Больше, чем друзья - меньше, чем возлюбленные

      Сяо умостил пакет с угощением на парту рядом с Косичкой и отвернулся: он не хотел его смущать своим взглядом, но глаза то и дело, как назло не слушаясь, возвращались к юноше.       Тогда парень отвлекает в совсем противоположную сторону: старался отследить траекторию порхающей в воздухе пыли, похожей на просыпанные блестки в золотистых лучах. Они плавно кружатся, завораживая искусными пируэтами, и хулиган пытается внимательно наблюдать. Правда, спустя несколько секунд, он понимает, не так уж интересны их рвущие падения от дуновений. Да и на высоких поверхностях прежняя красота выглядит лишь мохнатым полотном, которое на нервной почве хочется стряхнуть тряпкой. Срочно выбежать на ее поиски и даже выпрыгнуть со второго этажа не проблема, лишь бы избавиться от пыли. Правда убегать в страхе под прикрытием важных дел так по-детски.       Может, рассмотреть любой инструмент? Найти все старые вмятинки на лакированных крышках, торцах и других сторонах, чьи названия Сяо не знает, но уже отчаянно готов их придумывать. Приходит безумная идея все измерить линейкой. Черт возьми, хоть бы это помогло! Только парень, точно безнадежно заколдованный, постоянно отвлекается, смотря на Венти. Какая неудача…       Представляя юношу, садящегося за рояль, Сяо с нетерпением ждет, когда чужие руки разомнутся, и тонкие пальцы едва коснутся клавиш, задвигаются так осторожно и прерывисто, что в грезах лиричный поток стремительно заполнит класс, когда Венти закроет глаза, начиная творить историю своей особенной музыкой: порой печальную и тоскливую, порой отрадную и веселую. Словно настоящий поэт.       Сяо негодует. Переключается на окно — массивные облака почти неподвижны, словно сама Нефела зовет забраться высоко-высоко, пока это плюшевое безобразие еще ждет его, не проплывая над головами. Разбежаться бы и со всех сил прыгнуть туда, но парень быстро отдергивает себя за глупости: на сегодня хватит полетов и прыжков. А потом он внезапно замечает до ужаса ярко-голубое небо. Снова провал.       Он смотрит как у Венти передние пряди точно повторяют этот цвет, да и сам он не уступает какой-то взвешенной жидкости в атмосфере. Ведь юноша так же мягко, почти невесомо, очерчен, только еще излучает тепло, пылает жизнью, владеет плотью — до него и правду можно дотронуться. До Нефеленых облаков нет. И парень чуть было не тянется, потакая странным желаниям, осязать целое небо возле. Однако он вовремя останавливается — не позволительно трогать незнакомцев. Даже если очень хочется до мурашек по коже, даже если из-за мелодии этого незнакомца ты заплакал, воображая печально-окрыляющее образы. Ведь именно этому учил его Чжун Ли — взрослые спокойны и чужие личные границы должно уважают.       Тяжело вздыхая, он решает положить ладони на сомкнувшиеся от бессилия веки. Озорной ветерок легонько колышет шторы, пробирается в помещение и передает ласковый привет мая, обдавая нехолодным потоком щеки. Сяо съеживается и сознание неприятно подсказывает — он пропал. Парню хочется вернуться в прежнее русло настроения, правда настырно лезут слова о полетах, зеленой траве, яблоках, хорошем вине и свободе. Лезет и его горящий, полный жизни взгляд, согревающая улыбка и короткое смущение.       Да. Сяо совсем безнадежен, как может быть безнадежным семнадцатилетний взрослый. Венти сам — ветер: взбалмошный, как подлинное воплощение непостоянства. Делает, что взбредет и нагло закрадывается, куда не просят. И музыка у него такая же — заполоняющая каждую деталь мира. А парень — полный дурак, причем ничего не понимающий: ни причины своих слез, ни маниакальной тяги, ни мыслей, ни взбудораженного поведения. Он просто недовольно хмурится, удрученно осекаясь при фокусе внимания на Венти.       В классе тишина. Она комфортная, убаюкивающая. Косичка пережевывает что-то сливочное и ловит себя на мысли, ему не хочется рассыпаться в словах, а Сяо его и не заставляет. Вот совершенно! Он молчит и смотрит по сторонам. Сейчас для них многозвучен лишь запах пряной корицы и аромат яблок, летающие в воздухе — того достаточно. Не нужно лезть вон из себя, только бы уничтожить молчание, заливаться бессмысленными диалогами ни о чем. И выглядеть уверенным и дружелюбным — тоже, Сяо его понимает. Как же странно… Мрачный, неприветливый парень оказался лучшей компанией. Ведь с такими людьми обычно невыносимо сидеть, но Венти рассматривает воздушные поры булочек, блаженно улыбаясь. Он ни за что не мог подумать, но с этим «хулиганом на твердую восемь» очень приятно проводить время.       По мере опустошения пакета, словно снежки, булочки в горячих руках юноши исчезали; не сказать, что эта выпечка по-настоящему высшее поварское мастерство, правда ее вкус особенный. Он действительно ел такие впервые. А потом их идиллию убил телефонный звонок. Юноша, не сдержавшись, цокнул, огорченно посмотрел на недоеденную наполовину ватрушку и отложил ее — недолго дали побыть самим собой.       «Да-да? Приветик!» — бодро воскликнул он.       Вместе с этим оживился и Сяо. Одноклассника рядом занял разговор, значит можно хотя бы на секунду залюбоваться. И парень это сделал — еще раз быстро мазнул взглядом по лохматым волосам, округлым линиям лица и скудельной фигуре. Хоть он и не разбирался в искусстве, однако все равно посчитал Венти лучшим творением, встреченным в жизни. И рисовать Сяо не умел, однако все равно хотел изобразить чудесный образ Венти, те пятна золотистых веснушек на носу, его зажигающиеся малахитом глаза, от которых беспомощно трясло и внутри тревожно дребезжало. Кажется, он впервые замечал всякую деталь, без преувеличения сохраняя в памяти: и ссадину на коленке да порез с застывшей алой кровью, и крошечно торчащие резиночки на резиночках побольше, и белесые полоски на ногтях… Даже к запоминанию параграфов по истории хулиган не относился настолько ответственно.       