По ту сторону

      Кэйа мечется между желанием умереть и выбраться. Он отбивается от монстров, питается их дрянным мясом, не в силах разжечь хоть какой-то костер, не имея под рукой даже простых вещей. Слоняется по мертвой долине в поисках укрытия и простого пропитания. На его теле сотни отметен боев. На его лице отсутствие повязки. Древняя магия, не привязанная к дарованному глазу бога, доверчиво ластилась к телу человека, приходила на помощь в самые тяжелые моменты и стерегла, оберегая носителя крови.       Кэйа скучал по мирной жизни, думал о том, чтобы вернуться, пока уворачивался от очередного монстра, от мощных лап и ядовитых зубов. Больше трех месяцев он именно здесь. Волосы отросли знатно, и мужчина подумывал отстричь их, но рука не поднималась. Все, что оставалось — делать косу, подвязывая ее сделанной веревкой из шерсти убитого.       Первые дни — дни, полные ада. Нападали все, без разбору. Новая неизвестная дичь побуждала хищников действовать осторожно, но не без страсти к битве. Кэйа падал, ковылял к небольшим гротам, зачищал местность и думал, как выжить в этом мире. Вода… Вода не стала проблемой, стихия отлично помогала с этим. Но была иная ситуация с едой.       Мужчина долго смотрел на убитого зверя, пытался бороться сам с собой, наконец начиная очищать того от кожи и меха, надеясь, что к концу всего этого ужаса он останется собой.       Мясо было отвратительным. Кровь стекала по рукам и лицу, но Кэйа упорно заставлял себя проглотить кусок. Он привык, не имея ничего другого. Он привык, но старался не забывать другую сторону жизни. Такая пища медленно убивала, ломала организм и истощала его. До ужаса хотелось овощей, зелени, любой растительности. И он плакал, когда по пути попадались выжженные солнцем травинки и колючие кусты.        Спустя некоторое время начались попадаться источники, и Кэйа с недоверием смотрел на их цвет. Наполненная различными элементами, вода отличалась от привычной, но в ней было возможно размочить сухостой, и он этим питался, чтобы хоть как-то заглушить яд от тел животных. На руках медленно застывала кровь, лицо полностью покрывалось разводами. Сам облик в мутной рыжеватой воде виделся отвратительным, а потому он прекратил любые попытки осмотра себя.       Пустынный мир оказался не так страшен, как ему показалось изначально. Продолжая двигаться за самой яркой звездой, Кэйа находил первые поселения, или же первые базы тех существ, что активно нападали на него. Совершенно пустые, без единого жителя, но со свидетельствами проживания в небольших домах. Тогда на него накатывало осознание, что он убил их всех, что он уничтожил маленький мирок их быта.       Но у этих созданий, так похожих на хиличурлов, не было ни намека на сосуществование. Кэйа двигался дальше, забирая с собой небольшие пожитки из домиков в виде одежды и сумок. Он старается с того момента обходить такие участки, углубляясь в местность.       Спустя еще три дня шатаний по степям, человек вновь начинает задыхаться в знакомо кислом воздухе. Вновь смотрит перед собой, пытается отследить потоки энергии. И ему это удается. От одного такого портала велась нитка куда-то дальше. Сейчас портал находился в километре от Кэйи. И тот действовал больше по наитию, начиная бег к дальнему, подхватывая сумки с предметами. Место душило своей жарой, своим пеклом и отсутствием нормальной еды. Кэйа в последний раз бросает взгляд льдисто серого глаза на рыжеватую местность и касается разрыва.       По ту сторону логово. Это ощущается сразу. По ту сторону смертельная опасность, скрытая за пеленой темно-фиолетовой дымки. Кэйа делает шаг назад, но натыкается на холод и остроту камня. Перед ним огромная ящерица, гневно следящая за каждым его шагом. Кэйа наготове, аккуратно отходит в сторону, наблюдая за поворотом головы зверя. Ящерица в высоту больше роста человека. Опасно, тяжело, но привычно: монстры подобного размера встречались уже в том мире.       Кэйа чувствует копошение совсем рядом, видит детей этого существа и еще больше напрягается. Родитель — это смерть. Ящерица не торопится нападать, провожая медленно передвигающееся создание, медлит, оставаясь в гнезде, где елозит новое поколение. Кэйа оступается почти перед самым выходом, теряет равновесие от выступа и отражает нападение, понижая температуру резко, болезненно для существа и бежит по пещерам, узнавая в очертаниях железнодорожные пути одного прогрессивного региона, позади слышится рев ящерицы и Кэйа ускоряется, наконец выбегая из тоннеля и вдыхая привычный воздух. Все так знакомо и так неизвестно.       Мужчина находит реку рядом и с ужасом осматривает в отражении изменения. От его обычного вида мало что осталось: по правой щеке проходит синий разлом, сам глаз поглощен тьмой, и лишь золотая радужка с более светлым зрачком выражено выглядывает из черноты. Левый же еще сильнее покрылся коркой серебра, оставляя лишь в центре синеву грозового неба. Он отодвигает извалявшийся в грязи мех, покрытый ржавчиной и засохшей кровью, видит продолжение синего разлома, уходящего куда-то за спину по ключицам и плечу. На шее так же виднелись более темные, сухие пятна жесткой кожи.       Кэйа вздыхает, вновь осматривая местность, но не находит в ней ничего знакомого. Ни цветы, ни деревья — ничего, что хоть как-то напоминало фауну Тейвата. Он хочет остаться, хочет пройтись по округе, но ноги проваливается вниз, поглощаемый порталом. Очередным, бездна она проклятая, порталом. Мужчина прикрывает глаза от яркости и насыщенности красок и оказывается вновь по ту сторону мира, с сожалением понимая, его любимый мех остался в том мире. Жестоко.

***

      Дилюк уходит глубоко в своем путешествии. Читает любые статьи, ищет зацепки. Перемещается по континенту со скоростью улитки, по его мнению, но с невероятной, по мнению других. Еще полтора месяца уходит на то, чтобы наткнуться на продажу меха. Он был удивлен, когда на одном из прилавке черного рынка наткнулся на такую знакомую накидку. Ухватившись за нее, оплатил все, не задумываясь, но вытряс информацию о месте, где она была найдена. Восемь дней назад у реки. Местным рыбаком.       Дилюк идет по следам, кутаясь в белоснежный мех, на котором отпечатками истории осталась ржавчина и едкий запах чужой крови. Он его знает как никто другой, фантом течения крови по рукам убитых клинком в своих походах все еще преследует его.       Он хмурится, тянется к сумке, где хранится карта и записи, пометки. Дилюк винит себя из-за того, что не уследил, не уловил это изменение, не пошел следом, оставляя в этот раз все на Кэйю. Глупо, неправильно, однако у них только стало все восстанавливаться, только он начал отвечать на его попытки сблизиться, только стал открываться…       Место ничем не примечательное, но про него ходит множество слухов, все из которых о пропаже людей и скота. Фауна и флора этого региона так далека от той, что господствует в Мондштате и Ли Юэ… Дилюк усмехается этой мысли и останавливается в ожидании хоть каких-то изменений. Но ничего. Ни деревья, ни воздух не менялись. Мужчина хмурится, наблюдает за пространством с неделю. Стараясь не спать, пока не замечает появившийся портал.       Он прыгает, не думая, не размышляя, цепляется за переход, не видя ничего иного. За спиной — сумка с припасами, в руках — меч. Он готов отразить любую атаку.