Glück

      Проскочить мимо надоедливого и шныряющего туда-сюда медперсонала? Легко. Открыть дверь и ворота через систему управления, которая находится возле спящего охранника? Ещё проще.       Они не могли утверждать, что были незаметны, ведь сейчас солнце только садилось, и недавно время посещения закончилось, из-за чего медсёстры с пациентами сновали и там и тут, но им, по необъяснимым причинам, чертовски везло.       Как только они вышли за ворота, Сайхара сбавил шаг и облегчённо вздохнул, из-за чего Кокичи пришлось взять того за руку.       — Ох, давай ещё присядем прямо тут на траву и устроим чаепитие? Мы, вообще-то, бегунки, если ты всё ещё не заметил.       Больше юноша не останавливался.

***

      Шуичи уже и забыл как это: быть частью этого гомона, поглощённым людскими голосами и звуками трассы, которые буквально оглушали. Он был совершенно потерян и если бы тёплая ладонь не держала собственную и успокаивающими движениями не поглаживала мягкую кожу — юноша так бы и остался на одном месте, рассматривая знакомые здания, оставленный со своими мыслями и отголосками головной боли вместе с гулом, что напоминал о себе из-за выпитого алкоголя, хоть и в малом количестве.       Ома что-то весело щебетал, но тёмноволосый вслушивался не то в сам посыл, а в тон. Парень говорил громко, уверенно, искоса поглядывая на собеседника и размахивая левой свободной рукой, указывая на здания. Шуичи изредка кидал на них взгляды, больше сосредоточенный на теплоте руки собеседника и на лице, которое обрамляла глупая, озорная улыбка.       Кокичи много задавал вопросов про его работу детективом, а после рассказа Сайхары про попытку одного из подозревыемых стать частью злостчастной коррупции и дать ему и его дяде взятку услышал множество восхищённых возгласах, ведь те без сожалений отказали и даже продлили ему срок за решёткой.       А потом тот замер, как вкопанный.       Он вглядывался в какую-то витрину круглосуточного магазина, не обращая внимания на вопросительный взгляд и, так же молча, покрепче обхватив ладонь, зашёл внутрь.       — Ты не думал сменить свой гардероб, Шумай? Твой вкус в одежде довольно ужасен. — Парень перебирал одежду на стеллажах, откидывая в сторону приятеля одежду, которая, по его мнению, тому бы подошла.       — Я выгляжу вполне приемлемо. — Он замялся и переступил с ноги на ногу. — Наверное.       — Честно? Ты выглядишь, как пугало в своей бесформенной футболке и спортивных штанах. — Более внимательный взгляд скользнул по телу, из-за чего Шуичи невольно отвёл собственный. — Или гопника. У тебя совсем нет чувства вкуса, не правда ли?       — И это говоришь мне ты?       Сайхара обезоруживающе улыбнулся, указывая на ярко-красную футболку с синей надписью «Superman» и зелёные домашние штаны. Лжец только закатил глаза, мысленно засчитывая очередное очко в небольшом поединке. Впервые кто-то так стремительно зарабатывал себе очки и это отталкивало, оттого и забавляло до сего неизведанное чувство.       — Шумай! — парень всунул в руки собеседника гору одежды, не заботясь о том, удержит ли он эту кучу или нет. — Пойди и примерь, а мы посмотрим каким красавчиком ты можешь быть не в убожеской одежде.       Синеволосый собирался ответить, но за секунду юноша исчез из его поля видимости между стеллажей и вешалок, из-за чего ему оставалась только побеждёно выдохнуть и направиться в сторону примерочных кабин, стараясь не уронить всю одежду на пол.       То, что он видел в зеркале, ему не нравилось. Если говорить начистоту, то ему никогда не нравилось собственное отражение, по причине чего Сайхара зачастую отводил взгляд от зеркал и витрин быстрее, чем смог бы рассмотреть своё ужасное лицо и глупую, неброскую одежду. Сейчас же синяки под глазами были по размеру с хоккейной шайбой, щёки осунулись, а смотря на бледность его кожи можно было предположить, что он не знал о существовании солнца вовсе. Единственное, что он мог себе позволить — плотно сжать челюсти, надеясь на крепкость зубов и отвернуться от отражения, сосредотачивая своё внимание на одежде.       От собственного отражения скрыться можно, но сбежать от мыслей всегда сложнее. Особенно, когда ты остаёшься один.       Образ дяди промелькнул перед глазами, заставляя зажмурить глаза и потерянно поджать губы. В чём подросток был уверен: мужчина будет сильно зол и разочарован в нём, особенно, если Кайто также расскажет ему и о их недавно произошедшей ситуации. Если ещё и Маки добавит свои наблюдения о странном поведении на крыше, то, казалось, его закроют в больнице на всю оставшуюся жизнь.       