Утерянное прошлое

      В квартире всё стихло до самого утра. Эдгард, будучи крайне потрёпанным, в кои-то веки направился в душ приводить себя в порядок. Николай же, стараясь не шуметь, делает тосты и чай на завтрак. Когда Винсент проснулся, оба мужчины уже спокойно сидели за столом, откуда слышны лишь тихие звуки жевания. Николай явно находится в хорошем расположение духа, — не говорит, но улыбается во все тридцать два, наблюдая за небольшим шоу фокусов, которое устроил Эдгард. Тот уже полноценно проснулся после освежающего душа и мирно завтракает, а в обожжённых руках профессионально тасует колоду карт. Гумилёв, заметив прибывшего к завтраку Винсента, махнул рукой в знак приветствия.       — Посмотри на это, — Николай кивнул в сторону своего друга, что одним движением руки превратил даму в туз, а затем туз — в шестёрку. — Казалось бы, лишь фокус, а против ловкости рук не попрёшь.       Винсент завороженным взглядом проследил за действиями Голена, садясь рядом. Действительно, невероятная ловкость рук. Он и раньше видел такие фокусы в исполнении отца. Тот довольно редко играл с сыном в карты, но всегда пытался развлечь всяческими трюками и необычными умениями. Поэтому Таундер даже не сомневается, что это просто хорошо отточенный навык. Однако от этого знания менее впечатляющими фокусы переводчика не становятся. Не понимая, как назвать это явление, парень неопределённо махнул рукой в пространстве, сотрясая воздух вокруг.       — Как ты?..       — Это проще, чем кажется.       Николай поднялся из-за стола, тихо посмеиваясь с реакции Винсента. Эдгард кинул взгляд на своего сожителя и снова поменял карту. Он лишь слегка дёрнул уголком губ, видя чуть приоткрытый от удивления рот парня. Таундер махнул головой и отвернулся к тарелке с тостами, краем глаза продолжая пялиться на руки собеседника, что ловко сменяют карты одну за другой. Проще, чем кажется? Он откусил тост, размышляя о том, как бы незаметно забрать карты, чтобы попробовать эти фокусы. Отец как-то раз пытался научить его этому, но терпения Винсента на это не хватило.

