Ты моё прошлое, а я твоё будущее...

— Доброе утро, Стамбул, — сказала я с чашкой кофе в саду. Как ни странно, но, несмотря на ночное приключение, я спала просто прекрасно, а привлекательное лицо шехзаде не выходило у меня из головы. От некоторых мыслей я становилась одного цвета с волосами, хотя мне редко когда было стыдно. Ну, а что? Уже и помечтать нельзя. Сразу вспоминались диснеевские мультфильмы о принцах и их принцессах с хорошим концом. Ну, какой конец у этой истории, я не знаю, но пока я могу совсем немного помечтать. В конечном итоге, когда мне ещё удастся наладить отношения со столь привлекательным молодым человеком? Почему бы и не использовать эту возможность? Открыв поисковик, я стала искать магазины, где можно было бы приобрести наряды эпохи Хюррем Султан, но поиск выдавал только карнавальные костюмы и платья для выпускного. Был вариант купить платья, которые были сшиты для фильмов, но это всё равно что почку продать и зубы на полку положить. В общем, дело разорительное. Тут пришла мысль, от которой захотелось смеяться… А что, если подумать и напрячь как-то шехзаде, чтобы тот стащил у сестры парочку платьев, которые та давно не носит? — Не, это слишком… Даже для меня, — посмеялась я, потягивая кофе — Это моя проблема, но проблема не для меня… Как вам такой ребус? Но этот вопрос как был, так и остался… И снова я вспомнила про ту ведьму с полным шкафом одежды. Неужели мне снова придётся ехать к той ведьме? Так не хочется, но, похоже, придётся. Мехмед Я всю ночь не спал. Слова Эмель звучали у меня в голове, стоило только прикрыть глаза. Ходил по покоям и даже выходил на балкон, но ничего не помогало уснуть. Чем больше я думаю об этом странном пророчестве, тем больше я вспоминаю и саму девушку с внешностью колдуньи. Мне даже казалось, что её зелёные глаза светились в полумраке темницы, а может это просто свет факелов так отражался от них. И она снова придёт сегодня. Я немного опасаюсь этого, но больше я нервничаю из-за того, что она не придёт. А ещё я теперь боюсь каждого, кто стучится в мои покои. Вдруг это будет слуга от повелителя с той самой вестью, которую я не хочу знать? — Матушка, — я пришёл к моей Валиде утром, желая хоть немного отвлечься от тревожных мыслей — Как вы себя чувствуете? — Мой Мехмед, — она улыбнулась мне, приглашая присоединиться к завтраку — Я-то в порядке, а ты, судя по всему, совсем не спал. Что случилось? — Дурные сны. Не о чем беспокоится, — я очень старался выглядеть беззаботным, но в искусстве держать лицо я не преуспел — Просто та девчонка напугала своим появлением. Но её больше нет и скоро всё пройдёт. — Да, странный был день, — согласилась госпожа, приступая к завтраку — Думаю, повелитель уже принял решение. Вчера вечером у нас зашла речь об этом. Пусть вскользь, но тем не менее. — Я не желаю зла брату Мустафе. И никогда не хотел бы занять его место, матушка, — я резко поднялся и, поклонившись, покинул покои матери, опасаясь выдать себя. Я до последнего отказываюсь верить в то, что, мне кажется, уже неизбежно. Неужели там, откуда Эмель пришла, всё известно наперёд? Если да, то я искренне надеюсь, что больше не придётся причинять боль братьям… Даже если это будет не по моему желанию. — Сообщите шехзаде Мустафе, что я пришёл, — на выдохе сказал я слугам и, спустя пару мгновений, вошёл. — Брат, — улыбнулся мне брат, но я не смог ответить ему тем же радушием — Что произошло? — Мне был сон, — похоже, что я постепенно учусь врать, причём самым близким и дорогим мне людям — Очень дурной. Там был я. И я умер. Умер в Манисе. Всё было настолько чётко, будто это происходило в реальности. Бросало то в жар, то в холод. Я проснулся и больше не спал. Я не мог понять, что чувствует Мустафа, но он верил мне, будто это был действительно сон. Не нужно ему знать, что у меня есть «свой предсказатель» и что я вру сейчас. Аллах, спаси меня и не допусти беды, что я причиню или буду вынужден причинить братьям. Главное, чтобы