Путь исправления забияки

      Прошла целая неделя. Всю эту сложную неделю Изаида ходила рядом с Катей. Стояла рядом, играла с ней и другими во всевозможные игры, пыталась участвовать в разговорах, которые теперь казались ей не такими уж и плохими. Но это не критично. Несмотря на то, что большую часть времени Иза старалась провести с одноклассницей, ни Антон с Ромой и Бяшей, ни Оля, ни новые подруги не оставались без внимания.       Изаида не из тех, кто стыдится своих мыслей, даже наоборот, любила сесть и поразмышлять, почему же именно они посетили её голову. Почему ей вдруг захотелось этого? В жизни Кати практически ничего не изменилось. Просто рядом стало на одного человека больше. Плюс этот человек особо с ней не взаимодействовал. Изаиде хватало и этого. Просто находиться рядом. Просто стоять в сторонке и быть наблюдателем. Просто слушать звонкий голос полный эмоций. Но только на первое время. К хорошему быстро привыкаешь. Это как зависимость — со временем хотелось всё больше и больше. Постепенно к Изе приходило осознание этого. Хотелось стоять ближе, говорить с ней, прикасаться к ней. Было, как минимум, желание стать подругами. Хорошими, если не лучшими. Изаида пыталась начать больше с Катей общаться, но постоянно что-то мешало. Присутствовал огромный, невероятных размеров, страх. Её могли высмеять, отказать в дружбе, показать безразличие, и это лишь невесомая капля.       Изаида не смогла найти Катю в классе, что было странно. Она редко выходила, если уже зашла. Появилось жуткое желание пойти и поискать её. Это желание жучками заползло и засело в голове, оно управляло девочкой. Перемена была большой, времени достаточно. Можно хоть всю школу обойти. Хотя что тут обходить, она не такая уж и большая. Иза бродила по коридорам, заглядывая в открытые классы, в окна, на всякий случай, вглядывалась в компании, оглядывала каждый клочок пространства. Потраченное время окупилось. Искомая стояла рядом с запасным выходом. Она прижалась к стене и словно прислушивалась к чему-то. Когда Изаида стала подходить, то поняла. За углом, как раз у чёрного выхода, кто-то разговаривал. По голосу это были Антон и, вроде бы, Полина. Но о чём конкретно они говорили непонятно. Вокруг было слишком много шумов, чтобы что-либо расслышать. Катя занималась подслушивание. И не за абы кем, а за её двоюродным братом. Нет уж так дело не пойдёт. В Изе вскипела злость, которая пропала так же быстро как и появилась. Не может она испытывать к Кате негативные эмоции. Надо было что-то делать. Она ведь всё услышит и мало ли кому расскажет. А вдруг у них какие-нибудь важные секреты? Изаида подошла к девочке и, видя, что та не реагирует, позвала её. Катино лицо не дрогнуло. Она чуть прищурившись смотрела в сторону закоулка. Тогда Иза притронулась к ней. Катя дёрнулась так, будто испугалась. Учитывая чем занималась, действительно испугалась. — Тсш, тихо. Вдруг услышат, — повернувшись к Изаиде, прошептала Катя. — Но подслушивать не хорошо. Русая была удивлена этими словами, что ясно отразилось на её лице. — Кто ты мне, чтобы говорить, что хорошо, а что плохо. Недолго поразмышляв, Иза взяла Катю за руку и отвела подальше от Антона с Полиной. Ей не хватало ещё, чтобы о ней не то подумали. Но когда они отошли на достаточное расстояние, она резко отпустила руку одноклассницы. — Эй! Что это было? Ты что делаешь? — Вообще, подслушивать это плохо. Зачем ты это делаешь? — Тебе разве не интересно, о чём это они там шушукаются? — Нет. Это их дела, которые меня не должны интересовать. — Ты скучная. Катя отвернулась от неё и быстро ушла в класс. Иза ещё какое-то время стояла и смотрела ей вслед, но опомнившись последовала её примеру.       