Когда ты откроешь глаза

Воздух в очередной раз вспорол дребезжащий звон удара стали о сталь. За несколько часов, которые Ребекка провела, следя за тренировкой братьев, этот звук измучил ее настолько, что эхом отдавался в ушах. Но выбирать не приходилось, в наказание за самовольный побег в полнолуние ей запретили отходить от дома дальше двора, огороженного частоколом. Девушка скучала, теперь долгие дни весь ее досуг будет состоять из работы по дому и наблюдения за схватками между братьями. Отец особенно лютовал в последнее время, потому даже обыкновенно заботливый Элайджа, уставая, не обращал на неё внимания, а Кол, с которым Ребекка делила все свои проделки, обижался на неё за то, что ушла в лес без него. Она устроилась на крыльце, подперев подбородок ладонью. Вообще-то бой выдался довольно напряжённым. Не будь Ребекка пленницей в собственном доме, она бы не сдерживала восторженных возгласов и с удовольствием хлопала бы во время особенно удачных атак — вроде этой. Элайджа ловко повернул клинок в руке, заслоняясь от выпада Кола. Тот перешёл было в наступление и серией быстрых движений-уколов почти загнал старшего брата в угол. Близость победы усыпила его бдительность, он не заметил, что Элайджа парировал удар за ударом почти с ленцой, не прилагая достаточно силы. Уклонившись от очередного укола, он выбросил руку с мечом. Раздался оглушительный лязг, сверкающие на солнце клинки скрестились и запели вновь, громче, азартнее. Теперь наступал Элайджа, выпады его были мощнее, он то и дело менял ритм, не позволяя сопернику подстроиться. Кол начал выдыхаться, несмотря на подстёгивающие окрики отца. Он попытался обхитрить брата выпадом-обманкой и даже выиграл себе несколько мгновений передышки. В этот момент пальцы его левой руки неприметно шевельнулись. Элайджа вскрикнул — рукоять меча вдруг раскалилась и обожгла его острой болью. Он перебросил оружие в другую руку, но клинок не успел твёрдо улечься в непривычной к нему ладони. Кол воспользовался возникшей заминкой и резко ударил, окончательно обезоружив его. Элайджа вонзил меч в землю и, нахмурившись, посмотрел на обожженную руку. Кол с торжествующей улыбкой поигрывал клинком. К ним стремительно приближался наблюдавший со стороны отец. По его лицу Ребекка поняла, что ничего хорошего ждать не приходилось. Она узнала, что за фокус проделал Кол. В нем сильнее всего проявился дар их матери-ведьмы, брат часто показывал ей заклинания, которым научился, в том числе, и то, что применил сейчас. Однако отец терпеть не мог, когда Кол играл с магией, запрещал он это и Финну, отчего тот стал замкнут и нелюдим. Ребекка со страхом смотрела, как он подходил, сжимая и разжимая на ходу кулаки. Она медленно поднялась со своего места, но так больше и не пошевелилась, ноги сделались словно ватные. — Ну-ка объяснись, мальчик! — потребовал он, сурово глядя на Кола. Тот спокойно посмотрел на отца в ответ, сощурил на солнце хитрые глаза. — Я победил, отец. — Это не победа! — прорычал Майкл и с силой схватил его за руку. — Это подлость! Я учил вас подлости, мальчик?! Отвечай!!! Кол зло сжал побледневшие губы. Элайджа замер, не решаясь вмешаться. — Ты учил нас побеждать, — хриплым голосом выговорил Кол. — Какая разница, с чьей помощью? — Тогда, может, меня зачаруешь? — предложил отец, крепче сжимая его запястье. На глаза Кола стали наворачиваться слёзы боли, казалось, ещё немного, и под отцовскими пальцами хрустнет сломанная кость. — Отец, ты делаешь ему больно! — наконец, не выдержал Элайджа, он старался говорить спокойно, чтобы не раздражить Майкла ещё больше. Тот точно и не заметил, разъяряясь только сильнее от того, что Кол отказывался спасовать перед ним и продолжал упрямо смотреть искажённое гневом лицо отца. — Ты должен понять, Кол, что чары — это оружие женщин и трусов! Ты умеешь отличить трусость от чести?! Умеешь? — Да, — сказал он совсем тихо. — И в чем же оно? — Трусы не борются, — прошипел Кол и дёрнул руку, должно быть, причинив себе ещё большую боль. Элайджа шагнул к ним, требовательно взял отца за плечо, пытаясь отвлечь его от брата. — Отец, достаточно, он не сможет продолжить тренировку. — Достаточно на сегодня, — процедил Майкл сквозь зубы. — Иди вытри сопли, и больше никаких фокусов. Ты меня понял? Но ему так и не удалось выбить из Кола слов покорности. Он вырвался и быстрым шагом припустил к хижине матери, в которой та хранила травы для снадобий. Ребекка побежала за ним. — Кол! Кол, погоди! Он не откликнулся, казалось, ее зов ударялся