***

      После завтрака Николай ушёл на работу, а Эдгард вышел погулять с Верном. Винсент опять остался один. Хоть и ненадолго, но этого времени хватит, чтобы проверить махинации Голена. Парень откинул учебник в сторону и с прыжком поднялся с дивана. Мозоли на ногах постепенно начали заживать, поэтому он иногда ходил по квартире без тапок, попросту забывая про них. Кстати, обувь стала гораздо удобнее. Кроссовки куда удобнее, чем жёсткие ботинки или, не дай бог, туфли для официальных приёмов.       Винсент поднялся на второй этаж и обыскал тумбочку у кровати на наличие карт. Он пошарил рукой что в первой, что во второй полке, но там ничего не оказалось. Странно, Голен точно убирал их куда-то на втором этаже. А помимо тумбочки их вряд ли можно ещё где-то хранить. Парень перекатился на кровати к другой тумбочке и, засунув руку вглубь, нащупал там колоду. Казалось, Эдгард спит на другой половине, но да ладно. Таундер радостно улыбнулся своей находке и побежал обратно на первый этаж.       Винсент выложил игральные карты на столик у дивана. На первый взгляд обычные, ничем не примечательные раскрашенные бумажки. В принципе, как и на второй. Он покрутил две карты и попробовал сделать пас рукой, повторяя за Эдгардом, но вышло, мягко говоря, не похоже.       Однако и после двадцатиминутных попыток повторить фокус без каких-либо теоретических знаний ничего не вышло. Увлёкшись процессом, Таундер сел на полу на коленки и начал строить домик из карт, в попытке найти идеальный баланс. Он уже и вовсе забыл, зачем изначально брал карты, — всё равно с предыдущей идеей ничего не вышло. Но за далеко не первый десяток неудачных попыток Винсент не продвинулся дальше одного треугольника. С каждым новым разом его движения становятся всё более и более дёрганными. Не сказать, что парень обладает большим терпением. Точнее, вообще не терпелив. Именно поэтому он и забросил большинство своих хобби. Его непостоянство очень часто играет против него самого в поиске новых увлечений. Таундер даже рисовать пробовал, но результат ему не понравился. Получалось не плохо, даже очень хорошо, по мнению отца, но слишком высокие требования к себе перевесили увлечённость и интерес.       Он прикусил губу в надежде, что небольшая боль поможет ему сосредоточиться. Медленно соотнося углы карт, Винсент начал искать баланс. Немного сдвинув одну карту, домик наконец-то перестал заваливаться, и он аккуратно убрал руки.       Любуясь на своё небольшое творение, Таундер услышал откуда-то из коридора ковыряние в дверном замке́. Кажется, он просидел за этим занятием гораздо дольше, чем планировал. Парень уже начал поднимать ладони к картам, чтобы придержать их, но хлопок двери произошёл раньше, и домик снова сложился обратно. Он шумно вздохнул и запустил всю колоду куда-то в сторону кухни. От досады Винсент упал назад, распластавшись звёздочкой на полу. Прокусанную губу пощипывает и жжёт. К сожалению или к счастью, реакции Эдгарда он не видит, но отчётливо слышит топот четырёх лап по направлению к себе.       Жюль Верн осторожно обнюхал лицо парня и тут же залез на подоконник, где часто любил проводить время. А сам хозяин пса тихонько вздохнул, собирая разлетевшиеся листопадом карты.       — В следующий раз, когда захочешь взять, не насчитаешь нужного количества карт, и игра не выйдет, — поднявшись на ноги, Голен положил колоду и шуршащий пакет на кофейный столик. — Я купил сладкий рулет с корицей. Если захочешь попробовать — откроешь сам.       Он неспешно разложил бумаги на обеденном столе, включил ноутбук и лишь после обернулся на распластавшееся тело нового сожителя.       — Если тебе что-то интересно — просто спрашивай меня. Или Николая, в крайнем случае, — чуть притормозив, всё-таки добавил Эдгард. Стоит заметить, что, в отличие от Коли, Голен всегда словно убаюкивает своей речью — она на понятном для Винсента языке, неспешная и вечно сонная. По сравнению с постоянным раздражением мужчины, после трёх дней отсутствия, он стал подозрительно спокоен. — Ты ничего не хочешь спросить или сказать, пока я не сел за работу?       Винсент открыл один глаз и посмотрел на Эдгарда, что навис над ним, заведя руки за спину. Прямо как в первый день их знакомства. Это достаточно хороший момент, чтобы расспросить про ту штуку в коробочке. Самого переводчика, судя по этим четырём дням, обычно либо нет дома, либо у него нет настроения. Так что его предложение — это, скорее, исключение из правил. Таундер полностью открыл глаза, проморгавшись от яркого света в квартире, и указал пальцем на маленькую коробку на столике.       — Что это?       Он снова сел на колени, любопытно уставившись на Эдгарда, и чуть склонил голову вправо. Хоть Николай и был дома, Винсент не рискнул у него расспрашивать про эту штуку, боясь ещё большего количества непонятных изречений, чем в словаре. И в принципе, дёргать его как-то неудобно. Да, Голен куда меньше проявляет желание пообщаться, но с ним как-то… легче? То, что он говорит на старом английском, явно играет не последнюю роль.       Эдгард сделал несколько шагов в сторону предмета, подбирая его со стола, а после в одно движение сел на пол в позу йога.       — Это? — он открыл коробку и аккуратно достал современное устройство. — Его называют телефоном или смартфоном. Он появился где-то в конце девятнадцатого или начале двадцатого века. Раньше по нему можно было только разговаривать с другим человеком на любом расстоянии, то есть звонить, но теперь его функции увеличились. У каждого в это время есть собственный с личным номером телефона и данными обладателя. У меня тоже такой.       Он скользнул в карман своих штанов, доставая оттуда второе устройство. Оно является практически полной копией того, что Винсент держит в руках. Отличаются лишь цветом: у Эдгарда — чёрный, а тот, что лежал в коробке — белый. Нажатием на экран тот включил устройство, демонстрируя это своему межвременному спящему красавцу.       — Функций много: от игр, — как карты, но не бумажные, а на экране — до документов и писем без почтальона и чернил. Я его настроил уже, так что тебе должно быть проще, — Эдгард выдал Таундеру свой подарок, предостерегая о небольшой хрупкости предмета. — Попробуй включить. Небольшая кнопка. Вот тут.       Голен осторожно прикоснулся к ладони собеседника, направляя. Руки Винсента дрогнули, когда их коснулась мягкая ткань перчаток, а после лёгкой и неожиданной вибрации устройства, он и вовсе выронил телефон себе на колени. Таундер удивлённо вздохнул, когда на экране вместо странного белого яблока, появилась яркая картинка с разноцветными пятнами и крупными цифрами, напоминающие современные часы.       Переводчик быстро объяснил, где и что нужно нажимать, суть и функционал приложений и как в принципе работает это устройство. Он постарался опередить все вопросы Винсента, подробно разжёвывая каждое слово. Эдгарду явно очень тяжело так терпеливо раскладывать всё по полочкам. У него жжёт руки не только предметом, но и незаконченной работой, что с каждым переведённым листом заставляет всё терпеливее и терпеливее вести себя рядом с Таундером.       — Если что-то не понял, то лучше сразу спроси.       Винсент заторможенно моргнул и перевёл взгляд на собеседника. Кажется, он упустил половину, слушая спокойный голос и наблюдая за ловкими движениями пальцев. Голова от информации гудит, и непонятно, честно говоря, большее из того, что говорил Эдгард. Но на практике должно стать полегче, наверное? Да и никто не запрещает поспрашивать ещё, после того, как он закончит работать. Конечно, если тот снова не исчезнет на несколько дней.       На экране телефона высветилась неизвестная картинка с текстом, и Винсент повернул экран к Голену, вопросительно что-то промычав.       — Секунду.       Эдгард взял из коробки провод, поясняя, что это называется «зарядка». Таундер подошёл к переводчику, увлечённо наблюдая за его действиями. Для него это просто обыденность. Он каждый день взаимодействует со всеми этими технологиями, иногда и вовсе не обращая на них внимания. Возможно, скоро и Винсент привыкнет ко всему этому. По крайней мере, надеется на это.       — Если захочешь зарядить, то просто подключаешь его вот так, — он воткнул один конец провода в розетку, о работе которой пояснил Николай, а второй — в телефон. Устройство снова завибрировало, и на экране загорелся зелёный значок. — Пальцы, вилки и любые другие предметы туда не суй. Ещё что-то?       Таундер перевёл взгляд на розетку и свёл брови к переносице. Да уж… Николай тогда очень понятно и в красках объяснил, что будет в таком случае. Винсент ещё пару часов после этого обходил все розетки в квартире стороной. Он отрицательно мотнул головой и сел на диван, подобрав под себя ноги. Парень сосредоточил всё своё внимание на множестве ярких иконок на экране. На ближайшие пару часов у него явно нашлось развлечение поинтересней карт. Эдгард уже развернулся, чтобы пойти работать, как Таундер его окликнул:       — Эдгард, — он оторвал взгляд от телефона, — спасибо, — Винсент перевёл взгляд на руки собеседника и поджал губы. — Тебе не обязательно всегда использовать свой амулет. Я стал лучше понимать. И… спрошу, когда мне будет что-то непонятно.       Он несмело улыбнулся Эдгарду и снова уткнулся в телефон, не ожидая какого-то ответа. Голен кивнул и убрал предмет в карман своих брюк, молча уходя за стол.       Дальнейшее его времяпровождение выглядит максимально не интересным для стороннего наблюдателя. Особенно для Винсента, что долго сидеть на месте, мягко говоря, не может. Молодой человек оторвал взгляд от бумаг, перевод которых практически закончил, тут же поднимая на своего соседа. На удивление, тот спокойно сидит на диване, попивает чай и изучает новую игрушку. Зачастую он просто вздыхает от удивления или негодования, ведь залез туда, о чём Эдгард не рассказывал. Собственно поэтому его периодически окликают с вопросами по таким очевидным для Голена вещам, что он первые несколько секунд находится в ступоре, не зная, что ответить.       Помимо отстранённых ответов на вопросы, единственное интересное событие, что за все эти часы выдавил из себя лингвист, — это заказ еды. Он, конечно, ещё ходил обновлять себе кофе, но это было не то что бы интересно. Николай, к слову, сегодня не пришёл, поэтому Таундеру пришлось довольствоваться пиццей — жалоб лингвист слышать не хотел. Да и сам парень вообще не имеет что-то против, ведь впервые пробует такую еду.       Сам Эдгард ест неохотно, несмотря на журчание в животе, он прерывается на еду редко и всегда с бубнежом на чистом французском. Винсент успел заметить небольшую привычку Голена, что кидает короткие фразы на французском, когда отвлекается на что-то. За сегодняшний день таких бесцельных монологов было достаточно, и лишь ради них можно оставаться в квартире с этим человеком. Хоть Таундер особо не понимает, о чём они, выглядит это достаточно комично… и, может, отчасти мило. Даже Жюль Верн иногда отзывается на французский, самодовольно поднимая голову на худо-хозяина.

