Королевство. Восхождение

Под крылом ворона Глава вторая Ядовитое счастье - Кем себя возомнил этот лорд? - Недовольно восклицал голос омеги. – Он даже не принц, не сын могущественного правителя. Если уж его высочество Хёну не собирался брать в мужья принца Намджуна, так мог бы хотя бы выбрать среди богатых лордов Хандела. - Вы правы милорд. Эрланд завоёванная территория, только милостью почившего короля Сонуна их семья все еще управляет этой землей. – Поддакивал за истеричной омегой его слуга. - Да у него же ни гроша за душой. А внешне, он хоть каплю изящен, красив?! - Нет конечно, вы намного красивее… - Не смей нас сравнивать! – Уже свой гнев направил омега на слугу. – Моя семья служит королевству со времен завоевателя Чангюна. Мой отец состоит в малом совете, а благодаря продовольствиям из наших земель в Ханделе процветает торговля. Моей руки просят знатные семьи не только нашего королевства, но и Иргуна, Кёина, мне поступало предложение даже от шейха Ширхар. - Принц должен был заметить вас, а не этого выскочку, - слегка побаиваясь, но все же заговорил слуга. Видимо молчание тоже вызывает гнев у его господина. Кихён закатил глаза от этой сцены. Ее свидетелем он становиться не хотел, однако, когда его так громко обсуждают, он не мог пройти мимо. Но, к сожалению, ничего нового он не услышал. Последние месяцы пищей для сплетен любого незамужнего омеги был Кихён и его предстоящая свадьба. Да что там омеги и знатные лорды-альфы не скрывали свой интерес, то тихо шепчась за спиной, то фальшиво улыбаясь в лицо, когда видели его, а некоторые даже не стеснялись бросать колкости. Кихён им отвечал вежливо, но небрежно, видом показывая, что их мнение значат ровным счетом ничего. И то, что не Кихён выбирал принца, а тот его. Интересно, что скажут омежки, когда узнают о его отказе от предложения, наверное посчитают сумасшедшим, зато будут неимоверно счастливы, ведь у них появиться шанс. Хотя вряд ли принц заинтересуется одним из омег при дворе, ему подавай диковинки… Громко отстукивая туфлями об мраморный пол, прошелся он мимо дверей того «несчастного» омеги. Тот резко посмотрел из-за приоткрытой двери в сторону Кихёна, видимо не ожидая, что источник его бурых обсуждений все слышал. Златовласый лорд лишь бросил на него пренебрежительный взгляд, как смотрят на мошек скопившихся над лампой. Благородный же омега, с каштановыми локонами до плеч и детским личиком, смотрел на него с досадой, свою враждебность пытаясь скрыть. «Правильно» подумал про себя Кихён, едва улыбнувшись. Как бы громко они не обсуждали его, все же опасались говорить в открытую, ведь клевета на членов королевской семьи каралась во дворце сурово. Порой изгнанием, порой лишением имущества, снятием с высокой должности, ну а в крайнем случае даже лишением жизни. Где-то глубоко Кихёну все же хотелось довести дело до конца, утерев им носы, выйдя за принца. Тогда бы им точно не поздоровилось... Кихён цокнул, отгоняя непрошенную мысль, разве это должно было его беспокоить? Сейчас ему следует думать о побеге, хоть он и представления не имеет, как осуществить план в такой мороз. Но проблемой по серьезнее был Вонхо, сколько Кихён не пытайся, от своего тот не отступал. Заладил, что не пойдет с лордом. Конечно же Кихён на него разозлился, а за тем и вовсе перестал общаться, ведь расценивал поведение своего стража никак иначе, как предательство. Кихён невольно оглянулся в поисках темноволосо альфы, который в последнее время плелся позади всей маленькой свиты из 4 слуг омег Кихёна. Но сейчас даже там его не было. Неужели и вовсе решил не ходить за господином? - Совсем от рук отбился. - Злостно фыркнул Кихён. Весь в своих мыслях он наконец добрался до своих покоев. От утренних прогулок лучше никак не становилось, но целыми днями находиться в комнате, было еще хуже. Омега не сразу понял в чем дело, когда увидел большее чем обычно скопление стражников у своих дверей. От слуг Хандела они отличались как оружием, так и внешностью. Стражники не были покрыты доспехами с ног до головы, как это было принято во дворце, а одеты в черные, меховые кафтаны с переплетающимися на груди и поясе повязками. Их происхождение выдавал знак на предплечье левого рукава с вышивкой синего аконита – люди Эрланда, не иначе. Легкое, раздраженное настроение Кихёна, стал постепенно сменять собой накатывающий ужас. В Хандел прибыл его отец. - Юный лорд, давно не виделись, - произнес у входа