0
11 августа 2022 г., 22:33
N количество столетий назад
Королевство Каэнри'ах — оно же подземное королевство без бога. Обычные люди, что населяли Тейват, о нём знали лишь по слухам или кратким рассказам, которыми с ними делились искатели приключений и путешественники, что побывали тут. Но никакие слова и тексты не могли передать насколько это королевство было прекрасным. Юноша и дракон, которые сейчас сидели на уступе в скале, что являлась одной из огромных стен, поддерживающей каменный свод, считали именно так. — Смотри-ка, свет основных фонарей приглушили, значит, уже вечер, — он полез в нагрудный карман за часами. — Ну да, одна минута седьмого; пунктуальность — как основное правило жизни. — Если они не будут вовремя регулировать освещение, то как обычные жители поймут, сколько времени и когда ложится спать? — раздался рядом низкий голос дракона. — По часам? Эй, не дыши на меня, а иначе меня унесёт отсюда одним твоим недовольным фырком. Как я потом перед ней объясняться буду, что пришёл по кускам? — Ничего с тобой не будет. Выкрутишься, как всегда, — большая рептилия по-доброму усмехнулась, подперев его небольшое тело лапой, и тоже перевела взгляд на город впереди. — Ой, ну это лишнее... Ладно, и так посижу, — парень устроился поудобнее под прохладным боком собеседника и принялся водить кончиками пальцев по чёрным, как базальт, чешуйкам. — Вообще-то, не я тут являюсь обладателем пары больших крыльев за спиной, не смогу взлететь при надобности. — Не бубни, иначе я тоже начну. Погоди... а разве ты не должен сейчас изучать книги, что мама тебе оставила? А как же исследования, за которыми ты должен следить и делать записи! — дракон тут же встрепенулся и обхватил его хвостом, подтянув к морде, таким образом у него не было бы возможности уйти от ответа. — Она же снова разозлится на тебя. Я не понимаю, почему ты так любишь расстраивать маму? Юноша старался отвести взгляд в сторону, ведь опечаленное и крайне осуждающее выражение на моське брата заставляли и вправду чувствовать себя виноватым. Но не из-за ситуации, что он создал, а из-за того, что в очередной раз его расстроил. — У меня были дела и поважнее. — У тебя всегда такое оправдание! Я не хочу, чтобы тебя снова наказывали, это же сколько я дней тебя вновь не увижу? Я буду сильно скучать. — Отпусти меня на землю, и тогда смогу тебе показать, чем таким важным я всё это время занимался. — Ладно, но если это снова какая-то глупость, то я пожалуюсь маме, — только слова шли наперекор его настоящим чувствам; слегка поддёргивающийся кончик хвоста выдавал его волнение и заинтересованность. — Я никогда ерундой не занимался; не моя вина, что ты не понимаешь всех тонкостей и прелестей артефакторики, — юноша направился в пещеру, что находилась тут же, открывая замысловатую дверь, тем самым пропадая из чужого поля зрения. К сожалению, габариты братца не позволяли ему посещать его лаборатории. С рабочим местом Наставницы обстояла та же ситуация, поэтому их встречи не были слишком частыми. Вышел наружу он со шкатулкой. Крышка открылась, и взгляду дракона предстала металлическая цепь с тонкой гравировкой на небольших пластинках, что цеплялись за звенья и несколько самоцветов крупными бусинами. — ... — дракон замер, словно каменное изваяние, в ожидании дальнейших объяснений. — Это для тебя, — он достал цепочку и начал закреплять её на лапе дракона. Казалось, что та изначально была короче, и в чужих руках растягивалась насколько необходимо. Потом замочек защёлкнулся и исчез. Брат преподнёс свой подарок поближе и принялся мотать головой, чтобы рассмотреть его получше со всех сторон. —《Смотри, у меня такой же есть!》, — юноша улыбнулся ему, расстёгивая манжету собственной рубашки, чтобы показать браслет. —《Ты же слышишь меня?》 — Брат, если у меня отсутствует наружная часть уха, это не значит, что у меня есть какие-то проблемы со слухом. Мы договорились больше не обсуждать подобный вопрос. —《Ты не замечаешь ничего странного?》, — парень по-доброму усмехнулся, выжидающе глядя на него. —《Как!?》