Вторая декада пионера Семёна

С тех пор, как из двух зол я выбрал то, что симпатичнее, всё завертелось и стало немного напоминать мою прежнюю жизнь. Каждый день миллион дел, и всё надо срочно, желательно ещё вчера. Прекрасное время, когда я бессмысленно болтался по лагерю, осталось в прошлом. В новом режиме прошло в районе двух-трёх десятков смен. Примерно. Я по-прежнему не считал циклы. Каждый день надо было активно учиться чему-то новому, совершенно для меня непонятному. И, зачастую, таким вещам, которые казались невероятными. "Антинаучными", как сказал бы один небезызвестный очкарик. Иногда они мне давались легко, иногда не очень. Иногда Юля могла объяснить, какие конкретно действия мне надо сделать для результата. А иногда нет. Попробуйте объяснить кому-то, как именно вы удерживаете равновесие при ходьбе. Ведь для неё многое было так же естественно. Трудно было выразить это словами. Зато некоторые привычные нам вещи для неё были дикостью. Так как я наотрез отказался жить в лесу, то Юле пришлось вливаться в ряды пионеров. Я выслушал примерно миллион жалоб на неудобность пионерской формы и некрасивость панамки. Технически можно было бы просто сделать так, чтоб пионеры не обращали внимания на хвостатую девочку в потрёпанном платье, мелькающую среди них. Это я уже умел, а Юля могла делать вообще не задумываясь. Но все эти "джедайские штучки" требовали траты сил. При желании можно было вообще водить весь лагерь за собой стройными рядами, как Гамельнский крысолов. Или принудить их строить зиккурат, во славу Империи. Но по затратам сил это будет как разгрузить вагон угля лопатой: выполнимо, но я что-то не видел, чтоб этим занимались просто ради удовольствия. Так что получалось, что проще привыкнуть к форме. Ещё кошкодевочка умела некоторые штуки, которые здесь простым смертным было не освоить. Например, она могла влиять на время появления пионеров в лагере. Это давало нам козырь в игре против моего двойника-аккуратиста. Он не мог вносить поправки в продолжительность своих смен. Для него одна смена - это стандартная неделя Семёна. Максимум две, судя по моему прошлому опыту. В зависимости от настроения лагеря. Мои смены Юля растянула. Теперь один цикл продолжался от двух недель до двадцати дней. Так что мы вполне могли каждую смену действовать неделю-две за спиной нашего оппонента. Ведь все смены идут параллельно. Хотя даже у Юли было ограничение, связанное с прибытиями в лагерь. Почему-то если ты Семён, то никак не приехать в одном автобусе со всеми. Если вдруг кого угораздило заехать в лагерь в амплуа Электроника или там Алисы - то вся смена в их распоряжении. Если же лагерь решил, что очередному залётному лучше всего подходит стать Сеней - то только приезд, когда смена уже началась. Хотя в этом были и плюсы. Я приезжал на всё готовое. Юля уже успевала обработать вожатую, так что в нашем распоряжении был свой домик. А весь лагерь игнорировал этот занятный факт. Это уже было мастерство высокого уровня. Мне такое давалось с трудом. Сделать так, чтоб все просто не задумывались над чем-то странным. Чтоб что-то в лагере всегда проходило мимо их восприятия. И чтоб эта иллюзия существовала до конца смены. Не требуя никаких затрат на поддержание. Мастер-класс от профессионала Юли. Радует, что я такое, в принципе, тоже мог. Просто потом два дня голова болит и сил нет. И это только если делать вещи, которые в глаза не бросаются. А если попытаться проделать такой фокус с чем-то, что всё время на виду... То даже кошкодевочка позеленеет от таких усилий. Устраивать показательный групповой нудизм, под прикрытием иллюзий, пожалуй, не стоило. А ещё Юле пришлось узнать о таком звере, как расписание. И речь не о лагерных мероприятиях и линейках по утрам. Это-то я и на одной социальной инженерии давно объезжал играючи. Так что для нас эти вещи были не более чем фоновым шумом. Нет, речь про расписание наших тренировок. Я был категорически против шестнадцати часов в день, без выходных! Максимум от завтрака до ужина, с перерывом на обед. Воскресенье - выходной. Принцип работы расписания удалось объяснить достаточно быстро. Труднее было с личным временем. Хотя я и хорошо маскируюсь, но всё-таки я интроверт. Иначе бы оказался тут в какой-то другой роли. Но если уж ты здесь, то значит, лагерь о тебе всё знает. О чём у нас и состоялся как-то разговор с Юлей: - А скажи мне, вот чем выделяется типовой Семён среди прочих пионеров? - я начал издалека. - Нууу, он всегда приезжает позже... Почти всегда ходит с наушниками. Ещё обычный Семён темноволосый, угрюмый и часто он сам по себе. А что? - Ага, вот видишь, чего мне не хватает? - Что, наушников? Так давай стянем у какого-то свежего Семёна из параллельного лагеря! - обрадовалась кошкодевочка. - Нет, Юля, не в наушниках дело. - А в чём же? Ну, если ты недостаточно темноволосый, то можем покрасить, я у Виолы краску тёмную для волос