один из массивных альф. Это был самый верный служащий лорда Эрл, сэр Лэйшер. Старый вояка с огромным шрамом поперек лица, делал его вид еще более грозным. Но на деле он был добрым и совсем не кровожадным, какая ходила за ним слава. По крайней мере Кихёна в детстве он часто угощал сладостями. - Сэр Лэйшер, не ожидал вас видеть здесь. - Ваш отец хотел успеть до того, как море заледенеет. – Пояснил стражник. – Кстати, поздравляю с обручением, надеюсь вы будете счастливы. – Искренне говорил старый воитель. - Было бы с чем… - грустно улыбнулся Кихён. - Ваш отец ожидает, не заставляйте его ждать. – Сказал сэр Лэйшер открывая дверь перед омегой. Как же ему не хотелось входить, но иного выбора не оставалось. - Добрый день отец. – Начал Кихён, словно входя не в собственные покои, а логово тигра. - Кихён, сын мой, как же я скучал. – Обернулся лорд эрландский, до этого стоящий лицом к камину в правом углу комнаты. Он не капли не изменился с тех пор как Кихён видел его в последний раз. Рыжие волосы спадающие на лицо, того же цвета усы и борода, с пробивающейся сединой. Острый подбородок, обвисшие щеки, кривой нос, скопление морщин у глаз и на лбу. И глаза - большие, глубоко посаженные, всегда суровые, готовые выплеснуть ярость. А цвет прямо как у Минхёка, темно-зеленые. Кихёна всегда возмущала слишком большая схожесть во внешности брата с отцом. Минхёк явно не заслуживал быть похожим на этого тирана. - Неужели? - Не стал потакать отцу омега, он был уже не в том положении. – Помниться в Эрланде мы могли не видеться месяцами и вас это вполне устраивало. - А ты ребенок, набрался храбрости, - то ли улыбался, то ли скалился лорд, подходя ближе. Сердце Кихёна забилось чаще. – Уже не дрожишь в страхе как в детстве. - Да, я ошибался. – Отвечал омега, придавая как можно больше твердости голосу. – Тогда я считал вас устрашающим, злобным. Но вы ведь всегда были любящим отцом, не так ли? Поэтому вы поставили такую высокую цену Ханделу за своего сына? – Договорил Кихён и застыл, вновь увидев, известный ему с детства, спокойной, но устрашающий взгляд. Лорд пытливо молчал, словно инквизитор, дающий заключенному второй шанс выговориться. Омега, прикрыв глаза глубоко вздохнул, только теперь он осознал, что до этого ни разу не позволял себе так говорить с отцом. - Цена и впрямь не маленькая, но раз уж ты мой сын, хоть что-то полезное должен сделать для своей страны. – Наконец бросил в сторону Кихёна лорд Эрл. - Твоей. – Не сдавался в своем бунте Кихён. – Однако, в отличии от своего брата прилежным я никогда не был. Пользы от меня не будет. Я намерен отказаться от свадьбы. – Говорил златовласый омега, не узнавая своего же уверенного голоса, взгляд он старался держать таким же. За последние месяцы Кихёну пришлось столько пережить, что сейчас ему словно было уже нечего терять. - Намерен, - медленно повторил альфа, - отказаться. – Усмехнулся. А за тем резко, за один шаг приблизившись к сыну, схватил его за подбородок. – Кем ты себя возомнил?! – Его глаза воспылали неудержимой яростью. – Думаешь у тебя есть хоть какое-то право? Хоть ты и мой сын, будущее Эрланда тебя никак не волнует? Чтож… - Лорд опустил ладонь, высвободив лицо омеги, - Тогда может тебя волнует судьба твоего никчемного стражника? - Вонхо… - Вымолвил Кихён, земля словно уходила из под ног, боль от только что сдавленных скул, притупилась. Рассеянные глаза метнулись в сторону двери, где обычно должен был быть его стражник. Вот почему омега не увидел его сегодня среди остальных слуг. – Что с ним? – Дрогнул голос Кихёна. - Пока что только заключен, но тебе сын, известно лучше многих, что мое терпение лучше не испытывать. – Говорил лорд почти в самое ухо омеге. - Что здесь происходит? – Вернул в реальность, уже помутневший разум Кихёна, громкий голос. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его обладателя. - Принц Хёну, - проговорил старый лорд. – Манерам, я смотрю, в Ханделе обучают дурно. Вам не следует вмешиваться в наше воссоединение с сыном. - Прошу прощение, должно быть весьма трогательно, однако здесь я от имени короля. – Наконец взглянув в сторону принца, Кихён увидел его спокойный на вид, но совсем недоброжелательный взгляд. Альфы смотрели друг на друга, словно звери не поделившие добычу и вот-вот готовые броситься друг на друга. – Почему вы не сообщили о своем прибытии заранее? - Говорите так, словно совсем не рады моему прибытию. Неужто Эрланд настолько вам противен? Или вы видите в нас угрозу? – Небрежно, но словно принимая вызов говорил лорд Эрл. - Если бы видел, вряд ли стал бы просить руки вашего сына, милорд. – Не уступал Хёну. – Я премного благодарен, что вы одобрили наш союз. – Договорил он и подойдя к омеге, поцеловал его руку. Застывший Кихён не знал, как ему реагировать, его мысли были слишком запутаны. – Я уверен у вас еще будет время пообщаться с сыном, а пока могли бы вы пройти со мной. Лорд Эрл не стал отвечать на слова принца, словно бы презирая все им сказанное, тем не менее бросив последний грозный взгляд в сторону сына, размеренно шагнул к выходу. - Все хорошо Кихён? - Что… – Тихо произнес омега, посмотрев в темно карие глаза принца, выражавшие… беспокойство? - Ты побледнел. Я скажу приготовить успокаивающий чай. Отдыхай. – Произнес Хёну, перед тем как наконец выпустить его руку и последовать за лордом. Кихён еще несколько секунд стоял застывши на месте. Он пытался привести мысли в порядок, чтобы понять, как ему стоит действовать дальше. На глаза накатились слезы, как только он вспомнил о Вонхо. Если отцу стало известно об их тайной связи, Вонхо могли пытать или даже приговорить к казни за недозволенное поведение по отношению к господину... Кихён уже не мог остановить слезы, думая о том, почему с каждым вздохом его жизнь становилась только хуже… *** Чангюн не знал зачем его папе нужно было увидеть его в дворцовой площади, где обычно проводились большие празднования или приемы с участием простолюдин. В тех редких случаях им позволялось переступать порог самого Лаинсдэна. Однако, насколько было известно принцу, в ближайшее время никаких праздников не намечалось, так почему же сейчас здесь было такое большое скопление крестьян? Подойдя ближе к папе восседавшему на троне, поставленном на каменной возвышенности, Чангюн заметил, как слуги внизу раздавали различные зерна и продукты в мешочках. Народ же выстроился в длинную очередь в несколько рядов, чтобы их получить. Каждый человек, получив свою порцию подходил к королю-омеге, чтобы выразить глубокую благодарность. Очередь продолжала расти, ведь люди только подходили. - Вы хотели меня видеть, - подошел он к королю. С того семейного ужина король-омега почти не обращал внимания на младшего сына. Чангюн полагал это из-за его заявления отправиться на войну папа держал обиду. - Да, хотел Чангюн. – Произнес король, не поворачивая головы. Он смотрел в сторону простолюдин, сдержанно улыбаясь и кивая каждому подошедшему. – Я решил ты захочешь взглянуть. – Сказал он легким кивком указывая на процесс происходящий внизу. – В конце концов ты так продвигал идею с материальной помощью и снижением налогов для крестьян в совет. - О чем это вы, я не состою в совете, - слегка улыбнулся альфа, пусть и сидевшему спиной к нему папе. - Гюни, ты можешь провести кого угодно, но не меня, - с некой мягкостью говорил король. – Ты правильно отметил про нехватку соли, в этом году ее добыча усложнилась в несколько раз, запасов зерна тоже не хватает. Но не смотря на ваши старания с принцем Хёну, предложение в совете отклонили, ведь в приоритете армия Хандэла и их семьи. – Чангюн осекся. - Так ты решил выделить свои собственные средства? – Решил он не зацикливаться на вопросе, откуда папе было известно о его намерениях повлиять на совет. - Да, в тяжелые времена, на кого, как не на королевскую семью полагаться людям? – Отвечал с едва заметной гордостью омега. – Ну конечно, так ты сможешь повысить авторитет короля. – Чангюн не стал уточнять какого именно, ведь папа и так отлично его понимал. - Это обязанность короля-омеги, поддерживать авторитет мужа. – Уточнил слова сына вальяжный омега. Он конечно же не позволит и тени сомнения пасть на свою репутацию безупречного супруга. – Почему ты так ими заинтересован? – Спросил король, смотря как выбившись из очереди неопрятный мужчина с черной канопой волос, пытался пробиться вперед. Он выталкивал остальных силой и почти ввязался в драку с другим альфой, стоявшим впереди. Тут подоспела стража и разъединив их велела выстроиться по старому порядку. Люди хоть и бурча, но последовали приказу. Зачинщик же в свое оправдание кричал про то, что ему срочно необходимы продукты для больного мужа. Остальные не стали молчать и словно хвастаясь проблемами, перечисляли какие, не меньшей серьезности, беды у них. - Мне их жаль, – тихо проговорил принц - вероятно это совсем глупо, но