Утерянное прошлое

      Эдгард закончил работать поздней ночью. Солнце уже медленно поднимается из-за крыш домов. Свет аккуратно, ещё не отчётливо, заставляет предметы отбрасывать тени, а трудоголика недовольно сводить брови к переносице.       К этому времени он всё ещё находится в своём уме, чтобы различить твёрдый диван и мягкую кровать, поэтому без лишних зазрений совести направляется к желанному месту сна. Эдгард лишь удручённо вздохнул, увидев своего соседа, что уже давно нежится в кровати, нагло своровав всё одеяло. Он уже и забыл, что Винсент отправился спать наверх. Однако спускаться вниз уже, мягко говоря, не комильфо. Именно поэтому, чуть отодвинув парня, Голен лёг рядом, накрывшись пледом, в который всё ещё завёрнут. Он устал достаточно, чтобы ни сны, ни сопение лежащего рядом помешали ему выспаться.

***

      Таундер переложил кусок рулета, что вчера принёс Эдгард, в блюдце и, захватив вилку и кружку с чаем, поплёлся за стол. Сам Голен всё ещё спит, компенсируя время, что он ночью потратил на работу. Хотя, скорее ночь и утро, потому что спать тот пошёл лишь на рассвете, разбудив сожителя, когда нагло спихнул на край кровати. Кстати об этом.       Сказать, что Винсент удивился, когда проснулся, — это ничего не сказать. Видимо, этому переводчику и правда всё равно, где спать… И с кем. Не то что бы парню неприятно, просто непривычно делить с кем-то личное пространство. В поместье изредка можно было встретить прислугу, а уж про самих обитателей и говорить не стоит. Отец всегда заседал в своём кабинете. Винсент, будучи взрослым, крайне редко выходил из своей комнаты без надобности. А мать… Её он практически не видел. Особенно в последние годы.       Таундер потёр лицо и включил телефон. На экране высветилось 12:27. С непривычки глаза немного болят от долгого времяпрепровождения с новым устройством. Но это некритично. Как Эдгард справляется с этим — непонятно. Хотя, судя по его красным белкам, справляется он не очень. Парень отломил кусочек рулета и услышал шевеление Верна на втором этаже. Либо ему стало скучно, либо проснулся его хозяин.       Отношения Эдгарда и Верна выглядят… интересно. Особенно для Винсента, у которого отношения с собаками не задались с детства. Что удивительно, — две полосы шрама от зубов прошли после его пробуждения в больнице. Будто их никогда и не было. Даже обидно, что ли? Теперь от его прошлого остался только дневник и этот кулон, обладающий непонятными свойствами. Голен ведь так и не рассказал об итогах экспериментов с ним.       Винсент посмотрел на свою с недавних пор идеально чистую левую руку. С другой стороны, это повод начать совершенно новую жизнь. И можно снова спокойно пользоваться этой рукой без опасений повредить что-то. Обычно эти опасения были только у отца, а сам парень просто не стал спорить и со временем переучился пользоваться только правой рукой.       Он отхлебнул горячий чай, что так приятно греет холодные пальцы рук. Нужно будет спросить у Эдгарда, может ли он найти что-то про его семью. Всё же интересно, что случилось с поместьем и его последним жильцом. Винсент поднял взгляд ко второму этажу, где медленно проплывает Эдгард, явно ещё до конца не отошедший от сна.       — Matin réussi — прошептал тот на французском, наклоняясь к своему любимцу, что так радостно трётся о ноги хозяина. — И тебе доброе утро.       Громкий звонок в дверь прервал небольшую идиллию, заставляя обоих жителей поморщиться от громкого звука. Винсент заинтересованно пожевал губу, позже всё-таки поднимаясь с места, чтобы посмотреть, кто их гость. Ну или хотя бы подслушать, что там будет происходить. Голен же спокойно направился к двери, не обращая внимания на перемещение сожителя. Мужчина одет в первые попавшиеся спортивные штаны и невыносимо помятую футболку. В целом видок у него так себе, но терпимый для человека, что только встал с кровати.       Он открыл дверь, даже не думая посмотреть в глазок. О чём в следующую секунду сильно пожалел. Уже знакомая девушка стоит в дверях, явно не менее опешившая. Подумав над решением своей проблемы секунд пятнадцать, Эдгард на уверенно поставленном немецком сонно выдал: «Guten Morgen», — и поспешно закрыл дверь. Однако нога девушки, что вовремя оказалась между дверью и косяком, помешала исполнить лингвисту задуманное. И ему снова пришлось открыть дверь, видя недовольно поднятую бровь.       — Чем обязан? — он неохотно перешёл на английский, тут же заявляя свою позицию, но уже чуть тише. — Я не собираюсь увеличивать темп работы, даже если Вы придёте ко мне домой.       — Достаточно нагло с Вашей стороны закрывать дверь перед гостем. Однако я тут не по Вашу душу.       