видела! - Нет. Я не про это. - А что не так-то? - искренне удивилась она. А потом просияла: - Аааа, так сразу бы и сказал, что тебе пальто надо! Это ж вообще без проблем! - Да нет, блин! Зачем мне пальто в июле? Мне не хватает времени, когда я могу побыть один! - Поняла! И что мы будем с этим делать? - и смотрит своими честными жёлтыми глазами... В итоге концепцию личного времени тоже удалось объяснить. И что это тот вопрос, в котором нет никакого "мы". И быть не может. И даже чуть-чуть. И "посижу тихонько в другом углу домика" - не считается. Так что сейчас Юля собиралась куда-то пойти погулять, оставив меня на время одного. - Я пойду в столовую, тебе что-то взять? - спросила она. - Сет с угрём и две филадельфии. - Чего? - подвисла Юля. - Шучу. Ничего не надо, спасибо тебе. Если бы она была знакома с японской кухней, то уверен, что смогла бы подкорректировать меню лагеря на нужный лад. Пусть роллы получатся своеобразные (не рассчитан ассортимент лагеря на такие кулинарные изыски), но зато мы их будем есть на завтрак, обед и ужин. Это наверняка. Так что пока я не спешил с попытками соединить в одну кучу познания Мику, ингредиенты из столовой и наши с кошкодевочкой умения. Но не исключаю, что этот день когда-то настанет. Пока Юля испытывала столовую на стрессо- и кошко- устойчивость, я сидел в нашем домике и музицировал на гитаре. Я использовал гитару для того, чтоб дать мозгу возможность расслабленно подумать. В моём мире я обычно катался за городом на машине, когда мне нужна была возможность сосредоточиться на какой-то проблеме. Полёт на самолёте требовал куда большей вовлечённости в процесс, так что расслабиться не получалось. А прогулки пешком не позволяли ото всех отгородиться, приходилось взаимодействовать с окружением. В общем, автомобиль был золотой серединой. Когда руки-ноги делают отработанные до автоматизма действия, малая часть мозга занята анализом дорожной обстановки, а большая часть может не спеша обдумывать беспокоящие меня вопросы. В ритме, задаваемом дорогой. Здесь из автомобилей была только Волга у столовой. Завести её не представлялось возможным. Да и какой смысл, если лагерь закольцован? Я пробовал ездить на велосипеде, но регулярное проезжание мимо ворот лагеря сбивало. На машине я и вовсе буду проскакивать мимо них каждые несколько минут. Так что я нашёл для себя гитару. Повторение одних и тех же простых последовательностей помогало создать нужный настрой. А подумать мне было о чём. Я так до сих пор не придумал, что же нам делать с Пионером, мечтавшим тут всё сломать к такой-то матери. Хотя основные направления были понятны. Нужно отбить от его плана тех, кто колеблется. Запугать тех, кто уверен в своём пути. И как-то вывести из игры самого маньяка-аккуратиста. Но вот с конкретной реализацией было сложно. Переубеждать колеблющихся было вполне в моей компетенции, тут мне требовался только общий план: когда, где, кого. А запугивать верных адептов можно было попробовать при помощи Юли. Хотя в этой части надо уже будет проработать детали, она не так сильна в импровизации, как я. Что же делать с идейным лидером, было вообще неясно. И никаких вменяемых соображений у меня пока не было. Мои размышления прервала возня у дверей. В принципе, в домик вело аж две ступеньки, ничего сложного. Но дверь открылась не сразу. И зашла в домик не Юля. А вот это было странно. Наш домик, усилиями кошкодевочки, был таким местом, которое трудно найти. Как-то так получалось, что все проходят мимо, забывают, зачем хотели к нам зайти, путаются в трёх соснах, и вроде к Семёну шли - а оказались где-то у ворот лагеря. Но сейчас в дверях стояла Славя. И это была не наша Славя. Выдавала её причёска. У неё была только одна косичка, относительно короткая, а остальные волосы были собраны в свободную причёску без чёлки. А ещё она зашла в дверь наощупь, с закрытыми глазами. Хм... Она прикрыла дверь, распахнула свои большие голубые глаза и сфокусировала взгляд на мне. После чего ткнула в мою сторону пальцем и радостно выдала: - Ага!!! - И тебе привет, проходи, присаживайся, - я изобразил радушного хозяина. - Мне таки удалось! - продолжала ликовать блондинка, но всё же присела на краешек кровати напротив меня: - Я уже раз пять проходила мимо! Вроде понимаю, куда мне надо, а попасть никак не могу. Так что я решила идти не глядя, на звук гитары. И у меня получилось! - объяснила Славя своё странное появление в нашем домике. - А ты здорово играешь, мне понравилось! - продолжала она радоваться всему на свете. - Спасибо. Стараюсь регулярно тренироваться. - А я так и не смогла научиться. - У меня тоже не сразу получилось. Сначала вообще не понимал даже, как ноты читать. Потом вообще совершенно неожиданная проблемка вылезла. - Какая? - Дело в том, что я как Курт Кобейн. - Что, под мостом жил? - скептически спросила моя собеседница. Надо же, эрудированная какая. - Нет. Я