С каждым последующим днём Изаида старалась внушить Кате, а заодно и остальным, что придумывать и распространять слухи не хорошо. Однако приходилось делать это постепенно, ненавязчиво, скрытно, чтобы не отпугнуть их. Поначалу, казалось, что девочки и не замечали ничего необычного, из-за чего Изе пришлось прибегнуть к более тяжёлой артиллерии, от чего многие стали сторониться её. — А вы ничего не замечали между Полиной и Антоном? — с привычной улыбкой спросила Катя, — Они в последнее время частенько вместе. Уходят куда-то вдвоём. — Да-да, я тоже их видела, — тут же подхватила Ульяна, а за ней и остальные. Изаида хотела сразу предотвратить дальнейшее развитие слуха, но не успела. — Между ними точно что-то есть, — продолжила Катя, прищурив свои хитрые зелёные глазки. Говорила она как-то подозрительно громко. Именно в этот момент, как назло, словно сами судьба и фортуна сговорились против Изы, мимо проходили «мы с Тамарой ходим парой», Бяша и Рома. Уже, кажется, все заметили неравнодушный взгляд последнего, направленный на «первую скрипку школы», так что шатенка совершенно не удивилась, заметив как скривилось его лицо после услышанного. Пятифан резко прибавил шаг и стал внимательно осматриваться. Не надо быть гением, что догадаться для чего. Изаида тут же сорвалась с места и догнала его. — Стой, Рома! Погоди! — она схватила хулигана за плечо, — Это ведь просто очередная сплетня. Ничего между Антоном и Полиной нет. Щеки Ромы неожиданно обрели розоватый оттенок, он пару раз оглянулся и сказал чуть ли не шипя: — Можно не так громко, — тяжело вздохнул и продолжил. — Давай отойдём и уже там поговорим. Они встали поодаль от всех, а вскоре к ним присоединился недовольный Бяша. — С чего ты взяла, что мне нравится Полина? — Только слепой не заметит, как ты на неё смотришь. Но не волнуйся, у них с Антоном ничего нет, так что у тебя есть шанс. И не надо ничего делать с моим братом, тётя Карина расстроится, — стала тараторить Иза. — Всё-всё, хватит. Куда полетела? Мы ж с Тохой теперь братки, конечно не на уровне Бяши, но всё-таки. Поговорили бы по-пацански и всё. А вот то, что ты обо мне такого мнения расстраивает. Сначала Изаида вздохнула с облегчением, но после последнего предложения вновь почувствовала себя не в своей тарелке. Действительно, они ведь, вроде как, дружат, а у неё вот такие мысли. — Ой, прости. Я… Ну, понимаешь… Эм, просто сильно беспокоюсь за него… Послышались смешки, что вызвало неподдельный интерес у Изы. Она, значит, распинается, прощения просит, а они смеются. — Ну ты даешь. Ладно, так и быть, прощаю, — продолжая посмеиваться ответил Рома. Бяша всё время стоял в паре шагов от них и наблюдал за разговором. Не хватало только попкорна. — К тому же, мы с Катей давно знакомы, на. Так что, сначала сто раз проверяем, а только потом действуем. После разговора Изаида сторонилась всех, кроме, разве что, Антона. Ей было страшно возвращаться в компанию к Кате и одноклассницам, а ходить с Ромой и Бяшей — стыдно.       В следующий раз, когда Иза подошла к Екатерине, то, что она услышала поразило её. В этот раз обсуждали не каких-то там одноклассников, а саму шатенку. Уровень её возмущения и обиды нельзя передать словами. Не делало погоды даже то, что в этом обсуждении, на удивление, не участвовала Катя. Изаида не сразу подала знак, что она рядом и абсолютно всё слышит, хотя и хотелось это сделать. — Видали как она побежала за Ромой? — Да-да, странно, что она с ними водится. Ладно Антон, но она. — Точно-точно, сто процентов в кого-то втюрилась. — Я даже, кажется, знаю. Она так спешила успокоить Рому… Что-то мне подсказывает, что здесь целый любовный треугольник. — Не, не треугольник. Смотрите, Изе нравится Рома, Роме — Полина, Полине — Антон. — Вот это Санта-Барбара. Терпение Изаиды лопнуло, как мыльный пузырь. Она твёрдым шагом подошла к девочкам и смерила их грозным недовольным взглядом. — Хей! Нечего обсуждать меня и моих друзей, — сказала Иза, выделив последнее слово. Кто-то испугался, кто-то закатил глаза, а кто-то решил, что лучшая защита — это нападение. — А друзей ли? Хах, ладно, просто нам так интересно, чтобы мы не гадали, просто расскажи правду. Конечно же если хочешь. — Да-да, тебе