Сяо еще никогда мечтал, чтоб чужая речь не умолкала, ведь голос у Венти замечательный до дрожи, c нежными переливами радуги. Разом все лучшие оперные певицы Ли Юэ перестали всплывать у него восхищением в голове. Вот бы и разговор тоже никогда не заканчивался, тогда бы он мог наблюдать сколько угодно за вздымающейся грудью, за тенью ресниц и бледно-розовыми губами, не пугаясь, возникни риск быть замеченным.       «Ой, правда, что ли? — Косичка продолжал разыгрывать театр, с невинным удивлением спрашивал бессмыслицу. — Спасибо за заботу, я скоро приду!».       Последние слова вырвали хулигана из волнительного мира деталей и образов, он всплеснул руками и панически отвернулся, зашарившись в рюкзаке. Среагируй он на несколько мгновений позже, юноша бы поймал его за наблюдательным преступлением. Сердце судорожно стучало в висках, пока Сяо искал антисептик и пачку бинтов в карманах. Он только что решил, что ссадину все же лучше обработать: в среде много опасного, в том числе и сходящий с ума хулиган, как бомба замедленного действия. Но вместо взрыва патологическое желание глядеть, не отрываясь, и детская проказа — нарушать чужие границы своими прикосновениями.       — Сяо, все в порядке? Зачем тебе это? — поинтересовался Венти, как можно скорее сбрасывая человека на той линии.       — Я хочу обработать твои раны и перевязать, — Сяо многозначно посмотрел на порез и ссадину, где кровотечение едва остановилось и лимфа, как желе, покрывшая темно-красные зияния. — Могу это сделать?       — У-ух… — он скуксился. — Меня потерял каждый, кто только мог, оказывается… Да и тебе надо тоже идти, скоро урок.       — Я недолго. Обещаю, — парень продолжал настаивать, и в этот раз он смотрел прямо на юношу.       — Ладушки!       Косичка замер, когда хулиган присел на корточки перед ним, и противного жжения ссадины от спирта не ощутил даже, засмотревшись как багряное пятно прячется за пятнами белоснежных слоев. Коленка превратилась в идеальную, она будто починилась. Движения у Сяо ловкие и осторожные, аж дух захватывало, правда пальцы — ледышки, но он не дергался, когда те дотрагивались до теплой кожи. Все происходящее звучало музыкой нерадостной ностальгии о детстве: догонялки; подло выложенный камушек, об который он запнулся; следом ноющая боль в пыльных ладошках с мелкой россыпью блестящих капель крови на ране и руки старого друга такие же холодные, как у Сяо, крепко прижимали к себе.       И дыхание сбивается до коротких вдохов с выдохами. И освежающий бриз школьного разлива, точно удушающее пекло. И лихой ветер, едва теребящий шторки, создает адское скрежетание по пластику рамы. Все чувства разом обостряются мерзотным оглушением разума. Страшно, когда прошлое, что пытаешься ворошить ровно никогда, стучится тебе в настоящем. Страшно, что это происходит из-за единственного понравившегося человека в школе.       До нынешнего момента, Венти считал себя отважным. Кто же еще проявил бы огромную решительность, чтоб пробраться в закрытое здание, не думая слишком сильно о последствиях? Его даже не остановило понимание тривиальной истины: если особо небезразличный активист заметит непонятные телодвижения в закрытой зоне и решит без компромиссов шалунишку сдать, то вылететь из очередной школы как два пальца об асфальт. Ну а тут всего лишь Сяо, с которым они от силы пару часов знакомы, больно тянет за струны души. Они просто компаньоны по несчастью — блудливые школьники, нашедшие спокойное пристанище на время обеда.       Юноша зажмурился, на улице через окно небо — безукоризненно синие полотно, блики солнца перекидываются семицветьем на стеклах, выглядит чарующе-правильно.       Пустякам передавать значения не нужно, как и искать прошлое там, где его нет. Он ранее беспричинно потерял прежний тонус, сдался внутреннему коварному злодею мемории и не менее злодейскому коварству «хулигана уже на твердую семь». Трезво оценить ситуацию, — все тут же прилаживается в прекрасный механизм, будто часовой. Сяо — мимолетный эпизод среди бескрайнего океана идентичных эпизодов, коими жизнь еще захлестнет до кучи. А почему флегматичность испарилась из-за морозящих руки и капельки заботы? Другой вопрос. Да и часы вещь деликатная — умеют быстро ломаться.       — Больно? — уточнил парень, затянув петлю узла.       — Вовсе нет, — Косичка сначала ощупал повязку, бинты под пальцами шершавые с горками возвышений. После он чуть подвигал ногой, убедившись, что ничего не мешает. — Мне так стыдно, что тебе приходиться заниматься ерундой… Прости, пожалуйста, я ужасно неловкий!       — Вместо извинений лучше поблагодарить, не будь ребенком. Расскажи, что с тобой случилось? — парень попытался съехать с темы.       Венти не ожидал замечания, потому несколько секунд молчал, удивленно моргая. Странный этот Сяо, вроде бы сам плакал недавно, теперь же остро язвил, обзывая ребенком. К тому же, что плохого в извинениях?       — Спасибо… — юноша порывисто ухватился за косичку и взлохматил ее, накручивая на палец. — Ну-у… Я почти упал с дерева, хах. Кто ж знал, что оно, а точнее кора, захочет резко посыпаться, когда я пытался добраться до той ветки? Я кинул увесистый камень прям снизу — не смог бы залезть с ним в руках. В итоге меткость подвела меня, а стекло плохо осыпалось. Согласись, это же мелочь? Я так и подумал! Все равно прыгнул, напоролся на остатки окна, а потом чудом удержал равновесие, чтоб не шлепнуться на осколки. Правда растяпство? Хотя… Герои тоже могут быть неуклюжими.       Венти посмотрел на улицу, чтоб еще раз взглянуть на бессовестного представителя флоры. Хоть он находился в противоположной стороне, он продолжил корить взглядом фантом в надежде достижения дзена.       — Вот как… — спокойно протянул хулиган. — В любом случае, я закончил. Пойдем.