тоже левша. Она всё так же, слегка скептически, посмотрела на гитару у меня на коленях, расположенную под правую руку. Я объяснил: - Пришлось учиться играть как все. Как-то не завозят в лагерь гитар для левшей. А перетягивать струны на общественном инструменте не комильфо. Свою гитару так и не завёл. Мне лень таскать инструмент из смены в смену. - Поняяятно. А я вот тебя искала, хотела поговорить... - замялась активистка, теребя кончик своей косички. В принципе я догадывался, о чём мы могли бы говорить с тем, кто вообще знает о моём существовании. Так что я включил самое дружелюбное лицо из своих запасов и приготовился слушать. Но пообщаться нам не дали. Дверь снова распахнулась, и в домик заскочила Мику. Какой-то день открытых дверей сегодня, ей-Богу! Японка даже не поздоровалась со мной, а сразу повернулась к Славе: - Привет, тебя Ольга Дмитриевна искала! Очень срочно! Пойдём! Я тебя отведу! - скороговоркой выпалила Мику, неотрывно глядя на обалдевшую блондинку. Хм, что-то тут не так. Это было видно как по нетипичному поведению нашей музыкальной звезды, так и ощущалось в окружающей ауре. Мне ещё не хватало тренировок и опыта, чтоб ощущать такие вещи во всех тонкостях. И на каком-то приличном расстоянии. Но уж в двух метрах от себя я прекрасно чувствовал, что что-то не так. Поэтому я плавным движением оказался рядом с японкой и провёл рукой по её спине - от затылка, вдоль шеи, до лопаток. Вкладывая в прикосновение нужные ментальные усилия, как меня учила Юля. Это можно было сделать и вообще не вставая с кровати, без каких-либо жестов и прикосновения. Но мне так было легче и ощущалось правильнее, что ли. После моего вмешательства почувствовалось, что какая-то дисгармония в помещении исчезла. Пропало ощущение неправильной ноты, выбивающейся из общего строя. Мику слегка расслабилась и удивлённо посмотрела сначала на немного необычную Славю, сидящую на кровати. Потом на меня. Японка, похоже, не совсем понимала, где она и зачем пришла. Зато я понимал. Кто-то попытался вытянуть из домика активистку, пришедшую поговорить. И наша девочка-под-роялем, скорее всего, просто первой попалась под руку. Я опять изобразил радушного хозяина, подвёл ошалело хлопающую глазами Мику к столу, усадил на стул, предложил печенье и чай. Славя испуганно переглянулась со мной. Кажется, она тоже догадывалась, что происходит. Но вполне правдоподобно изобразила радость по поводу того, что кто-то ещё заглянул к нам на огонёк. Я же лихорадочно соображал. Эта смена только началась, отутюженный Пионер гарантированно болтался сейчас где-то в запасниках лагеря. Он сможет начать лично накидывать на вентилятор только через несколько дней как минимум. Значит, кроме него есть ещё люди, кто хочет нам с Юлей палки в колёса ставить. Интересно, каким будет их следующий шаг? Ответом на мой вопрос стали звуки с улицы. Разъярённый вопль Юли, от которого волосы на загривке начинают шевелиться. Чей-то истерический крик боли, звуки ломающихся веток и топот убегающих ног. Я моментально выскочил на улицу, девочки выбежали следом за мной. По дорожке кто-то бежал от нас со вполне олимпийской скоростью. Подвывая и держась за лицо. Но догонять неизвестного я не стал, так как на земле у домика сидела Юля и держалась двумя руками за ногу. Из-под пальцев у неё сочилась кровь. Недалеко поблескивал полированным металлом нож из кухни. Секундное оцепенение прошло, и все мы пришли в лихорадочное движение. Славя сорвалась в места, бросив мне на бегу: - Я в медпункт! Мику распахнула и придержала дверь в домик, пока я на руках заносил туда Юлю. После чего принесла нож, оставшийся на улице, и положила его на пол. Я же усадил Юлю на кровать и осматривал рану. Порез был неглубокий, но должен был быть очень болезненным. По себе знаю. Пока мы промыли рану водой из наших запасов - вернулась Славя. Она принесла бинт, жгут и перекись. Как ей это всё Виола дала без лишних вопросов, я догадывался. Всё те же читерско-джедайские штучки. Юля недовольно шипела, пока я обрабатывал рану. А девочки хором убеждали её потерпеть. Наконец с обработкой и заматыванием было покончено. Я присел рядом с Юлей, и она вцепилась в мою руку мёртвой хваткой, привалившись ко мне. Славя с Мику сели напротив. Лицо Мику выражало крайнюю степень недоумения, непонимания и удивления. И что с этим делать, я не знал. Если я правильно понял объяснения Юли, то лагерь под все типажи подбирал подходящих личностей. Тех, кто будет считать вполне нормальным, что ему надо целыми днями паять робота или подкидывать насекомых в ужин товарищей. Все ли люди вокруг были живыми, или, возможно, лагерь мог недобор компенсировать какими-то искусственными личностями - я не знал. И Юля не знала. Пока все пионеры и вожатые просто жили смену за сменой, это никак не определить. Только когда кто-то просыпался в автобусе и понимал, что он тут уже был - то вот тогда вспоминалась