я верю, что в наших силах сделать их жизнь хотя бы на зернышко лучше. - Некоторые лица в толпе были ему знакомы. Он видел того сапожника с серой бородой каждый раз по дороге к алее победителей. А тот парнишка-омега, в тайне служил подмастерьем у молотобойца. Того бунтовщика, как не странно, он тоже знал. У него действительно кто-то болел, ведь Чангюн часто видел его у лавки аптекаря. - В том, чтобы выполнять свою прямую обязанность нет ничего глупого Чангюн. – Произнёс мягко его папа. И альфа слегка улыбнулся, осознавая, что рядом с папой всегда становился ребенком. - Благодарю ваше величество. – Слегка поклонился принц. - Если на этом все позвольте мне... - Не все. – Вернув холодную серьезность произнес король. Уже тут Чанюгн осознал о чем сейчас пойдет речь. – Я хочу, чтобы ты отказался от похода. - Ваше величество, прошу... – Произнес Чангюн, сохраняя крупицы веры в то, что ему все же удастся избежать конфликта. - Гюни это я тебя прошу. – Обернувшись произнес омега, в его голосе слышась едва различимое отчаяние. Альфа глубоко вздохнул, не уверенный в том, сумеет ли устоять под тяжелым взором ярко-карих глаз. – Ты не понимаешь какими жестокими, отвратительными бывают войны. Люди забывают о гордости, чести, достоинстве. Все, что остается лишь страх. - Мне это известно. – Более жестче стал голос альфы, сменяя детскую невинность, на взрослую осознанность и расчет. Чангюна разочаровывало насколько его принимали невежественным и слабым. – Никто не обещал удобства и дворцовой роскоши. И никто не обещал, что будет просто… Однако это мой долг как принца страны. Я не стану сидеть сложа руки, укрываясь во дворце, когда тысячи солдат Хандэла ставят на кон свои жизни. - Гюни... - Пап я понимаю тебя. Прошу не беспокойся. – Говорил принц, стараясь вернуть голосу непринужденность. – Со мной все будет хорошо. Тебе ведь известно, что мы победим. – Дело не в это... – Затих омега, словно пытаясь подобрать слова. - Ты не погибнешь, но таким как прежде уже не будешь никогда. – Альфе, в отличии от обычно холодного и невозмутимого, было гораздо сложнее видеть папу таким – простым омегой, без мишуры из власти и золота. - Но разве не за тем, чтобы измениться альфы отправляются на войны. За тем, чтобы стать мужественнее и сильнее... – Чангюн и сам хотел верить в сказанное. Хотя ни в одной из прочитанных книг, он так и не нашел здравой ценности в неимоверных жертвах ради войны. – В любом случае это решенный вопрос. Я, как и отец не передумаю. - Если бы ему было дело... – Прошептал разочарованно омега. Он вновь обратил свой взор в строну крестьян ожидавших своей очереди выразить благодарность и почтение. - Я пожалуй помогу слугам с раздачей. – Произнес Чангюн словно бы в пустоту, так и не дождавшись никакой реакции, от вновь вернувшего невозмутимость короля. Спустившись с трибун, Чангюн остановился у лестницы. Тут же рядом появился его ближайший слуга, выжидавший до этого неподалёку. – Королю известно, что я продвигал идеи в совет. - Неужели? Тот кого поставили следить за вами не мог прознать... – Рассеяно глядели голубые глаза из под желтых ресниц. - Нет, скорее папа просто догадался, сложив в одно два и два. В любом случае не упускай нашего преследователя из виду. - Вы уверены, что не хотите его поймать? - Нет пусть следит, папе так спокойнее. Только не подпускай его близко. Поставь человека, чтобы отвлекал его внимание. Особенно, когда я отправляюсь в город. – Закатывая рукава говорил принц. - Все знать королю не обязательно. – Произнес он направившись в сторону слуг, которые раздавали продукты. Заметив его приближение главный из служащих тут же воскликнул. - Приветствуйте! Его высочество принц Чангюн! *** - Минхёк что с лицом? – Спрашивал Кихён, большим пальцем потирая фиолетово-синий синяк на левой щеке брата, растянувшийся прямо под тонкой полосой его шрама. - Ничего серьезного. – Мягко улыбнувшись произнес Минхёк. Своей рукой он нежно прикрыл ладонь брата. - Это ведь он! – Злобно прошипел омега, его взгляд переполнялся ненавистью. Сжав ладонь в кулак он выдернул ее из руки брата. – Даже здесь в Хандэле, он чувствует себя всесильным. Сколько еще ты будешь потакать ему, позволяя унижать себя? Почему ты не дашь ему отпор?! – Вздувались жилы на шее Кихёна. Минхёк не нашел, что ответить. Перед глазами всплыла сцена сегодняшнего боя, если таковым можно назвать драку, где один оборонялся, а другой получал удовольствие