***

      — Ся-а-ао-о, а ты уверен, что это хорошая идея? — Косичка стоял у края, хоть и держался, но все равно опасно свисал, чтоб негромко кричать. Он, опасаясь возможности их обнаружения, вцепился крепче, ведь Сяо уже выбрался наружу.       — Отличнейшая, — он уговаривал его, выбрав странную тактику ерничания. — Прыгай, я тебя поймаю.       — Вот это дилемма века… — пробурчал под нос Венти. Нахмурившись, он смотрел по очереди то на дерево, то на хулигана.       Когда тот спускался, юноша, затаив дыхание, наблюдал за проворными маневрами, словно Сяо всем своим видом показывал, как совершенно не старался ухватиться за ветку руками, не удерживался с усилием. Он просто так, легко, без тени страха и сомнений разжал пальцы и приземлился на корточки, вселяя уверенность в то, что повторить за ним — дело проще пареной репы.       Венти закрывает глаза и как наяву видит собственные эквилибристические успехи, при исполнении которых от него требуется лишь капля решительности. Вот только дистанция неприкосновения между ним и деревом чудовищная. Она так бросалась во внимание, будто давала смачную пощечину отрезвления безрассудной отваге, вынудив инстинктивно прижаться к опоре. Картина перед начала расплываться, превращая привычную улицу в мутное болото. И в это он чуть добровольно не провалился?       Казалось, будто сам воздух, как тухлый газ, вокруг него позеленел. Венти вздохнул, но кислород тяжко заходил в легкие, застревал в них липкой жидкостью, склеивающей альвеолы, от чего катастрофически не хватало воздуха. Он задыхался, прежнее спокойствие переигралось, обернувшись омерзительными, режущими болями в животе, а во рту ощущался вкус тины.       «Еще чуть-чуть, и точно меня стошнит… — Косичка скривился, пытаясь найти силы. — Похоже, лимит геройств на сегодня исчерпался».       Никакая воля или практически доведенные до судорог руки не позволили расслабиться ему ни через минуту, ни через две, словно юноша прирос к этой пластиковой палке. Так бы и продолжалось, если бы раскачивающий ветви дерева ветер не обдал холодом щеки, немного приведя в чувства.       — Венти, — Сяо обратился к нему по имени, заметив резко неладное, — все будет в порядке. Прыгай, — к счастью, его намерения оказались слишком тверды и не съедались чужим смятением. Парень не передумал, продолжая настаивать на исполнении задумки.       — Вдруг что-то плохое случится? — Венти зажмурился, попытался успокоиться. Теперь он искренне хотел найти в себе каплю доверия. — Почему я не могу сделать это сам?       — Ты уверен, что сумеешь повторить за мной? — юноша поглядел вниз — замутило его с новой силой. — Ты не пострадаешь, у меня нет никаких сомнений на счет этого. Прыгай.       — Угх… Не уверен… Ладно, я готов, — но почему-то остатки дрожи заставили вжаться сильнее в раму. — На счет «три» точно буду…       Парень немедленно засчитал — пусть это всего несколько цифр, но каждая буква в словах превращалась для мальчика-косички в вечность. В незначительном миге он успевал перенести не только скручивающее живот волнение, но и парадоксально накрывающую эйфорию от происходящего.       Три. Рывок. Венти падает. Какие-то пару секунд воздух нещадно хлещет кожу, лохматит волосы, тело тяготеет к земле, точно закованное в мощные кандалы, утаскивающие вниз. Лицо Сяо приближается — совсем не так он представлял себе полеты.       — Ловлю!       Следующие мгновения перемешиваются. До тех пор, пока он не разлепляет плотно сжатые веки, не увидев черноту вокруг. Прежде всех мыслей, которые могли бы промелькнуть, Косичка дергается, но жесткое сопротивление в виде плотно сомкнутых на спине рук не позволяет оторваться. Тогда он приподнимает голову: перед его взором шипевший и скорчившийся хулиган на земле. Он исполнил клятву, Венти действительно в порядке…       — Сяо! — ему все-таки удается выпуститься, приподнимаясь на дрожащие коленки. — Сяо! Ты слышишь меня?!       — Да…       — Я же говорил, что это плохая идея! Сяо, боже… Лежи и не двигайся!       Венти выпрямляется. Кроме шока он не различает никаких эмоций. Неуклюжие хлопки ладонями, чтоб хоть как-то убрать пыль, помогают мало, потому он обтирает их об футболку — закономерно на ткани отпечатываются размазанные грязно-коричневые следы. Но сейчас не имеет никакого значения. Юноша не может о чем-то думать и действует на автомате: осторожно ощупывает конечности, наблюдая за реакцией парня, чье лицо не меняет страдальческий вид в худшую сторону. Это минимальная гарантия того, что кости все же целы.       — Попробуй пошевелить туловищем. Только очень осторожно!       Сяо его слушает без лишних споров.       — Больно? Скованность есть?       — Терпимо, — уже чуть спокойнее отвечает он. — Я в норме. Помоги мне встать.       — Но…       — Пожалуйста, — парень перебивает его. — Иначе мы слишком сильно задержимся.