и прошлая жизнь, и какие-то отрывки прошедших смен. И тогда же начинали активно проявляться индивидуальные черты характера. Мику из нашего отряда в этом всём участия пока не принимала, так что трудно будет объяснить, что тут у нас происходит. По-хорошему, её стоило отправить восвояси. Но по своей воле она не уйдёт, это точно. А опять создавать ей искусственный стимул не хотелось. Кроме того, что мне просто было её жалко - был и ещё один мотив. Дело в том, что я не жаловал грубую и топорную работу. Я предпочитал элегантные простые решения применению грубой силы. Так что я лишь совсем чуть-чуть направлял Мику, когда начал уговаривать её прилечь поспать у нас. Славя поняла мою задумку и тоже включилась в процесс. Тоже слегка подталкивая Мику ментально, в это же время укрывая её пледом и помогая устроиться поудобнее. Когда японка уснула, то её лицо разгладилось и на него вернулась легкая полуулыбка. Теперь она выглядела привычно-умиротворённо. А у нас была возможность поговорить спокойно. Так что я обратился к Юле с вопросом: - Как тебя угораздило на нож наскочить вообще? - Да блин, кто ж знал, что этот дурак четырёхглазый сюда припрётся с ножом! И ещё и не один! - Я видела только одного... - удивилась Славя. Я тоже, кстати, никого больше не видел. - Если бы он пришёл один, то как бы он ни старался, а в одном лагере со мной я бы сразу его почувствовала. Как вот её. - Юля кивнула на блондинку. - То есть о ней ты знала и полностью её проигнорировала? Юля немного задумалась, пытаясь сформулировать мысли в понятном нам порядке. Просто она хоть и была в основном человеком, но логика у неё была какая-то своя. Не женская даже. Наверное, кошачья, не знаю. Последнее время она постоянно находилась в обществе людей. И понемногу перенимала наше восприятие мира. Да, оставались ещё некоторые проблемы. Например, с этикетом. Потому что непонятно, в какой руке держать вилку, если в левой - котлета. Но всё-таки прогресс был, и я чаще мог понять кошкодевочку сразу, без подробного путеводителя по закоулкам её мышления. Вот и сейчас она вполне понятно изложила свои соображения: - В столовой было вкусное мороженое. И ещё Славя не представляла опасности. Она пришла сюда с любопытством, а не с агрессией. - А как наши сектанты смогли мимо тебя пройти? - Вдвоём можно. Кто-то переносит двоих сразу в нужный лагерь, а кто-то всё время, не прерываясь, прячет от лагеря и себя, и товарища, начав ещё до перехода. - Юля продолжала стараться изо всех сил, чтоб формулировать в простых терминах довольно сложное жонглирование умениями и возможностями этой реальности. - Как же ты их заметила потом? - Им пришлось взаимодействовать с лагерем, когда они воздействовали на Мику. И тут-то я их и заметила. Я бы и раньше их всё равно заметила, но подумала, что мелкие колебания - это оттого, что Славя тут что-то делает. - А я и делала. Пыталась ваш домик найти, а не пройти мимо него в очередной раз, - вклинилась в разговор активистка. - Ну вот. Я как поняла, что происходит, то сразу бросилась сюда. А этот дурень с ножом стоял, оказывается. И я просто в него врезалась. Посмотрев на моё кислое лицо, Юля поспешила добавить: - Ты не переживай, у меня порез пройдёт за пару дней! - и мстительно продолжила: - А вот Шурик этот до конца смены в полоску будет. В этом можно было не сомневаться. Маникюр у Юли отличался феноменальной прочностью и остротой. Очеловеченный вариант кошачьих когтей. И вцепилась она в нашего незваного гостя от души, как я понимаю. Но мне от этого было не легче. И кислая физиономия у меня была не только (и даже не столько) потому, что Юля пострадала в этой потасовке. А потому, что это всё было каким-то театром абсурда. Я предполагал, что у Пионера есть ядро из особо идейных участников. Но я не ожидал, что они будут такие агрессивные и, при этом, такие бестолковые. Получается, некие персонажи (тот, что с ножом, был Шуриком, второй мог быть кем угодно. Например, ещё одним Шуриком. Похоже, тут это в порядке вещей) решили агрессивно переубедить Славю. Но так как это были Биба и Боба, то они начали с того, что оказались здесь не вовремя. И упустили Славю ещё на старте. Потом, возможно, тоже шарахались по лагерю, пытаясь найти наш домик. А потом приняли гениальное решение - попытаться вытянуть блондинку из домика под тупым предлогом. Не рискнув вломиться в домик. Умудрились наломать дров и тут, так как только клинический идиот поверил бы в услышанное от Мику. А после этого они попались на глаза Юле, и всё окончательно пошло наперекосяк. Можно подумать, что мы молодцы. Но если разобраться, то вот лично я вообще отработал слоупока почти на сто процентов. Ничего не понял, почти ничего не заметил, всё пропустил и только теперь начинало доходить. Юля тоже дура пушистая! Умеет такие вещи выделывать одной силой мысли, что злополучный четырёхглазый любитель ножей мог бы сам себя бить головой об