наносить все новые раны. Минхёк даже не сопротивлялся, впрочем как всегда. А как же гордость, достоинство? К сожалению они всегда отходили у него на второй, а то и третий план. В приорате было благополучие, не только собственное, но и брата, его подчиненных, ну а в этот раз Вонхо. У старика в услужение самые лучшие палачи и пытали они на славу. Вот и Минхёк не мог мешкать. Однако, надо признать у него всегда был выбор. Правильный или нет, он делал его. Так и оставив вопрос Кихёна растворяться в воздухе, рыжеволосый альфа придвинулся ближе к брату. Глядя ласково с низу вверх он приобнял его за хрупкие плечи. Тот хоть и сопротивлялся в начале, но затем прильнув сомкнул руки на торсе альфы. - Минхёк, - заговорил вновь Кихён. Теперь его голос звучал намного тише с едва заметным хрипом, - с Вонхо все будет хорошо? - Даа, с ним ничего не случиться. – Спокойно говорил Минхёк, проходя правой рукой по золотистой макушке брата. – Но некоторое время он побудет под стражей. Когда отец растеряет бдительность, я вытащу его. – Вновь молчание. - Минхёк...– Уже всхлипывая говорил Кихён. - Как же мне поступить?- Альфа почувствовал как влажным становился его кафтан. Хоть он и не видел лица брата, это зрелище разрывало его на части, терзая сердце, хуже любого кленка. Он сильнее прижал брата, а затем схватив за плечо, медленно повел к круглому столику в правом углу комнаты. Усадив брата на стул, Минхёк опустился перед ним на одно колено, так, что теперь брат мог смотреть на него с верху вниз. - Послушай Ки, - успокаивающе произнес альфа, - не позволяй отцу, принцу Хёну и даже самому королю Гаджуну себя запутать. Все они будут пытаться управлять твоей судьбой, упираясь лишь на то, что ты омега. Да они могущественны, владеют многим, но не твоей жизнью. Твоя жизнь принадлежит лишь тебе и только ты можешь решать как и с кем ее провести. – Наконец сквозь слезы Кихён взглянул на брата. При тусклом свете свечей, его глаза отблескивали в золотисто-янтарном цвете. Несколько секунд они продолжали просто смотреть друг на друга. Как бы не пытался, Минхёк не мог понять, что твориться в голове у брата. Боялся ли Кихён жизни во дворце или за его пределами? Но больше удручало то, что альфа не знал как помочь. Наконец первым прервав зрительный контакт, Кихён произнес: - Да конечно, ты прав. – Повернув голову, он слегка подрагивающими руками вытер слезы. Затем, медленно встал из-за стола, пытаясь ненароком не задеть брата. – Я хочу побыть один. Мне нужно собраться с мыслями. – Произнес он, уже отодвинувшись в сторону, словно выжидая ухода гостя. - Даа конечно. – Не стал напирать Минхёк, возможно его брату сейчас были нужны другие слова. – Отправь за мной если что-нибудь понадобиться. – С этими словами, долго не мешкаясь рыжеволосый лорд, еще раз взглянув на Кихёна, покинул его комнату. *** Стояла глубокая ночь, когда Кихён достиг цели. Перед глазами растиралась бесконечная поляна, вот только белоснежного в ней оставалось мало. Только в некоторых местах, под лунным светов, тускло отблескивали белоснежные лепестки. Кончиками опалённые морозом, они доживали свои последние дни. Кихён не бывал здесь давно. Он слегка улыбнулся, подумав о том, будто бы цветы, так любимые его папой, грустили сейчас вместе с ним. Он попросил слуг сопровождавших его остаться у входа в сад, а сам медленными шагами пошел по узкой алее. Он думал над словами брата и от этого становилось хуже. Да Минхёк хотел лучшего для него, вот только, ему нужны были сейчас совсем не эти слова. Не слова нежной поддержки, а самого что есть, жестокого принуждения. Тогда у Кихёна не осталось бы выбора, он бы поступил так как ему велели и оставшуюся жизнь продолжил бы винить того, кто его заставил. Омега усмехнулся над собой, как жалко он жил, всегда в тайне рассчитывая на чью-то жестокость. Его отец никогда не оставлял выбора и так было намного легче. Даже Вонхо потакал этой черте Кихёна. Он создавал идеальные условия, чтобы и на этот раз у омеги не осталось выбора и он поступил бы так, как ему велели. Кихён выдохнул, выпуская в морозный воздух дымок теплого пара. Только оказавшись у порога кругообразной беседки по середине поля, он услышал чье-то дыхание. Кихён замер, глазами отыскивая источник в тени. Человеческий силуэт он различил не сразу. Но вскоре заметил мужчину, сидевшего с головой перекосившей на бок. Кихён не мог понять, как можно было задремать в этом месте и в такую