Glück

      — Маковая Булочка, помилуй. На улице семь часов утра и слишком холодно. — Парень захныкал, помешивая ложкой остывший чай. — Мы можем сегодня пропустить тренировку и, например, полежать под тёплым одеялом и посмотреть какой-нибудь боевик…       Наткнувшись на серьёзный взгляд, Кайто упал лицом на стол и, как истинный мученик, глухо застонал. Не услышав никакого звука, юноша медленно поднял голову, всё ещё чувствуя теплящуюся надежду где-то внутри себя, но только наткнулся на пустое место перед собой. Даже не успев показать своего непонимания, в его затылок прилетела смятая ткань и со звучным: «Ауч!» - юноша вновь уронил голову на твёрдую поверхность.       — Ты убила меня, Маки-ролл. Теперь я никак не могу пойти на тренировку, как бы я сильно этого не…       — Одевайся. У тебя десять минут.       И прежде, чем он смог бы высказать свое несогласие, дверью хлопнули, тем самым оставляя его один на один с своими мыслями. Момота устало проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает с пониманием, что ему некуда деться, а упёртая девушка заставит его бегать даже если из его живота будет торчать нож.       В последние дни желание вставать с кровати и заниматься какой-либо активной деятельностью полностью исчезло, а на вопросительно поднятые брови брюнетки он только отмахивался с лёгкой улыбкой на лице да тему переводил. По недовольству, которое ярко читалось в глазах Маки, — делал это он не так умело, как хотелось.       А беспокоиться было за что.       Речи и быть не может о том, чтобы прикрыть всё это темным занавесом молчания, каким бы сильным не было желание. Неважно, что правда была немного сглажена широкой улыбкой, ведь как бы сильно Кайто не радовался явным признакам небезразличия брюнетки к их дружбе, но наблюдать за подёргивающимися ладонями и морщинами на лбу, не скрывая, было больно.       Так что, не желая стать еще одной причиной для волнения, парень бодрым шагом прошёл в ванную, мысленно подготавливая себя к предстоящей тренировке, за что получил громкое цоканье языком в спину.       Через некоторое время щёки обдало морозом, но толчок в спину призвал его ноги бежать, не давая никаких поблажек. Солнце только восходило, а единственными их компаньонами были редко проезжающие машины, к которым он чувствовал невиданную зависть.       «Они же совсем не устают, да еще и едут быстро», — промелькало каждый раз, когда те проезжали мимо, издевательски сверкая фарами. И ещё и Маки как всегда выглядела бодро, хоть и более хмуро, чем обычно. Маршрут, сегодня такой же странный, имел до жути много поворотов, что заставляло Кайто только хмуро пыхтеть и стараться не отставать. И лишь когда в глаза бросилась знакомая дорога, а совсем недалеко вырисовывалось пятиэтажное здание, — он затормозил, а потом и вовсе сконфуженно остановился, громко окликая:       — Что за… Почему мы тут? — парень упёрся ладонями об колени, предпринимая попытки выровнять сбившееся дыхание.       Харукава развернулась к нему и, быстрым шагом преодолев расстояние между ними, посмотрела на него, как на идиота.       — Пришли к Шуичи. — Она скрестила руки на груди, наблюдая, как он подскочил на одном месте и, тут же забыв об усталости, начал быстро проговаривать:       — Нет, зачем? Мы же только недавно виделись. — Активно жестикулируя, Кайто еле подбирал слова, находясь в абсолютной растерянности и надеясь, что его услышат. — Это очень плохая идея.       Юноша застыл, чувствуя всю безысходность свалившуюся на него в один миг, и с минуту в молчании брюнетка теребила свои слегка растрёпанные волосы, пока наконец не выдохнула, мысленно призывая себя к спокойствию.       — А мне кажется, что плохая идея вести себя, как дети. — Момота приоткрыл рот в удивлении, но девушка только надула щёки и продолжила. — Ты нужен ему так же, как и он тебе и если ты продолжишь отрицать очевидное, то мне придётся тебя побить. Просто не будь ему мамочкой и постарайся поговорить с ним нормально, в спокойной обстановке. Я не понимаю, почему именно я объясняю тебе это, когда именно ты считаешься мастером в взаимоотношениях между людьми.       Маки покачала головой в непонимании, а парень только и мог, что сокрушённо выдохнуть:       — Вау… — он, словно зачарованный, выровнял спину и, поравнявшись с девушкой, с лёгкостью рассмеялся и приобнял ее за плечи. — Это было неожиданно, но очень круто. Ты всегда найдёшь чем меня удивить, Маковая Булочка. Спасибо тебе.       Момота взглянул с решительностью на больницу и прошептал:       — Думаю, что это хорошая идея.