***

      Опозданию оказалось глубоко наплевать на произошедшее. Оно по-злодейски подло настигло их еще почти у входа в крыло, где проходили занятия, — звонок, услышанный на пустой улице, лишь оповестил об этом.       Увековечиваться перед учителями задержкой на уроки в первый школьный день — плохо. Да и в принципе быть непунктуальным для сознательного человека ужасно — так считал Сяо. Зато совсем иначе думал плетущийся позади мальчик — слегка потрепанная от беготни косичка. Хулиган готов поклясться, что лишь крепкая хватка позволила с первых секунд пути тянуть Венти с усилием за собой, держа слегка влажную, ускользающую ладошку. Бежать на средней скорости после падения вопреки ноющей боли в теле оказалось нелегко даже для парня. Запинающийся не с завидной частотой юноша ситуацию усугублял: его тоже приходилось поддерживать, иначе грандиозная встреча полуразрушенной дорожки и двух носов обеспечена.       Пока Косичка семенил бегом и громко пыхтел, Сяо приглядывался к изъеденному временем асфальт. Забавно, что сначала он нашел себя в перевернутом горшке, а теперь — в серых крошках бетона. Неужели сегодня хотело его убить по всем моральным и физическим фронтам? И тем не менее, парочка влетела внутрь со звуковым сопровождением смачного скрипа двери и ее же громкого хлопка от самопроизвольного закрытия.       — Фортуна решила попросить прощения, видимо, — Венти заметил отсутствие признаков жизни на посту охраны.       — Как знать, — безэмоционально ответил парень, но мчаться все же перестал, расслабившись в быстрых шагах.       — Ты не мог бы отпустить мою руку?       Сяо разжимает пальцы и видит побледневшую кожу на чужих тонких ладонях. Видит, что Косичка с опаской разминает ее, бережно прижимая к грязной футболке.       — Извини… — хулиган моментально отворачивается, чувствуя образовавшийся тяжелый груз меж ребер: совесть неприятно подковыривала. Все-таки выговор от педантичного учителя или планка ответственного ученика не причины устраивать марафон, особенно с таким щуплым напарником.       И спешить на урок уже не хочется. Хочется только украдкой поднимать глаза от пола на Венти, неловко откашляться да выморозить глупое утешение.       — Не переживай, я постоянно отслеживаю ее, особенно по выходным! Все в норме, видишь? — пытается ободрить его Венти улыбкой и показательно шевелит кистью; Сяо становится чуточку легче, он даже находит что-то милое в этом и уголки его губ слабо приподнимаются. — Давай радоваться, что мы прошмыгнули в школу без проблем, не попадая в симулятор крутого детектива.       А ведь верно. Хулиган на собственной шкуре познал излишнюю мнительность охранника. Утром пришлось чуть ли не к директору идти, доказывая, что он не террорист в черном со взрывчаткой, пришедший подорвать «и это здание», а обычный школьник. Тогда брошенная фраза показалась странной, но теперь, после рассказа Венти, в голове «сложилась четверка». Сяо самодовольно ухмыльнулся.       — Косичку на отсечение дать готов, нас бы точно стопарнули, — юноша распутывал уложенные ветром волосы, продолжая отпугивать задорным голосом тишину между ними. — Заговорить недоверчивого взрослого непросто. Поди, когда сидишь целыми днями в окружении школьников, тоска зеленая нападает. Единственное развлечение — отправлять на ковер к главе школы.       — Стой тут, я мигом, — попросил Сяо, резко затормозив перед гардеробной. Он явно пропустил мимо ушей сказанное. — Испачканная футболка может вызвать много вопросов.       — А ты? — побеспокоился Венти.       — Я отряхнулся.       Хулиган дал себе лишь пару секунд перевести дух, прежде чем нырнул внутрь и скрылся. Юноша остался покинут. Заполняя просторный, светлый и очень тихий коридор, он чувствует себя маленьким, незначительным и каким-то ненужным, как случайно попавшая чернильная клякса на бумагу. Съежившись еще на пару сантиметров, Венти составит конкуренцию даже самым крошечным цветеньям лепестков. В школе сейчас явно царит какой-то иной порядок. Метающийся взгляд остановился, и Косичка прижал едва трясущуюся руку к груди, за которую его еще недавно вел Сяо, замирая. Непривычный облик одиноко-скучающих подоконников вызывает смятение. На перемене много желающих сесть возле открытого окна, чтоб наслаждаться теплотой последнего месяца весны, а сейчас тут так много места, что можно лечь, вытянуться.       Это совсем не похоже на прошлую школу, на позапрошлую или даже на нынешнюю, увиденную им через призму многолюдной, шумной компании. И в самом деле, Венти не припоминает себя, стоящего просто так без никого: рядом всегда крутились. А сейчас он совершенно один. Юноша облегченно расправляет плечи — дышать будто стало легче и проще. Стоило всего-то перевестись в один класс с «хулиганом на твердую шесть», чтоб ощутить спокойное умиротворение свободы. Наверное, именно такой была школа Сяо и эта, и его прошлая, и даже позапрошлая, если она существовала…       — Надевай и пора бежать, — волнительный тон вырвал его из лап рефлексии, возникший перед лицом парень протягивал кофту гаммы, не изменяющей его темному образу.       — Ой, а ты уже… — растерялся появлению Сяо Венти, удивленно посмотрев на вещь, потом на ее хозяина, словно забыл о ситуации. — Сяо, да не волнуйся ты так, сам же сказал, что подождут.       — До падения, — уточнил хулиган, подойдя к нему, заметив, как юноша путается в рукавах. Поиск кофты явно ему помог вернуть самообладание. — Просовывай, держу. Слишком много времени прошло из-за возни со мной.       — Ну ничего себе… А если бы ты сломал что-то?! К тому же, не ручаюсь, что у тебя реально все кости в порядке. Это только я виноват! Не стоило рассказывать тебе о том, что упал я! Тогда бы не упал ты! — разозлился Венти, не сдерживая громкость возмущений.       — Не отвечай за мои покосившиеся ноги, тем более… — дерганье ручки одного из кабинетов спасла от долгой поясняющей нотации.       Сяо среагировал моментально и тут же схватил мальчика-косичку, потащив к лестнице, скрываясь подальше от пункта их зарождающейся ссоры.

***

      Урок шел более десяти минут. Чудесный фокус с шумным появлением двух старшеклассников из коридорных недр не смог низринуть царившую рабочую атмосферу. Зато Сяо практически выломал дверь, отчего та опасно сразу же заходила ходуном из-за малейшего прикосновения, потому закрывать ее Венти не стал, так, на всякий случай, чтоб окончательно не отвалилась. Они громко попросили прощения: Косичка сделал это с таким лицом, точно он сам отдал приказ об уничтожении Каэнри’ах, а именно сегодня его нашли и признали виновным; Сяо же без ухищрений пробубнил неразборчивое «извините» сквозь зубы, быстрее проследовав к парте. Учитель внятных объяснений не потребовал, только злобно цыкнул, явно не оценив театральные потуги обоих, обозначил их «парой клоунов». Он кратко объяснил, чем все так усиленно занимаются, требуя сдать тетради до звонка.       Хулиган, не изменяя себе, послушно принялся за выполнение заданий — для него лимит дестройных проказ уже достигнут. Венти тоже решил не портить заповедную традицию ничегонеделания и уставился в окно; в конце урока он магическим образом перепутает тетради в сумке и сдаст что-нибудь другое. Главное в этом хитром деле не спешить, чтоб нечаянно не положить блокнот с личными заметками.       Сереющий горизонт свода — отличный фон для размышлений. И юноша действительно думал. Думал о том, что первый день оказался куда насыщеннее, чем ожидалось, а все благодаря Сяо. Думал, что вовремя свернул от пути к выходу из школы к тому закрытому зданию, иначе бы с Сяо они так и не поговорили бы.       Удивительно, но еще несколько уроков назад он совершенно ничего не ожидал от этого подозрительного парня, — теперь наблюдение за тем, как он прилежно написывал в клеточках буквы, приобрело в каком-то плане интимный смысл. Чем дольше Косичка смотрел на него, тем быстрее изчезал шок и улетучивался адреналин. И в определенный момент на той же статичной лазурной выси стал мелькать образ лежащего на земле Сяо с перекошенным лицом, и Венти понимает, что ничего не может исправить, ибо прошлое не вернуть. Класс был ввергнут в гробовое безмолвие, а он слышал тяжелые стоны Сяо, его односложные, немного стыдливые фразы, словно он извинялся за случившееся, и Венти вновь абсолютно беспомощен, ведь все происходит в голове.       Какая же флегматичность лживая чертовка! Окрыляла праздно, а сейчас упорхнула и его глаза намокли сами по себе. Венти даже при всем желании не сумеет поменяться с ним местами, дабы на толику облегчить тяжесть боли. Потому что сценарий жизни выучен давным-давно. Потому что он играет одинаковые пьесы, где люди вокруг всегда юноше безответно помогали.       Венти передергивается не то только плечами, будто бы каждой волосинкой на голове, от мысли, что хулиган слишком похож на призрака из сгоревшего детства. Хотя время сгребло воспоминания горсткой пепла, но он готов поклясться, что забота у него такая же холодно-успокаивающая и приятная. И это пугает до чертиков, до первых теплых, горьких слез, срывающихся вниз друг за дружкой. Вторая, шестая, девятая… Целый град. И он застывает, не разрешая себе двигаться, дышать, моргать, точно готовится вот-вот сам покинуть мир живых, вопреки по-настоящему живому сердцу, которое обливалось всеми пятью литрами крови разом.       На парте образовывалось озерце и краска дыбилась, пока тело, несмотря на запрет, все-таки тряслось. Именно от того, что компания Сяо оказалась предательски комфортной, расслабляться чертовски опасно. Привыкнешь и не заметишь, как привязанность, словно опухоль, медленно и мучительно погубит. А итог один — расставание.       Противный ком из сдержанных всхлипов и замолчанного крика, казалось, достиг таких чудовищных размеров, что если не дать им свободу, то эта проклятая смесь из горя и сожалений сама найдет выход. Вспорет горло. Однако что-то ледяное накрыло его руку и наступил внезапный штиль. Юноша обессиленно зарылся в свое плечо и спрятался среди складок широкой кофты, вытирая влагу о ее ткань.       «Цинсинь?» — первое, что закралось в мысли, когда он наконец-то засопел и смог ощутить слабый аромат, пропитавший ткань.