Ты говоришь, не раскрывая рта! —《В этом и весь смысл. Эти парные браслеты позволяют общаться на расстоянии при помощи мысли, главное — подумать о том, с кем хочешь связаться. Но так как их всего два, то выбор собеседника невелик. Расстояние он держит большое, даже если ты будешь далеко-далеко в Тейвате! Я не проверял, конечно, но уверен в этом. Даю слово артефактора》, — он широко улыбался, пытаясь разглядеть чужую реакцию. —《Серьёзно?》 —《А ты во мне сомневаешься?》 —《Большое тебе спасибо! Я так рад!》— он попытался уткнуться в него своим носом, но понимал, что был слишком большим, чтобы сделать это безопасно. Он подхватил его хвостом, сажая на спину и полетел вперёд. —《А его нужно подзаряжать? А он не сломается? А если я случайно ударюсь о скалу, пока летаю, с ним всё будет в порядке?...》 Юноша только и успевал отвечать на чужие вопросы, всё так же счастливо улыбаясь. Передние пряди, что были слишком короткими, чтобы быть вплетены в косу, развевались на ветру и неприятно лезли в лицо. Но он всё равно бесконечно любил подобные моменты. Взгляд цеплялся на гуляющих под руку парочек и семьи, что решили устроить себе вечернюю прогулку. Жизнь внизу кипела, и это, пожалуй, было самым невероятным подвигом Каэнрии. Под землёй, при помощи одних лишь знаний в механике и алхимии, они создали целое процветающее королевство. Они здесь живут — не выживают — и делают это прекрасно. —《Вот бы быть подобно им...》 Спина под ним резко напряглась и стала жёсткой. — Ой, я подумал об этом вслух для тебя? — Какая разница, ты постоянно говоришь так, что я ничего не понимаю, — он сел на небольшом пустыре перед входом в личную лабораторию Рейндоттир. — Всё, мы дома... Брат, неужели ты не счастлив иметь то, что у тебя есть сейчас? Это я, мама, что уделяет тебе всё своё внимание. А собачки? Они же такие весёлые! Особенно большой Золотой волчий вожак, он так забавно на землю падает, и тогда появляется возможность хорошенько пощекотать его. Тебе ли не знать, ты сам показал мне это. — Знаешь... а ты прав. Абсолютно прав, — он слабо похлопал его по носу и усмехнулся. — Ладно, я пошёл. Если что, ты всегда можешь со мной связаться! — сказал он ему на прощание. Несмотря на то, что лаборатория находилась в отдельном измерении, которое можно было обустроить как угодно, оно выглядело как огромная пещера. Видимо, та женщина хотела и здесь сохранить атмосферу подземного королевства, но только вышло это чересчур мрачно. Небольшие настенные фонари освещали широкий путь, что вёл к высоким каменным дверям основного помещения лаборатории, а в стенах были небольшие углубления для клеток, где сидели многочисленные испытуемые. Он старался не поднимать взгляд от пола и идти к своей цели. Как назло, все оживились с его приходом и начали шуметь, биться о прутья решёток. Хорошо, что Рейндоттир терпеть не могла Дурина в своей лаборатории, и ему не приходилось встречаться каждый день с подобным. Он был слишком большим и неуклюжим для столь священного и неприкосновенного места. Наставница утверждала, что тот на третий день после пробуждения разнёс половину её ингредиентов в стеклянной посуде и сломал несколько приборов. Потери однозначно были более значимыми, но она не любила об этом вспоминать, ведь дракон одним из её лучших творений. Пожалуй, даже самым лучшим и послушным, не то что он сам. Скорее всего, та слепая и немного детская преданность своему создателю у драконов в крови, а ему подобного не досталось. Поэтому он всё видит, и от того, что предстаёт перед ним, становится тошно. У него язык не поворачивался назвать эту женщину матерью, и его каждый раз передёргивало, когда Дурин называл её так. Оказавшись наконец в своей комнате, он смог вздохнуть спокойно. На столе стояла стопка пособий продвинутого курса Кхемии, большая часть из которых была лично написана рукой Рейндоттир. Сама по себе эта наука была прекрасна, благодаря ей поддерживалась жизнь целой нации, давая ей процветать. Нет ничего прекраснее возможности подарить чему-то или кому-то жизнь. В основном это было связано с растениями и развитием агрокультуры в столь непригодном для этого месте, порой дело доходило до мелких животных и насекомых. Но Наставница решила пойти дальше, и вот как результат вышли они: Дурин и ещё множество обезличенных созданий. Этим самым она сразу сделала себе имя лучшего алхимика в Каэнрии и за её пределами. Ей было по душе подобное самоутверждение. Но больше всего её конечно волновали сами