Рома нравится? Я права? Иза опешила от этого вопроса. Она была готова даже поругаться с девочками, если бы они не прекратили сплетни придумывать, но не к расспросам. — Нет, конечно. С чего вы это взяли? Мы друзья, не больше. И вообще, он не в моём вкусе. — Да? А кто в твоём вкусе тогда? Теперь Изаиде не отвертеться. Не ответить она не может — только подтвердит их теорию — а как, собственно говоря, ответить и не знает. — Ой, знаете, я как-то не задумывалась об этом. Мне пока никто особо-то и не нравился… Этими словами бедная Иза открыта ящик Пандоры. На неё, словно из ведра, полились вопросы: «а какой типаж парней тебе нравится», «блондины или брюнеты», «высокие или низкие» и тому подобное. Она уже пожалела, что вообще влезла в их разговор. Изрядно разочарованная эти днём Изаида уже понадеялась, что сможет спокойно отсидеться в сторонке; как вдруг Катя затягивает её в новый разговор. — А мне вот интересно стало, а почему ты к нам приехала? Жила ведь в хорошем городе, и вдруг переезжаешь в нашу глухомань. Вот и нашли куда надавить, как вывести на эмоции. Иза прикусила губу и старалась не смотреть на девочек, как можно естественнее отводя взгляд. — Да так, небольшие проблемы в семье. Мама отправила меня к дяде, а сама разбирается с ними. Ничего эдакого. — Да? — поддельной удивилась Катя. — А я слышала, что проблемы-то не такие уж небольшие. Что от Давида Викторовича вы бегаете. Хрупкое душевное равновесие Изаиды разрушилось в тот же миг, когда прозвучало это злосчастное имя. Руки и ноги затряслись; пульс участился; глаза забегали по Катину лица в поиске ответа; вся она сжалась, словно испуганный кролик. Появилось желание убежать, точно олень от звука выстрела, так же мчаться, прорываясь сквозь лесные преграды, куда глаза глядят, лишь бы дальше от пугающего шума и звуков опасности. — Откуда ты знаешь его? — трясущимся голосом спросила Иза. Никто не скрывал интереса, вызванного реакцией на слова Смирновой. Все хотели узнать, что не так, но помочь ни один не наровился. — Он звонил недавно директору, спрашивал про тебя: не учится ли в этой школе его дочь. Весь мир рухнул в глазах Изаиды. У неё больше нет сил сдерживать слёзы. Пара девочек совершили попытку подойти и успокоить её, но остальные лишь стояли в стороне и смотрели на неё. Все эти взгляды направлены на одну неё — маленькую дрожащую заплаканную девочку. Какие-то были наполнены непониманием, какие-то сочувствием, а какие-то злорадством. Снова эти взгляды, снова она в центре внимания, непрошенного, совершенно ненужного внимания. Изаида резко развернулась от толпы и со всех ног побежала в туалет. Она ни на что не обращает внимания: ни на учеников, ни на учителей, ни на звонок, после которого все направились по кабинетам. Девочка ворвалась в уборную, захлопнув за собой дверь и закрывшись на щеколду в одной из немногочисленных кабинок. Иза перестала сдерживать слёзы, всхлипы и жалобный скулёж. Она уткнулась лицом в рукав свитера, облокотившись об одну из стенок. В туалет зашла какая-то девочка и попыталась достучаться до Изаиды, но эти попытки ни к чему не привели, после чего она ушла. И вот Иза сидит в санузле, сжавшись в комок, рыдает, маленьким загнанным в угол зверьком. Плачь эхом отражается от стен, давя на уши и заставляя себя жалеть. Вновь услышать это имя спустя столько дней относительного спокойствия оказалось очень страшно. «Вдруг он придёт за мной? Он уже знает, где я учусь и, скорее всего, легко узнает, где сейчас живу. А если начнёт маму шантажировать или родных запугивать? Как я могла чувствовать себя в безопасности? Мама не звонит и трубку не берёт. Что если…» Послышался стук каблуков по кафелю, что до смерти перепугало Изаиду. — Иза? Это ты? — послышался голос Зинаиды Владимировны, учительницы биологии. — Выходи, пожалуйста. Долго колебавшись, она всё же сняла щеколду и, смотря в пол, подошла к учительнице. На её плечи опустились тёплые руки. — Девочка моя, мы