***

      Последний звонок — самая приятная музыка для ушей школьников, утомленных прогрызанием гранита науки. Да просто необыкновенная! Так как отпускала с восьмого урока. Как самые что ни на есть грибы после дождя, все почти сразу же пососкакивали с мест, не дожидаясь официального окончания занятия соответствующей фразой учителя, и начали запихивать принадлежности с парт в сумки. В ожидании покинуть это место утомленный бесконечным потоком детей разного возраста преподаватель сам был не против такого расклада: его лишь хватило на вялое «до свидания», после чего он скрылся за распахнутой дверью кабинета.       — Ребята!!! — звонкий голос Эмбер разверзал эту сонно-измученную атмосферу в кабинете, наполняя бодростью, будто она вовсе не устала. — Не разбегаемся!!! В актовый зал на репетицию! Кто сбежит, назначу дежурным в субботу!       Такая вроде бы несерьезная угроза подействовала на удивление хорошо, и одноклассники почти ровным строем вышли в коридор и направились в определенном направлении. Конечно, в колонне ребята шли совсем немного, исключительно в целях избегания пробок и толкучек у прохода. В свободном же пространстве возле Венти вновь появилась куча людей, а Сяо, не изменяя своим убеждениям, следовал призраком. Пускай Косичка за день стал любимчиком многих, но ни один человек в этой школе ни на йоту не смог приблизиться и узнать его. Кроме парня. Что уже говорить про какие-то общие секреты? У толпы с ним их попросту нет. Зато у Сяо с Венти — есть.

***

      — Вот блин… Мальчики, простите меня, пожалуйста, — Эмбер стояла возле новых одноклассников. Она выглядела очень расстроенно, неловко переминалась с ноги на ногу, тормошила гигантский бант на ободке, не скрывая переживания. — Я очень старалась на обеде как-нибудь перегруппировать пары, но, похоже, у меня так и не вышло найти вам партнерш. Но! — она легонько стукнула кулаком по ладошке, прекратив дергать своеобразные красные заячьи уши. — Я думаю, что надо еще немного подождать и, возможно, кто-то появится ближе к концу. Обязательно! А если нет, то я сделаю так, чтобы появились. Поспрашиваю учениц с десятого класса, ладно? — девушка устало вздохнула: похоже, у нее тоже есть лимит сил, что к концу дня истощился. — Мы точно исправим положение, клянусь! Мальчики, вы же не сильно расстроились, да?       — Эмбер, что ты! Нисколько, — Венти вторит милой улыбкой, заглядываясь на нее. Но, по правде, ему некомфортно. Поэтому он сглаживает какую-то гнетущую обстановку, возникшую между ним, раскисшей Эмбер и таким незаинтересованным Сяо, смотрящим в пол.       — П-правда?! — староста заметно оживилась, тактика Косички сработала безотказно, его мимика чудодейственно исцелила «грустянку». — Вы можете приходить на репетиции, никаких проблем… А… — она на секунду замолчала, а потом резко закрыла лицо руками. Похоже, эта хворь со звездочкой, прямо как задачка в учебниках, и вылечить ее одной улыбкой не получится. — Бли-и-и-ин!!! С кем же вам тогда репетировать, пока я ищу, чтоб в последний момент в спешке не учить танец? Все ужасно складывается из-за меня… Простите, простите, прости-ите!       Венти молча подошел к ней ближе и осторожно взял ее запястья, убирая ладони, дабы та смогла увидеть его совсем не взволнованное выражение:       — Послушай, все круто. Не переживай так, ты отличная староста. Мне неописуемо приятно, что ты настолько сильно переживаешь и заботишься о нас, честное-пречестное слово! У меня вообще нет сомнений, уверен, все выйдет наилучшим образом. Если хочешь, то я могу тебе помочь в поисках.       — Венти-и-и… — сведенные к переносице брови, опущенные уголки губ и ранее карие глаза, сделавшиеся почти черными — верные признаки неминуемых слез. Эмбер подскочила вперед и накинулась на юношу, заключив в крепкие объятия. — Ты такой замечательный… Спасибо, Венти…       В этот же момент Сяо как ошпарили, вылив ведро свежего отрезвляющего кипятка. Он отшатнулся и инстинктивно напрягся, словно ожидая тайного врага, давно скрывавшегося в тени, что, как подсказывало чутье, выпрыгнет с острым ножом, перережет горло. Парень поддался внезапной паранойе. Отныне деревянный пол не так привлекателен. Зато нервно озираться по сторонам, потеряв былое спокойствие, стало необходимо, как вдыхать воздух.       Вокруг ничего не изменилось. Почти. Стоило лишь исключить повисшую в объятиях Эмбер из реальности и картина приобретет идеальный лик.       За время их разговора он понял две вещи. Первое, пол перекрашен множество раз, что было заметно по многоцветным островкам в протертых подошвами участках. Второе, приятельские контакты Венти со старостой почему-то вызвали околокритическое состояние у хулигана.       