и отскакивал от его прямой непреклонной спины. Платье путалось в ногах, мешало бежать быстрее. — Кол!!! — Ну, что?! — брат обернулся так внезапно, что Ребекка не успела остановиться и едва не налетела на него. — Тебе очень больно? — спросила она, заглядывая ему в лицо. Ветер высушил солёные дорожки у него на щеках, но они ещё виднелись, похожие на тонкие шрамы. Сердце Ребекки болезненно сжалось от жалости. Она взяла его повреждённую руку в свою, осторожно, но вместе с тем твёрдо ощупала. На коже уже налились уродливые синяки в местах, где сжимались безжалостной хваткой пальцы отца, но кости повреждены не были. — Я приготовлю тебе что-нибудь заживляющее, завтра даже следа не останется, — уверенно заявила Ребекка. — Мне не нужна твоя помощь, сестрёнка, — Кол недобро усмехнулся, вырываясь от неё. — Вам с Элайджей нравится смотреть, как он издевается надо мной, не так ли? Эла я понимаю, это, должно быть, такая изощрённая месть за то, что я умею больше него. Но тебе-то я что плохого сделал, Бекка? Его злые слова задели ее сильнее, чем если бы он поднял на неё руку. Ведь Кол действительно думал так, думал, что они бросили его, позволяя отцу причинять ему боль. Элайджа хотя бы попытался вступиться за него, а она? Замерла, как трусиха, боясь, что если подаст голос, снова навлечёт гнев отца. Когда она вернулась сегодня утром, лишь увещевания матери не позволили ему ударить ее. Так ей показалось при виде него, смертельно-бледного от ярости и бессонной ночи. Он смерил ее бешеным взглядом, бросил сквозь зубы, чтобы ушла с глаз и не показывалась ему, и больше так и не взглянул на неё. Мать ругала ее, не скрывая облегчения, но несмотря на это Ребекка и не подумала бы ослушаться и запретила себе даже думать о подругах и играх в лесу. И о том незнакомце, которого она встретила там вчера… Нет-нет, это глупости, он ведь опасен: велел лезть на дерево, якобы спас ее, а оказалось, что ему не составляло труда взобраться наверх. И все же при нем она не чувствовала такого леденящего страха, как перед отцом. Он никогда не бил ее, не обращался грубо, прощал даже те шалости, за которые братья наверняка отведали бы охотничьего кнута. Должно быть, потому что знал, какая Ребекка на самом деле трусиха. Трусы не борются, сказал Кол, и отец зауважал его за смелость, потому отпустил. Она не боролась, не боролась за него, и ей стало стыдно за это до слез. — Я не нарочно, — пролепетала Ребекка, опуская глаза под его пристальным насмешливым взглядом. — Прости меня, я… Я просто… — Струсила, — подсказал Кол, ненависть, отравлявшая его речь, ушла, теперь он просто смеялся над ней и ее девичьей слабостью. Она никогда не понимала, когда и как его настроение изменится вновь. — Как и подобает девчонке. В лес к волкам идти почему-то не струсила только. — Ты опять об этом? — Ребекка надула губы. — А как же? Или ты наврала, что видела оборотня? — Спорим на что угодно, что это правда! — запальчиво воскликнула Ребекка. — На твою куклу и платочек для вытирания сопелей, что ли? Никого ты не видела! — подначивал Кол, казалось, он позабыл о боли, уцепившись за возможность разозлить ее. — Напомни, почему я хотела тебе помочь? — Мне не нужна помощь, Бекка, я ведьмак гораздо больше, чем ты. — И хвастун, к тому же! — раздался из-за забора незнакомый мальчишечий голос. Мелькнула чёрная макушка, парень подтянулся на руках и легко перемахнул через ограду, высотой превосходившую взрослого мужчину. С мгновение Ребекка изумленно разглядывала его, появившегося словно бы из неоткуда, а когда первый шок прошёл, с вредной улыбочкой сложила руки на груди. — Вообще-то вход находится в другом месте. — Для меня вход там, где я хочу, милая, — осклабился парень, его наглые серые глаза показались ей знакомыми. — Или тебя просто не приглашали, — не растерялась Ребекка. — Каким ветром тебя принесло? Захотел попробовать меча на вкус? — вмешался Кол, однако тон его был в половину доброжелательнее высказанного «приветствия» — он явно не был против вторжения незнакомца в их дом. Однако, похоже, не спешил представить его сестре. Тот тоже это заметил и с хитрой улыбкой протянул Ребекке руку. — Я Лоран. А ты, видимо, сестрица-Бекка. Я слышал о тебе, но только не то, что ты — ангел во плоти! — Прекрати болтать! — зашипел на него Кол. Не обращая внимания на возмущённо порозовевшее лицо брата, Ребекка пожала протянутую руку. — Ребекка. — Очаровательно, — он подмигнул ей и снова повернулся к Колу — разговаривая с кем-либо, вертлявый Лоран разворачивался к