Моё чёрное солнце.

Приказано любить, но любить — это отвратительно. Внутри заперто, рву концы Хотя, может быть, там душа, и там, может, растут цветы.

      — Куда ты так спешишь? — запыхавшись говорил Серёжа, пока Игорь тянул его за руку и быстро шагал вперёд.       По времени уже было около восьми часов и на улице стремительно темнело. Фёдор и Елена пригласили Сергея и Игоря ещё к шести вечера, чтобы они успели приготовить сюрприз. Игорь сюрпризов не любил. Вообще не любил чего-то не знать. Но что-то пошло не по плану, и за час до запланированной поездки Елена позвонила сообщить, чтобы ребята приехали позже.       — Там подъехало такси, — произнёс Игорь. — уже минут 30 назад. Мы просто копуши.       У Разумовского было много машин, но водить он абсолютно не умел. Он просто закрывал очередной гештальт коллекцией дорогих авто. Серёжа собирал их как фигурки и довольно расставлял в собственном просторном гараже. Будь он сам не Чумным Доктором, то карма за такие увлечения его бы тоже настигла. Игорь же просто не хотел, чтобы машину Сергея видели в городе. За сегодняшний день количество статей про их отношения увеличилось в несколько раз. А если их ещё заметят в машине вместе, то кто знает, во что это выльется.       На такси они опаздывали не просто так. Сначала Сергей ходил в чёрной рубашке, шлёпая босыми ногами по ламинату. Потом расчёсывался уже в красной футболке, а после вообще решил надеть бежевый свитер. Ему было тревожно. Тревожно, что он едет буквально знакомиться с семьёй своего… А кто они друг другу? Тревожность от этого росла ещё сильнее и бежала по венам как ток.       — Я тебя умоляю, надень хоть что-нибудь. — Игорь сидел на диване и смотрел как рыжий бегает от шкафа и обратно.       Шерлок, который сидел рядом с Игорем, тоже провожал глазами Серёжу.       — Я не знаю… Я не знаю, что будет лучше смотреться. — Разумовский присел рядом с Громом и запустил пальцы в волосы, сжимая их и растягивая.       — Зачем ты белую рубашку надел, чучело? Мы едем на дачу, а не на приём к президенту. — Игорь оглядел парня снизу вверх и демонстративно закатил глаза.       Разумовский только сильнее сжался как клубочек и боком упал на диван рядом с псом. Шерлок сначала подскочил, а потом стал облизывать щёки Серёжи, отчего тот рассмеялся.       — Ладно, бестолочь. — Игорь встал с дивана и присел напротив глаз Сергея. — Покажи мне, что у тебя есть. Я подберу миллиардеру самый сельский наряд.       Игорь уже не был так в себе уверен, когда Разумовский открыл свой гардероб. В основном тут были пиджаки, рубашки, да строгие чёрные брюки. На вешалке висело множество отглаженных галстуков и бабочек. И лишь на самой последней полке он нашёл вещи похожие на вещи, а не на свадебные наряды.       — Вот, бери. — Игорь протянул Серёже чёрную футболку и клетчатые штаны.       — Игорь… — Разумовский развернул одежду. — Я сплю в этом.       Игорь резко обернулся и вопросительно вытаращился на миллиардера.       — А где твоя кофта та смешная и футболка до колен? — он попытался выкрутиться.       — А эти вещи домашние. — Серёжа поправил чёлку, которая снова закрывала глаза.       — Блять, ты дома ходишь в вещах дороже, чем моя квартира. Да и какая разница, можно и не дома походить. — Гром уже тысячу раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.       — Я всё равно те вещи в прачечную отдал.       — Куда, блять? — Игорь выпрямился и сделал шаг ближе, из-за чего Серёжа чуть вздрогнул.       — Ну, они там стирают, гладят, вот… — Серёжа пятился назад до того момента, пока не столкнулся со стеной.       — Я ПРАВИЛЬНО ПОНИМАЮ, ЧТО ТЫ ОТДАЛ ДОМАШНЮЮ ОДЕЖДУ В ПРАЧЕЧНУЮ? — рыжий аж глаза зажмурил от крика Игоря.       В общем, надолго затянулись их игры в переодевания. В итоге Игорь сказал, что ему похуй и пусть рыжий чухан надевает то, в чём спит, иначе вообще отправит его на дачу голым. Как только они сели в такси, Серёжа сразу зашёл в телефон, чтобы заказать вещи. Кучу разных вещей, лишь бы больше не слышать как Игорь вопит.       Таксиста специально выбрали самого старого, чтобы он вообще не знал, что такое интернет. И ни в коем случае не узнал Разумовского. Читал бы только библию, да радио слушал. С таким человеком было очень неуютно ехать, потому что ехал он медленно и иногда кашлял так, что казалось изо рта хлещет песок. Но уж лучше так, чем потом объясняться, почему в российской полиции любят трахать богатеньких.       — Оторвись от своего гаджета и посмотри в окно. — буркнул Игорь легонько ткнув Разумовского в плечо.       Серёжа перевёл взгляд на окно и тут же чуть не уронил телефон. Они уже давно выехали из города и теперь вместо светящихся зданий были видны поля.       — Коровки! — Серёжа радостно ткнул пальцем в окно.       Таксист обернулся, но ни слова не сказал.       — Да, Серый. Только убери ручку. — Игорь перехватил запястье Серёжи и положил на сидение.       — Я никогда не видел коров. — сердечно признался Серёжа. — На картинках показывали когда-то давно.       — Ты никогда не выезжал за пределы что ли? — майор вопросительно изогнул бровь.       — Нет, — Разумовский отрицательно покачал головой. — я же не вожу машины, а нанимать водителя страшно. Также в Москву на конференции звали несколько раз, я на них дистанционно присутствовал. В самолёт даже под дулом бы не сел.       Игорь смотрел на парня и не понимал, как в таком светлом человеке нашла своё место жажда мести. Он боялся всего. Начиная от громких звуков, заканчивая касаниями. Как-то Гром прихлопнул комара, который, видимо, залетел через вентиляцию. Разумовский чуть с ума не сошёл, так жалко ему насекомое было. А майор в сотый раз решил не напоминать, что на руках Серёжи далеко не органы букашки, а вполне человеческие.       — Звезда упала! — воскликнул Разумовский, прерывая раздумья. — Желание надо загадать!       Рыжий закрыл глаза и в темноте нащупал руку Игоря. Холодные пальцы крепко сжались на тыльной стороне ладони. Гром сделал глубокий вдох и поджал губы. До сих пор касания Разумовского заставляли кровь вскипать. И хоть Игорь уже точно понял это, но принять всё никак не мог. В эти моменты он отчётливо повторял слова Елены. «Ты такой счастливый с ним». Счастливый. Очень счастливый. Но принять это счастье было подобно агонии. Сердце сразу бешено колотилось, грудь надрывалась от боли между рёбрами, а в голове заседал туман. И в этом тумане было так беспокойно. Куда не пойди — всё равно не узнаешь, где находишься.       Игорь переплёл пальцы, заходя в туман всё глубже.       Разумовский открыл глаза и еле заметно улыбнулся с тихим выдохом. Он не разделял терзаний Игоря. Больше не разделял, потому что он не знал, что правильно, а что нет. Он считал, что можно сказать человеку, что ты его любишь, можно обнять его, когда захочется и не скрывать этого. Никогда нельзя скрывать. Причём, какая ирония, Игорь сам научил этому Сергея. Научил тому, чего не умел. Гром был первый, кто узнал всю историю Серёжи с самого начала, первый, кто прогонял Птицу и первый кто его поцеловал.       Разумовский часто проводил параллель с Олегом. С Олегом никакой Птицы не было даже близко, он вернулся лишь тогда, когда Волков исчез. С ним не было таких трепетных касаний, которые выводили из транса. Волков защищал, заботился, помогал во всём. Закрывал собою раны. Но просто закрыть не значит избавиться. А Игорь, словно хирург, брал в руки нитку с иголкой и трепетно зашивал.       И видимо в этом и было различие между дружбой и любовью.       В первом Сергей потерпел неудачу и теперь так страшно было проиграть во втором. Поэтому Птица и появлялся. Надрывал собой рану, которую Олег забыл унести с собой в могилу. А также напоминал о том, что значит быть преданным. Птица ставил под сомнение всё. Все теплые чувства куда-то пропадали, когда он появлялся. Он высасывал всю радость, как дементор, и никогда не позволял забывать всю ту боль.       Поэтому Гром и решил, что Серёжа и Птица это одно и то же. Просто рыжий парень так и не научился проявлять негативные эмоции, а мозг спроецировал их в существо. Никакого существа нет. Есть только Серёжа: его боль, его обида и его неуверенность.       — Как думаешь, я им понравлюсь? — прошептал Серёжа, сжимая кисть майора сильнее.       — Ты им уже нравишься. — Игорь повернулся к Разумовскому и погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони.       — Уже? — Серёжа опешил.       И Игорь увидел, как голубые глаза будто засветились. Серёжа бегал зрачками по всему салону машины и пытался осознать всё, что произнёс Игорь. Он никогда, никогда не уезжал так далеко из центра Санкт-Петербурга. Он никогда не знакомился с чужими людьми не для сотрудничества, а для простых отношений. Он никогда не умел разговаривать с людьми на какие-то темы, которые не касались его работы.       — Я волнуюсь. — Серёжа съёжился будто от холода.       А затем периферическим зрением увидел перед собой два жёлтых глаза. Чёрная гуща начала разрастаться, а лёгкие будто сжали цепями.       — Серёжа, не пускай его. — Игорь сразу всё понял и провёл пальцем по тыльной стороне ладони. — Я буду рядом, моя семья тебя не обидит.       — Твоя семья? — прошептал Серёжа. — Семья…       Майор видел, как Серёжа словно выпадает из мира. Его голубые глаза сразу застывали на одном месте, и он сидел, даже не моргая. Дышать начинал рвано и чаще всего ртом, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Холодные руки начинали сжиматься сильнее, и Гром даже не мог подумать, что с хрупким телосложением Разумовского можно иметь такую силу.       — Наша семья, Серёж. Они наша семья.

В мире том, где есть дом, до родного далеко. А там и близко никакого в другом. Ищу вход до сих пор И я прошу, скорей открой врата в свой Изумрудный город.