Blossom

Оби-Ван сидел за остывшим кафом в столовой, хмуро просматривая последние новости на деке. Тревогой за судьбу Галактики были охвачены даже подростки — группка юнлингов сгрудилась вокруг висящего в углу радио, с открытыми ртами слушая канал «Республика». «Наступление сепаратистов под предводительством графа Дуку ширится, охватив большую часть Кореллианского Пути…» — безжизненным голосом вещала диктор. — Утро доброе, мастер, — услышал он с левого бока. — Для кого как, — проворчал Кеноби, откладывая планшет и разворачиваясь к собеседнику, — Эта «Конфедерация» наседает на Кристофсис. Рядом с ним топтался Скайуокер с полным подносом еды. — Вау. Если мне не изменяет память, я впервые вижу тебя за завтраком, — саркастически восхитился Оби-Ван. — Следую твоим советам, — Энакин сел на соседнее место, демонстративно натолкав в себя побольше пищи. Оби-Ван хмыкнул. Несмотря на висящую между ними недосказанность и фонящих паникой юнлингов, невозможно было не улыбнуться при виде его надутых щек — совсем как у сенатора Фри Таа. — Смотри не перестарайся, а то будешь кататься, как «дройдек». Энакин с видимым усилием сглотнул, сдержанно дернул уголком рта. Затем вытянул в его сторону правую руку — Оби-Ван невольно вздрогнул. Но Скайуокер всего лишь показывал ему черно-золотую броню, покрывающую тыльную сторону ладони и предплечье. — Она определенно стала тяжелее, — заинтересовался Кеноби, немного отвлекшись от своих разболтанных чувств, — И эстетичнее. Энакин кивнул, довольный тем, как отреагировал учитель. — Я хотел попросить тебя о спарринге, мастер, — чувствуя, что между ними пробежала черная тука, он обращался подчеркнуто уважительно, — Проверить баланс, скорость реакции и подвижность суставов. — А твои боли? Скайуокер помотал головой: — Сегодня я чувствую себя превосходно, мастер. Оби-Ван не удержался, закатив глаза. Во-первых, он не верил, что с его здоровьем все так уж распрекрасно, как тот описывает. Во-вторых, Энакин всегда называл его «мастер», когда юлил или пытался примазаться. Однако отказывать в этой просьбе джедай не стал. Свободных залов для тренировок было полно, и от этого Кеноби стало неуютно. Когда он обучался у Квай-Гона, в Храме яблоку негде было упасть, падаваны зачастую отрабатывали элементы прямо в коридорах. Сейчас же здесь стояла зловещая тишина, и виной тому было вовсе не раннее утро. Они со Скайуокером переглянулись, и, судя по напряженно сведенным бровям, падаван размышлял о том же самом. В зале Оби-Ван не дал ему форы, сразу за порогом активировав пронзительно голубой клинок и сделав широкий замах, но безрезультатно — Энакин подставил под удар свой ярко-зеленый меч: — Твое коварство, мастер, достойно племени ситхов. Кеноби попытался усилить натиск, но Скайуокер утек в сторону, предоставляя ему по инерции сделать несколько шагов вперед. — Так же, как и твоя увертливость, падаван, — парировал джедай, снова бросаясь на него. Они бились почти всерьез, сталкиваясь в нескольких метрах над полом, словно не поделившие добычу хищные птицы. Оби-Ван постарался максимально очистить мысли, но сегодня в Скайуокере его раздражало абсолютно все, от победной ухмылки до его сраной руки, скоростью которой тот кичился, прокручивая меч промеж пальцев. «Может, тебе и левую откромсать, чтобы ты был вдвойне счастлив?» — с яростью, испугавшей его самого, подумал Кеноби, проводя атаку столь жесткую, что его лезвие едва не соскользнуло до самого эфеса, к запястью Скайуокера. Тот присвистнул, еще больше выводя учителя из себя, и, кинувшись в атаку, Оби-Ван слишком поздно понял, что его спровоцировали, вынудив забыть о защите. Энакин толкнул джедая Силой в грудь, вышибая весь дух и пришпиливая к стене, а еще через миг Кеноби ощутил жар его клинка у самого горла. Глаза юноши воспаленно блестели, в них читалось какое-то жестокое выражение. Секунду Оби-Вану казалось, что он смотрит на незнакомца, и что этот незнакомец сейчас отрубит ему голову безо всякой жалости. Но