Парень не смог сдержать истерический смешок, из-за чего сжал ткань новой одежды сильнее, коря себя за несдержанность. У него вся его оставшаяся жизнь: пару месяцев, а может, и несколько недель.       — Сайхара-чан! — протянули где-то за шторкой примерочной. Шуичи представил, как тот переступает с ноги на ногу в нетерпеливости и облизывает губы с энтузиазмом в глазах. Сдержать мягкой улыбки подросток вновь не смог.       — Подожди секунду. — Он замялся с пуговицами рубашки, но через несколько мгновений, справившись со столь тяжелой работой, отодвинул ткань занавески, всё ещё чувствуя себя нелепо.       — Я не знаю как надеть правильно, чтобы все это выглядело по-человечески. — Рассматривая себя с разных сторон, в отражение замечает пристальный, прикованный к нему взгляд, блуждающий по всему телу. Сайхара оробел, переставая крутиться в разные стороны. В который, блять, раз это вообще происходит за время их совместного провождения?       — Это выглядит просто ужасно. Даже на самом ужасном показе мод в Милане, на котором я был этим летом, такого не было. Снимай это дерьмо. — Фиолетоволосый прикусил кончик большого пальца и, словно стилист, рассматривал своего клиента с разных сторон.       — Ох, правда? Я думал, что это мне… — прервал самого себя, наблюдая за собеседником. Парень закатил глаза, и, потирая переносицу указательным и большим пальцем, тяжело выдохнул. — Ты меня обманул?       — Да, Сайхара-чан, это была абсолютная ложь! Ты такой догадливый и умный, просто загляденье. — Тот просиял, сложив перед собой руки в замок и широко улыбнувшись.       Сайхара раздражённо фыркнул, ещё раз оглядывая себя в зеркале и нахмуриваясь от непривычного для себя образа. Чёрные джинсы обтягивали его худые ноги, а он глупо оттягивал их пальцами от кожи, за что получал легкий хлопок по пальцам. Железные цепи небольших размеров были прикреплены на петли для ремня, но из-за длинной белой рубашки их было не видно.       — Мы это берём. Давай-ка примерь всё остальное и мне кажется, что мы уйдём с большим комплектом одежды, и ты не будешь выглядеть, словно бомж. — Ома подмигнул, ненароком выискивая одежду ещё и для себя.       Внимание отвлекли знакомые мотивы песни, которые у Кокичи отзывались приятным трепетом в груди. Они часто с ребятами танцевали голыми ногами по холодному бетону незамысловатые танцы под песню, которую всё время крутили по радио. Из-за чего он не сдержался и подошёл ближе к Шуичи, стараясь привлечь его внимание громким: «Если ты не посмотришь на меня, то случится пожар!»       — Ты чего уделать собрался? — неловкость подходила тугим комом к горлу, когда его руки подняли и горячие, словно разгорячённый песок на солнце, ладони прижались к другим, холодными, будто вода в пруду в морозную зиму.       — Тебе всегда нужно портить момент, да? Просто двигай бёдрами и повторяй за мной.       Сайхара в растерянности взглянул на однообразные движения ног и, после лёгкого нажатия пальцев на его тыльную сторону ладоней и нетерпеливо-ожидающего взгляда фиолетовых глаз, он нерешительно повторял движение, стараясь сосредоточиться на правильности собственных действий.       Ома удовлетворённо хмыкнул, довольный своей идеей и, без всякой застенчивости и неловкости из-за удивлённого взгляда проходящего мимо продавца, танцевал под музыку, наслаждаясь не только хорошей мелодией, но и такой компанией.       Решившись на добавление капли разнообразия, юноша, всё ещё придерживая руку своего временного партнёра, отошёл на пару шагов и обернул плечи собственной рукой, наклоняясь немного назад. Шуичи едва ли не упал вместе с Кокичи на пол, но, осознавая идею, удержал парня на весу. В результате спина того прогнулась, а на лицах обоих появились счастливые полуулыбки.       Но как только Кокичи встретился с золотистыми глазами, то улыбка тут же сошла с лица, оставив лишь тень запаха нежных воспоминаний о сием недолгом моменте. Ома оттолкнул того, заставив схватиться за стену гардеробной из-за вмиг накренившегося мира. В глазах тут же потемнело, и он еле сохранил самообладание, возвращая обратно безобразную для него безразличную маску.       