все они были живы. Нас из раздумий вырвал стук в дверь, который для меня был словно громом среди ясного неба. Какое ироничное сравнение, ведь я заметил капли дождя на стекле. — Да! — разрешил Мустафа, строго посмотрев на меня — Дай Аллах, чтобы твой сон не сбылся, Мехмед. Знал бы ты, брат, как я надеюсь, что Эмель не права и просто очень жестоко пошутила. Но в словах Мустафы я услышал злость и недовольство. Скорее всего, он подумал, что мне уже известно решение султана и я просто так лгу, чтобы выгородить себя, но брат… Я до последнего надеюсь… Просто надеюсь… — Повелитель просит вас и шехзаде Мехмеда прийти к нему немедленно. О, Всевышний. Убереги мою душу… Эмили — Ну шехзаде! Я искренне надеюсь, что ты того стоишь! — я ввалилась в комнату с несколькими пакетами, в которые ведьма уложила все платья ещё до того, как я заявилась к ней — Мне кажется, что она меня больше к себе не пустит. — Эмили! — позвала меня мама с первого этажа — Я обед приготовила. Сибас. Понятно. Если мама готовит сибас, это значит, что она убила очень много времени, нервов, продуктов и посуды, которую, слава богу, буду мыть уже не я, а посудомойка. Но это не отменяет того факта, что я обязана прийти и съесть. Иначе Анна меня силком нафарширует этой рыбой. Кирас как-то отказался, сославшись на дела… Больше не отказывается. — Иду! — я спрятала одежду в шкаф, который еле-еле закрылся и мне даже пришлось его креслом подпереть. Сибас у мамы… Своеобразный… Она считает его коронным блюдом, но у неё намного лучше получаются банальные блинчики. Уж лучше были бы блинчики, вот правда. Рыба на вкус кисло-солёная, а томаты и яблоки, которыми мама фарширует несчастную рыбу, никак не спасают от избытка лимона и морской соли. — Я думала добавить картофель, — преспокойно говорила Анна, явно довольная блюдом — Но подумала, что и так много всего. — Благодарю, — если бы маме не было бы пятьдесят, то я бы была уверена, что она беременна, раз тянет на такие странные сочетания — Я, пожалуй, пойду к себе. — Эмили, — позвал меня Кирас, что тоже с трудом доел блюдо и предложил выйти во двор — Давай завтра съездим на рыбалку? — Можно, только лучше ты её пожарь на углях. У тебя это лучше получается, чем мамин… Сибас, прости господи… — пожала я плечами и закурила, когда отчим поделился со мной сигареткой и закурил сам — А куда? На Кючюкчекмедже? — Да, как обычно, — подтвердил мужчина — Ты обычно меньше курила. Что-то случилось? — Я ещё от сессии не отошла. Остаточный нервяк, — вот что-что, а врать я, пожалуй, научилась раньше, чем говорить правду — Надеюсь, что скоро перестану, а то посажу лёгкие в конец. Вот ирония будет — медик помер от рака лёгких. — Мнится мне, ты будешь не последней, — о, этот своеобразный юмор Кираса, который я переняла — Ложись пораньше, а то нам рано вставать и далеко ехать. Должны из дома выйти не позже пяти утра. — О, господи. Кирас. Твоя рыба не уплывёт, если мы встанем на час позже, — докурив, я вернулась в комнату и закрыла дверь, понимая, что если решу сейчас отправится в прошлое, то мамина рыба решит выплыть наружу. Я снова открыла учебник по истории и даже включила ноутбук, стараясь узнать больше, чем вложено в школьную программу. Пока есть время, я стала составлять целую схему — со школьных времен под кроватью валялись листы ватмана, который я и решила использовать. Правила общения, поведения. Кто с кем и когда воевал. Кто участвовал и кто победил. Кого казнили, а кого назначили. Всё это буквально по месяцам, ведь в моём случае и случае Мехмеда важен каждый день, а может даже и час. Особенно, когда будет приближаться срок его… Не важно. Пока думаем о насущных делах. Как я поняла по опыту предыдущего путешествия, я могу появляться только там, где была, а первое появление — просто «проба пера». Пока это теория, которую я рассчитываю проверить сегодня, когда отправлюсь. Вот только как мне сообразить, чтобы я снова не набила шишек, а то голова до сих пор