8
16 ноября 2022 г., 00:50
Альбедо
Альбедо не знал своих родителей — их просто не существовало. Был лишь Учитель, что создала его, она и являлась его единственным родным человеком. С самого начала он уже обладал частью знаний, и поэтому в своих даже самых ранних воспоминаниях он всегда сопровождал её в путешествии. Ей не нужен был несведущий жизни младенец. Но это не значило, что ему не было чему учиться. Рейндоттир воспитала его и обучила секретам алхимии. Хотя она в свое время тоже не оставляла исследований, и пока он осваивал одно, она уже успевала создать и рассмотреть нечто другое. Альбедо иногда не мог понять, как ему угнаться за Учителем, ведь нет какой-то определённой точки, которой ему нужно было достичь, она всегда становилась всё выше и выше. К счастью, от него и не требовалось превзойти собственного творца. Кто-то может сказать, что она слишком строга и требовательна, раз никогда не спрашивала его мнения и не давала права выбора, как распоряжаться самим собой и своим временем. Но он не знал, как можно по-другому. Ему нужно было лишь сопровождать учителя, выполнять её поручения и оправдывать её надежды. От того, насколько он хорошо с этим справлялся, напрямую зависела его жизнь. Альбедо не был глупым, и в какой-то момент у него появились догадки, что он не являлся первой попыткой учителя создать человека. Это легко понять, ведь не все эксперименты идут гладко и выдают нужные результаты, особенно в столь сложном и непредсказуемом, как этот. Но всё равно присутствовал некий дискомфорт, когда она смотрела на него и обращалась за чем-то и видела другого. Ситуацию спасало то, что они, должно быть, носили одно и то же имя, ведь Альбедо именован в честь проекта по созданию первочеловека. Рейндоттир не чувствовала никакого неудобства в подобные моменты; кажется, для неё это было незначительным пустяком. Видя чужое подобное отношение, подросток и сам перестал обращать на это внимание. Шли годы, юноша продолжал всё так же беспрекословно следовать за учёным. И Рейндоттир наконец признала его конечным результатом данного эксперимента. В один момент она поняла, что учить его толком уже нечему. Перед ней не стояло цели передать ему все свои знания и накопленный веками опыт. Он стал достойным Алхимиком, выше которого никто, кроме неё, не может стоять. Учитель позволила ему заниматься своими исследованиями в пути и вручила ему стопку журналов о предыдущих образцах своего исследования о воссоздании первочеловека. После того как он в обязательном порядке с ними ознакомился, Альбедо почувствовал облегчение, что не получил подобный материал ранее. Слишком много ненужных мыслей мешали бы ему в обучении. Но теперь он точно уверен, что он является единственным Альбедо, и в будущем не случится ему встретиться с самим собой другой даты производства. Несмотря на столь схожую судьбу, он и не думал их жалеть, и в то же время не собирался гордиться собой, что он оказался лучше них. Если смотреть на это глазами исследователя, то неудачный результат тоже является результатом, который надо испытать, чтобы разобраться, как это работает. А ему повезло, что именно в его попытку всё хорошо сложилось. Шло время, и он начал больше обращать внимания на окружающий мир, чтобы найти вдохновение для будущих исследований. В непрекращающемся путешествии изредка им удавалось встретить обычных людей. И они стали очень интересны юноше, ведь это было чем-то новым и неизведанным. Учитель говорила, что те не стоят особого внимания; за столько лет она их достаточно изучила, чтобы разочароваться в большинстве представителей рода людского. Единственная, кто не подходил под все её укоренившиеся убеждения, это Алиса. Рейндоттир сама не до конца разобралась в том, кем же является для неё эта удивительная женщина, но это единственный человек, который был близок к определению слова друг. Альбедо за столько лет успел выучить обычное поведение Учителя, но рядом с аномальной путешественницей она менялась. Становилась чуть мягче, что