Осознание внезапно чётко ударило в голову: нельзя подпускать такого странного и неоднозначного парня к себе слишком близко. Даже если тошнота подступает к горлу от осознания, что они не смогут стать друзьями.       Головная боль сразу заявила о себе: из-за резких движений она напала на беззащитного подростка, который мог только тяжело выдыхать воздух через нос и цепляться за стену за шторой, которой он в момент прикрылся от внешнего мира.       — Готов примерить что-нибудь ещё? — через строки проскальзывала улыбка, и перед глазами сразу предстали сцеплённые руки в замок за спиной. Будто бы ничего не произошло. Будто бы всё было нормально.       Иногда Сайхаре казалось, что всё это — всего лишь выдумка его больного мозга, словно не было этого всего и вовсе. Страх сковал быстрее, чем он успел закончить собственную мысль. А что, если он не находится сейчас в магазине? Что, если он всё ещё находился в больнице? Что, если всех этих конфликтных ситуаций с близкими не было? Что, если Кокичи и вовсе был его выдумкой?       Знакомые коготки прошлись по плечу, оставляя фантомные царапины, а юноша, вздрогнув от неожиданности, выронил выбранную одежду из рук.       В отражение смотреть было страшно, но молчание, царившее вокруг него, только и молвило о том, что от него этого и ждут.       Чёрные глаза встретили его бесконечной, уничтожающей пустотой, а нездоровая ухмылка проскользнула на лице женщины, будто вырезанная ножом. Через несколько мгновений до него дойдёт понимание, что он неосознанно повторяет её, перенимая мимику брюнетки.       — Подделки. Все они. Чертовы подделки. — Протянула белокожая.       Она провела своим острым, холодным носом по линии его челюсти, передавая через это собственную незримую скорбь, которая царила в медленных движениях и незамысловатых шептаниях.       — Мы — единственные. Ты и я. Нав-сег-да.       Занавеска отодвинулась резким движением, размазывая очертание девушки по воздуху, оставляя за собой только пустоту внутри и абсолютное безразличие к происходящему. Он и забыл, что находился в этом месте совершенно с другими целями, но вместе с ней ушёл и интерес. Эмоции медленно угасали вырванным цветком и ему оставалось лишь отстранённо наблюдать, как ломается улыбка Кокичи, и глаза сужаются в непонимании.       — Ты долго молчал, так что я подумал, что тебя съел таракан-гигант, а ты просто бессовестно игнорируешь меня. Как не стыдно, Шумай!       Только сейчас он понял, что и не дышал вовсе. Задержал дыхание, будто боясь впустить в себя собственного зверя, имеющего такой странный облик. Сделав глубокий вдох и выдох перевёл взгляд на парнишку.       Ему нужно было закурить.       С каждым словом удары маленького раздражающего молоточка по вискам убивало всякое желание что-либо делать или говорить, поэтому он бросил сухое:       — Подожди меня снаружи.       Одевался он не отдавая отчёт действиям, являясь марионеткой, которой вертят и крутят, как кому пожелается. Выбрав более сносную и тёплую одежду, Сайхара выбрался из злосчастной кабинки, натыкаясь на фиолетовую макушку. Тот стоял рядом с кассой: общался с какой-то миловидной девицей.       Тот, оказывается, уже стоял в иной, совершенно новой одежде: белый костюм, с разными фиолетовыми элементами и клетчатым чёрно-белым платком на шее. Синеволосый только пожал плечами. Спрашивать что-либо до сих пор не прельщало, но как только он подошёл ближе, то его осенило: деньги.       Средств у него не было, а значит, и всё это было напрасно, а действия тщетны, так что шоппинг выдался не самым удачным.       Ома громко притоптывает ногой в такт льющейся из колонок музыке, из-за чего привлекает внимание парня: лжец пальцами за спиной показывает разнообразные знаки, из чего понимает он две вещи:       Первая и самая очевидная, но, тем не менее, немаловажная: Кокичи знает язык жестов и весьма умело.       Второе: Ома буквально подталкивает его, племянника детектива, видимо, на кражу и достаточно заметную: в руках больного была гора одежды. Дело дрянь.       Но, думалось ему, если уж умирать, то под незатейливые песни из уст фиолетововолосого, на песке в новой одежде или же в тюрьме (тут уж как карта ляжет), но всё же с мыслью, что он хотя бы попытался сделать свою жизнь не такой ничтожной.       Поэтому, медленным шагом выходя из магазина, облокачивается на стену под пристальные взгляды парочки людей, прикуривает сигарету одной рукой, отодвигая одежду как можно дальше. Желание пропитывать одежду горьким сигаретным дымом не наблюдалось.       