Не дожидаясь ответа, она оценивающе посмотрела на собеседника и будто просканировала помещение позади него взглядом. Голен обернулся, тут же замечая каштановую макушку, что осторожно высунулась из холла, и разноцветный кубик Рубика на камине. Просто потрясающе.       — Эй, чудо, выходи давай! — громко крикнула Рей, всё ещё игнорируя человека прямо перед собой. То самое «чудо» полностью показало лицо, выглянув в коридор, из-за чего девушка победно улыбнулась, а Эдгард лишь больше нахмурился. Она помахала рукой Винсенту и, наконец, обратила внимание на второго обитателя квартиры. Рей подошла ближе и нагнулась к уху человека перед собой, игнорируя очень недовольный и гневный взгляд.       — Я думаю, Вы прекрасно понимаете, что информацию про этот заказ лучше оставить в тайне, — она вновь посмотрела на Таундера, что очень заинтересованно пялится на пару, и тут же выпрямилась. — Раз уж так получилось, я могу ответить на несколько Ваших вопросов. Вам всего лишь надо впустить меня.       Эдгард готов захлопнуть дверь снова, но только так, чтобы в этот раз кусок металла на петлях прилетел девушке в нос. В конце концов, простое присутствие посторонних людей у него на пороге выводит переводчика из себя. Он слишком устаёт, чтобы принимать гостей, а личное пространство ценит больше всего в своей жизни. Хоть и не без определённых исключений из правил.       — Попрошу заметить — незваным гостем, — тихо прошипел Голен, всё ещё не собираясь пропускать эту наглую особу. Вся эта ситуация заставила его окончательно проснуться и скептически поднять бровь. — Я не слепой, чтобы не понимать подобных вещей. Дела клиента всегда остаются между заказчиком и исполнителем. Я не знаю, что Вы хотите, но в крайнем случае, Вы так просто отсюда не уйдёте. Думайте перед тем, как что-то делать.       Он сделал шаг в сторону и направился к обеденному столу, забирая оттуда документы и ноутбук. Винсент подошёл к столу и сконфуженно опустил голову вниз, замечая раздражённого Голена. Понятное дело, что это не к Эдгарду пришли в гости. Жюль Верн беспокойно следует по пятам за хозяином, что облокотился о спинку дивана и стал наблюдать за обоими людьми в помещении. Их присутствие потихоньку начинает бесить, а компания девушки так и вовсе выводить из себя. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и посчитал про себя до десяти в попытке успокоиться.       Винсент, не зная, куда себя деть от давящей атмосферы и злости Эдгарда, сначала идеально выпрямил спину, а потом и вовсе начал ковырять ногтем своё запястье. Ну не умеет он скрывать настоящие эмоции за приторной улыбкой, как это делало большинство аристократии. Ему и контролировать-то их не всегда удаётся, а о притворстве и говорить нечего. Да и в чём вообще его вина? Ему стоило отказаться с ней ехать и идти несколько километров пешком? Да и не факт, что он бы пришёл в нужное место. Голен, конечно, не в курсе, как именно Винсент вернулся домой, но это не повод вот так смотреть.       — Так что и кто Вас сегодня привёл сюда? — наконец спросил Эдгард, дождавшись, пока Рей сядет за стол неподалёку от парня.       — Сюда привёл меня он и его благосостояние, — она показала на парня, что сидит сейчас слишком тихо и делает вид, что его не существует. — Знаете, я думала, что англичане славятся своими манерами. Даже чаю не предложите?       Девушка в манере насмешки подняла брови. Если сначала эта Рей не вызвала у лингвиста практически никаких чувств, кроме чистого интереса, то теперь она невероятно бесит одним своим видом.       — Я сделаю.       Винсент вскочил с места, захватив посуду, и отправился на кухню. Эдгард же аккуратно помассировал переносицу. Он невероятно зол, но всё же нашёл силы успокоиться в минуту молчания перед бурей.       — Мадам, советую не делать поспешных выводов. Мы общались с Вами от силы минут десять, и Вы уже осуждаете меня за негостеприимство англичан. Хотя я родом из Франции, это во-первых. А во-вторых, не сильно обольщайтесь, Вы тут не на долго, — переводчик лёгким движением достал из кармана телефон, взглянув на время на экране блокировки. Просто потрясающее начало дня.       — Я понимаю, что Вас обременяет моя компания, но я всё же предложу Вам ещё одну сделку, — девушка кинула взгляд на Винсента, что очень скромно стоит рядом с чайником. — Я могу забрать его и возместить Вам все деньги, что Вы потратили. Даже заплатить сверху.       