стенку до самого утра. Но нет - ей надо было броситься на него с когтями, даже не оценив обстановку. Сила тигра, сердце льва и ум котёнка. Славя не лучше. Блондинка, блин, потомственная. Не могла улизнуть к нам незаметно, привела хвост. Так хотела поговорить, так рвалась сюда... Устроила беготню по лагерю, из нашего тайного убежища сделала проходной двор. Теперь каждая собака сюда дорогу сможет найти. Так что сидит, потупив взор, и теребит свой несчастный многострадальный кончик косы. Изображая лёгкую форму раскаяния. Пионер, думаю, тоже офигеет от такой выходки своих миньонов. Представляю себе его лицо, когда у него начнется смена. Его встретят у ворот Биба и Боба с кратким пересказом сегодняшних событий: "тут такое дело... Мы, группой лиц по предварительному сговору, отправились в другой лагерь. Чтоб провести практическую демонстрацию нескольких статей УК одному-двум прокачанным пионерам. Ещё нож с собой прихватили, чтоб статьи были с отягчающими. Но что-то пошло не так. Поэтому мы нанесли телесные повреждения средней тяжести мифическому существу и сбежали. Что нам теперь делать?" И неважно, что мифическое существо пока только недовольно сопит мне в плечо. То, что в ход пошло оружие, сильно поднимает ставки. Теперь это не просто конфликт интересов. А нас всего трое (Славе теперь просто некуда деться), плюс мы полные дилетанты. Да-да, пока выходило, что и наши оппоненты тоже. Но сегодняшний их разгром был не результатом нашей подготовки, а банальным везением. Это был неутешительный вывод. А ещё нам желательно получить какое-то решительное преимущество, чтоб не начать делать копья из подручных средств и не ходить друг на друга в набеги. Мы ведь в пионерском, мать его, лагере. Нам тут создали все условия для того, чтоб наслаждаться жизнью. Но Пионер и его друзья не могут просто расслабиться и получать удовольствие. Нет, им надо всё сломать и перевернуть с ног на голову. Если что-то можно сделать, то сделать это обязательно самым тупым и деструктивным способом. Уверен, что они тратят уйму сил и времени, пытаясь всё делать левой ногой через правое ухо. Это здорово их тормозит и ограничивает. Но теперь они предприняли попытку перетянуть нас на свою сторону поля, и как-то ответить на это придётся. Очень хотелось высказать девочкам моё мнение по поводу их гениальных решений. А также высказаться на тему ожидающих нас последствий. Попади я сюда раньше, из своего мира, то, может, так бы и сделал. Но сейчас я понимал, что раз они сейчас притихли и ждут, что я скажу - то, значит, доверили мне командовать. Если я теперь капитан утлого плотика наших планов, то, пожалуй, не стоит мне демонстрировать раздражение, недовольство и растерянность. Надо было предпринять что-то другое. Хотя я не силен в таких моментах. Вот продать контейнер моторного масла - это я могу. А чем сейчас утешить и подбодрить двух подавленных красоток - я решительно не представляю. Но любое действие будет лучше бездействия, так что я сделал первое, что пришло мне в голову. И вполголоса затянул известную лирическую песню, но с народными словами. "Выйду ночью в кухню с котом..." - начал я. Ко второму куплету Юля весело пофыркивала мне в плечо, а Славя тихонько хихикала, стараясь не разбудить Мику. Когда у меня закончились куплеты, настроение в комнате изменилось на значительно менее подавленное. Удивительно, но похоже, что у меня получилось. - Ты должен записать мне все слова! - отсмеявшись, попросила меня Славя. - Я их и сам не помню, половину на ходу придумывал. - Всё равно запиши! Мы их разучим и на концерте выступим. - На концерте-закрытии, перед отъездом из лагеря, да? - с легким нажимом спросил я. - Ага, - немного приуныла активистка. - Ты же в курсе, да? - В курсе чего? - Ну вообще... Всего. - Если ты глобально про лагерь, то не особо. Юля кое-что рассказывала, конечно. - Юля ещё тот рассказчик... - сказала Славя. Кошкодевочка только фыркнула, но спорить не стала. А Славя продолжила: - В общем, миров много, уж в этом тебя убеждать не нужно, наверно. И мы тут все из разных попали. - Не из одного? - Нет. Они, как и лагеря, похожи. Но почти всегда есть отличия. Иногда маленькие, почти незначительные. Иногда довольно большие. Может, бывают такие, где вообще всё не так. Но, наверно, оттуда люди не попадают в "Совёнка". Так что все, с кем я общалась, из похожих миров. И характеры у попавших сюда похожи. - Про схожесть характеров можешь не рассказывать. Это Юля достаточно подробно объясняла. Что пока не наступает момент Икс - и мы не вспоминаем абсолютно всё, включая прошлые смены - то лагерь изо всех сил подгоняет нас под те типажи, которые у него есть. - Да. Но это всё не просто так. И мы очень много времени потратили, пытаясь понять, в чём смысл. У Юли пытались выяснить хоть что-то, когда её встречали. Выдвигали версии. И думаю, что поняли. - Поделишься? Славя вздохнула и глянула в окно: - Куда ж я уже денусь... В общем, мы думаем, что лагерь собирает тут подходящие друг другу типажи в один отряд и отправляет проживать смену, с обрывочными воспоминаниями о прошлом. И так до тех пор, пока ты не уедешь полностью удовлетворённым после смены. Нашедшим душевный покой. Неважно, сам или не сам. Если сам, то просто ты уже не вернёшься в следующую смену. Если не сам, то двое не вернутся в следующую смену. На их месте будет кто-то другой. Это можно заметить. По маленьким отличиям. Лагерь старается всех причесать под одну гребёнку, но все люди разные, и сделать так, чтоб все были абсолютно один-в-один, невозможно. - Ну допустим. Значит, если человек садится в автобус с широкой улыбкой на лице, то его смены в лагере должны закончиться? - Ага, должны... - скептически сказала Славя. - Да зачастую не заканчиваются. Вот и болтаемся мы тут сотни и сотни смен, пока память не возвращается и мы не начинаем делать какие-то осмысленные действия. Хотя иногда и после этого люди отсюда исчезают. - А куда исчезают? - Я откуда знаю. Сюда никто не возвращался потом, чтоб рассказать. - В подходящую реальность исчезают, - немного обиженно подала голос Юля. - В свою, но немного в другой момент. Или в такую же, но где им не грозит смертельная опасность или где человек сможет найти душевный покой, если это его сюда привело. Я почти всегда могу увидеть какие-то моменты из того, откуда вы пришли. И изредка те моменты, в которые вы попадаете, когда исчезаете из лагеря. Но вообще считайте, что вы этого не знаете, вот! - Да нам вообще положено было бы сразу отсюда исчезать, как найдём тут то, что лагерь может нам дать, а не по крупицам выяснять вот это всё! - всплеснула руками Славя. - А мне положено по веткам лазить и еду из столовой воровать! Но вот сижу тут с вами, в форме. Так что считай, что у "Совёнка" своё мнение о том, что и кому положено и насколько это обязательно! - продолжала нехотя объяснять политику партии Юля. Когда она замолчала, то продолжила активистка: - Ну вот Пионер и решил выбраться отсюда своими силами. Он как-то пришёл к выводу, что если соберётся критический вес пионеров в одном лагере, то в конце смены автобус из этого лагеря всех отправит в обычную жизнь. - Вес? - удивлённо спросил я. Юля начала мне, как маленькому, объяснять: - Сеня, не тот вес, который ты набираешь в столовой. А вот закончил ты смену счастливым и довольным, где-то у лагеря отметилось, что у тебя тут порядочек и можно отправлять обратно, в привычный мир. Где теперь всё у тебя будет лучше, чем до лагеря. Но если ты начал новую смену, то Пионер считает, что эти вот хорошие изменения в карме всё равно остались. И потом к ним прибавляется ещё, если снова была смена, когда ты сел в автобус с улыбкой. И ещё... И ещё... - И чтоб сломать систему, надо собрать в одном месте ну очень-очень счастливый отряд, чтоб у всех карма так и ломилась от самодовольства? - Наверно, - неуверенно сказал Юля. - Я не уверена, что это именно так работает. Но уверена, что если получится, то это испортит всю эту реальность. И не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю. В принципе, задуманное моим слегка двинутым двойником как раз вписывалось в его модель поведения. И поведение его адептов. Вмешиваться в то, что неплохо работает. И пытаться это сломать изо всех сил. В надежде, что это даст подходящий результат. Юля же продолжала: - И он очень хотел привлечь тебя. Потому что у тебя должен быть большой вес. Ну да, логично. Я абсолютно каждую смену заканчивал в полной гармонии с собой и окружающим миром. Удивительно, что сам лагерь до сих пор не обратил на меня внимания и не отправил домой. Или в реальность, которая неотличима от моего "домой", только там я не попадаю под утечку аммиака, уснув в своём офисе на территории бывшего завода. Хотя один вопрос мне не давал покоя, и я его задал кошкодевочке: - Допустим, Пионер хочет вернуться в привычный мир через достаточно сильное противодействие всему механизму "Совёнка". А как можно вернуться домой так, чтоб продолжать гладить лагерь по шёрстке, но при этом получить нужный результат? - Попросить меня! - просияла Юля. - Если всё хорошо и человек уезжает в конце смены в хороших отношениях с самим собой и лагерем, то я могу помочь сделать так, чтоб лагерь его заметил и отпустил. Мы переглянулись со Славей и уставились на Юлю. - Что? - удивилась она. - Тогда почему мы ещё здесь? - хором спросили мы у неё. - Потому что вас много, а я одна! - насупилась кошкодевочка. - Невозможно в две руки помочь абсолютно всем. К тому же я что-то не заметила, чтоб ты страдал. Да и ты тоже, вообще-то... - обратилась она уже к Славе. - Ну я да... - смутилась активистка. - Но ведь многие действительно хотят вернуться обратно! - Юля, а вот скажи мне... Как увеличить шансы уехать, мы теперь знаем. А как их уменьшить? - Попросить меня! - довольно сказала хвостатая. Ахтыжхитраяжопа... - Ну