погоду. Подойдя ближе он потянулся рукой до известного ему альфовова лица. Однако, в воздухе, в паре дюймов, опомнившись остановился. По хорошему стоило бы разбудить его, устроить выговор, как хорошо умел Кихён, и отправить спать в постель. Но здравомыслие брало вверх. Кихёну не стоило ввязываться, начинать диалог. Еще не разу разговоры с этим человек не принесли ему ничего хорошего. Он повернулся и сделал шаг в сторону лунного света. Его макушка уже выглядывала из под тени беседки, когда он почувствовал как его запястье сжимает чья то рука. “Черт” подумал он, всеми силами пытаясь подавить пробудившееся в сердце воодушевление. - Я ждал тебя, - проговорил хрипловатый голос, только пробудившегося альфы. - Вот и дождались. А теперь позвольте мне уйти. – Не оборачиваясь говорил Кихён. Он бы хотел узнать зачем принцу в такую погоду до ночи дожидаться его в саду, в котором лишь Богам известно появиться он или нет. Омега не мог в это поверить. - Посиди немного рядом. – Произнес альфа, одним движением притянув его к себе и усадив рядом на скамье. Вот и произошло то, чего так боялся Кихён, их взгляды соприкоснулись. Принц выпрямился и под синий лунный свет попались его темно-карие глаза. Они отблескивали чернотой, глубокой и поглощающей. Кихён смотрел не отрываясь. Может он устал сопротивляться, а может рассчитывал отпугнуть своим взглядом принца. Но этого, естественно, не произошло, тот словно картиной любовались знатоки искусства, любовался Кихёном. - Так что вы хотели, уже довольно поздно. – Произнес Кихён, в попытке вернуть принца на землю. - Просто хотел увидеть тебя Кихён, - произнес он, все также продолжая смотреть на него. Омеге казалось уже далеко не невинным взглядом. - Смотрю вы совсем отбросили манеры. Для вас - лорд Кихён. – Сказал он вздернув голову. - К чему эти титулы, хотя бы ты можешь не напоминать об этом. – Вздохнув, произнес альфа. Он устремил свой взгляд вверх, руки раскинув по обе стороны перил. Кихён стал замечать каким уставшим выглядел Хёну, резкие скулы выпирали из под смуглой кожи. Под глазами вырисовывались темные круги. - Кажется вы слишком устали. – Произнес Кихён, в новой попытке сбежать. На этот раз принц остановил его резко придвинувшись. Он положил свою голову прямо на лордово плечо. Златовласый омега вздрогнул от неожиданности. - Не будь жесток. Хотя бы еще пару минут. – Произнес принц, сонным голосом. С такого ракурса он выглядел не более опасным, чем ребенок. Кихён едва улыбнулся подумав, каким уязвимым может в миг стать наигрознейший из альф. - Неужели вы действительно ждали меня? – С искренним недоверием спрашивал Кихён. - Каждый день, - тихо произнес Хёну, - я приходил в надежде, что ты один день заглянешь. Все же не ошибся. – Кажется улыбнувшись, с ноткой гордости, проговорил он. Кихёну подумалось, что возможно он не врет. - Уверен даже Боги не ведают смысла ваших действий. – Покачал головой омега. - Я тоже так думаю. Знай они хоть немного да помогли бы мне. - Неужели в чем то и вам нужна помощь. Разве не стоит вам пожелать и все и так будет как вам угодно? - Увы... – Грустно проговорил альфа. – Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю – принцем быть не легче, чем простолюдином. Мне потакают во всем, но далеко не всегда делают как я пожелаю. Особенно мне не подвластен один важный для меня омега. – Щеки Кихёна, к его досаде, стали загораться, как только он подумал, что речь идет о нем. - Что особенного вы нашли в этом омеге? – Спросил лорд, не в силах утаить любопытства. - Все в нем особенное, - произнес Хёну, уже приподняв голову и снова встретившись взглядом с Кихёном. Его лицо было так близко, что омега, мог ощутить его разгоряченное дыхание, - от самой макушки, до пяток... Он настолько занял мои мысли, что я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Сколько бы дел меня не ожидало, днями, а то и ночами я борюсь с тем, чтобы не броситься к нему. Взглянуть еще один раз... - Неужели... – Стараясь подавлять чувства волнения и пробуждающейся эйфории в груди, говорил Кихён. – Если этот омега так уж вам дорог, почему же вы не говорите ему об этом прямо, а терзаете его, словно хищник жертву. - В этом моя беда, - грустно вздохнул альфа, - слова никогда не поддавались мне и всю жизнь действовали против меня. Я, скажу тебе по правде, больше мастер дела, нежели слова... – Завершил он, уже через секунду касаясь губами лордовых. Кихён не успел