Останется лишь один

      Жгучая ярость, гнев, страх и всепоглощающее чувство собственного бессилия.       — ...пусти меня! Неужто оставил в живых, чтоб эксперименты ставить? Недалеко ушёл от той женщины. Каково быть её верным щеночком на привязи? Наверное, приятно осознавать, что из-за своего послушного поведения тебя избежала участь, которая ждала других неудачных экспериментов? — его второе я беспомощно билось в путах, пытаясь их ослабить и вырваться.       Как ни странно, чужие слова находили отголоски в собственной душе. И ему совсем не нравилось положение, в котором он оказался перед другим алхимиком со столь сомнительным прошлым.       Его альтер эго продолжало кричать на Альбедо, не оставляя попыток освободиться.       Вышеупомянутый стоял напротив, держа в руках карманные часы, тщательно следил за минутной стрелкой. Свет факелов в лаборатории падал лишь на одну половину лица и не давал точно распознать его выражение. Юноша иногда отрывался от своего занятия, чтобы заглянуть в глаза напротив.       — В твоих словах есть доля правды, но она не является полной картиной происходящего. Сейчас я не вижу смысла тебе что-то объяснять или доказывать, ведь ты пока не в себе. Чтобы нейтрализовать принятый тобой ранее яд, мне пришлось повысить концентрацию яда разложения в твоём организме. Тринадцать минут назад я дал тебе зелье, что временно должно вернуть организм в норму, чтобы у нас состоялся более содержательный диалог. И должно оно подействовать.       — Ах ты...       — Сейчас.       Перемена поведения произошла мгновенно. Теперь напротив Альбедо находился спокойный и уравновешенный человек. Алхимик смотрел на задержанного, ожидая от него каких-нибудь действий, но тот не спешил идти на контакт. Между ними повисла тишина.       — Если честно, то и сейчас я согласен со всеми словами, что говорил пару минут назад, — он решил всё-таки обозначить свою позицию по отношению к Альбедо, давая понять, что не находится на его стороне. Было бы странно, будь оно иначе.       — Как понимаю, сейчас я разговариваю с первоначальной личностью?       — С чего ты вдруг решил, что есть вторая? — на каком основании его новый надзиратель сделал столь точное предположение и на какие факты при этом опирался.       — Я видел, как ты выпил яд. Но не прошло и секунды, как переменился и тут же стал его отплёвывать, ругаясь на самого себя. Мои подозрения подтвердились, когда после нашей дуэли ты больше не источал ненависть в мою сторону, а пытался что-то разглядеть за моей спиной.       Была ли у него возможность заговорить его и дождаться нужного момента, чтобы сбежать? Сейчас однозначно нет. Но можно было показать, что он готов идти на контакт, и не вызывать много подозрений. Возможно, ему удастся узнать, какие на него строятся планы.       — Почему ты считаешь меня первоначальным? — этот вопрос его сильно интересовал, ведь с Альбедо в основном имел дело его альтер эго.       — С самого начала ты не стал сразу же отвергать подобное заявление и поправлять меня, а молча принял его. Но это не то, что ты хочешь услышать. Возможно, тебя разочарует мой ответ, ведь он до банального прост: ощущение, что от тебя исходит, — юноша стал шаг за шагом приближаться к нему. — Когда ты имеешь над собой контроль, я чувствую тонкую нить связи, что объединяет все создания Учителя. Когда другой имеет над тобой контроль, она теряется. Ты можешь тоже почувствовать её.       Альбедо присел на корточки напротив него и положил руку на грудь. Из того места растекалось нежное тепло, которого ему так сильно не хватало, пока лютый мороз въедался ему под кости на протяжении веков. Сердце пропустило удар.       — Она говорит мне, что ты настоящий, — лицо собеседника смягчилось, и еле заметная улыбка тронула кончики губ.       Но он не смог дольше сосредоточиться на новых чувствах; рана на замаскированном глазу открылась и начала вновь кровоточить. Другие повреждения, от которых он так и не смог избавиться и излечить на протяжении этих месяцев, тоже дали знать о себе. Повышение концентрации яда разложения подстегнуло их снова открыться. К сожалению, у него не было сейчас возможности со связанными руками о себе позаботиться. Его пронзили дикая боль и неприятное чувство, как прохладная жидкость смачивает ткань, которая начинает противно липнуть к телу.       