***

      Время резало, словно бритва, и он, захлёбываясь собственной кровью, только и мог содрогаться в агонии, наблюдая, как брюнетка упивалась страданиями. Его приступы тошноты участились, а от любого запаха еды у Шуичи кругом шла голова. Про «пробежаться хомячком в колесе рутины» он и вправду не соврал. После совершённого звонка его жизнь больше походила на день сурка и от каждого уведомления, пришедшего на телефон, юноша содрогался и в тот же момент брал в дрожащие руки, а после сжимал губы в тонкую, бледную линию. Кайто звонил едва ли не каждый день, что усложняло задачу, но он понимал, что отвлечься — не самая плохая идея.       Сайхара прокручивал фамилию девушки в голове столько раз, что боялся, что забудет о ней. Вылетит из мыслей будто стрела, которая, без сомнений, промажет. В кого он целился: было загадкой для него самого да и никакого смысла не было в его действиях. Шуичи просто пытался ухватиться хоть за что-то, что связывало его с ним прошлым, ухватиться за ту нить рассудка, которую он ещё не выпустил из виду. Эта фамилия казалась такой неуловимо знакомой, но не настолько важной, чтобы внедриться в голову слишком сильно…       Телефон завибрировал на деревянной тумбочке, а по комнате разнеслась тихая мелодия звонка, из-за чего он подскочил на одном месте, тут же чувствуя подступившую тошноту от резких движений. Чуть не выронив телефон и вытерев вспотевшие ладони об тёплый свитер, подаренный Маки на прошлое Рождество, юноша ответил на звонок.       — Здравствуй, Сайхара-кун. Мне очень-очень жаль, что это заняло так много времени, но сейчас слишком много работы. Как ты себя чувствуешь? — парень говорил слишком сбивчиво, но Шуичи, привыкший к такому поведению, только слегка улыбнулся, усевшись на подоконник с листком бумаги и небольшим карандашом.       — Добрый день, Митарай-кун. Я всё понимаю, так что не беспокойся и да, я чувствую себя приемлемо. — Он постарался придать этому как можно больше уверенности, переключая внимания собеседника на что-то более существенное. — Как у тебя самого? Есть что-нибудь новое?       — Ох, я, эм, как и сказал, имею сейчас много работы. Ещё и некоторые обеспокоены исчезновением той компанией мелких воришек, помнишь же, да? — больной медленно кивнул, но, осознав, что его жест не видят, промолвил короткое согласие. — Говорят, что затишье перед бурей. Есть и те, кто только рад этому, ведь не хотят тратить на это время. Что ещё…       Шуичи поёрзал на месте от нетерпения, мысленно призывая себя к спокойствию, прокусывая губу до крови и отстукивая незамысловатую мелодию на белой поверхности. Ему было правда не наплевать на то, что рассказывал знакомый, но причина, по которой ему не удавалось привести собственные мысли в порядок всю последнюю неделю, по которой его дыхание не было размеренным и, чего уж таить, впервые крутилось вокруг имени какой-нибудь незнакомой девушки — не могла в этот момент быть на втором месте.       — У меня совсем не хватает времени на рисование, что меня немного беспокоит, но я, конечно, не могу думать о таком, когда твой дядя дал мне так много работы. — При упоминании родственника его заметно передёрнуло, но Сайхара только повёл плечами и промычал заинтересованно-фальшиво. — Не думаю, что могу жаловаться на него, когда он выглядит таким обеспокоенным.       В словах звучал явный намёк, но после протяжного молчания парень сдался:       — Прости, Сайхара-кун. Я лезу не в своё дело. — Читавшаяся усталая усмешка заставила Шуичи почувствовать укор совести, из-за чего его брови слегка недовольно сошлись у переносицы. — Не против, если я начну?       — Буду тебе очень благодарен. — Прозвучало заторможенно вслед.       — Про фамилию, которую ты мне сказал довольно мало информации…. но он числился жертвой обстоятельств, так как прямых доказательств его причастности не было. И, как всегда, это выглядит довольно...       — Подозрительно. — Закончил он предложение, тяжело вздыхая и устало потирая переносицу, но попытался ухватиться хоть за что-то ещё. — Мужчина?       — Да, это был точно мужчина. Он является директором больницы, где ты находишься. Написано, что он имел семью. Жена погибла в автомобильной аварии четыре года назад, так что воспитывает дочь самостоятельно. Она учится в университете и проходит практику у вас. Больше информации, увы, нет.       