Услышав предложение своей собеседницы, Эдгард практически мгновенно на немецком ответил:       — Dies ist ausgeschlossen , — мужчина одной рукой пригладил волосы, приводя их в какой-никакой опрятный вид, и, скрывая своё возмущение, продолжил уже на английском: — Мне не актуальны деньги, заработанные таким образом. Я получаю достаточно, чтобы обеспечить как себя, так и своего нового сожителя. К тому же в данном предложении дыр больше, чем в маасдаме.       Голен сделал небольшую паузу, прислушиваясь к тому, что делает на кухне Винсент. Вода неспешно начинает вскипать, ровно как нервная система переводчика, а сам парень нервно заламывает пальцы, всё ещё держа идеальную осанку. Эдгард сел напротив девушки на стул и, заметно сбавив тон, снова продолжил:       — Я не знаю, кто Вы, на кого работаете и тем более, для чего Вам понадобился Таундер. Без сомнений, для археологов он предоставляет интерес. Однако я являюсь представителем института, на который работаю. Так что по всем вопросам обращайтесь к Николаю Гумилёву. Он уже оформил официальное проживание мсье Винсента в данной квартире. Вряд ли Вам чем-то поможет встреча с Гумилёвым, но идею я Вам подкинул. Дальше думайте сами.       Он убрал руки в чёрных перчатках со стола и дёрнул уголком губ, видя недовольное лицо Рей, что сдула прядь с лица.       — Что-то ещё? — Эдгард притворно улыбнулся, так, словно делает одолжение, задавая данный вопрос. Проявляя то самое хвалёное английское гостеприимство, что является не более чем очередным стереотипом.       — Проживание? У него нет ни документов, ни родственников. По бумагам он не существует, — Винсент поставил две кружки на стол и пододвинул стул, садясь ближе к Эдгарду. — Послушайте, если бы я хотела сделать что-то плохое, я бы не помогала ему.       Увидев непонимание на лице Голена, она обратилась уже к Винсенту:       — Ты ничего не говорил, что ли?       Парень замычал и что-то нечленораздельно пробубнил в ответ. То ли возмущённое, то ли, наоборот, полное смущения и негодования. Рей снова повернулась к Эдгарду и облокотилась на спинку дивана.       — Хорошо. Да, я кое на кого работаю. И этот кое-кто, в отличие от меня, не будет церемониться. Этому человеку нужна вещица, что находится у Винсента, а методы у того отнюдь не гуманные. Я пришла сюда пока что неофициально и ничего от Вас не требую, а лишь предлагаю. И раз уж Вы так категоричны, мне хочется узнать мнение самого Винсента.       Таундер дёрнулся, как от удара, когда Рей произнесла его имя.       — Ты не хочешь поехать в более безопасное место?       — Я… — он несколько раз метнул взгляд между Рей и Эдгардом, а потом вовсе зажмурил глаза, сжимая ручку кружки до белены на кончиках пальцев. Почему от него постоянно что-то хотят, чем-то недовольны или вообще не обращают внимания целый день?! То Голен сам по доброй воле привозит его сюда, рассказывает о магических артефактах, то бесится от обычного нахождения Винсента в квартире. Затем и вовсе оставляет на попечение Николая, у которого он элементарно попросить поесть не может. А под конец открыто обсуждает с этой девушкой его «продажу». Таундер громко вздохнул, чувствуя давящий взгляд Эдгарда и требовательный Рей. — Делайте что хотите. Мне плевать.       От стресса парень резко перешёл на старый английский и вскочил из-за стола, направляясь в сторону второго этажа со своей кружкой. Рей схватила его за запястье и через пару секунд спустилась к ладони, передавая небольшой листочек, свёрнутый несколько раз. Даже если Эдгард что-то заметил, то никакого знака не подал.       — Просто подумай, хорошо?       Винсент забрал листок и выдернул руку. Не сказав больше ни слова, он ушёл куда-то наверх. Девушка сложила руки на столе и задумчиво свела брови к переносице, очень странно поглядывая на Эдгарда.       — Думаю, мне стоит уйти. Если у Вас, конечно, нет вопросов.       — Боюсь, что нет, — Голен поднялся на ноги и направился к двери, несколькими движениями открывая её. В данный момент ему плевать на какую-либо информацию, вопросы. Всё, чего он сейчас хочет — чтобы эта особа как можно быстрее убралась из его квартиры. — До скорых встреч и удачной дороги.       Поспешно выпроводив Рей, переводчик закатил глаза, делая глубокий вдох. Он посмотрел в сторону камина. Всё вроде как обычно, за исключением одного. Эдгард взял кубик Рубика и заглянул в небольшие проёмы между блоками. Вскоре в ход пошла отвёртка и небольшой нож — а Верн был отправлен наверх утешать Винсента. Парень хоть и не совсем подружился с псом, но уже явно адаптировался к нему. А самому Голену присутствие домашнего любимца рядом всегда только идёт на пользу. Может и с парнем сработает. Спустя время лингвист, наконец, извлёк небольшое устройство. Он кинул его на пол и раздавил механизм в один шаг. Стоило сделать это раньше.