исследования: сделать то, что никто до этого не решался; совершить то, что считалось просто невозможным. Других драконов ему не посчастливилось повстречать, поэтому сравнивать Дурина было не с кем, а вот люди были всюду, и ему не позволено было стать частью их общества. Рейндоттир будто специально сделала его другим — Первочеловеком. Ему всегда было интересно, для чего он появился на свет, в чём его предназначение, но всё может быть куда проще — он просто очередная прихоть Наставницы. Если она стремилась создать своего идеального приемника, то её задача провалилась. Её определение Первочеловека всегда было слишком размытым и не несло никакой конкретики. По итогу вышел вечный подросток с улучшенными характеристиками: отсутствие потребности в еде и воде, повышенные интеллектуальные способности, почти неуязвимое тело и т.д. И теперь она усиленно передаёт все свои знания, что копила долгие годы. Просила ассистировать в своих бесчеловечных экспериментах над собственными творениями, ведь всё это делается во имя науки и новых знаний. Она считает, раз она их создала, то вольна делать с ними всё, что вздумается, но они же были живыми. В каждом из них он чувствовал тонкую ниточку родства; подобное притяжение действовало между ним и Дурином. Они все были чем-то похожи, у них у всех был один создатель. И от этого становилось ещё невыносимее. Вначале ему даже не разрешалось с ними нормально проститься после неудачного опыта, а потом это превратилось в ежедневную рутину и потеряло смысл. На самом деле он боялся, что за ненадобностью с ним поступят так же. Но только он знал, что его тело более прочное и скорее всего сможет вынести не один подобный эксперимент и это было самым ужасным. Возможно, иногда он будет приходить в сознание, вспоминать, что с ним происходило, анализируя ситуацию, и только сильнее ужасаться от полученных выводов. Ещё хуже будет, если он будет нужен ей именно при ясном уме, и тогда появится возможность видеть все «издевательства», что проделываются над ним. А ещё видеть её лицо и то, как она недрогнувшей рукой делает различные пометки в своём рабочем дневнике. Но пока в инкубаторах не было ничего смутно напоминающего человека, так что та женщина пока вряд ли взялась за разработки его замены. Артефакторикой он занялся больше ей назло, хотел проверить рамки дозволенного, а потом его всерьёз увлекло эта наука; благо имелся нужный склад ума. Теперь ему никак не хотелось бросать её, и из-за этого он не уделяет прежнее количество внимания изучению алхимии. Это вызывало большое недовольство Рейндоттир и ставило его в довольно шаткое положение, но пересилить себя уже не получалось. Он сам рыл себе могилу. Если она всё же решит избавиться от него со временем, то скорее всего придумает для брата должное объяснение его «уходу». Ведь сначала его будет волновать, что тот куда-то надолго исчез. Интересно, Дурин будет о нём вспоминать, или он воспринимает его только пока он есть поблизости? Он, правда, был слишком непосредственным и часто забывал о некоторых событиях, которые стоило бы помнить. Однажды в рамках исследований и своих испытаний он создал небольшую ящерку. Это была его первая успешная работа многолетних изучений алхимии жизни. Небольшое животное было сообразительнее своих сородичей и даже могло выполнять простые команды. Рейндоттир совсем не впечатлил итог его трудов, она лишь окинула её пустым взглядом и велела, чтобы та не мешалась под рукой. Но несмотря на это, он сильно гордился своим творением и хотел держать всегда поблизости, ведь одно её присутствие всегда поднимало ему настроение. Ящерица была такого же насыщенного чёрного цвета, что и Дурин, и порой напоминала ему о нём. Только она была маленькой, и её можно было держать в лаборатории. На какое-то время он и вовсе погряз в делах, что не было возможности тайком навещать дракона. Когда он наконец спохватился, то тот был сильно недоволен тем, что его надолго оставили одного. Тогда Дурин и заметил ящерку, что сидела у него на плече. В честь примирения он решил подарить её брату, чтобы ему было не столь скучно, пока тот занят в лабораториях. Это было хорошим решением; маленькая ящерка и вправду стала другом дракона. И ему было очень приятно осознавать это. Дурин даже