Через несколько минут выходит и сам затейник кражи, неся в руках пустой пакет с той же омерзительной улыбочкой, махая тому в приветственном жесте. Вот же коротконогий ублюдок.       — Сайхара-чан снова гробит и так хреновое здоровье? — он деланно недовольно прищёлкнул языком и юрко забрал купленные вещи, кладя их в бумажный пакет с написанной маркой магазина.       — Записался мне в мамочки? Не помню, чтобы подавал заявку в благотворительный фонд на ее поиски. — Яд просился просочиться наружу, что синеволосый позволял, выдыхая сизый дым в лицо приятеля, лицо которого скривилось в ужасной гримасе отвращения.       — Мне больше понравится роль папочки, но, если уж Сайхаре-чану так нравится думать о мне, как о мамочке, то кто я, чтобы запрещать что-то столь милое? — выхватив никотиновую палочку из тонких, бледных пальцев, тот затушил оную об кирпичную стену под отчаянный стон и направился в только ему ведомую сторону, довольно жмуря глаза и размахивая пакетом с одеждой.       — Господи, блять, ты только что буквально потушил мою последнюю сигарету! Не стыдно тебе так измываться над бедным, больным человеком? — причитал недовольно юноша, всё ещё чувствуя ужасающую пустоту, но, тем не менее, не сбавлял оборота, стараясь сделать вид, будто всё в порядке. Под заливистый свист бессовестного фиолетового дьявола и вовсе не замечал любопытных взглядов прохожих и проносящихся однообразных домов. — В этом никотине было моё спасение! А что, если он был лечебным и я вылечился от рака? Ты буквально обрёк меня на верную и очень, очень скорую смерть.       — А что, если возле фильтра был яд, из-за которого ты бы умер в мучениях? Кто знает, может, я и вовсе спас тебя. — Ома резко остановился и, повернувшись на пятках к собеседнику, смотрел снизу вверх с совершенно непроницаемым выражением лица. — Ты мне должен. Становись на колени и вылизывай мою обувь до того момента, пока она не станет блестеть.       Сайхара от неожиданности и вовсе потерял дар речи, сдерживаясь от того, чтобы не споткнуться на ровном месте. Парень только приоткрыл рот и размахивал руками, пытаясь через это передать всё своё недовольство, но, раздумав над чем-то, гадко усмехнулся и произнёс тихое:       — Как скажешь.       И, мысленно отвешивая себе смачную оплеуху, становится на колени, под удивленный вскрик какой-то молодой девушки, проходящей совсем рядом.       Фиолетовые глаза в миг расширяются и, чувствуя себя непозволительно глупо, он открывает рот, чтобы выдохнуть:       — Шумай сейчас становится похожим на собаку.       Теперь это был и вовсе удар под дых. Что-то совершенно очевидное, недавно ещё непонятное проскользнуло у него в мыслях, вследствие чего тело задеревенело, заставляя пульсировать виски от уязвлённой гордости собственными глупыми действиями. Будь он в более вменяемом состоянии, задумка с самого начала показалась бы нелепой, не имеющей смысла, но явившееся из неоткуда желание уколоть, удивить, сделать хоть что-то забавное, казавшееся ему чем-то недостижимым до какого-то определённого момента, сейчас являлось чем-то нормальным.       Будь сейчас рядом дядя, то смотрел бы с укором, с ноткой неприязни, считая это чем-то непозволительным, особенно в окружении людей, хоть и в малом количестве.       Но дяди нет. Нет Маки, которая закатит глаза и ускорит шаг, чтобы уйти от абсурдно-раздражающих действий.       Есть только фиолетовые глаза, наполняющиеся не только удивлением, но и искорками забавы, заставляя чувствовать что-то большее, чем гниющая чернота, чем нечто уничтожающее его. Он может себе позволить это. Шуичи на это заслужил.       Поэтому насмешливая улыбка появляется на его лице с приятной дрожью по телу, а песочные глаза смотрят прямо, впервые без страха и напряжённости.       — По росту подходишь на эту роль больше ты. Или ты хочешь не только рассказать, но и продемонстрировать всем свои мокрые сны?       — Вау, вау, и куда мы разогнались, Эмо-бой? Судить по себе не всегда есть хорошо и ты должен был понять это ещё давно. — Тот протягивает руку, про себя отмечая, как сильно тот меняет своё поведение раз за разом.       А Сайхара непроизвольно тянется, в который раз обхватывая мягкую ладонь своей, неосознанно доверяя не только себя, но и остаток своей жалкой, короткой жизни.       И он, в который раз, противоречит сам себе.