***

      Как только стемнело и на часах уже значилось число больше двенадцати ночи, Эдгард встал из-за рабочего места, пару раз хрустнув сначала шеей, а после и пальцами рук, чем привлёк внимание Винсента. Тот под конец дня настолько устал от пёстрых картинок, странных определений и в принципе информации, что просто отложил чудо техники куда подальше, развлекаясь с кубиком Рубика или слоняясь по квартире в поиске чего-то интересного.       Голен прошёлся по комнате, захватив большое покрывало. Он быстро обмотался им, попутно прикрывая излучающий свет ноутбук.       — Иди спать, — скомандовал лингвист, поправляя свою футболку. Перчаток на нём уже давно нет — ещё в обед переоделся в домашнюю одежду. — Мешать не буду. Ложись куда хочешь.       — Ты сам сказал: «где захочу».       Винсент по-хитрому улыбнулся и прошествовал на второй этаж. За те три дня, что лингвиста не было дома, Таундер в полной мере успел ощутить удобство кровати, поэтому упускать такой шанс очень глупо. Да и, судя по тому, что в первый день их знакомства Голен умудрился уснуть на лестнице, наличие конкретного места для сна ему не особо важно. Главное, чтобы Верн наверх не пошёл, ибо его сверкающие глаза — далеко не то, что хочется видеть перед сном.       Таундер упал на кровать и завернулся в одеяло гусеничкой, пытаясь полностью окунуться в эту мягкость. Запах травяного шампуня Эдгарда лёгкой пеленой ударил в нос.