Он резко одёрнулся от руки, что лежала у него на груди, и сильнее прижался к стене. Голова была опущена, и чёлка закрывала правую половину лица. Альбедо почти незаметно удивился его поведению, а потом нахмурился, глядя на чёрные капли крови, что случайно попали на его перчатки, когда его пленник отпрянул. Он почувствовал неприятный запах металла, что стоял в воздухе, и заметил, как такие же чёрные следы тянутся за гостем лаборатории по полу.       — Я тщательно обработал и залечил все ранения, которые нанёс в поединке, а самое серьёзное находится под толстым слоем стерильных повязок. Я запомнил каждую нанесённую ссадину и её местоположение, а потом вылечил, так откуда взялось столько крови? — Альбедо подхватил его за подбородок, вынуждая смотреть в глаза, и сразу заметил тёмную дорожку, что текла по щеке. — Что с правым глазом?       — Я не собираюсь перед тобой объясняться. Это не твоё дело, — довольно резко и грубо ответил пленник. Ему не нравилось, куда идёт дело. Заметив столь негативную реакцию от собеседника, Альбедо поспешил подняться с пола, чтобы предоставить другому немного пространства.       — Может, в это сложно поверить, но я правда хочу тебе помочь. Я знаю, что это прозвучит слишком подозрительно, ведь делать подобное для меня нет никакого смысла. Но я не желаю тебе зла, просто не способен на это, — Альбедо приложил руку к своей груди, чуть опустив голову, глубоко задумавшись о том, как следует убедить собеседника.       Хорошая актёрская игра, в неё легко поверить. Юноша и дальше продолжал себя убеждать в этом, если бы не чувства другого гомункула, что отголосками доходили до него. Со своей стороны он давно научился блокировать эмоции, чтобы не беспокоить брата, когда он переживал не самый приятный опыт в лабораториях той женщины. И эта стена некой отчуждённости стояла до сих пор по привычке. Это стало столь незначительным и привычным, как поддержка дыхания, когда организму это совсем не нужно. У Альбедо не было потребности в подобной практике. Но он не хотел ему верить.       — Я не могу отрицать, что под желанием помочь есть не малая доля исследовательского интереса, ведь мне раньше никогда не предоставлялся подобный образе... то есть гомункул в подобной ситуации, в которой оказался ты, — а вот в это уже верилось сильнее. Заинтересованность и слабая нотка волнения перед новой возможностью для эксперимента, без единой доли злого умысла. Эти эмоции доносились до него от собеседника, только подтверждая предыдущие слова. — Путешественник, хоть и является пришельцем из другого мира, но всё же человек и требует более деликатного подхода, что ограничивает мои возможности в его изучении. Другое дело ты. У нас один Учитель; ты, скорее всего, догадываешься о моих возможностях, — после этих слов ему с трудом удалось подавить дрожь. — В моих силах тебе помочь, но я не смогу это сделать без твоего согласия и активного содействия. Мне сложно что-либо делать, пока ты носишь мою личину.       — Я не намерен быть твоим подопытным. Что угодно, но только не это, — он подтянул колени к груди, стараясь стать ещё меньше; к сожалению, прижаться ещё теснее к каменной стене было невозможно.       — Если ничего не делать в этой ситуации, ты... исчезнешь. Твоя личность окончательно будет поглощена другим; это подобно смерти. Ты хочешь умереть? — от Альбедо чувствовалось переживание и расстройство.       — Я был готов на это... Но... Ах! Слишком сложно объяснить. Я сам не до конца осознавал, что именно вытворял, когда принимал яд. У меня было слишком мало времени. На тот момент это казалось лучшим решением. Тем более Она бы этого хотела, — под конец он горько усмехнулся.       — Почему ты смирился со своей кончиной? Неужели нет ничего, что бы ты хотел сделать в этой жизни?       В голове тут же появились яркие картинки, как он отправился в путешествие с драконом по Тейвату. Но правда в том, что его уже давно не было в живых. Дурин был его якорем и неким смыслом жизни, который он смог для себя найти в те минуты, когда сознание готово было сломаться и уйти в небытие. Ему, правда, хотелось захоронить своего брата с почестями, но это было сейчас неосуществимой мечтой.       