***

      Они шли медленно, растягивая совместные мгновения недолгой свободы. Засматривались подолгу на звёздное небо, спотыкаясь об неровный асфальт, разглядывали витрины различных магазинов и ларьков, встречающихся всё реже, а также вглядывались в собственные спины, все ещё напряжённые от осознания того факта, что они сбежали.       Голова — мусорный бак, в который свалили весь ненужный хлам, смешивая мысли в одну сплошную кучу напрасных слов да непрошенных мнений. Он не питал тёплых чувств к столь неуравновешенному состоянию, больше предпочитая ясность ума и контроль над ситуацией, но, вероятно, ни то, ни другое в ближайшее время (особенно с такой компанией) ему уж точно это не светило.       Насилу передвигая отвыкшими от длительной ходьбы конечностями, он брёл по пятам за мелкокалиберным демоном, мечтая лишь добраться поскорее до места назначения, чтобы наконец завалиться всем телом на холодную землю, позволить себе расслабиться и разлететься собственным мыслям белыми птицами по небу, отпуская да не давая завладеть ослабевшим телом.       Озябшие пальцы уже некоторое время не чувствовались, а его самого неплохо потряхивало — не спасала даже тёплая чёрная толстовка.       — Откуда ты знаешь язык жестов? — прервал приятное молчание, в желание отвлечься от неприятной холодрыги и морозного ветра.       — Я был на специальной операции по поимке опасного преступника. Все звали его глухонемым Джо. — Будничным тоном вещал парень. — Меня буквально умоляли на коленях, чтобы я взялся за это дело.       — И ты согласился? — приподнимая брови, высказывая собственное недоумение.       — Я не успел. Джо съел его напарник, перепутав с голубем. Но язык жестов выучить всё же успел. Ох, бедный-бедный Джоуи, я буду так скучать за ним…весёлый парень был. — Ома прискорбно выдохнул пар изо рта, наблюдая за колыханиями травы в поле. Осталось совсем немного.       Шуичи же допытываться не стал, понимая: появится желание — правда будет на виду. Фиолетововолосый уж точно не похож на того человека, который расскажет что-либо под давлением.       Рядом послышались незнакомые звуки, а через несколько пройденных шагов до юноши дошло — море.       В детской заинтересованности, он подбежал ближе и ощутил подошвами мягкость поверхности, на которой стоял. Восторг переполнял его с ног до головы, из-за чего Сайхара бы не удивился, если бы начал танцевать от радости.       Словно зачарованный, он медленно обернулся к морю, сокращая расстояние с каждым шагом, засматриваясь на размазанную луну по водной глади. В воздухе витало спокойствие, а несдержанный смешок, прозвучавший где-то за спиной, был воспринят не иначе, как удовлетворение реакции.       Мягкая улыбка расцвела на его лице, холод развеялся, а сам он, не дыша, садится на мерзлый песок, игнорируя недовольный возглас приятеля.       — Я был так глуп. Никогда ещё не чувствовал себя таким глупым. — Обнимая себя за коленки, произносит Шуичи. — Почему я никогда не был тут?       Подле него присаживается Кокичи, роняя возле себя пакет с одеждой и повторяя его позу, но только пожимает плечами и смотрит вдаль, покусывая губы.       Синеволосый кладёт голову на острое, на первый взгляд хрупкое, плечо, чувствуя, как немного вздрогнуло тело под ним и расслабленно прикрыл глаза.       Кокичи, о чём-то долго размышляя, всë же сдаётся, прикрывая глаза и с усилием проговаривает:       — Только недавно я узнал, что холод может согревать.       В желании увидеть лицо собеседника, произнесшёго столь странную фразу, Шуичи приподнимает голову с плеча, но лёгким движением руки его укладывают обратно, заботливо перебирая волосы небольшими пальцами.       Чувствуя, как тяжелеют веки, как проваливается в сон, он не ощущал испуга рядом с чужим телом. И лишь звуки тихих всхлипов волн, порывов холодных ветров прерывает глупая музыка, доносившаяся не с его телефона и напоминающая больше детское развлекательное видео, оглушила сильнее, чем глубокий выдох Кокичи.       Тот вытащил оный предмет, не сдерживая нервную улыбку.       На экране яркими буквами отсвечивалось: «Шлюховатая Джуноченко Суковна».