знаем ситуацию и никогда не скажем ему, где ты. Пётр Иванович ничего не рассказал, всё хорошо. Мягкий голос Зинаиды Владимировны действовал, как сильное успокоительное, заставляя перестать плакать, лишь чуть-чуть поджать губы. Женщина обняла Изу, поглаживая её по голове и спине. — Давай я отпрошу тебя от занятий сегодня, пойди домой и отдохни. Голова, наверное, сильно болит? Получив в ответ лёгкий кивок, учительница, предупредив, ушла за вещами девочки, оставленными в классе. Уже в раздевалке, когда Изаида надевала верхнюю одежду, Зинаида спросила: — Давай я сейчас позвоню Карине и Борису, может кто-нибудь заберёт тебя? — Не надо, спасибо. Лучше я сама пойду, подышу свежим воздухом.       Когда Изаида, по щекам которой до сих пор скатывались редкие слезинки, пришла домой, Карина уже ждала её в коридоре. Девочка даже не успела снять верхнюю одежду, как её заключили в крепкие материнские объятия. Это то чего уже почти месяц так сильно не хватало Изе. Вдруг глаза вновь наполнились солёной влагой. Из звуков были лишь бульканье кипящего на плите супа и редкие всхлипы. Нехотя Карина выпустила Изаиду и, извинившись, побежала на кухню. Школьница сняла куртку, сапоги, шапку и шарф, при этом сквозь радугу слёз смотря на телефон, стоящий на тумбочке. «Мама просила не звонить, но так хочется» Несмотря на наказ матери, она мелкими шажками подошла к тумбе и подняла трубку телефона. Не прошло и секунды, как Иза стала набирать выученный номер телефона. Послышались гудки. С каждым этим гудком сердце пропускало удар. Руки и ноги пробила мелкая дрожь. Но ничего не произошло, никто не взял трубку, чему Изаида даже, в какой-то степени обрадовалась. — Иза, ты хочешь кушать? — спросила Карина, бремча посудой. — А потом можешь взять мороженное, если хочешь. — Спасибо, я только поужинаю, — ответила Изаида садясь за стол. Пока девочка ела, Карина села рядом и положила свою руку на её. — Мне звонила Зинаида Владимировна и всё рассказала. Ты только не бойся. Мы не дадим тебя в обиду. Только недавно остановившись слёзы начали капать во вкусный наваристый борщ. — Я за маму боюсь. Кто её защитит? — Всё будет хорошо. Вера сильная, она сможет справиться. К тому же, думаю скоро выздоровеет Коля. — Надеюсь. Больше женщина решила не нервировать ребёнка новыми разговорами, ворошащими страшные, неприятные воспоминания.       Всё оставшееся время до наступления ночи Изаида лежала на диване, сверля стену взглядом. В голове было пусто, как в пустыне. Ничего не тревожило её: ни хлопок входной двери, ни тревожные голоса Оли и Антона, ни завывания ветра недавно начавшейся метели за окном. Она хотела заснуть и забыть это, навсегда вычеркнуть сегодняшний день из жизни. Лишь к полуночи, когда полная луна взошла на звёздное небо, Иза смогла сомкнуть глаза и задремать. Однако даже среди воздушных замков сновидений её не было покоя. Так что на утро девочка была сама на себя не похожа. Она совершенно не выспалась, была чересчур тревожная, нервная и понурая. Слишком мрачная, настолько, что даже забавный свитер с бурундуками не спасал ситуацию. Точно она разбудила саму Лихо. Не став завтракать бутербродами, так любезно сделанными братом, Иза побрела в школу, не дожидаясь его. В классе ещё почти никого не было. А те ранние пташки, что уже пришли старались не смотреть на Изаиду, грустно примостившуюся за своей партой. Все нужные принадлежности приготовлены, но она совершенно не готова к поглощению знаний. Ученики постепенно прибывали в кабинет, наполняя его шумом, голосами, смехом и всем остальным, что сейчас раздражало Изу. Её смотрение в никуда прервал резко раздавшийся звонок, оповещающий всех о начале урока. Учительница объясняла материал, сидя за своим столом, иногда поглядывая на учеников. А они занимались кто чем горазд. Изаида искренне изо всех сил старалась сосредоточиться на предмете, запомнить хоть половину из рассказанного, но стала чувствовать совершенно не нужное и противное