Моё чёрное солнце.

Мы доиграемся однажды, Да и бабочек заменит тошнота. И заморозки ожидают, но пока что ты горишь, А раз горишь, мое сердце тоже тает.

      Игорь вышел из такси первый и открыл Разумовскому дверь, потому что тот начал так трястись, что старое авто покачивалось из стороны в сторону. Водителю дали сумму больше, чем надо. Просто потому что Серёжа посчитал его милым старичком со смешными усами, а Игорь недовольно фыркал со словами «это просто водила, таких много». Но прихотям миллиардера перечить было просто невозможно.       Первым делом Серёжа поднял взгляд на дом и ахнул. На лестнице стояло несколько фонариков, которые освещали путь к дому как светлячки. С крыши свисала гирлянда, видимо, её не убрали ещё с нового года. Веранда была уставлена цветами и посередине этого «сада» стояло небольшое плетёное кресло с мягкой подушкой. Чуть поодаль располагалась полка с разными книгами. При этом домик не был большим, но выглядел очень уютно. Пристройка в виде гаража выглядела более строго и не светилась.       — Да, видимо у Дяди Феди остался в распоряжении только гараж. — Игорь почесал затылок. — Остальное приукрасила Лена.       И если Грому нравился строгий гараж, который очень отличался на фоне самого дома, то Серёжа был готов кинуться и расцеловать Лену за такое архитектурное решение. И Игорь это заметил. В голубых глазах бегали искорки и даже непонятно было от чего: от фонариков на лестнице или от радости. Майор заметил, как Серёжа заметно расслабился, и от этого тепло улыбнулся. Разрешил себе улыбнуться, если быть точнее.       — Ну привет, ребята. — дверь отворилась и из неё выглянула Лена. — Чего стоите тут?       Разумовский сделал неуверенный шаг назад от неожиданности, но Игорь подтолкнул его в спину обратно.       — Здравствуйте, тетя Лена. — Игорь поднялся по лестнице и заключил женщину в объятия.       Как же давно он её не видел и как соскучился. От неё всегда веяло теплом и пахло свежей выпечкой. Лена была как мама, которая могла успокоить и укрыть пледом счастья в тот момент, когда всё вокруг рушилось. Разумовский, который наблюдал за этой картиной, чуть не разревелся на месте. Как непривычно было видеть такое проявление тепла друг к другу и как же щемило рёбра от того, что Серёжа никогда такого не испытывал. У него не было близких. Вообще никого.       — Это Серёжа. — Игорь оторвался от женщины и махнул рукой на рыжего парня, который застыл на месте, не решаясь подняться по лестнице. — Он очень стесняется.       Серёжа сразу же покраснел от стыда. Он действительно очень стеснялся. Тело не слушалось, а тревога била громче сердца в груди. Голубые глаза сразу же опустились и стали изучать зелёную траву под ногами, хотя ничего необычного в ней не было. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не чувствовать себя так неловко. Лена с улыбкой спустилась вниз, поднимая длинный подол платья.       — Привет. — она протянула Серёже руку. — Я Лена.       Разумовский поднял на неё взгляд и столкнулся со светлыми глазами. На лице было несколько морщин, но глаза светились так, словно она сама ещё ребёнок. От неё действительно пахло выпечкой. А ещё порошком, мятой и какими-то приправами. И Серёжа чуть не задохнулся от того, как по-домашнему звучал этот запах. Он затаил дыхание, лишь бы вовсе не упасть на траву и не зайтись рёвом. Такая светлая женщина, прямо как мама.       Серёжа сжал её руку и постарался выдавить из себя улыбку. Но получалось плохо, потому что на голубых глазах тут же стали поблёскивать горькие слёзы. И он сам не знал: от радости это или от грусти. Холодную руку тут же накрыла вторая тёплая рука. И Серёжа не сдержал непрошеную воду из глаз. Слеза предательски скатилась по щеке и застыла на подбородке.       — Я очень рад вас видеть. — прошептал он абсолютно искренне.       И Елене нечего было сказать. Она смотрела в голубой омут и читала всю боль, которую он мог рассказать. Не найдётся таких слов, которые она могла бы сказать, смотря на то, как забавный рыжий парень в чёрной футболке пытается держать себя в руках. Лена знала, что парень из детского дома. Это говорили по телевизору не один раз. Она знала, что миллиардер помогает детским домам не только в России, но и за рубежом. Она знала, что он абсолютно в одиночку собирал всю компанию и сам добивался таких успехов.       — Я тебя тоже, Серёженька. — Елена протянула руки к шее и заключила парня в объятия.       Тот зажмурился и прижал её сильнее. И ему вдруг стало так спокойно.       Игорь наблюдал за этим с веранды и сам чуть не пустил слезу. Как же прекрасно наблюдать за этой картиной. Абсолютно одинокий парень знакомится с той, которая подарила Игорю незабываемое детство. Маленькая нотка ревности проскочила где-то в груди, но Гром её подавил. Если Лена так обращается к Серёже, значит, она чувствует в нём что-то. Она всегда чувствовала. Всегда могла понять: хороший человек или плохой. И хоть она знать не знала, что перед ней убийца людей, но и не чувствовала этого. И это было странно.       — Пройдёмте в дом. — произнесла Лена, легонько отстранившись от Серёжи. — Вас там уже все ждут.       Серёжа покорно пошёл за ней, поднимая взгляд на Игоря. Тот мягко ему улыбнулся и кивнул головой. Всё правильно. Всё так, как должно быть.       — Сюрприз! — послышались взрывы хлопушек, и разноцветная бумага разлетелась по всей комнате.       Серёжа от неожиданности схватил Игоря за руку, но тот больше удивился не от громких звуков, а от людей, которые и были тем самым «сюрпризом». Юля Пчёлкина держала в руках уже лопнувшую хлопушку и улыбалась во весь рот. Рядом стоял Дима Дубин со смешной конусовидной шапочкой на голове и хлопал в ладоши. Прокопенко стоял возле телевизора, держа в руке бокал. Лена отошла от парней и встала рядом с гостями.       — Игорь, — сказала она и всё вокруг словно затихло. — мы очень рады, что ты приехал. И наконец-то приехал не один.       Лена повернула голову в сторону Серёжи, а тот засмущался и спрятался за спиной Игоря. Гром поджал губы.       — Я знаю, что в основном бесил тебя и не давал прохода. — Дубин поправил очки. — Но я считаю тебя другом, поэтому я и здесь.       — Мне очень хотелось снять про вас выпуск, ребята. — отложив хлопушку в сторону и скрещивая руки на груди, произнесла Юля. — Много было комментариев и просьб. И хоть я и журналист, но решила уважить твой выбор. Хотя Разумовский мне всё равно не шибко нравится.       Гром смотрел на это всё мутными глазами. В гостиной стоял стол с различной домашней едой. Тут были и салаты, и нарезки, и горячее. И ребята готовили это всё вместе. Собрались вместе с семьёй Игоря, чтобы поддержать. Чтобы он просто не чувствовал себя странным. Сердце защемило, захотелось очень громко выругаться матом и скрыться за дверью, прихватив Серёжу с собой. Вызывать такси и уехать, лишь бы не ощущать это противоречивое чувство. Он привык быть одиноким. И сейчас, стоя в толпе людей, он чувствовал себя чужим.       — Мне нужно отойти. — хриплым голосом бросил он и быстрым шагом вышел в коридор.       — Ты опять убегаешь? — неожиданно даже для самого себя, бросил ему в спину Разумовский. Игорь остановился, но не повернулся.       — Ты так и будешь уходить, оставляя людей одних? — рыжий впервые говорил так злобно и отчаянно одновременно. — Я и не мечтал о таком, Игорь. Мне нечего ценить. Нечего было ценить до того момента, пока не пришёл ты.       