или начать делать то, что делает Пионер, - продолжала она. - Он и его ближайшие друзья абсолютно в разладе с собой, друг с другом, с лагерем и вообще со всем вокруг. Их нельзя выпускать в обычный мир. У меня родилась идея. Мы вполне могли выбить почву из-под ног Пионера. Мы можем устроить свою собственную пересадочную станцию, с преферансом и профурсетками: - Скажи-ка мне, милая девочка... - обратился я елейным голосом к Юле, которая на всякий случай слегка прижала уши, ожидая подвоха. - А ты можешь так растянуть своё влияние на лагерь, чтоб в одном лагере из автобуса гарантированно все поехали в новую смену, а в другом наоборот: всех, кого только можно, высадили по пути? Славя, даром что блондинка, сразу поняла мою мысль. Её глаза загорелись, и она закрыла рот ладошкой, стараясь сдержать эмоции. Юля же серьёзно задумалась: - Нууу... В принципе... Если вы мне поможете... То должно получиться... Но будет трудно... - Уиииии! - обрадовалась Славя. Я же обнял хвостатую изо всех сил и поцеловал в макушку. Она не совсем понимала моё и Славино ликование. Так что я объяснил ей на пальцах: - Мы можем это продать тем, кто хочет домой, но не очень хочет помогать Пионеру. И ещё не заложил ему душу, принимая активное участие в его манипуляциях. Ведь тут множество ребят, кто вполне дружен с лагерем и будет рад уехать домой, получив на прощание улыбку от кошкодевочки и сувенир от Семёна. А не липкое противное ощущение, что его поимели. Наконец и Юля поняла, зачем нам нужны такие сложности. Ведь некоторые, например я, не спешат отсюда убраться в конце очередной смены. Зато другие с удовольствием вернутся к привычной жизни, если им дать такой шанс. А мы сможем предлагать выбор: билетик в привычный мир или абонемент в вечное лето. Красная таблетка или синяя. Это может сработать. Мы все были довольны нашим планом, хотя пока это был лишь общий набросок. В данный момент была только одна маленькая проблемка. Маленькая проблемка испуганно смотрела на нас из-под пледа своими красивыми сине-зелеными глазами. Мы так увлеклись беседой, что совершенно не заметили, как Мику проснулась. Когда мы её укладывали спать, то старались воздействовать максимально ненавязчиво и мягко. Чтоб не усугублять тот стресс, который она сегодня уже получила от грубого прямолинейного воздействия прихвостней Пионера. Так что спала она не слишком крепко и проснулась от наших голосов. Судя по её взгляду, услышала она достаточно. - Присаживайся к столу, выпей с нами чая. Раз ты всё равно проснулась, - ласково обратился я к японке. Она испуганно села в кровати, закутавшись в плед и поджав ноги. - Это всё правда? - неуверенно спросила она. Генда её знает, что теперь с ней делать. Как бы можно внушить ей, что всё это было во сне, и тогда она даже и не вспомнит потом то, что ей сегодня "приснилось". Но это будет некрасиво. Мне вот не очень понравилось, когда ко мне неожиданно вернулась память. И я понял, что лагерь меня водит за нос уже прорву времени. Если бы лагерь хорошо выполнял свои обязанности (и отправлял всех по домам вовремя), то, может, я бы поступил сейчас по его правилам. Но лагерь делал свою работу спустя рукава, поэтому мы тут все и собрались. Так что я решил действовать так, как больше нравится лично мне: - Знаешь, Мику, я и сам не знаю, сколько в этом истины. Если ты давно нас слушаешь, то, наверно, поняла, что у нас тут смешался наш опыт, теоретические размышления, видение ситуации Юлей и прочие достоверные источники, вроде "одна бабка сказала". Мы гадаем на кофейной гуще, а проверить сможем, только когда попробуем выполнить наш план. И если мы таки отправим одновременно два автобуса в разные стороны: один в новую смену, без промежуточных остановок, а другой до конечной остановки "привычная жизнь"... - Если ты захочешь остаться с нами, то тоже перестанешь забывать предыдущие смены, я тебе помогу. Но помочь тебе вспомнить твоё прошлое и те смены, что уже были раньше, я не смогу, - развела руками Юля. - Это само к тебе должно прийти. Но тебе хотя бы не придётся сидеть одной в клубе всю смену. Мику задумалась над нашими словами. Славя сидела тихонько, как мышка. Юля же, опираясь на меня, пересела ближе к столу и включила электрочайник. Это был замечательный артефакт со склада, который мы стабильно тащили в домик каждую смену. Такая древне-советская конструкция, сделанная из обычного чайника, в который засунули спираль и выключатель. Теперь у него сзади торчал хвост провода и там же красовалась лампочка питания. Кроме чайника, у нас было немного разных чаёв, растворимый кофе (местный деликатес), конфеты и печенье. Хотя японку ещё мучили сомнения, но от чая она отказываться не стала. Всё так же кутаясь в плед, она подсела к столу, взяла чашку и понемногу отпивала из неё. Наконец она решилась высказаться: - Вы говорите какие-то пугающие вещи и с вами случаются всякие неприятности. Но