***

      Таким образом прошли ещё пара дней. Эдгард на удивление никуда не уходил. Лишь тихонько сидел за ноутбуком, прожигая время на сон — на другие проблемы мирского характера. Кубик был сразу же собран и оставлен на камине дожидаться своего хозяина, что меланхолит на втором этаже квартиры.       Сам Винсент ложится спать куда раньше Голена, а просыпается намного позже. Если хозяин квартиры может встать ранним утром, — часов в шесть или семь — то парень и вовсе горазд проспать до двенадцати. Поэтому Таундер практически не замечает присутствие Эдгарда на другой половине кровати, продолжая то ли обижаться, то ли просто бездельничать. Но это не то что бы волнует переводчика. Ему в целом плевать, кто спит на второй половине, пока этот человек не начинает мешаться.       Голен посмотрел на Жюль Верна, что резвым шагом направился на второй этаж снова донимать Винсента. Парень — единственный сын герцога и явно не привык следить за режимом дня или делать то, что не хочет. Хотя, судя по записям в дневнике, Таундер явно жил не так сладко, как было в представлении Эдгарда. Постоянные посещения докторов или, скорее, психологов того времени, побеги из дома, ссоры с отцом. Да и друзей, по-видимому, у него особо не было. Местами они с Винсентом невероятно похожи. Но это не должно волновать Голена. Это всё ещё не его дело — а мальчишку при первой возможности нужно будет куда-то деть. Рано или поздно.       — Коль, пожалуйста, не добавляй мне работы, — Эдгард сидит за столом, недовольно печатая текст в ноутбуке. Внезапные звонки Николая с предложением какой-то странной и неподходящей Голену работы полностью выбивают из колеи. — Я не преподаватель и не собираюсь им становиться. То что в университете не хватает преподавателей — не моя проблема. Ты всё равно уже работаешь там проректором. Не справишься со студентами и латынью?       Эдгард усмехнулся, вспоминая свои занятия по древним языкам. Не то что бы эти знания имеют практическое применение для него — просто в качестве общего развития было достаточно интересно. Да и сам молодой человек больше специализируется на истории развития и нюансах фонетики языков современной Европы, работая лингвистом в научно-исследовательском университете. Однако довольно часто он берёт заказы в виде консультаций, переводов книг для издательств или, — очень редко — выезжая на различные встречи дипломатического и бизнес характеров. Последнего он старается повсеместно избегать. Но за хорошую сумму и при отсутствии другой работы может сделать исключение.       Несколько минут молчания Эдгарда сопровождаются тихими шагами Винсента по лестнице. Он медленно и немного неуверенно спускается со второго этажа, явно имея цель в виде самого переводчика. А Гумилёв, наконец, закончил свой монолог, ожидая ответа.       — Я подумаю, — моментально ответил Голен, увидев ситуацию, в которую ввязался Винсент. Звонок тут же был сброшен, а следом последовала реакция раздражённого от недавнего разговора переводчика. — И что случилось?       — Просто развяжи меня, пожалуйста.       Таундер дёрнул рукой, что очень крепко связана ремнём с другой. Пряжка больно давит на запястья, окрасив их в красный цвет. Но он сомневается, что в этом виновата именно пряжка. Последние тридцать минут парень был занят попытками развязать своё творение и в итоге сделал только хуже. Уж очень не хотелось идти к Эдгарду с этим вопросом. И вообще спускаться вниз за чем-то, что поможет решить эту проблему.       — Если начнёшь смеяться, я тебя так же свяжу. После того, как выберусь отсюда с помощью ножа.       По виду вещица дорогая, так что это ещё одна причина, по которой он пошёл именно к Голену, а не просто разрезал его. Не очень хочется, чтобы из-за него, по сути, незнакомый человек, тратил ещё больше денег. А то его и вправду «продадут» Рей. От греха подальше! Винсент тогда смог услышать лишь несколько отрывков фраз, часть из которых не особо понял, как и ответа на очень выгодное предложение. Именно поэтому, он уже два дня старается минимально контактировать с соседом. Однако это постоянное раздражение, что в последнее время хоть и сбавилось, постепенно начинает бесить самого парня. В конце концов, он не просил его забирать из больницы. Он вообще ни о чём не просил. За исключением данной секунды. Винсент глянул на Эдгарда исподлобья и протянул связанные руки, намекая, чтобы он последовал единственной за всё это время озвученной просьбе.       