Альбедо внимательно смотрел за его реакцией. В чужих глазах глубокая задумчивость с проблесками счастья сменились обречённостью и смирением.       — А как же Йозерф? — после этой вскользь оброненной фразы, Альбедо тут же завладел вниманием собеседника.       Он не пропустил тот взгляд, что на секунду бросили на него. Чужое выражение лица было прежним, но глаза говорили о многом. К сожалению, это не значило, что стало проще с ним иметь дело. Но он двигался в правильном направлении.       Альбедо не была известна эта история наверняка. Он мог опираться только на информацию со слов пострадавших. Но после того, как Паллад начал говорить о том, что он решил исследовать более опасные места, случайно отделившись от группы, стало очевидно, что правдивых показаний от него ждать не стоит. Это мероприятие для обучения искателей приключений по выживанию на Драконьем хребте было тщательно проработано Сайрусом. Учителя имели должную квалификацию. Маршрут составляла Юй Ся, сестра главы гильдии, она эту местность знала как свои пять пальцев и участвовала в составлении карт Драконьего хребта. Пожалуй, она была третьим по счёту человеком, который мог похвастаться самыми точными знаниями об этом регионе. В её знаниях сомневаться не стоит, а это значит, что Паллад не мог далеко отклониться с безопасного маршрута. Да и вернулись они довольно быстро; попади они и правда далеко на опасную территорию, не отделались бы так легко. На обоих лишь небольшие травмы от падения, когда угодили в пещеру. От Йозерфа вообще не получилось добыть какой-то дельной информации, тот был слишком поглощён встречей с сыном.       — Если что, с ним всё в порядке. Часть воспоминаний отсутствует, но встреча с сыном положительно повлияла на него. Присутствие Джоэля помогает восстановить потерянные фрагменты. А нашёл пропажу Паллад — угодил в ту же пещеру, а потом, слегка оправившись, они вместе добрались до лагеря. Это же ты постарался, чтобы мужчина оказался вблизи основного маршрута? Последние следы Йозерфа в своё время были найдены в пещере, выход которой вёл в ущелье спящего дракона. И именно там ему удалось повстречать тебя. Он был тем, кто пробудил тебя, — алхимик тщательно следил за молчаливым юношей, пытаясь уловить реакцию на своё предположение. И он видел, что совершенно прав. — К сожалению, я не могу с такой же точностью утверждать, что происходило дальше... Поначалу, как только я услышал о том, что в лагерь вернулся искатель приключений, который больше года считался без вести пропавшим, я отнёсся к этому весьма скептически. В тот момент вспомнился тот клон, которого сделала твоя вторая личность. Мне пришлось туда наведаться, чтобы самому проверить своё предположение и убедиться, что он не является угрозой для остальных. Но мужчина был самим собой. По оговоркам я догадался, что тот помнил только последних три—четыре дня. Как же ему удалось найти тебя, ведь никому, кто исследовал Драконий хребет за всё время, так и не удалось этого сделать? И ещё один немаловажный вопрос: что ты делал с ним на протяжении года? Мне важно получить ответ, чтобы окончательно перестать считать его опасным для общества. Розария не жалует меня, но даже в этой ситуации обратилась ко мне, чтобы я разобрался в этой истории подробно. А она пока отправилась на поиски той пещеры, где нашли Йозерфа.       — Ледяная полость, где проходил мой сон, была потревожена обвалом, который вызвал Йозерф, что кубарем покатился со скалы. Образовалось ущелье, в которое упало его тело. Там он угодил в чан с ядом разложения, в котором я несколько столетий томился. Я не хотел просыпаться, но жидкость, что держала меня в состоянии сна, просочилась ниже в трещины. Когда окончательно очнулся, я нашёл рядом с собой Йозерфа и решил вылечить его, что, собственно, и сделал, — под конец он слегка пожал плечами, будто сделал что-то элементарное, и эта тема даже обсуждения не стоит.       — Ты избавил его от яда разложения, а себе так и не смог помочь? — растерянно уточнил Альбедо.       — Скажем так... это оказалось более сложной задачей... — в этом ответе осталось слишком много недосказанности.       — Неужели ты не хочешь проверить окончательное состояние пациента, на которого ты потратил столько сил? Я уверен, что если бы он знал о твоих заслугах, то был бы сильно тебе благодарен.       Юноша поёжился в путах, стараясь сильнее спрятаться от чужого изучающего взгляда. Ему надоело, что другой замечает его микро эмоции.       — Нет. Без меня всем было бы лучше. Я не хочу ещё сильнее сомневаться в ранее принятом решении.       — Я хочу спасти тебя. Просто доверься мне.       После этих слов путы, что держали его руки за спиной, спали, и он обхватил свои колени руками. Альбедо хотел доказать, что доверяет ему, а юноша ничего так сильно не хотел, как сбежать от него.       — Не хочу, я устал бороться... Я просто не стою этого, — он не собирался давать другому возможность вставлять ещё хоть слово. — Мне было суждено умереть тогда или исчезнуть в вечном сне. Возможно, если в начале можно было что-то сделать, то сейчас уже поздно.       — Всё возможно, главное — прикладывать к этому усилия. Почему ты сдаёшься, не попытавшись принять мою помощь? Мне нужно увидеть твой настоящий облик и осмотреть реальные повреждения, чтобы была возможность тебя исцелить. Если травмы занимают обширную область, то, возможно, придётся прибегнуть к инкубатору...       — Н-не хочу! Снова туда... Ты понимаешь, что яд разложения не просто так носит своё название? Когда я говорил, что уже поздно, то это были не пустые слова. После того, как я окончательно очнулся, то выглядел хуже ходячего трупа. А сейчас, после поднятия концентрации яда разложения... боюсь представить текущий результат. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня таким и подавно. Можно мне умереть с достоинством? — против его воли голос надломился из-за спазма в горле, слёзы наливались на глазах и юноша из последних сил их сдерживал. Он не хотел выглядеть ещё более жалким.       — Пожалуйста, доверься мне. Я обязательно помогу, — Альбедо присел рядом. Он убрал чужую руку с колена, сжав её, пытаясь оказать поддержку. — Ты можешь спать необходимое для восстановления время, так будет легче для всех. Я всё сделаю сам, — расплывчатым взглядом юноша заметил флакон с зельем в другой ладони. Он продолжительное время не отрывал взгляд от маленького стеклянного сосуда, но его никто не собирался торопить.       Он это сделает! Даже если его и собираются убить — умереть во сне не самый плохой вариант.       Чтобы не растерять настрой и не передумать, он выхватил предложенное зелье и мигом опрокинул в себя. В этот момент он испытал эффект дежавю.       Нужно было возвращаться к своему настоящему облику, пока сон не сморил его. Но он до последнего не хотел раскрываться, не хотел наблюдать за отвращением или жалостью, что может промелькнуть на чужом лице от лицезрения его истинного состояния.       Юноша прижался лицом к плечу Альбедо, закрывая на себя обзор. Слёзы и кровь, что стекали с его лица, впитывались в чужой плащ. Он больше не мог сдерживаться. В какой-то момент он почувствовал, как подросток гладит его по голове, пытаясь утешить. Слишком долго внутри него копились сожаления, ещё зелье сна притупляло сознание, снимая ограничители, поэтому он не смог промолчать в конце.       — Мне так не хватает Дурина. Почему всё должно было так закончиться? Я ведь просто... просто хотел... чт... она мной г... — он произносил это с запинками, голос становился слабее и вовсе перешёл на неразборчивый шёпот под конец.       Альбедо была видна лишь макушка. Он понимал желание другого до последнего скрываться, но перемены не заставили себя долго ждать. Волосы под пальцами начали темнеть и укорачиваться. У корней они были насыщенного чёрного цвета, но к самым кончикам они приобретали ярко-пурпурный оттенок.       — Можешь сказать мне своё имя? — Альбедо задержал дыхание и весь обратился в слух, желая как можно лучше расслышать его.       — Альб...ин, — юноша еле слышно прошептал в ответ.       — Приятно наконец с тобой познакомиться, Альбин, — алхимик приложился губами к чужому затылку. Юноша уже находился в глубоком сне.