имя ей дал — Галька. Похоже, тот на него потом обиделся, когда он не сдержал своего смеха над новым именем. Но спустя пару месяцев ящерица решила «уйти» по своим ящеркиным делам. Так ему сказал сам брат. А он двинулся на её поиски и пытался найти ошибку в своей работе. Такого просто не могло произойти. Но Наставница спустя полгода решила пролить свет на реальные события. Пока дракон решил порезвиться с волками разрыва, те незаметно расправились с маленькой ящерицей. Когда Дурин забеспокоился, что его друг куда-то пропал, она объяснила, что та просто ушла. Больше дракон и не вспоминал о ней, пока брат ему не напомнил. Возможно, в будущем его ждёт такой же исход, как у той ящерки. Иронично выходит. Создатель повторит судьбу своего творения. На самом деле он мечтал взять с собой брата, чтобы бежать из этого места, из под её надзора и жить обычной жизнью. С драконом было бы легко перемещаться, и даже в самом отдалённом уголке мира он был бы не одинок. Сколько невероятных воспоминаний они могли бы создать вместе. И встречая восход солнца с вершины горы, откуда открывался самый живописный вид, они бы вместе вспоминали свои родные края и мечтали вновь вернуться туда, будучи свободными. Возможно, через десятки лет их забудут и будут приветствовать как необычных странников со всем радушием. И у него впервые появилась бы возможность жить среди людей, завести друзей. Он обязательно научился бы этому. А Дурин по своей натуре был очень добрым и чистым, ему наверняка понравилось бы развлекать детей. Сейчас если они и появляются в городе, то все их сторонятся, не зная, на что способны новые зверюшки Рейндоттир. У неё сложилась не самая хорошая репутация с местным населением, не все эксперименты проходили гладко. Но в искусстве Кхемии ей не было равных, поэтому пришлось примириться с её соседством. Она была довольно известной и уважаемой личностью. Когда Наставница вернулась, она, разумеется, осталась недовольна его поведением. Один из многообещающих экспериментальных образцов очень неудачно издох, потому что ему не был своевременно введён необходимый препарат. Мучался он недолго. Предсмертные пять минут агонии и рядом не стояли со всеми муками безжалостных опытов, что ставила над ним Рейндоттир и могла бы их и дальше продолжать, покуда тот ещё жив. Юноша не видел смысла врать или утаивать правду; он поступил так, как того хотел. К сожалению, он не знал, как ведут себя обычные люди в подобных ситуациях, но Рейндоттир никогда не демонстрировала сильные эмоции; пришлось учиться читать небольшие изменения в микрожестах. И даже так она была слишком невозмутима, будто окончательно решила для себя что-то. Ему совсем не понравилось плохое предчувствие, что посетило его при этом. Через несколько дней женщина снова покинула лаборатории, только вслед не оставила никаких наставлений. Он окончательно разочаровал её, но притворился, будто ничего не произошло и жизнь идёт своим чередом. Возможно, нужно было предпринять какие-то действия, чтобы избежать приближающейся беды, но его просто не научили, как нужно вести себя в подобном случае.***
Оторвавшись от прочтения очередного тома, подросток решил пойти в свою лабораторию. Несмотря на то, что там такие же каменные стены, на своей территории он чувствовал себя уютнее. В сумку пошли все непрочитанные книги и пара мелких недоделанных артефактов колец, которые он по случайности прихватил с собой в прошлый раз. —《Брат?》, — он решил позвать Дурина прогуляться с ним, или тот мог его прокатить на себе до нужного места. В ответ тишина. Скорее всего он спал, ведь на часах было полтретьего ночи. Главное, чтобы в спячку не вздумал впасть, а иначе ему снова будет одиноко без единственной поддержки и опоры в столь нелёгкое время. Прислушался к себе и понял, что связь с Дурином совсем слабая. Похоже и вправду спячка, а она у него иногда и по полгода длится. Настроение тут же упало. С невесёлыми мыслями он вышел наружу. Обычно ночью в этом уголке любили летать светлячки, но и их сейчас не было. Воздух был слишком тяжёлым. Юноша оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что случилось, как раздался яростный драконий рык. На него летел обезумевший Дурин. Тело источало небольшую чёрную дымку, движения были