периодически напоминает о себе, как и отбитый копчик. А может я просто преувеличиваю, чтобы пожалеть себя. Не исключено. — Чёрт, — вздрогнула я, когда прозвенел будильник, поставленный на семь часов вечера, а я сама задремала прямо на ватмане — Так, надо собираться. Отодвинув кресло, я достала один из пакетов… Думаю, на человеке это выглядит лучше, чем у меня в руках. В любом случае, это лучше, чем та ночнушка, которую наверняка отобрали у какой-то бедняжки. Надев платье, я посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я странно для своего времени, но, как ни странно, мне нравилось. Наряд был тёмно-вишнёвого цвета с серебристой вышивкой по вырезу. Было видно, что оно не новое, поношенное, но всё равно сохранило некое изящество. И да, для этого платья мне нужно поправиться… Килограммов на пять. Примерно. — Поехали, — я села на кровать и надела подвеску. Головокружение, полёт… Всё, как в прошлые разы, но мне кажется, что мой организм постепенно тренируется и меня «укачивает» уже меньше, чем в самый первый раз. Правда в этот раз с посадкой снова вышла промашка, зато не с дерева, но в кусты… Кусты роз… — Да чтоб тебя черти взяли! Вырвать бы их! — ругалась я на смеси английского, русского и турецкого — Колючие. Все руки в крови! Надеюсь, что платье не испортила, а то Зехра мне голову оторвёт. Мехмед — Эмель? — я, услышав что-то непонятное в стороне, решил проверить и действительно увидел там ту рыжеволосую девушку — Ты в порядке? — В целом да. Спасибо большое, — сказала она, когда я помог ей подняться с земли — Скажи мне, платье везде цело, а то я не могу разглядеть? Только сейчас я отметил, что Эмель одета в более привычный для меня наряд. Я, взяв её за руку, подвёл ближе к факелам, чтобы лучше рассмотреть. Девушка покрутилась перед моими глазами, а я невольно засмотрелся. Задай она свой вопрос ещё раз, я бы не ответил. Просто потому, что я не мог отвести глаз от этих немного заострённых черт, из-за чего Эмель становилась похожей на птичку. А в последнюю встречу я этого совсем не заметил, будучи под впечатлением от произошедшего. — Шехзаде? — она странно пощёлкала пальцами у моего лица, отвлекая от мыслей — Всё хорошо? — Да. Да… Всё цело, — не зная, что сказать ещё по этому поводу, я решил предложить ей пройтись по саду и рассказать, что сегодня произошло — Ты была тогда права. Повелитель назначил меня в Манису, а Мустафу в Амасью. Брат злится на меня. Думает, что я знал всё до оглашения решения… — Почему вы так решили? — Эмель встала передо мной и заглянула в глаза — Вы знали, но вы не верили моим словам. А потому можно считать, что не знали. Ваш брат не должен злиться. В этом нет смысла, — она осторожно взяла мою руку в свою и улыбнулась, продолжая смотреть в глаза — Вы слишком честный и благородный человек, который в последствиях чужих ошибок винит себя. Я даже завидую вам. Вашей честности… — Тут нечему завидовать, правда. Я за сегодня столько раз соврал. Один из них вышел мне боком, — я повернул голову в сторону, не желая смотреть в эти глаза, которые, кажется, видели мою душу. — Есть интересная мысль, шехзаде, — хоть эта девушка и нравилась мне, но от этой улыбки мне было несколько некомфортно — Хотите отправиться со мной? В мой мир. — Что? — я даже не поверил своим ушам, а Эмель, продолжая улыбаться, приблизилась ко мне вплотную, от чего мне невольно стало жарко — Разве такое возможно? — Никто и не заметит, что вас не было, — девушка положила руки на мои плечи, а мне было просто удивительно от такой решимости со стороны простой хатун — Можете пробыть у меня хоть месяц. Вас не будут искать. Я покажу вам мой мир. Тот Стамбул, что будет через пятьсот лет. Почти пятьсот. — А обратно как? — я сам невольно начал улыбаться, смотря на то, как рыжая, вообще без стеснения, соблазняет меня. — Я отправлю вас. Об этом можете не волноваться, — я уже был готов поцеловать её, но Эмель резко сняла с себя ту самую подвеску и надела её на меня.