ли? Это могут быть всего лишь догадки, ведь как он ни приглядывался к ней, разглядеть признаки, намекающие на это, так и не удалось. Юноша просто чувствовал это и испытывал в эти моменты двоякое чувство. Вроде это говорило о том, что создательница делает шаги в своём эмоциональном развитии. Но он снова не мог поспевать за ней, ведь подобное для него было не под силу. Альбедо не был человеком в нормальном понимании этого слова и был в некоторых вопросах несведущ. С самого первого момента он взял её себе примером для подражания, и ему удалось прекрасно подстроиться под чужой темперамент и перенять схожую модель поведения. Но теперь, когда её существо вновь начало незаметно перенимать человеческие черты, он был не способен соответствовать этим изменениям. Рейндоттир считала его своим совершенным творением. Альбедо понял, что у них понятие о совершенности не совпадало. Он старался гнать подобные мысли и погрузиться целиком в работу, чтобы избежать их, и у него получалось. Но семя противоречья было посеяно, хоть и почва была не совсем благородной и подходящей для него. В будущем ему представилась возможность получить уникальный предмет. То, с чем, возможно, ему никогда не придётся столкнуться в этом мире. Его было необходимо было заполучить и тщательно исследовать. Он, особо не задумываясь, разлучился с Учителем, преследуя собственные цели. Альбедо знал их будущий маршрут и смел надеяться, что после этого приключения он успеет нагнать женщину. Альбедо сейчас держал заветное семя, и не мог охарактеризовать чувства, что одолевали его. Сначала была небольшая радость и мандраж, но как только он пытался получше в этом разобраться, то не смог это сделать и найти им причину. Как быстро это состояние появилось, так же быстро оно бесследно исчезло. Пытаясь вспомнить его, подросток натыкался лишь на глухую стену. После всего произошедшего осталась лишь пустота и осознание, что он подвёл Учителя, покинув её без предупреждения. Навряд ли та ему бы позволила пойти на это. И это состояние упадка на фоне самокопания и перебирания причинно‐следственных связей собственного поведения Альбедо хоть ранее и не испытывал, но знал, его название — вина. Рейндоттир удалось нагнать быстро, но она была явно недовольна его поведением. — Ты опоздал. Альбин... то есть Альбедо, — на первом имени её маска недовольства дрогнула, демонстрируя что-то чересчур личное. — Раз ты столь сильно провинился, то по пути будешь пополнять заканчивающиеся ингредиенты. А через три дня к утру жду, подробное исследование... закатников. Можешь пока отложить в сторону изучение сил элементов, тебе ещё не скоро придётся вернуться к нему. — Хорошо, Учитель, — подросток поправил лямки походного рюкзака, стараясь поспевать за женщиной. Она не собиралась предоставлять ему времени на остановку после воссоединения, сразу же отправляясь в путь. Закатники были скучны, с какой стороны на них не глянь, и Рейндоттир прекрасно это понимала, поэтому и поручила ему это задание. И самое сложное состояло в том, что ему необходимо было найти совершенно новые факты в столь простом и рассмотренном со всех сторон фрукте. Учитель не потерпит сухого переписывания трактатов. Даже кристальные бабочки были более интересным объектом для изучения. Может, затянувшееся молчание было предоставлено ему, чтобы он успел хорошенько обдумать свои ошибки, но оговорка в произнесении его имени не давала покоя. Альбедо уставился на спину Учителя, подозревая, что она не сильно горит желанием обсуждать это. Ему не нравилось, что женщина дистанцировалась от него, но он готов пока предоставить ей такую возможность. Ведь потом он намерен выяснить, что такое Альбин. Рейндоттир, видимо, надеялась, что подросток не обратит особого внимания на её ошибку или спустя столько времени перестанет об этом думать, поэтому была совсем не готова встретиться с его вопросом. — Альбин... Я не помню, чтобы подобное где-то упоминалось в ваших записях. Это название какого-то проекта? Я хочу узнать об этом