Сайхара размашисто, совсем забывая об аккуратности, записывает всё вышесказанное, наверное, впервые не задумываясь о собственном почерке. В этот самый момент это не имело никакого значения, ведь вся эта незначительная информация — то самое, что может оставить его на плаву некоторое время, даже если это обычный клочок бумаги, а все его мысли и подозрения — очередная шутка, написанная его юмористкой-болезнью.       Каждое движение казалось ему до ужасающего медлительным, в какой-то мере болезненным, но, попытавшись избавиться от надоедающего ощущения, он покрутил запястье в разные стороны и наклонил голову то к правому плечу, то к левому плечу, но только дёрнулся от досады. Глупо было надеяться, что это поможет исчезнуть внезапному чувству чего-то недостающего и то, что информации было недостаточно — абсолютно не было к этому причастно.       На том конце стояло неловкое молчание, а смущённый резкой тишиной молодой человек совсем не горел желанием прерывать мысли собеседника, зная, какие последствия возможны позже. И, тем не менее, ему не пришлось ожидать слишком долго, так что его губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, когда прозвучал такой родной, вдумчивый голос Шуичи:       —Хорошо, я услышал тебя, Митарай-кун. Я тебе очень благодарен за помощь и если узнаешь что-нибудь ещё, то звони в любое время суток. Каждая крупица информации будет важной.       — Как скажешь. Рад был тебя слышать, Сайхара-кун.       И, с коротким: «До скорого», - он нажал на отмену вызова, небрежно откидывая телефон в сторону, сосредоточенный на подрагивающих пальцах и необъяснимой тревоге, что поселилась в нём глубоко внутри, собираясь неприятным напряжённым клубком внизу живота. Парень нагнулся над расписанным листком, ложась лбом на сжатые в кулаки руки и закусывая нижнюю губу.       Сайхара метался из угла в угол, никак не понимая в чём причина его беспокойства и как избавиться от мешающих чувств. Он не имел возможности сосредоточиться, в голове был настоящий сумбур: обрывки фраз, ситуаций и бесконтрольно появляющиеся образы. Всё было не тем, и собственное тело казалось каким-то чужим. Чувства раздражали, вводили в абсолютное замешательство, но юноша лишь медленно пропускал воздух в лёгкие, стараясь абстрагироваться. Ему нужно было узнать больше информации, а беспорядок в голове — слишком уж большая преграда на пути к желаемой правде и он не имел права остановиться, оступиться или, что хуже, развернуться прочь.       По внезапному наитию парень подскочил на ноги и, преследуемый своей идеей, быстрым шагом вышел из палаты, едва ли не бегом направляясь в сторону знакомой, на первый взгляд не отличающейся ничем примечательным белой двери палаты. Он затормозил перед самим входом, приводя себя в порядок и, как только почувствовал себя готовым, постучал три раза костяшками по деревянной поверхности, задерживая дыхание от нетерпения.       Какое-то время на той стороне было тихо, так что Сайхара имел время для того, чтобы поумерить свой пыл и начать переступать с ноги на ногу от переполняющей неловкости, но услышав копошение и громкий выкрик: «Подождите немного. Не гоже Абсолютному Лидеру предстать перед слугами голышом» - он приободрился, хоть и почувствовал, как его уши покраснели, как только до него дошёл смысл услышанных слов. В который раз жалея о своём решении, парень подумывал уйти отсюда и сделать вид, будто не нуждается в помощи, но только впился зубами в кровоточащую рану на губе.       Заканчивай с этим. Раздражаешь.       Неожиданно дверь резким движением открылась, из-за чего Шуичи вздрогнул, едва ли сдерживаемый сказать что-нибудь едкое, а из проёма вылезла растрёпанная голова знакомого (волосы которого были собраны в низкий, домашний хвостик) с прищуром внимательно оглядывающая нежданного гостя. Он выровнялся, недовольно скрестив руки, и, наклонив голову, с желчью протянул:       — И что же тут делает наш правильный мальчик? Папуля отпустил щеночка погулять? — от такого напора Шуичи растерялся и, впервые видя такую сторону парня, потерял всю накопленную уверенность, чем Кокичи непременно воспользовался, в один миг меняя пренебрежение на слезы. — Сайхара-чан променял меня так просто! Предал, не моргнув и глазом. Оказывается мой Шумай не крутой эмо-бой, а типичный парень, который воспользовался моими чувствами и выкинул меня на помойку, словно не нужную куклу.       