Blossom

— Ну? Что скажешь? Оби-Ван с интересом взял металлическую ладонь в свои, взвешивая. — Слишком легкая, — сразу же отметил он, — Подумай о балансе. О гармоничном развитии мышц обеих рук. Кеноби долго и въедливо осматривал сервоприводы и моторизированные суставы, легко прошелся по дорожкам синтетических сосудов подушечками пальцев: — Импульсная проводка на тыльной стороне… выглядит довольно уязвимо. Скайуокер медленно кивнул, прикидывая что-то про себя. — Это прототип. Я планирую кое-какие добавки. Энакин еще некоторое время позволял учителю дотрагиваться до протеза, принимая к сведению его комментарии — вполне справедливые. Когда Оби-Ван закончил, он придвинул кресло к столу, ставя правую руку на локоть: — Поборемся? — на губах юноши заиграла вызывающая улыбка. Первая, что Оби-Ван увидел с Джеонозиса. — Ну уж нет, — ухмыльнулся Кеноби в ответ, — Попроси лучше С-3РО. Правда, не думаю, что ему понравится ходить с погнутой конечностью. Энакин спрятал руку, однако улыбка не сходила с его лица, став только шире. Скайуокер не произносил этого вслух, но он был глубоко благодарен Кеноби за то, что тот присоединился к нему в его вынужденном отпуске. Юноша не представлял, как джедай умудрился выторговать у Совета эти жалкие десять дней увольнительной, да это его и не интересовало. Скайуокера мучили боли, особенно первое время после монтажа протеза — плоть отторгала искусственные материалы. К нему липли кошмары и тревожные видения, и Энакин свихнулся бы, если б не поддержка Оби-Вана. Учитель просто ненавязчиво был рядом: спрашивал о его самочувствии после бакта-процедур, приносил что-нибудь вкусненькое из столовой, когда падаван часами пропадал за верстаком; гостил вечерами, зачитывая новости с деки, пока Скайуокер ковырялся в интерфейсном модуле своей новой руки. Оби-Ван если и чувствовал, что во время «каникул» Энакина на Набу произошло нечто, причинившее ему колоссальную боль, то очень расплывчато, потому как ученик хорошо прятал чувства. Кеноби не бередил эту рану, зная, что его вопросы останутся без ответа, что Скайуокер никогда сам не попросит помощи. Интуиция джедая и друга подсказывала ему — сейчас падаван как никогда остро нуждается в его присутствии, пускай даже молчаливом. Поздним вечером Энакин распаковал посылку с листами дюрастали и пластоида. Лазерным резаком он придавал металлу нужную форму, когда вошел Оби-Ван с датападом под мышкой, помахивая небольшим свертком с ужином: — Здесь воняет, как на корабле мусорщика. — И тебе доброго вечера, — глухо отозвался Энакин сквозь защитную маску. Пока Кеноби раскладывал еду на прикроватной тумбе, он как раз доделал последние сегменты брони для фаланг мизинца. Сняв маску, Скайуокер вытер ветошью вспотевшее лицо и присоединился к сидящему на постели джедаю. — Так, что тут у нас? Я голодный, как вандрелла. — Я взял у Декса тушеного шаака и стим-чая. — Отлично, — Энакин в предвкушении потер ладони друг о друга, — Сколько с меня? — Нисколько. Декс передает тебе привет и надеется, что у тебя и вторая рука не отсохнет от работы. — Шпашибо, — ответил Скайуокер с набитым ртом. Дав ему прожевать, Кеноби заглянул ученику в глаза: — Он прав, Энакин. Ты почти не отдыхаешь. А это плохо влияет на процесс приживления. — Я должен успеть доделать руку до момента, как меня пошлют на передовую, — Скайуокер мрачно согнул и разогнул щелкнувшие пальцы, — И меня коробит от того, что я торчу здесь без дела. Я чувствую себя бесполезным. — Иногда все же стоит подумать о себе, чтобы принести больше пользы другим, — заметил Кеноби, тоже наливая себе чая из термоса, — Кстати, прежде чем отправиться воевать, ты должен будешь пройти Инициацию. Энакин застыл, так и не донеся вилку до рта. — Спасибо, мастер, — наконец произнес он, сглотнув неизвестно откуда взявшийся комок в горле. — Не стоит благодарности. Я считаю, что ты готов. Это полностью твоя заслуга — ну и немножечко моя, — Кеноби спрятал улыбку за стаканчиком; за паром от стим-чая виднелись только его таинственно сощуренные глаза. Скайуокер потерял всякий аппетит, донельзя взволнованный тем обстоятельством, что учитель отпускает его в самостоятельное плавание. — Значит, мы будем реже видеться? — задумчиво и печально спросил он. — Не факт, — Кеноби осторожно погладил его по больному плечу, — Мы ведь с тобой понимаем друг друга с полуслова. Совет частенько предпочитает отправлять на парные миссии уже сработавшихся джедаев. — И правда, — Энакин тепло улыбнулся. Оби-Ван так и не понял, как это произошло. Просто в одно мгновение они сидят, уставившись друг на друга, а в следующее Энакин ласкает его губы своими. Спонтанно, совсем как на той ночевке в высоких травах Ансиона, когда казалось, что они свободны, словно ветер. Скайуокер с тех пор не касался его, да и вообще никогда не говорил о любви или хотя бы влечении. Кеноби списал тот эпизод на напряжение, на любопытство ученика, на страх перед смертью — да на что угодно, лишь бы не испытывать эту дурацкую надежду, медленно перерастающую в агонию. Юноша вполне мог сейчас представлять на его месте Падме (правда, с бородой это было проблематично). Ведь Кеноби прекрасно видел, как Энакин маялся перед встречей с ней. Он не вмешивался в очевидные чувства падавана к Амидале, не сыпал предостережениями и премудростями, потому что это было бы лицемерием с его стороны. Потому что Оби-Ван сам наступил на те же грабли, полюбив Энакина, и то, во что развивалась их посиделка, ему совершенно не нравилось. — Энакин, нет, — учащенное дыхание выдавало Кеноби с головой. — Оби-Ван… — хрипло позвал его сбитый с толку Скайуокер. — Не стоит нам с тобой играть в мимолетное счастье, — джедай решительно встал с кровати, не давая себе шанса передумать, — Я отправляюсь спать. — Оби-Ван, — повторил тихо Энакин в захлопнувшуюся дверь.