапает сердце. У нее не получалось успокоить себя мыслью, что сегодня он вернулся целым. Потому что завтра адепт вовсе может не вернуться.       «Я призвана очищать любую тьму, вредящую этому миру… Даже если буду просто рядом с ним на балконе, ему должно стать легче?» — Она рассеянно посмотрела на желтую листву огромного дерева, укрывающегося шапкой крышу, без надежды высматривая кого-то.       — Пусть все, кто оберегает этот мир, смогут найти свой покой. — Кроцелл опустила взгляд и медленно закрыла веки.       Этой ночью она молилась о благополучии сестер-воинов, оставшихся на Селестии, Флаурос. И всех защитников этого мира.       Ее померкшие глаза не чувствуются так остро, взгляд не пробирается под кожу, ничто не морозит по спине. Но даже так некто на крыше приподнялся и посмотрел через ветки на девушку, что отвернулась к тому времени и притихла.       Парень настороженно проследил за ее действиями, меланхолично припомнив о вреде его проклятия в пустоту. Будто подтверждая мысли, его глаза заволокло что-то тёмное. Адепт с неясным выражением лица посмотрел на свою темную дымку, и глухо вздохнул. Он тихо поднялся с черепицы и побрел на другой край крыши.       — Наверное, нужно уходить, — Пробормотал случайно вслух он. Немного хрипло, от долгого молчания.       Он остановился на краю, рядом с водяным колесом, почувствовав колкое желание исчезнуть в бамбуковых лесах; лишь бы подальше отсюда.       «Я слишком давно не разговаривал…» — Скривился нелюдимый адепт.       — Пусть все, кто оберегает этот мир, смогут найти свой покой.       Он обернулся, озираясь. Чуждый голос проник в его голову.       Инстинктивно сжав руку, будто в ней лежало копье, готовое атаковать демонов его рассудка, он нахмурился.       Вглядываясь в тьму и цепляясь за белое, он не сразу осознал, что сделал круг по крыше. И сейчас стоял, наблюдая как светлые холсты ткани слабо покачивает ветер.        Вопреки ожиданиям, адепт опустился на край крыши, поджав одну ногу в колене, и прикрыл глаза. Возможно, он все не был готов смириться, что из-за его упрямства, его выселили на крышу. Правда, сделал это он сам, так как девушка, порой не замечающая его присутствие — так считал он — этого не делала.