Скорее всего, прямо сейчас он напоминал рыбу, выкинутую на сушу: рот его приоткрывался в желании оправдаться, но в голове было абсолютно пусто. Сам юноша весь сжался, а ногти впились в левое предплечье и, взглянув на него, можно с лёгкостью сказать, что Сайхара являлся олицетворением стыда. Кокичи, и не думая о помиловании, словно кат , наблюдал за муками жертвы, давно привыкший к покорности и абсолютному смирению.       Медицинский персонал только и делал, что мимо проходил, порядком уставший от таких приевшихся сцен. Глаза всё бегали, желая найти покоя, а сердце, подобно птице, ведомой стремлением выбраться из клетки, билось об рёбра, но понимание того, что именно его действия привели к такой ситуации — пригвождали ступни к плитке и заставляли прийти в себя.       — Я и вправду виноват перед тобой, но… — Сайхара в который раз тяжко выдохнул, повертел головой в разные стороны, но всё-таки осмеливаясь взглянуть в фиолетовые омуты напротив. — Мои слова никак не помогут. Как я могу загладить свою вину перед тобой?       Тот медленно оглядел его снизу вверх, приподняв брови и его лицо приняло серьёзный вид.       — Минимум, который ты обязан сделать - извиниться передо мной на коленях. Хорошие щенки же так делают, правильно?       Слова резанули хлыстом по гордости, задевая что-то скрытое внутри, но он только дал себе оплеуху, повторяя, что просто так ничего не даётся…       Бинго!       Никогда ему ещё не удавалось одолеть Кокичи, играя по собственным правилам.       Он молча встал на колени и, отрешённо подумав о женском смешке за спиной прошедшей пациентке, склонил голову.       — Мне жаль, что я поступил с тобой по-скотски и за это я прошу прощения. Примешь ли ты мои извинения? — парень напротив не двигался, а Шуичи покорно ждал какого-нибудь ответа, но вместо этого указательный и средний пальцы уткнулись ему в лоб, что заставило поднять голову, но рука перед ним повисла в расслабление.       Щёки покрыл румянец, но успокоение принёс еле заметное покраснение щёк собеседника и, не долго думая, он обхватил протянутую руку и прикоснулся к ней губами, запоздало слыша тихое, болезненное шипение.       Нахмуренные брови того приняли умиротворенное положение, но голова гордо вскинулась вверх, немного набок.       — Я подумаю над этим. Но ты выглядишь так романтично, Сайхара-чан!       Ома зашёл внутрь, переставляя стул от кровати к небольшому столу и парень непременно этим воспользовался, прытко подскакивая, небрежно обтряхивая колени и входя внутрь, захлопывая за собой дверь, перед этим зачем-то оглянувшись по сторонам.       Комната выглядела идентично его собственной (кроме стола, что нелепо стоял возле подоконника и пару плакатов фильмов и аниме), что его крайне позабавило и, тем не менее, ввело в небольшое заблуждение.       — Если мне не изменяет память, то ты мою палату называл скучной и унылой, а у самого…       — Да, ведь там не было этого очаровательного коврика. — Он указал пальцем на ковёр ярко-оранжевого цвета, лежащий рядом с кроватью, но быстро опомнился, добавляя. — Ты можешь поспать на нём, как-нибудь. Щеночки же делают это рядом с хозяевами.       Сайхара подавился воздухом и просто вперился взглядом в собеседника, а тот только невинно рассмеялся и сел за стол.       — У тебя на щенков фетиш или я чего-то не понимаю? — Сайхара в смятении заправил волосы за ухо, говоря тихо, сосредоточено рассматривая постер на стене с незнакомым для него аниме. Внизу, большими английскими буквами было выведено «DICE», а на самой картине весело улыбался красноволосый мальчишка.       Кокичи подмигнул и всё так же молчаливо размашистым движением предложил сесть напротив него, пока сам клал на деревянную поверхность шахматную доску. Он внимательно рассмотрел её, прежде чем перевёл взгляд на фигуры и, улыбнувшись чему-то своему, небрежно выкинул половину на пол, а остальную расставил по местам.       