опомниться, когда его губы, уже не в первой, оказались под властью принцевых. Тот с ними игрался, нежно пригубляя, кусая, затягивая в свои губы и лишь на долю секунд выпуская обратно. Он был нежен и Кихёну хотелось ответить тем же. Неуверенно он начал шевелить губами, повторяя действия принца, но тут же пожалел. Ведь Хёну принял это как согласие и сразу стал с большей страстью настигать лорда. Кихён остановился, обеими руками, что есть силы, он оттолкнул принца. - Хватит, - проговорил он. Как бы сильно его сердце не билось, он боялся, что сейчас его тело отреагирует на легкое возбуждение от поцелуя, окончательно раздавив всю его гордость и самообладание. Он встал из скамьи и отойдя от принца на несколько шагов, повернулся лицом к нему, стараясь придать серьезность своему виду. – Если ваше предложение все еще в силе принц, я бы хотел выдвинуть свои условия. – Эти слова вызвали у Хёну ликующую улыбку. Каким же лжецом он был, говоря, что не получает желаемого. Кихёну казалось, так или иначе этот альфа всегда добивался своего. *** Дул невыносимый ветер, несуразно развивая по ветру флаги развешенные по обе стороны храма. Всюду разлетались лепестки цветов, вырвавшиеся с громоздких вазонов. Покачиваясь, скрежетала балка прикрепленная к каркасу, прямо у входа. Ее задачей было удерживать огромное полотно с пришитым львом по середине на красном фоне. Кихён с трудом мог передвигаться в своем наряде. На нем были черные кожаные брюки и достающий чуть нижу пояса синий кафтан, поверх белой рубашки. Серебристые окантовки на воротнике и рукавах, зудели при каждом прикосновении с кожей. Но хуже всего был бархатный, темно синий накид, прикрепленный поверх одежды. Он крепился кругообразными застёжками на плечах Кихёна и развивался за ним в 10 футов. При каждом шаге омега мог слышать за собой как шелестя, метала все на своем пути материя. На голове же Кихёна слабо поблёскивал серебристый венок, в форме листьев переплетенных и встречающихся лицом к лицу по середине. Когда шествие лорда со всей его свитой и слугами наконец пересекли порог храма, Кихён увидел, как в ожидании по обе стороны стояли все благородные лорды королевства, послы различных стран, высокопоставленные советники, прислужники храма, ну и конечно среди всех выделялись его земляки из Эрланда. Они были одеты в черные одеяния, лишь на груди синим выделялся ядовитый цветок аконита. Сам по себе красивый, но по природе опасный. Эти цветы в Эрланде росли по всюду и лучше всего подходили в качестве его символа. Потому и весь наряд Кихёна был подобран по этим расцветкам. Не останавливаясь, под усыпляющие звуки лира, омега двигался к середине зала, где его уже ожидал принц Хёну. Принц так сиял в белом наряде с золотистыми отделками, кажется пуговицы и узоры действительно были из золота, на них отражалось пламя свечей, на длинных канделябрах, расставленных в каждые несколько футов. Боковым зрением Кихён замечал в толпе знакомые лица, своего брата, отца, короля Гаджуна, его мужа, их сына Чангюна. Он также узнал того омегу с детским личиком, который еще совсем недавно так возмущался по поводу этой свадьбы. Теперь же он корчил радостное лицо, выдавливая улыбку. Выходило довольно скверно. Но Кихёну сейчас дела до него не было, как и до остальных, он пытался понять происходит это все наяву или стоит ему вот-вот проснуться и все будет как прежде. Наконец в поле его зрения оказался любимый страж - Вонхо. Темноволосый альфа стоял на другом конце кругообразного зала, прямо позади принца Хёну. Их взгляды соприкоснулись и Кихён не мог понять, счастлив он, зол или обижен. Он был рад видеть Вонхо в целости, но что стало с их обещаниями? Кихён, обещавший прежде всего себе не предать любимого, провести с ним всю жизнь, в эту минуту направлялся к алтарю, где обручиться с совершенно чужим альфой. Стоило ли ему винить свое непостоянное сердце или расчетливый разум? От этих мыслей Кихёна отвлек, присущий Вонхо, добродушно-улыбчивый взгляд. Они могли общаться просто глазами, это стало их спасением, когда вокруг были чужие люди и глаза оставались единственным инструментом общения. Вонхо говорил, не волноваться, что все будет хорошо и немного виноватым видом просил прощения, за то что натолкнул Кихёна на этот путь, что не оставил ему выбора… Так темноволосый страж давал понять – это он предал Кихёна, а не наоборот. Омега бы расплакался, продолжи он смотреть так на Вонхо, но тут уже его отвлек