сейчас внимание. Одно дело если бы это была учительница, и совершенно другое, когда это та самая русая, которая вызывала в ней столь противоречивые эмоции. Яркие зелёные глаза время от времени стреляли в неё, заставляя вновь и вновь захлёбываться в этих ужасных чувствах. Наконец-то Изе удалось почувствовать хоть какую-то радость, когда Вера, Маша и Женя подошли к ней, утягивая за собой подальше от толпы. — Ты как? — тут же спросила Мария. — Что вчера произошло? Прости мы тогда в библиотеку ходили. Это связано с Катей, а то она слишком уж часто посматривает в твою сторону? — Да подожди ты, — успокоила её Женя, — видишь же, плохо человеку. — Всё в порядке. То есть не совсем в порядке, но… Э-э-эх, в общем ничего ужасного не произошло, я не очень сейчас хочу об этом говорить. Можете не волноваться! Еще пара дней и я буду как огурчик! — ответила Изаида, включая в себе умирающую актрису… — Мы видим, что тебе тяжело. Если что, ты всегда можешь нам рассказать и выговориться, — видя фальшивую улыбку, сказала Вера. Актриса в Изе явно не просто умирающая, а уже разлагающаяся. Оставшееся время, когда хотелось переступить купол одиночества, что она сотворила сегодня, Изида подходила к подругам. В остальное же — сидела или стояла одна-одинёшенька. Когда прозвенел последний на сегодня звонок, все радостные, скинув вещи в ранцы, побежали в раздевалку. Изаиде не было куда торопиться, поэтому она спокойно убрала школьные принадлежности и вышла в коридор. У раздевалки с её курткой в руках стоял Антон. — Спасибо, — поблагодарила Изаида, забирая одежду, — и прости, что вела себя так. — Да ничего страшного. У тебя есть на это причина. Если хочешь, можешь выговориться, я всё выслушаю. — Хм, ты уже второй, кто говорит мне это. Забавно.       В последующие дни Изаида появлялась на публике с гораздо более благоприятным настроением. Уже совсем скоро ей разонравилось вести образ жизни отшельника, и она вернулась к людям. Всё, что готовила тётя Карина Иза съедала; всё, что говорили учителя запоминала; морщины под глазами приняли свой обычный вид, перестав пугать окружающих. Где это видано, чтобы у двенадцатилетней девочки из средней школы мешки под глазами были больше, чем у работника завода с пятилетним стажем? Возобновилось нормальное общение с подругами, друзьями и родственниками. Парой слов — пришла в себя. Пожалуй единственное, что поменялось, так это время проведённое в компании Екатерины. После случившегося не хотелось вообще слышать её голос. Не важно: просто говорит, отвечает у доски, смеётся с подружками или вновь пускает сплетни. Однако есть одно, но очень большое «но». Теперь девочки словно поменялись местами: Изаида изо всех сил старается избегать общества Кати, а та наоборот —, по ощущениям, только и смотрит на неё. Женская версия трёх мушкетёров всё время спасала Изу от Смирновой, которая пару раз пыталась куда-то её увести. Девочки всё гадали, что ей нужно. В открытую не спрашивали — придумает что-нибудь быстро.       Шли дни, Изаида уже почти забыла об этой неприятной ситуации, даже смогла простить Катю, немалую роль в этом сыграла влюблённость, которая за всё это время не угасла. Та самая кукла с ярко-зелёными глазами с первого дня сидела на диване у стены. Иза каждую ночь, засыпая, держала её в руке. Даже после Катиного поступка. Что только любовь не делает с людьми? В один из обычных дней «золотое трио» всё же не смогло уследить. Изаида спокойно шла к следующему кабинету за одноклассниками. Вера, Маша и Женя как и многие другие пошли в столовую, перемена длинная. Иза отказалась, сославшись на отсутствие голода и присутствие длинной шумной очереди. — Пошли, — единственное, что услышала Сахарова перед тем, как её схватили за руку и утащили под лестницу. Она даже понять ничего не успела. Тащили её с такой скоростью, что девочка пару раз чуть не упала, еле удерживая равновесие. А всё, что смогла увидеть это объёмную русую косу и чёрный сарафан. Не