На клетчатом поле красовалось неподходящее количество шахмат для игры, что заставило Шуичи в волнении закусить внутреннюю часть щеки и медленно осесть на стул с нахмуренными бровями. На белой стороне стоял величавый король и его почти идеальная свита: один слон, один конь и твёрдое, возвышающиеся войско. Но на чёрную сторону только пробуй глянь без слёз! Стояли одиноко всего двое: ферзь и ладья.       — Зачем ты предлагаешь мне партию, когда не знаешь правил?       Это больше походило на очередную неудавшуюся шутку, что парень, относясь с уважением к игре, воспринял в штыки. Тот же, нисколь не меняясь в лице, с хитрым прищуром сложил руки в замок и, кладя подбородок на них, только подвинул доску ближе к "противнику”.       — Я всегда играю только в те игры, где знаю правила. Не это ли признак победы, Шумай? — Кокичи смотрел неподвижно, улавливая каждый признак напряжения и неясности, долгих, но, тем не менее, лишних размышлений.       — Какой смысл играть без короля?       — А какой смысл играть за короля?       Сайхара удивлённо уставился на Ому, облизывая пересохшие губы, а потом медленно кивнул, собирая в голове по кусочку пазл и, виделось ему, что он будет слишком большим для его разума, а все кусочки разлетятся, только зайдя за грань.       — И… — он прокашлялся, давая себе еще немного времени. — За каких играешь ты?       Кокичи только тихо засмеялся, издевательски припевая:       — При попытке нащупать прежние нити рассуждений он обнаружил, что больше не способен находить связи между фактами, благодаря которым продвинулся так далеко на пути к новым знаниям. — Сайхара растерялся, терпеливо смотря на шахматную доску перед собой, ожидая то ли чуда, то ли проклятья, кое даст ухватиться за чужие мысли.       Насмехается? Пытается что-то сказать? Лжёт?       Что-то в его голове щёлкнуло, стало совсем уж тихо, чужие очи лелеяли тревогу, но, идя наперекор, он уверенно поднял голову, чувствуя в своих пальцах тонкую нить, за которую он ухватился совсем случайно и необъяснимо.       — Не против, если я добавлю пешек? Те, кто знают правила так же должны уравнивать силы.       Совсем смутное, даже горестное блекнуло в лице Кокичи, словно тот и вправду обвинял своего собеседника в чём-то неизъяснимом и вдохнул полной грудью:       — Пешки всегда являются помехой. Нет смысла ставить тех, кто падёт первым.       — То, что они выкинуты не означает, что они не за твоей спиной.       Острый оскал растянулся на лице, ладони в возбуждении легко ударились об стол, а корпус нагнулся вперед, едва ли не задевая шахматные фигуры.       — Ох, да. Сайхаре-чану очень хорошо это знакомо, не правда ли?       И на что бы не намекал Ома, внимание подростка было обращено к странному явлению: на удивление, сегодня был яркий, солнечный день, из-за чего, конечно, лучи солнца светили на их лица и это дало впервые задуматься над тем, что у Кокичи были линзы. Он даже не пытался удивиться своей невнимательности, больше отдавая силы на объяснение такой интересной детали.       Юноша, скорее всего, имел проблемы со зрением и, видя неплохую возможность добавить в свой образ что-то интересное, убил двух зайцев одним выстрелом.       Решая подтвердить логичный вывод, он открыл рот, чтобы заговорить, но его только перебили.       — Мне кажется, что тебе пора уходить. Возьми это на память о нашем бессмысленном разговоре. — Ома резко ухватился за чужую руку и, корча болезненную гримасу, раскрыл её, вкладывая чёрную ладью. — Пусть будет у тебя. Вдруг и её не захочешь вводить в игру.       Пару секунд они смотрели друг-другу в глаза и периферическим зрением Сайхара увидел, как дёрнулась рука Кокичи, как она поднялась немного вверх, но так же быстро остановилась.       — Перестань кусать так сильно свою губу. Она выглядит, как поле боя. — Ома отвернулся и, тихо насвистывая себе что-то под нос, направился в, предположительно, ванную комнату.       Шуичи вышел за дверь, недовольно заметив, что их встречи с Кокичи слишком уж скоротечны и неосознанно сжал фигуру в ладонях, фалангой мизинца чувствуя необычное, бумажное покрытия сей. Он оглянулся и, быстрым шагом направившись обратно в свою комнату, аккуратно перевернул туру.       Маленькими буквами было выведено:       «Большая сестра следит за тобой».