неестественно резкими, будто напитанные злостью, и покрытый кровавой пеленой взгляд. Артефакт связи молчал. Сознание брата сейчас полностью отсутствовало; подобное случалось с гончими разрыва, когда те впадали в состояние ярости. Он и не предполагал, что подобная функция присутствовала у дракона. Тот теперь как обезумевший будет нападать на всё, что движется, а потом не будет помнить ничего о своём состоянии. Много времени на подумать не было, когда слетевшая с катушек летающая рептилия пытается разорвать тебя когтями. Хорошо, что он не являлся огнедышащим видом. Но от этого его пасть не становилась менее опасной. Юноша еле увернулся от острых зубов, что хотели сомкнуться на его правой части тела. Впервые в жизни ему приходится встречаться со столь явной угрозой для жизни. Даже обезумевшие эксперименты, которые не выносили всех опытов, что на них ставили, и начинали буйствовать, не были столь огромных размеров. Но страха не было, как и сбившегося дыхания с болью в мышцах от непривычной нагрузки. Взгляд быстро фиксировал чужие движения, а тело тут же реагировало на опасность. Он находился слишком далеко от лаборатории, чтобы вернуться туда, но впереди было небольшое ущелье с многочисленными ходами пещер, что выкопали роботы в поисках полезной руды. И ему пока удавалось двигаться в том направлении. Но вся предельная концентрация и внимание тут же испарились, когда он увидел следующую за ними Наставницу, что держала в руках блокнот и быстро в нём что-то строчила. Секундное промедление стало роковым. Резкий шум, и взгляд заволокла темнота. На голенях сомкнулись острые клыки, которые быстро пронзили мягкую плоть, дробя кости. Горло рефлекторно сокращалось, пытаясь заглотить его целиком. Подросток знал, что у него есть возможность выбраться, но для другого это точно закончилось летальным исходом, и тогда Рейндоттир найдёт другой способ избавиться от него. Глаза неприятно щипало; скорее всего, это было из-за слюны и слизи, что покрывали его лицо. А ведь это был прекрасный шанс прекратить его бессмысленную жизнь, состоящую из одних сожалений, большой неприязни к Наставнице, поминутного расписания, которое не позволяло пожить нормальной жизнью. Но есть ещё брат, которого он столь сильно любит и хочет защитить. Возможно, бездействие будет лучшим решением проблемы. Была надежда, что Дурин избежит столь же печального конца и будет счастлив даже без него. Для этого нужно было избавиться от одной вещи. Замок на браслете дракона, слушая его волю, отщёлкнулся. И артефакт, повинуясь законам всемирного тяготения, слетел с лапы прямиком в пропасть, над которой парил взвинченный дракон. Подросток впервые в жизни понадеялся, что если и есть в этом мире какая-то более значимая сущность, чем боги, и не та, что создала Тейват, а та, что отвечает за создание всех миров, то пусть она приглядит за Дурином. Он молился, чтобы тот ничего не вспомнил о сегодняшнем дне, чтобы он когда-нибудь покинул Рейндоттир и был по-настоящему счастлив. Он достоин большего, у него обязательно будут дорогие сердцу люди или другие живые существа, что примут его прекрасную натуру и будут помогать на его жизненном пути. Подросток уже находился в желудке; ноги были словно в огне, раны разъедал пищеварительный сок, делая боль ещё более невыносимой. Он задыхался от неё, хотя потребности в кислороде не было. Сознание угасло. Юноша не понимал, что с ним происходит. Он пребывал в странном состоянии, где нет ничего. Сознание редко и не до конца прояснялось, чтобы вновь испытать острую боль, словно его тело изрешетило копьями. Мысли ни за что не могли ухватиться. Была только боль, она всегда была с ним . А ещё была странная тёмная энергия, которая будто пыталась поглотить его полностью. У него не получалось уловить, что она нашёптывала и пыталась ему внушить. Просто теперь она была всегда с ним, растекаясь по венам. Сколько прошло с того рокового момента времени он не знал. Год-два, может десятилетия. В какой-то момент на секунду раздался пронзительный драконий вой, что смог отогнать марево сна. Потом ждала сильная встряска. Нить, что связывала его с кем-то, оборвалась. Боль не собиралась никуда отступать, и он вновь ушёл в никуда. Спустя время к ней присоединился разъедающий душу мороз.