долго пришлось думать, кто же это мог быть. — Что тебе надо? — слишком резко спросила Иза. Смирнова даже растерялась. — Я… Всего лишь хотела поговорить. Изаида ничего не ответила, но стушевалась, поняв, что отреагировала слишком резко. — Ты уже неделю избегаешь меня. Мы, конечно, особо и не общались… Но я уже привыкла видеть тебя рядом. Что я сделала? — пока Сахарова пыталась сформулировать мысль, Катя продолжила: — Это из-за того мужчины, что звонил? — Ну, можно сказать: да, — Иза закусила губу. — Просто не стоит говорить о том, о чём ничего не знаешь. — Ладно, извини. Не думала, что это так тебя заденет. Изаида кивнула. «Уже давно простила…» Вдруг Катя поставила портфель на пол, а после села рядом, похлопав рядом с собой. — Ну? Я думала мы сейчас по душам будем говорить. — Обычно такие разговоры происходят между друзьями, — осветила Изаида, но поставила сумку на пол. — Тогда давай дружить? — смущённо сказала Катя, протянув руку для рукопожатия. Ей было непривычно смотреть на кого-то снизу вверх. Иза села рядом с пожала руку. — Давай. Так о чём ты хотела поговорить? — Я хотела бы узнать, почему тебя настолько… Расстроили… Мои слова? Если не хочешь, то, конечно, не говори! Я не заставляю. Изаида долго мялась, не могла правильно подобрать слова. Хотя, скорее — решить хочет ли рассказывать. — Хорошо. Возможно не полностью, но расскажу, — она отвела взгляд, но телом повернулась к Кате. — Этот мужчина, который звонил — мой отчим. Поначалу он был хорошим: любил маму, принимал нас, никогда не ругал и не бил, дарил подарки, поддерживал, — на глазах стали накатываться слёзы. Иза быстро стёрла их рукавом. — Они поженились, когда мне было девять. Всё было хорошо. Но со временем его словно подменили. Он стал более холодным по отношению к нам, начал повышать голос и поднимать руку. А недавно перешёл все границы. Мама пыталась развестись или подать заявление за домашнее насилие. Но, хм, «нет тела — нет дела». Мама до сих пор пытается избавиться от него, новостей пока нет. Иза опустила голову на свои колени. Слёз не было, но боль от этого меньше не стала. Она словно вновь пережила эти ужасные эмоции. Катя сочувствующе смотрела на неё, но вскоре обняла одной рукой, а второй переложила её голову себе на плечо, поглаживая по волосам. И действительно эти действия смогли помочь успокоиться. Иза старалась отстраниться от воспоминаний. Она сжала чужой сарафан в районе ключиц. Смирнова продолжала гладить её по голове, иногда касаясь уха и шеи. Холодные ладошки вызывали табун мурашек. И постепенно Изаида успокоилась. Однако нарушать объятия совершенно не хотелось. — Ты первый человек, которому я это рассказала. Забавно. — Я обещаю, что никто, кроме меня не узнает об этом, если ты не захочешь. Мы же теперь друзья. Катя прекрасно знает, что является сплетницей и доверия к ней мало. Для неё было удивлением, что Изаида раскрылась ей, доверила секрет, раскрыла душу. Давно она не вела задушевных разговоров. — И больше не будет никаких слухов о тебе или твоих друзьях, — Катя с лёгким недовольством произнесла последние слова. — Меня раньше задирали из-за того, что моя мама учительница. Они думали, что оценки я получаю за красивые глазки; что всё-всё рассказываю учителям. Со мной дружили, чтобы я не жаловалась. Иза посмотрела ей в глаза. Она не ожидала, что Катя в ответ поделиться чем-то тревожные. — Спасибо. Вдруг рядом с девочками раздался оглушающий звон. Перемена закончилась. А они всё ещё сидят под какой-то лестницей и разговаривают. К счастью, слёз уже не было, да и настроение успело подняться к нормальному уровню. Они неловко переглянулись и, хихикая, как можно скорее поднялись с пола и побежали к кабинету. Вновь Катя держала Изаиду за руку, ведя за собой. И по заходу в кабинет, она быстро защитила их, сказав, что Лидия Павловна попросила помощи. На них странно смотрят Вера, Маша и Женя; Антон, Рома и Бяша; а также подружки Смирновой. Но это уже не важно.