побольше, — последняя фраза всегда действовала на Рейндоттир безотказно. После неё она объясняла даже те темы, на которые наотрез отказывалась разговаривать. Но Альбедо так и не разобрался в механизме работы этого ключа. — Я... Я просто сожгла их. Он шёл сразу после Дурина. Не самый удачный эксперимент. В тот период я вместе с ним в качестве помощника заполняла часть журналов о волчьих разрыва и других исследованиях того времени. Возможно, ты заметил, что почерк не везде одинаковый, несмотря на сильное сходство... Альбедо понимал, о чём она говорит, ведь и в более ранних её пособиях были приписки от чужой руки. Но он предположил, что это были просто помощники или ученики, которые у неё имелись на родине. — Я всегда воспринимала его за свою самую большую ошибку. Но спустя столько времени я понимаю, что проблема была во мне. Я не была способна тогда понять его. В основном он делал то, о чём его просили, был талантлив, схватывал информацию на лету. Но поступал, как сам того хотел, и часто шёл наперекор мне. Во время присмотра за другими экспериментами, в моё отсутствие, те невероятным образом погибали или становились слишком бесполезными для дальнейших опытов. Конечно, по итогу их кончина была неизбежна, но из-за него она их настигала слишком быстро... Подросток в свое время успел встретиться с подобными записями, где все эти ужасы расписывалось до мельчайших подробностей, вплоть до предсмертных хрипов. Ему самому не совсем хорошо далось ознакомление с этой частью исследований Рейндоттир, а Альбин непосредственно принимал в них участие. На секунду Альбедо даже проникся неким уважением к неизвестному, ведь он обрывал чужие мучения. — А ещё вместо Алхимии стал изучать Артефакторику, — взгляд напротив стал совсем пустым, будто бы женщина снова перенеслась в то время. Но Альбедо не хотел ей мешать говорить и возвращать в настоящее. — Он был непослушным, упрямым, слишком человечным и так похож... — под конец её голос задрожал и стал на несколько октав выше. Она закрыла рот себе рукой, пытаясь успокоиться и вернуть самообладание. — Дурин тоже не был обделён чувствами. Я сама подписала им приговор, но на фоне полностью уничтоженного королевства не испытывала никаких сожалений предыдущим действиям. И только минуя века, я смогла признать, что это была моя вина. — А почему они вышли другими? — Альбедо хотел понять, что было у них такого, чего так не хватало ему. Возможно, и он... — При создании Дурина я использовала сердце настоящего дракона, что жил ранее. Это было вызовом. Создать с нуля искусственного дракона — было сложно, но вот воссоздать его оболочку вокруг живого сердца — было непосильной задачей. На этом пути я потерпела несколько неудач. Эти вещи казались просто несовместимы друг с другом. Но в итоге у меня всё получилось. И я не просто так старалась над этой особенностью в Дурине. Из-за живого сердца он сохранил сущность дракона, его инстинкты, и мне не пришлось полностью его воспитывать. Драконы известны своей привязанностью; он видел во мне родительскую фигуру и не думал ослушаться. Волчьи разрыва и так много крови попили у населения Кхаэнрии; они были неуправляемыми без моих прямых приказов. Создать подобного Дракона — обречь людей на гибель. А Альбин... — она выдержала паузу, тяжело вздохнув. — В нём... сердце моего сына. Он родился мёртвым. И кто-то может назвать подобный опыт бесчеловечным, но рядом уже не было никого, кто мог бы спасти меня. Мальчик учился, познавал мир... но мне казалось, что этого мало, к нему было предъявлено слишком много требований. В тот период времени я представляла из себя не самого хорошего человека. Он мёртв, и его не вернуть. Возможно, осквернение Дурина началось по причине того, что тот невольно стал палачом собственного брата. Но он ведь не мог знать об этом... Ладно, не хочу сейчас ещё сильнее ворошить прошлое. — Вы вспомнили о нём, потому что Алиса сообщила о том, что скоро у неё появится ребёнок? — подросток и сам не заметил, как произнёс эти