Пока эти двое обсуждали «насущные проблемы», казавшиеся пустыми и бессмысленными для него, Сяо почти вплотную стоял к Косичке. Словно они сиамские близнецы, разлучить — умрут оба, либо кто-то один. В данном случае нехорошо чувствовал себя именно парень. Он смотрел на прижимающуюся девушку к Венти, и эта картина вызывала странное до тошноты отвращение. Отчего же ему так сильно поплохело?       Душевные терзания Эмбер совершенно дурацкие, не стоящие чрезмерных волнений. И уж точно не стоящие того, чтоб ее голова лежала на плече Косички. Однозначно не стоящие переживания, чтоб она облепила его целиком.       У хулигана Сяо опасно руки чешутся да кулаки решительно сжимаются, и хочется хлопнуть ей где-то на уровне первого шейного. Возможно, тогда девушка обмякнет, соскользая от Венти разваренной лапшой вниз.       Заигравшая музыка вальса в колонках на всю громкость, внезапно озарила помещение, отдаваясь противным эхом в ушах. И парень, увидев, как он неосознанно приблизился к старосте отшатнулся от нее, словно от призрака. Нет, конечно теперь он порядком возненавидел Эмбер, но импульсивное его желание навредить ей — чудовищный перебор. Лучше быстрее попытаться переключиться с жгучего негодования на что-нибудь другое.       Сяо смещает фокус в толпу. А в ней: танцующие мальчики и девочки, ритмичный топот шагов под счет, отстающий от музыки, чей-то противный голос, заливной чужой смех, словно потешающийся над его ребяческой вспышкой гнева по такому пустяку. Они взбесили с новой силой. Кажется, что хулиган — один раздраженный дурак, зачем-то несущий никому ненужный багаж свирепости и варварских позывов. Даже ему самому стыдно от испытываемых ощущений. Парень бы с удовольствием сам расхохотался до коликов, показывая пальцем на такого эмоционального ребенка. И те беспечные завтрашние взрослые, пусть и отдают последние часы школьной колыбели остаткам юности, разучивая эти идиотские амебно-кружащиеся движения, всецело мудрее будут его.       Сяо лихорадочно дрожит, точно в припадке делирия, едва сдерживает себя, чтоб не расхохотаться. Катарсис никак не наступает, потому что Венти все еще обнимается. Слишком долго обнимается. Вот бы утащить его, выбежать из школы, дождаться этот проклятый ветер, поймать за хвост и вместе улететь подальше на край света, покидая балаган. Парень кусает губы, которые начали щипать от горячего языка, слизывает кровь, чей металлический привкус, заполняя рот, потенцирует с новой силой приступ рвоты.       — Хи-хи, никаких проблем! — внезапно отстранился от Эмбер юноша, отодвигая ее на приличное расстояние, потакая ментальным капризам Сяо.       — Ты права. Не хотелось бы суеты, как лучше поступить? — он ссутулился, состроив задумчивое выражение. Потом повернулся к хулигану, расширив от удивления глаза, замечая его побледневшее, изрядно измученное лицо, но сразу же почему-то отвернулся, продолжая говорить. — Мы можем пока вместе с Сяо порепетировать.       — Я? — услышанное вмиг заставило негатив забиться в самый угол подсознания.       Сам Сяо явно не ожидал подобного расклада, потому не мог сообразить ответ, учитывая, что несколько мгновений назад его штормило.       — Ой, точно! Венти, ты гений! — радостно воскликнула староста, не давая выразить согласие парню. — Заметано. Тогда ты можешь не напрягаться с расспросами. За такую прекрасную идею я просто должна тебе. Ну все, я сразу сообщу по мере возможности.       Она быстро ускакала в толпу вальсирующих, оставив их обоих в смешанных чувствах. Сяо молчал, отныне обреченно смотря в зал. Подумать только, несколько мгновений назад он ненавидел происходящее, а Венти и глазом не моргнул, подписал его стать частью этого противного «торжества уходящего детства». Какая ирония.       — Сяо… — юноша наконец-то подошел к нему, встав напротив, бегло окинул взглядом не только бесцветную кожу, но и нарисовавшийся отчаянием облик хулигана. Венти тотчас помрачнел сам, понимая масштабы сотворенного, и взмолился. — Я такой болван, ничего не говори, знаю… Прости меня…       — Да уж, — он вздохнул. — Сомневаюсь в шанс что-то исправить.       Сяо, на сей раз с толикой беспомощности, глядит на школьников вновь. Теперь они кажутся не насмехающимися образами, а больше пугающей массой. По правде парень совершенно не представляет себя в этом скопище повторяющим все те пресловутые балансе, повороты и дорожки. Положение только отчасти исправляла уверенность в том, что они будут делать это с Венти, она заставляла отнестись не так критично о причастности к последнему звонку или выпускному. Сяо просто не знает, когда придется показывать танцевальные подвиги, которые еще придется совершить путем репетиций.       — Ни в коем случае, если ты все же против, я немедленно подойду к Эмбер и скажу.       — Нет, погоди.       Мнение человека, поставившего себя в роли отщепенца с первого дня, вряд ли учтут особенно ради общего блага. И конечно, Сяо хотелось бы воспротивиться лишь по этой причине, но… Несмотря на личную неприязнь к мероприятию, почему-то ему кажется глупостью отказываться от появившейся возможности провести время вместе с юношей.       — А ты правда так хочешь танцевать?       — Хочу! — не раздумывая горячо воскликнул Косичка, признавшись, — ведь школьный выпускной первый и последний в жизни.       — Если ты так хочешь, то я согласен, — парень замялся. Стоит учиться вместе со всеми, появится много неудобного внимания, поэтому он решает сразу пойти ва-банк, прощупав почву для начала. — Но с одним условием, пожалуйста.       — Что за вопросы, конечно. Все, что угодно! — нетерпеливый тон выдал намерение согласиться действительно с любым предложением.       — Мы сегодня посмотрим, как они двигаются, но разучивать здесь не станем. Взамен предлагаю встречаться отдельно хоть каждый день. После уроков или на выходных, обещаю приходить всегда. Завтра суббота, так что почему бы не начать прямо с завтра?       — Ох, Сяо… — с тяжесть на выдохе пробормотал юноша, поджав губы. — Мне так жаль, ты правда согласен?       — Правдивее некуда. Я все же повторю, вместо извинений лучше благодарить.       — Точно… Спасибо!       После диалога почти мгновенно они разошлись: каждый выбрал свою тактику наблюдения.       Косичка, будучи в твердых убеждениях отсутствия гуру танцев среди них двоих, не решился махом запомнить все, он ходил с телефоном, снимая видео. Так безопасно и благоразумно, с возможностью пересмотреть в любой момент, исключая заминки любого рода. Ему не нравилось выуживать крупицы воспоминаний, придумывая что-то новое на ходу, вследствие обнаружения внезапных провалов памяти. А их у него много. Кредо разгильдяя, не беспокоящегося о пожизненной ретроградной амнезии школьной программы, предавать нельзя! Тем более, близилась суровая пора вступительных, где знания, полученные за одиннадцать лет и чуточку больше, нужно применить. И по-хорошему настолько ответственное поведение в вопросе всего каких-то танцев надо переправить в русло светлого будущего. Но Венти не дурак и приоритеты умел расставлять правильно.       Сяо же уселся на скамейку, предпочитая вообще ничего не запоминать, он плавно погрузился в свои размышления. Так странно, что парень согласился на дешевое аферное мероприятие. Если бы ему кто-то пару месяцев рассказал, что он будет готовиться к выпускному в Мондштадте вместе с общительным мальчиком, ни за какую порцию тофу не поверил бы. И все-таки неужели ему не хватило времени, проведенного на обеде с ним? Или на уроке? У Венти поведение иногда хуже детского и оно, оказывается, заразно! Сяо никогда еще не реагировал так остро на музыку, не злился из-за обыкновенных объятий, не восхищался красотой другого человека. При любом другом раскладе, хулиган отчитал бы себя мысленно за ребяческие выкрутасы, правда сейчас он вовремя подумал о Чжун Ли. Все же опекун будет рад услышать, что у него появилась хоть какая-то школьная жизнь под ее конец.       Вспышка молнии, окрасившая внезапно хмурое небо в нежно-розовый, отвлекла Сяо и образовавшийся поток переваривания дел моментально закрылся. Он лишь сейчас заметил, как темнота вступила в жестокую схватку со светом, с трудом окутывая зал, как она отчаянно сражалась за пространство. Помещение могло бы постепенно мрачнеть, однако плотная, почти черная туча оказалась коварнее, заслонив собой солнце. Тени от предметов и школьных фигур резко потускнели, немного вытянулись и замерли, хоть музыка продолжала оглушительно звучать из колонок, словно барабаня по мозгам, кто-то успел подойти к выключателям, зажечь потолочные лампы. Танцевальная жизнь возобновилась.       И когда погода успела испортиться? Хулиган решил найти Венти, надеясь, что тот ролью режиссера-постановщика успел насладиться, иначе придется наслаждаться уже озерами в обуви. Дождь грозно собирался.

***

      — Вот-вот польет, — констатировал парень, поправляя растрепавшиеся ветром длинные пряди.       — А с утра ничего не предвещало беды. Я зонт не взял, — жаловался Венти, вздыхая. — Кстати, мы уже почти покинули территорию школы, я сейчас отдам кофту тебе.       — Не надо, — он наконец-то расправился с волосами, заправив за уши, и посмотрел наверх — первая капля упала на лоб, он вытер ее пальцами. — У тебя футболка же. Дождь начинается, ты промокнешь насквозь, еще дует холодом — это с хребта. Можно простыть.       — А ты? — он резко остановился, заставив притормозить Сяо, замечая, как скоростные воздушные потоки развевали челку, путая пробор. — Секундочку, — Венти потянулся к нему, осторожно убирая все на прежнее место, и мягко улыбнулся. — Так-то лучше!       — Ага… — парень возобновляет шаг, ощущая некоторое смятение. — Я в более закрытой одежде. И живу рядом.       — Эх, даже не поспоришь, слишком справедливо… — Косичка украдкой глянул на серый уже в крапинку асфальт, когда сам почувствовал только разрождающуюся непогоду кожей. — Пока мы не расстались, обменяемся номерами? Как печально, но сегодня правда не вальсовый день какой-то.