Молчаливый собеседник лишь закатил глаза, после переводя взгляд на ремень на чужих запястьях. По его лицу читается лишь недовольство — либо от недавнего разговора по телефону, либо от выкрутаса Таундера. Тем не менее, вскоре ремень развязали — а за этим последовал следующий вопрос:       — И каким образом, скажи мне на милость, ты это сделал? — он отложил ремень в сторону, выгнув одну бровь. — А главное — зачем?       Винсент уже в шаге от того, чтобы по-детски топнуть ногой и в обиженных чувствах вновь скрыться на верхнем этаже. Однако останавливает лишь полное отсутствие осуждения или насмешки в серых глазах. Там скорее дискомфорт от полного непонимания происходящей ситуации.       — Ты сам мне дал свободный доступ в интернет.       Парень потёр отдающие болью запястья и сконфуженно отвёл взгляд на шелестящие в окне деревья. Он нашёл его не совсем в интернете. В записке, что дала Рей, был её номер и просьба написать — благо Эдгард объяснил, как работает вся эта система. Сначала парень не особо хотел это делать — не каждый день тебя хотят купить, как какую-то вазу. Да и от этой шайтан-машины у него порой голова кружится. Но немного отойдя от всех новостей, у Винсента появился интерес. Собственно поэтому он и решил написать ей. О чём в данную секунду жалеет.       Кто же знал, что она будет давать советы по самообороне. Вот и Таундер тоже находился в шоке несколько часов после небольшой переписки с ней. Хотя, скорее, это выглядело как монолог, потому что навыка печати у парня нет от слова «совсем». Он часто путается и ищет буквы, которых уже не существует. Да и понимает лишь постоянно сверяясь со словарями.       Собственно, именно от неё Винсент и узнал об этом способе связать человека ремнём…       — Там написали, что из такого выбраться практически невозможно. Ну и мне стало интересно.       Таундер размял запястья, проворачивая по кругу. Завтра точно появятся синяки. У него, в принципе, очень чувствительная кожа, и при малейшем давлении сразу же появляются синеватые пятна. Парень посмотрел на Эдгарда, что внимательно его слушает. Честно, Винсент сейчас себя чувствует будто в университете перед ректором после очередного происшествия. Хотя даже тогда он не оправдывался, только с гордо поднятой головой игнорировал все претензии. Влияние отца, естественно, было далеко не последней причиной такого поведения. Но сейчас, когда его могут выселить при лишнем чихе, всё-таки стоит объясниться.       Голен вздохнул и отдал ремень временному владельцу, отпуская в свободное плавание по квартире. Парень довольно быстро скрылся из виду, а переводчик тут же вернулся к своим делам. После происшествия с немкой он всё время провёл в работе и поиске информации, кто она и на кого работает. Из-за чего был проверен далеко не один архив. Однако найти хоть что-нибудь практически не удалось, и это заставляет Голена периодически устало закрывать глаза, отодвигая ноутбук.       Такой момент отчаяния случился и сейчас. Эдгард, после нескольких часов подобного скитания от документа к документу, лёг на стол, выпрямив руки. Он высказал парочку проклятий на французском, не сильно стукнувшись об поверхность стола лбом. Константина, что уже больше пяти лет является интернет-другом переводчика, спрашивать о ней тоже не вариант. Он, конечно, работает в какой-то секретной организации, но наводить много шума по этому поводу не хочется. Да и на вряд ли тот вообще захочет что-то рассказывать на этот счёт. От полного отчаяния Эдгард очень тяжело вздохнул и прикрыл глаза, беря перерыв от реальной жизни хотя бы на несколько секунд.