слова в слух. — И не только, — не стала полностью отрицать его предположение. — А у Алисы через несколько месяцев на свет появится дочь. Она просто уверена в том, что это будет именно девочка, — Рейндоттир наконец посветлела и даже слегка улыбнулась, припоминая подругу. — Так странно... Я всегда была полностью погружена в исследования и, казалось, перестала понимать людей, утратив человечность. Она мне о многом напомнила. Люди невероятны, они создают новую жизнь не посредством алхимии, а опираясь лишь на чувства. Потом старательно взращивают её, одаряя своей заботой и теплом. Я думаю, Алиса будет прекрасной матерью, если сможет усидеть на месте, а не спешить на поиски новых приключений. В своё время я не смогла реализовать себя в подобном ключе. Алхимия всегда была более понятной и простой. В будущем учёная ещё не раз будет упоминать свой первый образец первочеловека, рассказывая его историю, раз этой информации больше не осталось на бумаге. Может, поделившись с кем-то этой историей, женщина хотела немного облегчить груз, что носит на своих плечах. Какая ни была на это причина, подросток ничего не имел против этого. Альбедо жадно впитывал все детали и подробности чужой жизни, запоминая дословно. Он не знает, в какой момент история ранее жившей личности столь сильно увлекла его. Иногда у него невольно появлялись мысли: а что, если бы Альбин остался жив? Как бы ощущалась та связь, о которой говорила Рейндоттир, что была в своё время между Дурином и гомункулом? Интересно изучить это явление и разобраться поподробнее, как оно работает. Жизнь Альбедо была однообразной и счастливой, ему не надо было ни о чём беспокоиться. Она состояла лишь из непрекращающегося следования за учителем в её путешествии. Тогда он не знал ничего другого и поэтому не представлял, что привычный ритм может нарушиться. Онажды в сердце одного подземелья Учитель и ученик нашли артефакт, известный как 《Сердце Набериуса》. Женщину не на шутку заинтересовал тот, и она немедленно приступила к его изучению. Рейндоттир так же попросила любые зарисовки по этому участку, зная, что подросток увлекается этим. Альбедо передал ей толстую папку с рисунками и пейзажами, стараясь, чтобы не слишком много снега попало на бумагу. В этой папке была проиллюстрирована почти вся его жизнь последних лет, на многих из них присутствовала сама женщина. Но ни на одном из изображений он так и не нарисовал себя. Как Альбедо понял, его помощь больше не требовалась, поэтому решил отойти в сторону, предоставив ей личное пространство. Но он всё равно хотел ей хоть как-то помочь, поэтому решил ещё и письменно задокументировать, что повстречалось им на пути. Полностью погрузившись в поставленную задачу, он не заметил, как их временный лагерь опустел на одного постояльца. Чужая палатка оказалась пуста. Учитель исчезла, оставив после себя лишь записку, рекомендательное письмо и книгу. В записке говорилось: 《Альбедо, иди в Мондштадт. Найди мою старую приятельницу Алису и отдай ей письмо. Выполни последнее поручение》. Книга оказалась сборником фрагментов 《Великого делания》 — Рейндоттир слишком её ценила, чтобы так просто с ней расстаться. На обложке находилась небольшая приписка чужим почерком, который встречался и в более ранних журналах, до создания Альбина. Находила ли женщина эту книгу равноценной папке рисунков, что она забрала с собой, он, к сожалению, не знал, но вознамерился бережно хранить её до следующей встречи. Но это не было единственным, что она оставила после себя. Альбедо получил ещё один в некотором роде подарок: учитель наградила его титулом 《Принц мела》, давая понять, что его обучение окончено. Без заданий ученику ни один её уход не мог обойтись. 《Твоё последнее поручение: покажи мне истину мира, покажи мне его смысл》. Только Альбедо сомневался, что сможет хорошо с ним справиться. В этот момент привычная жизнь Альбедо была разрушена, но окружающий мир не видел его смятения. Крупные хлопья снега всё так же продолжали неспешно падать с неба.