Прокопенко отставил бокал на стол и заметно напрягся. Фёдор говорил Игорю то же самое уже несколько раз. Нельзя отталкивать людей, нельзя справляться в одиночку, нельзя позволять себе быть несчастным. Но Гром никогда его не слушал. Брюнет считал, что люди только предают, а счастье заключается далеко не в душевном равновесии. Вообще, по его мнению, все подобные чувства нужно исключить. Они мешают работе, мешают саморазвитию и пудрят мозги. И как ни крути, он был прав. Но не справедлив. К самому себе же. Игорь как и любой другой человек нуждался в социуме. Так уж мы устроены, что обязаны общаться и не сходить с ума.       — Ты спрашивал, читал ли я Достоевского. — Разумовский словно говорил в пустоту, ведь Игоря не было видно за стеной. — Я читал. А ты читал Дефо? Про то, как Робинзон Крузо на необитаемый остров попал.       — Читал. — хриплым шёпотом ответил Игорь.       — И как успехи? — Гром впервые слышал голос Серёжи таким утвердительным.       Обычно он стеснялся, боялся, говорил тихо. И Игорь осознал важную вещь, что теперь им не владеет Птица, не владеет страх. Разумовский сейчас полностью соткан из уверенности. Почему? Игорь обернулся и боковым зрением увидел Серёжу и всех гостей этого дома. Рыжий был не один, и это прибавляло ему уверенности. Птице здесь нет места.       — Ты говоришь так, потому что вокруг стоят они? — Игорь пробежался взглядом по своей семье.       Елена присела на стул, сжимая платье в руках. Прокопенко нервно потирал усы. Юля смотрела в потолок и громко вздыхала. Ей не нравились такие цирки, она бы предпочла просто сесть и выпить. А Дубин стоял с максимально грустной мордашкой, сняв шапочку с головы и прокручивая её в руках.       — Я говорю так, потому что видел, как ты обнимал тётю Лену. — женщина подняла на рыжего парня взгляд и легко улыбнулась. — Я видел, как Дима был рад тебя видеть. Я знаю, что Юля сломала свои принципы. И я могу поклясться чем угодно, что Прокопенко тебя вырастил как сына. Что за это сделал ты? Ушёл?       — Твой парень чертовски прав. — произнесла Юля, отрывая взгляд от потолка.       — Он не мой парень. — чётко произнёс Игорь.       Разумовский отшатнулся назад. Сердце будто пронзили ножом, а после, покрутив его ещё немного в груди, резко вытащили. Ужасно стала кружиться голова, и он присел рядом с Леной, которая тут же схватила его руку в свою. Больно. Опять так больно.       — Пока что не мой парень, я ему ничего не предлагал. — Гром вернулся обратно в гостиную и встал напротив стола.       Он убрал руки в карманы и ещё раз оглядел комнату. Все продолжали смирно стоять. У всех были грустные лица. Стоит дать счастью хотя бы один шанс.       — Я очень чёрствый, Серёж. Я не люблю любые проявления тепла в свою сторону. Я не привык. — Игорь обращался к Разумовскому, но взглядом говорил со всеми. — Мне тяжело любить и ещё тяжелее быть любимым.       Разумовский поднял на майора влажный взгляд, а затем резко опустил. Шершавая от вязания рука Елены сжимала его ещё сильнее. И Серёжа чувствовал, что это касание не пропускает Птицу внутрь дома. Он не сходит с ума и старается не дать себе сдастся. Нельзя. В этом доме сдаваться нельзя.       — Сколько бы Федя меня не убеждал, — Игорь взглянул на Прокопенко. — я никогда его не слушал. Пока не нашёл тебя. Точнее, пока ты сам меня не запер.       И Игорь был рад, что никто не знает полной истории их знакомства.       — Ты, маленький нахохлившийся одинокий птенец, заставил меня полюбить тебя. А после полюбить весь мир.       Юлю чуть не вырвало от подобного признания, но она сдержалась. Лена с надеждой посмотрела на Игоря, Прокопенко приподнялся на стуле. А Дима улыбнулся как дурачок, надевая шапочку обратно.       — Ты будешь моим парнем?

И пусть это наивно, и я могу и один быть, Но без тебя там всё одинаково. Стала безвкусной сахарная вата.