меч погас, и Скайуокер склонился, запечатлевая на его открытой шее легкий поцелуй. — Спасибо за бой, мастер. После он мягко забрался левой рукой во вспотевшую ладонь Кеноби, отключая его оружие. Тепло тела стоявшего чересчур близко ученика струилось по венам Оби-Вана быстродействующим ядом, а губы тянулись к губам напротив, словно намагниченные. Как ни прискорбно было это признавать, но мужчина в Кеноби хотел продолжения того, что произошло на Ансионе и вчера вечером. Энакин отступил из его личного пространства и поклонился; вслед за ним волочился вырванный с мясом клочок души джедая. *** — Мастер Кеноби? Оби-Ван едва не подпрыгнул. Было уже далеко за полночь, и он уснул, прилипнув щекой к покрытому засохшим хайдоральским бренди столу. Но это была не четырехрукая барменша, намеревающаяся выволочь его за шиворот из Лапшичного бара, а улыбчивый наутолан. — Маст’р Фисто, — Кеноби рвано дернул головой в приветствии, — Ч’м м’гу помочь? — Тебя обыскался Скайуокер, — Кит наклонился к нему, глядя своими немигающими черными глазами с клубящимися в них вихрями, — Всех на уши уже поднял. — Не см’три на меня так, башка кр’жится, — пожаловался Оби-Ван, подпирая рукой подбородок. Тот — «Вот же предательский засранец!» — упорно стремился к заплеванному полу. Фисто никак не отреагировал на этот пассаж, продолжая бурить захмелевшего мужчину гипнотическим взглядом, от которого хотелось блевать. — Что между вами двоими происходит? — Т’бя не касается, — локоть Кеноби соскользнул, и он рухнул лицом в стол, расквасив себе нос. — Сила, ты зеленее, чем Йода. Даже зеленее, чем я, — поморщился Фисто, хватая расклеившегося джедая под мышки и забрасывая себе на плечо, — Пошли отсюда, пока ты не нарвался на неприятности. Посетители бара провожали парочку насмешливыми взглядами — человек в массивных руках наутолана казался игрушечным. Благо, у них хватило ума не связываться с джедаями. Кто их знает, вот он кажется беспомощным, а в следующую секунду может и навалять… Оби-Ван тоскливо шмыгал, кровь из носа расплылась по плащу его спасителя: — Ты не п’нимаешь… я люблю его, а он… а он… — Все я прекрасно понимаю. У самого бывают трудности с Эйлой, — Кит вынес мужчину в корускантскую ночь, бодро шагая по опустевшей улочке. — Вы с Эйлой мутите? Ну н’хуясе… Магистр громогласно рассмеялся, вспугнув стайку крыс, что паслась в куче мусора неподалеку. — Вижу, тебя это удивляет, мастер. Мы в отношениях уже несколько лет. Разумеется, мы держим это в секрете. — Я нем, к’к могила, — Оби-Ван показал одной из оставшихся крыс, что застегивает рот на молнию. Донеся Кеноби до арендованного флаера, Кит ссадил его с плеча на заднее место. — Поговори с ним. Энакин выглядел таким расстроенным. Что бы ты там себе ни думал, когда вы вместе, он цветет и пахнет. Мы, наутолане, чувствуем такие вещи. — Спасибо, — пробормотал Оби-Ван, вытирая лицо предложенной салфеткой, — Я п’думаю над этим. В ветровой щит ударил застоявшийся сырой воздух Нижних Уровней; когда они оторвались от земли, летя по направлению к Храму, Кеноби уже спал крепким сном. И не слышал писка комлинка, не чувствовал, как сгустившаяся атмосфера метрополии прорывается мелким дождем, как Кит Фисто вынимает его из флаера, бережно опуская на руки обеспокоенному, переминающемуся с ноги на ногу Скайуокеру. — Он что, с кем-то подрался? — тихо спросил Энакин, заметив следы крови на плащах обоих джедаев. — Только с гравитацией, — весело фыркнул Кит, — Можешь не опасаться разбирательств или слухов. Я его прикрою. Скайуокер кивнул джедаю в знак признательности: — Благодарю вас, мастер. Я этого не забуду. — Когда-нибудь сочтемся, — сверкнул улыбкой наутолан, запрыгивая обратно в флаер, чтобы припарковать его. Энакин покинул балкон для медитаций и дожидался турболифт, как по телу Оби-Вана прошла крупная дрожь. — Энни, — простонал он во сне. — Все хорошо, учитель, я здесь. Пойдем домой, — шептал Скайуокер, нежно целуя Кеноби в покрытый капельками дождя лоб.