если вы правы, то я совсем не хочу снова и снова сидеть в музклубе. Думая, что я тут в первый раз. Да и вообще, мне не так уж и нравится целыми днями играть. Нет, ну вообще я умею играть и люблю, но не так, чтоб только этим и заниматься. Да ещё и всё время одна. Ну, Алиса иногда заходит или Сеня, но всё равно скучно... - Мику постепенно выходила на привычный темп и многословность. Идёт на поправку, определённо. Я же вполуха её слушал и прикидывал, что если мы продолжим такими темпами, то скоро нам будет нужен домик побольше. За один вечер наш состав удвоился. К нам прибавилась любопытная Славя и ошарашенная Мику. Последняя была нашим личным исключением из правил. Потому что к ней память ещё не вернулась, но всё же забывать смены она перестанет. Плохо то, что о своём прошлом помнишь какие-то непонятные обрывки. Из того, что подсунул лагерь, и того, что было на самом деле. Но это всё равно лучше, чем сидеть под роялем раз за разом. И, возможно, Мику будет первым человеком, кому не придётся самостоятельно пытаться понять происходящее тут. Она получит вводный инструктаж и всю проверенную информацию. И ей не придется, после возвращения памяти, в ужасе шарахаться по лагерю. Пытаясь не сойти с ума и собирая полезную информацию по крупинкам. К тому же это было удобно с точки зрения нашего расселения. Небольшими внушениями Лена, добровольно и с песней, переедет к вожатой, а "троюродная племянница Мику" (т.е. наша приезжая Славяна) поселится на её место. В итоге весь наш джаз-бенд будет аккуратно расквартирован в одном лагере. В который Юля уже не допустит незаметного вторжения. Оставался открытым вопрос, что делать с излишне агрессивными соучастниками моего альтер-эго. И что делать с ним самим. Но, как говорится в одной популярной здесь книге: "Я подумаю об этом завтра". Сейчас была уже глубокая ночь, мы все перенервничали и устали. После зелёного чая и успокаивающего обсуждения привычных вещей, вроде меню столовой на завтра, мы были готовы ложиться отдыхать. На мой взгляд, нам стоило сегодня остаться всем вместе, в нашем домике. День выдался трудный и изматывающий, мы были не в лучшей форме, а сюрпризы были возможны. Наш же домик вполне мог защитить нас. Каждый раз, в начале смены, мы с Юлей его укрепляли всеми доступными нам "антинаучными" способами. Он вполне мог дать сдачи тем, кто сюда попытается вломиться с дурными намерениями. Так что я поделил нас на команды: - Мику и Славя могут занять левую кровать, а мы с Юлей займём правую. - А как же вожатая? А что скажет Лена? А мы поместимся? А... Как это вы вместе будете спать? - выдала смущённая Мику скороговоркой то, что её беспокоило в моей идее. - Вожатая и Лена даже ухом не поведут. Потом Юля тебя научит, как это делать, ты и сама удивишься, как достаточно просто сделать так, чтоб они не обратили никакого внимания на небольшое изменение в расстановке, - начал спокойно объяснять я. Вообще мне страшно хотелось спать, но раз уж мы решили взвалить на себя роль светлой стороны лагеря, то, значит, стоило по возможности демонстрировать дружелюбие, позитивность и профессионализм. Так что я продолжал: - Насчет "поместимся" не переживай. Кровать рассчитана на взрослого. А мы не взрослые. Ты и Юля вообще миниатюрные. Так что места будет с запасом. И о том, что бедной Юле придется спать с противным Семёном, не переживай. У нас так принято, просто мы это не афишируем. - А как же... - Мику, ложись спать, всё будет нормально, - попыталась успокоить японку Славя, которая тоже засыпала сидя. Но наше музыкальное дарование никак не могло успокоиться: - Но как же нам переодеваться, если Сеня будет смотреть? - Мику, ты внимательно слушала, о чём мы говорили? - спросил я. - Нууу... Да. Очень. - Ты поняла про сотни смен? - Вроде да... - Уж поверь, ты меня вот абсолютно ничем не удивишь. Как и Славя. А если есть сомнения, то могу тебе рассказать про самые интересные твои родинки. Славя весело засмеялась. Юля ткнула меня локтем в бок и насупилась. Мику залилась краской и сделала глаза как блюдца, но всё равно никак не могла себе представить всю масштабность бесконечной реки времени: - И как же... И что же мы тогда... А как... А Юля ведь... - выдавливала она из себя обрывки вопросов, которые так и теснились в её голове. Наблюдать за ней было очень забавно, как и за реакцией Юли, но всё хорошо в меру. Так что я лёг спиной к девочкам и лицом к стене. После чего подвёл черту: - Расслабься, это было давно. А сейчас я отвернулся и не буду подглядывать. И это точно. Потому что если я попытаюсь, то Юля меня укусит. - Укушу, - подтвердила кошкодевочка. Потом девочки о чём-то шушукались и, в свете ночника, решали, кто в какой моей футболке будет спать. В это время я уже почти спал. Потом свет потух окончательно, а меня кто-то обвил хвостом, прижавшись к моей спине. "Юля!" - догадался Штирлиц. И после этого я уснул окончательно.