главный герой сегодняшнего события – принц Хёну. Смотря сверху вниз, стоя на ступеньках пьедестала он подавал руку светловолосому лорду. На его лице выражались трепет, нетерпение и кажется даже легкое волнения. Кихён бы сказал, что принц сияет во всех смыслах. Его поблескивающий даже в отсутствии солнца наряд с множеством золотых отделок, его корона, узором напоминавшая клуатру без фронтона, а еще его глаза… Неужели принц действительно был счастлив? Если это так, омега не знал, стоило ли ему радоваться или огорчаться. Но на деле это больше вызывало настороженность и тревогу. - Приветствую милорд, - произнес принц, сковав в своей большой ладони, приподнявшуюся в воздухе руку Кихёна, а затем наклонившись слегка прикоснулся к ним губами. *** Губы Кихёна уже горели от жарких, жадных поцелуев. Принц не оставлял его в покое ни на секунду, так что омега с трудом успевал набрать воздуха. Не хуже Хёну управлялся рукой, продолжительно массирую лордов член. - Хва.. тит… - Произнес Кихён, когда у него появилась возможность высвободить голос. – Я больше… Ах… Не могу… - Но Хёну словно его не слышал или слышал и намеренно игнорировал. Принц продолжал играться одновременно и на верху, и внизу. Теперь с губ он переключился к шее омеги, кусая, втягивая и вытягивая кожу. Огромная же ладонь ускорилась в движениях. Затем он переключился к лордовому соску, лаская и в то же время грубо теребя, мотая и искусывая до боли. Откуда же ему было знать, что это на самом деле слабое место Кихёна. Омега с силой закусил губу, чтобы не застонать во весь голос, когда из его конечности вырвалась жидкость. - Черт! - произнес он, сдавленным голосом. - Не хорошо упоминать черта в первую брачную ночь, не думаешь? – Произнёс Хёну наконец отрывая руку от члена омеги. Левой рукой он дотронулся до нижней губы Кихёна, где кажется проступила кровь. – Тебе не понравилось? Златовласый лорд отвел взгляд. Признаться, что понравилось, только тешить самолюбие принца, а ответить колкостью не было ни настроения, ни сил. - Тогда продолжим, - произнес Хёну, словно бы принимая молчание, как согласия. Два пальца, правой руки, которой совсем недавно управлял внизу, он медленно просунул в лордов рот. Кихён прикусил их от неожиданности, а затем сдавил еще сильнее от недовольства. Пытался выплюнуть длинные пальцы, вытолкнуть языком, но все было бесполезно. Принц улыбнулся, словно сопротивления партнёра его только возбуждали и продолжил пальцами водя во рту, набирать слюны. Когда принц наконец вытянул их, оставив за рукой тянуться длинную струйку, Кихён тут же заговорил. - Нет, не надо, я же только что… - Он не успел закончить, когда почувствовал, как те самые пальцы, уже проникают в его заднее отверстие. Пальцы проходили все дальше, заставляя набухнуть его член по новой. Кихён с трудом сдерживал себя, чтобы не застонать, когда подушечками пальцев, принц касался самых чувствительных мест. Проделав там пространство, он резко вытащил руку, от чего стало еще хуже. Омега отвратительно хотел продолжения и чуть ли вслух не сказал «Ну вставь уже!». Но, кажется альфа слышал его мысли. Высвободив свой член из под узких, латных штанов, он коснулся головкой лордова ануса. Приподняв ноги омеги, он устроил стопы на своих плечах, сам же располагаясь по удобнее, наконец приступил к проникновению. - А-ах.. – Все же не сдержался Кихён. Размер у принца был внушительный. Еще немного и кажется он готов был кончить во второй раз. Но резкий толчок альфы вызвал жгучую боль, притупив возбуждение омеги. На глаза накатились слезы, с новой силой он принялся терзать нижнюю губу. Принц не заметил его страданий, увлеченно продолжая двигаться взад и вперед. - Даже не скажешь, что это не твой первый раз. Сжал меня с такой силой, - в хищной улыбке произнес альфа. - Больно… Хватит… - вырвалось отчаянное у лорда, он действительно давно не занимался этим. С каждым толчком его внутренности сгорали, вспыхивали, словно это и был его первый раз. Боль же постепенно становилась приятней. Омега истошно заглатывал воздух, сосредоточенно пытаясь не кончить. Принц же тем временем ускорился до предела, заставив беспомощно скрипеть деревянную мебель под ними. Кихёну мир казался в этот момент таким ясным, он чувствовал каждое движение, слышал глухие хлопки от прикосновения плоти к плоти и в то же время не мог думать не о чем, его мысли словно растворились, исчезли, оставив только похоть и алчную страсть…