собеседнику всем телом. — Ты злой, — он показал в улыбке мелкие острые зубы. — Что с рукой? — На оборотней охотился всю ночь, не похоже? — Кол ответил ему зеркальной улыбкой. — Отчего же, очень похоже. Мы обычно так и делаем — хватаем за руки и убегаем. Пока всех не перехватаем, не успокоимся. Может, тебя тоже схватить, хмурая красавица? — мальчишка выразительно поиграл тёмными изогнутыми бровями, но Ребекка проигнорировала глупую шуточку, снова любопытно разглядывать его ее заставило другое. — Постой, ты сказал «мы»? — переспросила она. — О, да, Беккс, тебе не послышалось, — Кол явно наслаждался собой. — Это в отличие от твоих ночных сказок настоящий оборотень. Ну, почти, подождём ещё годик, и будет совсем настоящий. — Что это значит? — Ребекка переводила взгляд с одного на другого. — Что нос у волчонка ещё не дорос, — Кол сделал ей страшные глаза, показывая, что больше она от них ничего не добьётся. — Так в чем дело, Лоран? Тот пожал плечами, будто удивлённый, что ему нужен был какой-то особенный повод, чтобы заявиться куда-либо. — Я здесь никого больше не знаю. У моего брата здесь какое-то дело. — Как интересно, — Кол вскинул брови. — У Клауса, надо полагать? — Ну, не у Алека же, — Лоран закатил глаза. — Этот, должно быть, ползает опять в какой-нибудь яме. Мальчишки рассмеялись, довольные шуткой. А Ребекка улучила момент для интересовавших ее многочисленных вопросов. — А твой брат, он… Тоже оборотень? — Нет, он морское чудовище, — хихикнул Лоран. — Ну, конечно, Ребекка, — он протянул ее имя нараспев, — Он оборотень, кем же ему ещё быть? — Настоящий? Или такой, как ты? — ей в одинаковой мере хотелось сбить с него спесь и расспросить побольше. — Самый настоящий. Когти, клыки, шерсть в неположенных местах… — Лоран!!! — прервал его окрик, вновь доносившийся из-за забора. Ребекка точно уже слышала этот голос, но не могла понять, где и когда. Лоран тут же закрыл рот, хотя, казалось, это попросту невозможно. Он будто даже дышать перестал, только губы кривились в хитрой улыбке. — Я слышу, что ты там, придурок! — ехидно обличил его голос. — Это твой брат? — почему-то шёпотом, словно тоже пряталась, спросила Ребекка. — К сожалению, — едва слышно ответил Лоран. В том, как он ей улыбался, было что-то странное, ужасно смешившее ее. Ребекка прыснула. — Я провожу тебя до задних ворот, — сказала она и первой пошла вперёд, только раз оглянувшись через плечо. Лоран все с той же дурацкой ухмылкой последовал за ней. Кол хмуро смотрел на них. Ещё не хватало, чтобы этот волчонок стал волочиться за его сестрой. И Ребекка тоже хороша! Улыбалась ему, вопросы задавала… Уж конечно, никаких оборотней она не видела! Ребекка осторожно отворила ворота, укрытые в тени деревьев. Они были меньше главных, ей пришлось пригнуться, чтобы пройти, а высокому Лорану и вовсе сложиться почти вдвое. Ей, конечно, было запрещено выходить, но ведь она совсем рядом, если Кол не выдаст, никто и не заметит. Лоран словно бы угадал ее мысли: — Не хочешь сбежать, златовласка? Ребекка покачала головой: — Хватит давать мне глупые прозвища! — она приложила руку козырьком ко лбу, загораживаясь от солнца. — Твой брат идёт. К ним действительно приближалась высокая фигура. Фигура, в которой Ребекка внезапно узнала знакомые черты. Несмотря на то, что теперь его освещало яркое солнце вместо мертвенного лунного света, а лицо не искажала маска зверя, она поняла, что это он. Она уже видела его в нормальном облике, но оба раза на стыке между волком и человеком. Светлые волосы с изящной небрежностью спадали ему на плечи, солнце высвечивало голубые и зелёные блики в его спокойно-наглых глазах. Юноша приблизился и улыбнулся ей так же лукаво и чуть самодовольно, как и прошлой ночью. — Ты поймала моего брата, большое спасибо, — сказал он, Ребекка поняла, что в обычной жизни его голос куда мягче, ласковее, чем перед обращением, когда в нем явственно слышались рычащие ноты. — Ребекке сложно сопротивляться, не так ли, брат? — несколько уязвлённо усмехнулся Лоран, его будто задело, что брат, не особенно стараясь, легко и непринуждённо перетягивал на себя ее внимание. Он смерил ее долгим внимательным взглядом, обжегшим щеки невольным румянцем. — Значит, Ребекка, — ее имя звучало в его устах, как угощение, которое ему во что бы то ни стало хотелось заполучить, но не от голода, а интереса ради. Тот, кого Ребекка видела вчера волком, готовым растерзать без раздумий, взял ее за руку и коснулся губами самых кончиков пальцев. — Прошу, зови меня Клаус.