Темный мир. Точка невозврата.

            Земля, Токио, декабрь, день       Леонардо       Проснулся с жутким похмельем и почему-то в комнате Зои. Она сидит за столом и печатает в чартере очередную статью, любезно предоставив мне свою кровать. Немного понаблюдал за ней прежде, чем решил подать признаки жизни:       — Если я в твоей кровати, то где спала ты?       Она отвлеклась от работы и с улыбкой взглянула на меня:       — Рядом с тобой. Ты как себя чувствуешь?       — Никогда не пей паленый алкоголь. Не боишься, что буду пьяный приставать к тебе?       — Ты был слишком пьян и с трудом двигался, материл Шиана, рухнул в мою кровать и сразу уснул.       — И как ты меня терпишь?       — Ты милый, когда спишь. И такой спокойный.       — Кажется, ты единственная здесь считаешь меня милым.       — Вода на тумбочке у кровати, если хочешь пить.       — Безумно. – Потянулся к полному графину воды с лимоном, дрожащей рукой перелил ее в стакан и залпом осушил его. – Ты очень заботливая.       — Просто ты единственный здесь совсем меня не боишься.       — Это неправда. Дело вовсе не в твоей силе, мои ребята всего лишь не доверяют незнакомцам.       — И, тем не менее, ты привел меня в ваше убежище и позволил здесь остаться.       — А как иначе? На поверхности небезопасно. И Шиан не будет здесь тебя сильно доставать.       — Что он сделал на этот раз?       — Он опять пристает к Элиоту. А брат не может его нормально отшить. То есть сначала он злится, но быстро находит для него оправдания. Не знаешь, как это работает?       — Тех, кого любишь, всегда прощаешь.       — Неужели? Они там ебутся в комнате Эла. Простишь ему это?       — Я пообещала не лезть в их отношения.       — То есть тебе все равно?       — Нет. Но я же не могу заставить его меня полюбить.       — А ты его любишь?       — Шиан единственный из моего окружения, кто никогда не шарахался от моих способностей. Ему было просто плевать. Он не гонится за властью, деньгами, не старается вписаться в общество. Он просто пытается жить так, как хочет сам, даже если весь мир против. И этим он очень сильно отличается от других представителей остов.       — Да, но я спросил, любишь ли ты его?       — Люблю.       — Мне кажется, ты путаешь любовь с восхищением.       — Я так не думаю. Меня восхищает твоя внутренняя сила, стойкость, самоотдача во всем, даже твоя фанатичная приверженность науке достойна уважения. Меня восхищают люди подобные тебе. Шиан совсем не такой. Но я люблю его.       — Потому что он не гнобил тебя. Но и особых теплых чувств к тебе он не испытывает. Я лучше, чем Шиан.       — Мне кажется, у нас бы с тобой все равно ничего не вышло.       — Почему? Разве я тебе совсем не нравлюсь? – Меня еще никогда так сразу не отшивали.       — Нравишься, но…       — Только не говори, что не хочешь изменять мужу.       — Изменять ему назло я точно не хочу. А тебе бы стоило сначала разобраться в себе. А то окажешься в ситуации аналогичной Шиану.       — С чего вдруг?       — Твои отношения с Элиотом не очень похожи на братскую любовь. А отношения с Асами не похожи на завершенные.       — Элиот относится ко мне исключительно, как к брату. И это не изменится. А Асами сама меня бросила.       — Из-за Элиота?       — Не знаю. Мне кажется, ей просто нужен был повод, чтоб расстаться.       — Но она ревнует.       — Не замечал.       — Наше с тобой тесное общение ей не нравится, хоть она и старается не подавать виду.       — И пусть ревнует. Я не обязан перед ней оправдываться.       — Видишь, как у тебя все запутано? Ты уверен, что нужен еще кто-то в твою коллекцию разбитых сердец?       — Эй, я не собираюсь разбивать тебе сердце.       — Тогда лучше будет остаться друзьями. Мне нравится то, как есть сейчас.       — Мне тоже нравится. Но я не уверен, что справлюсь. Я никогда не дружил с девчонками.       — Почему?       — Потому что они не дружить со мной хотят, очевидно же.       — Я хочу с тобой дружить.       — Хорошо. Если начну приставать, разрешаю дать мне в морду.       — Обязательно. Так что у тебя с Элиотом?       Она больше не пишет и максимально сконцентрировала свое внимание на мне, отчего стало немного неуютно. Отвернулся от нее и развалился на кровати, глядя в потолок:       — Что конкретно тебя интересует?       — Он знает о твоих чувствах?       — Думаю, да. Все уже знают. Хотя открыто я ему об этом не говорил.       — Почему?       — Эл достаточно свободных нравов, но подобного рода отношения точно не приемлет. Хотя он никогда никого не осуждает.       — Откуда ты знаешь? Ведь даже не пытался.       — Пытался вообще-то. И с некоторых пор я слушаю, что он говорит.       — Я думала, ты не из тех, кто останавливается на полпути.       — Зои, это провокация? Думаешь, тебе будет проще наладить отношения с Шианом, если Элиот переключится на меня? Такого не будет, потому что именно Шиан никак не может отстать от моего брата.       — Это я уговорила Ши жениться на мне. Он сразу озвучил все условия, я прекрасно знала, на что иду. Он слишком свободолюбив, чтоб хранить безоговорочную верность просто потому, что так надо. – Кажется, я первый раз наблюдаю ее немного злой. – Не будет Элиота, найдется кто-нибудь еще. Если не ошибаюсь, у него даже ребенок есть от другой женщины.       — У него с этой другой женщиной даже есть отношения.       — Вот. Как ты мог подумать, что я хочу использовать тебя в своих интересах?       — Прости.       — Я просто вижу, как эти чувства разрушают тебя изнутри.       — Ты не права. Возможно, я слишком остро воспринимаю отношения Эла с Шианом…       — Ты слишком остро воспринимаешь его взаимодействие вообще с кем угодно.       — Потому что он привлекает к себе много ненужного внимания. Я просто пытаюсь его защитить.       — Или не хочешь никому отдавать.       — Он не станет слушать меня в любом случае. Зато у меня есть стимул не сдохнуть в ближайшее время. И разве так важно, какими мотивами я руководствуюсь? За этот год мы повидали столько смертей, лжи и предательства, что у любого поедет крыша. А у меня изначально беды с башкой. Но я научился абстрагироваться, концентрировать свое внимание на другой сфере.       — Ты про генную инженерию?       — Да. Юма уверен, что война – отличное поле для экспериментов, потому что никто не считает жертвы.       — Твои эксперименты спасли жизнь темному эльфу.       — И уничтожили множество жизней до него. Я даже не считал, сколько умерло в ходе моих экспериментов с генетикой, потому что мне плевать. Когда что-то не получается, я испытываю лишь легкое разочарование и начинаю сначала. Элиот совсем другой. Он милый, добрый, ранимый и не способен убить даже в целях самообороны. Таким на войне не место. Да, Шиан может его защитить. Но ему надо защищать слишком многих. А у меня есть только брат. И мои к нему чувства помогают понять, что в этом мире есть что-то, кроме безразличия. Думаю, он единственный, кого я все еще люблю. Пусть даже я разобью из-за него несколько ебальников. Да что там? Ради него я готов убивать и идти по головам. Потому что со мной уже все кончено. Но я не хочу, чтоб этот мир сломал и его.       — Лео, ты осознаешь, насколько жуткие вещи говоришь?       — Осуждаешь? Присмотрись к остальным: мы все здесь так или иначе поехавшие.       — Кроме Элиота?       — Он совсем не изменился.       — Может, он был поехавший еще до войны?       Ее предположение вызвало на моем лице теплую улыбку, сразу вспомнились все закидоны и странности брата:       — Не исключено. Но тогда степень его шизанутости очень мне нравится.       Она встала со стула и переместилась на кровать, удобно устроившись головой на моем плече:       — В моем классе были родные брат с сестрой, тоже двойняшки, которые любили друг друга.       — И что? Позволили им быть вместе?       — Относительно. У нас более свободные нравы: если твои отношения не мешают развитию семьи, то тебя не трогают. До тех пор, пока не находят более подходящую кандидатуру для дальнейшей совместной жизни.       — Получается, браки по расчету в вашем обществе в порядке вещей?       — Пары, которые женились по любви, встречаются гораздо чаще. Осты находятся в примерно равных социальных условиях, поэтому в материальном обогащении смысла нет. Главное – не вступать в брак с тиорами или представителями других рас, потому что портится генофонд: потомки таких отношений если и получают способности, то с трудом могут ими управлять.       — Уно может управлять льдом, но еще не понимает этого.       — Уно – это..?       — Сын Шиана.       — Ты знаком с его сыном?       — Да. Невероятно милый ребенок, что странно при таких родителях. И очень талантливый.       — А теперь представь, что этот милый ребенок случайно заморозит кого-нибудь насмерть, потому что не может контролировать свои способности.       — Я уверен, что он научится управлять этим вашим кирогинезом. Он правда очень умный для своего возраста: знает несколько языков, играет на пианино. Конечно, все было бы намного проще, если б отец уделял ему больше времени.       — Забавно, что Шиана ты ненавидишь, но к сыну его почему-то проникся такой симпатией.       — Ребенок же не виноват, что его отец – мудозвон.       — Шиан не такой плохой, как ты думаешь.       — Или не такой хороший, как думаешь ты.       — А я не говорила, что считаю его хорошим.       — А ты ведь давно его знаешь, да? Он всегда был таким мудозвоном?       — Я не очень хорошо его знаю. Ши перевелся в нашу школу уже в старших классах, был очень отстраненным и ни с кем не общался. Думаю, дело в родителях: его отец – настоящий тиран, помешанный на благосостоянии своей семьи. Но с Рэйвом он быстро подружился, хотя они очень разные. Они как будто дополняли друг друга: Шиан весь холодный и замкнутый, а Рэйвен общительный и вспыльчивый. Но потом что-то между ними случилось, и они перестали общаться, а Шиан отстранился от нас еще больше.       — Довел, наверно, своего друга до белого каления. Он умеет.       Она негромко хихикнула:       — Ты, кстати, похож немного на Рэйвена. Но он все же спокойнее.       — И нам обоим не нравится Шиан. Определенно хороший парень этот Рэйвен.       — Я бы так не сказала. И Ши ему не так уж и не нравится. Во всяком случае, сейчас они общаются. Но уже не так близки.       — Знаешь, мои родители особо нами не занимались никогда. Но сестра и брат выросли нормальными. И вообще дофига детей, которым не повезло с предками, но они не становятся потом мудозвонами. Так что дело не в родителях, он просто конченый.       — То есть себя ты нормальным не считаешь?       — Но тут опять же не вина родителей. Я сам по себе такой.       На чартер пришло сообщение от Элиота с просьбой похмеляться и собираться. Я сладко потянулся и поднялся: в голову сразу шибанули последствия вчерашней гулянки.       — Ты так резко-то не вставай, - запоздало посоветовала мне Зои.       — Да, водичкой с лимончиком тут не отделаешься.       — В следующий раз, если захочешь нажраться, иди в клуб «Асмодей».       — Он же принадлежит Асгарам.       — А ты вампиров боишься? Только у них бесперебойные поставки качественного алкоголя. И на людей они не бросаются, потому что делают на них деньги.       — Откуда знаешь?       — Я же журналист.       — И у кого ты там интервью брала?       — Ладно, - сдалась она после моего скептического взгляда. – Моя семья очень давно сотрудничает с этим кланом.       — А чем занимается твоя семья, напомни?       — Скупкой и импортом элитного алкоголя со всех уголков мира.       — А семья Шиана?       — Торговлей оружием.       — А, так он из семейки террористов.       — Вообще-то его семья долгое время поставляла оружие именно землянам, чтоб те могли защищаться от дроу.       — Оно и понятно. Темным эльфам с их магическими выкрутасами и демоническими мечами оружие с Кристалла ни к чему.       — Ваше оружие создано на основе способностей некорими. Хоть Юма его и усовершенствовал, но генерировать уникальные особенности остов в энергию для усиления оружия начали именно Чейстоны. И, по-твоему, оно неэффективное?       — А ты говоришь, что отец Шиана – тиран, а он вот какой хороший оказывается. И это еще раз подтверждает, что Шиан сам по себе уебок.       — И как только ты умудряешься переворачивать любую информацию себе на пользу?       — Видимо, передалось по наследству. Моя мать – известный политик, как-никак.       — Правда? Но почему тогда родители вас не ищут?       — Сестра подключила свои связи, и мы все считаемся официально погибшими в первые дни войны.       — Это не слишком жестоко по отношению к родителям?       — Лучше так, чем они сунутся в самую гущу событий. У Фила родители вообще лютую дичь пережили в самом начале войны. Жестоко будет снова их травмировать.       — Сообщение о смерти собственных детей их не травмирует, ты считаешь?       — Сделают себе новых. Смерть близких пережить проще, чем войну. Слушай, мы с Элиотом должны сейчас встретиться с сестрой. Но позже можем сходить выпить в этот клуб Асгаров, отметим официальное начало нашей крепкой дружбы крепким алкоголем. Как тебе идея?       — Тебе просто хочется похмелиться.       — И это тоже. Так что?       — А как же охота на дроу?       — Справятся этой ночью без нас. Все, я погнал в душ и переодеваться.       Выходя из комнаты Зои, столкнулся с Асами. Она поприветствовала меня, как обычно, и даже отпустила едкое замечание относительно моего состояния и внешнего вида. И что-то не заметил я какого-то особого отношения или беспокойства. По-моему, кошка все себе напридумывала.       Элиот       Скептически осматриваю себя в зеркале: искусаны губы, следы от укусов на шее, следы от пальцев на плечах и запястьях, все тело в синяках и болит невозможно. Я был слишком пьян, чтоб запомнить все, но то, что я помню, не нравится мне совсем. Придется поискать кофту с воротником и длинными рукавами, если в моем гардеробе вообще такая присутствует.       Обматываю бедра полотенцем и выхожу из ванной, начинаю рыться в шкафу, игнорируя присутствие Шиана. Неко сидит в кресле и рассматривает меня. Не могу найти ничего подходящего. Наконец, из вороха вещей выуживаю длинный черный свитер, который, кажется, принадлежит Филу. Изучаю его, пытаясь вспомнить, по какому случаю синеглазый решил поделиться со мной своей вещью.       — Кажется, я слегка перестарался, - холодный голос Шиана заставляет меня вздрогнуть.       — Это даже было слишком мягко для изнасилования, - саркастично бросаю я, примеряя находку. По бокам свитер прошит крупными белыми стежками крест-накрест, а справа на груди этими же нитками вышита черепушка.       — Ты не сильно сопротивлялся.       — Я был пьян. – Вспомнил, Фил отдал мне его после замечания Ясона, что в этом свитере он очень милый и беззащитный.       — И собирался меня бросить.       — Поэтому ты решил меня наказать? – Главное, что руки закрыты, и воротник плотно прилегает к шее, да и великоват он мне совсем чуть-чуть.       — Я не хотел тебя наказывать, просто сильно разозлился.       — У меня по всему телу следы твоей злости. – Влезаю в трусы и черные узкачи, снова рассматриваю себя.       — Мне казалось, ты любишь, когда немного больно.       — У меня болит все тело. Я ведь просил тебя остановиться, но ты трахал меня снова и снова. – Филипу он явно шел больше, но выбора у меня нет.       — Ты ждешь от меня извинений?       — Нет. – Даже посмотреть не могу в его сторону.       — Тогда зачем говоришь все это?       — Просто не делай так больше.       Он поднимается и подходит сзади, его руки проскальзывают под ребра, мягко прижимая меня к себе, я замираю, внутри все сжимается от необъяснимого страха, а он шепчет мне на ухо:       — Не буду. Если не захочешь снова меня бросить.       Тщетно пытаюсь побороть волнение в голосе:       — Ты… угрожаешь мне?       — Я люблю тебя, Элиот.       Поднимаю глаза, решаясь взглянуть на его отражение. Он следит за мной с едва уловимой улыбкой, касается губами виска, чуть отстраняется и снова смотрит в зеркало.       — Шиан, ты меня пугаешь, - все же озвучиваю я.       — Я не против, если так ты останешься со мной.       — Я итак с тобой.       — Но ты такой переменчивый. А я очень боюсь тебя потерять.       — Это какие-то нездоровые отношения, понимаешь?       — Ты знал, что я могу так сделать.       — Нет.       — Я уже делал тебе больно. Тогда в машине. Ты должен помнить.       — Это было похоже на неконтролируемое влечение, а не желание подчинить и унизить.       — Тогда я воспринимал тебя по-другому.       Неужели я сам допустил такое к себе отношение?       — Ши, я не хочу тебя бояться.       — Теперь ты знаешь, чего не стоит делать.       — С твоей стороны это несколько нечестно, не считаешь?       — Ты сам не даешь мне бросить Грейс. А Зои нам не помешает.       — Наличие ребенка накладывает на тебя некоторую ответственность.       — Я никогда не собирался бросать Уно.       — Если Грейс узнает…       — Если Грейс что-то сделает тебе, я ее уничтожу.       Он не был раньше таким жестоким.       — Что с тобой происходит? Ты изменился.       Шиан сильнее сжимает руки на моем животе, подносит губы к самому уху и выдыхает:       — Просто ты сводишь меня с ума.       Лео тоже часто психует из-за меня. Получается, со мной действительно что-то не так, раз я вызываю у людей приступы неконтролируемой агрессии.       — Шиан, как я выгляжу? – решаю я сменить тему.       Он проводит языком по скуле и кладет острый подбородок на мое плечо:       — Соблазнительно.       Не совсем понимаю, о моем внешнем виде речь, или он все еще в своих эротических фантазиях.       — Я серьезно, Ши. Этот свитер, кажется, мне не совсем подходит.       — Мне не нравится, что джинсы слишком обтягивают твои ноги. Но хорошо, что свитер прикрывает задницу.       — Свитер мне велик, поэтому я надел узкие джинсы, чтоб не выглядеть, как мешок с картошкой.       — Ты прекрасен.       — Это я уже понял, Ши, - пытаюсь высвободиться, но он не отпускает.       — А куда ты собрался?       — Погулять немного с братом. – Полную информацию ему сообщать не стоит. – Нельзя?       — Ты вчера с ним гулял.       — Сегодня мы не будем напиваться. Отпусти.       Он неохотно разжимает руки. Отхожу от него и пытаюсь расчесать спутанные волосы. Слишком отросли, надо бы остричь их в ближайшее время.       — Тебе несвойственно напиваться. Что-то случилось? – интересуется Шиан, наблюдая за моими тщетными попытками распутать колтун.       — Да как-то навалилось все. Жена у тебя очень милая, знаешь? Еще постоянно думаю о твоем сыне. Мой отец систематически изменяет матери. Это было так привычно, что я не придавал этому значения. Просто старался ни с кем не сближаться… Чертовы волосы, блин! Побреюсь на лысо!       Неко подходит, спокойно забирает у меня расческу и аккуратно распутывает то, что я запутал еще больше, заправляет прядь за ухо:       — Длинные волосы тебе идут.       — Тем более стоит остричь, раз тебе нравится.       — Ты будешь нравиться мне в любом виде.       — Быть включенным в подобные отношения и наблюдать за этим со стороны – вовсе не одно и то же, как оказалось, - все же возвращаюсь к неприятной теме.       — У тебя есть значительное преимущество.       — Какое?       — Тебя я люблю.       — Разве Грейс ты то же самое не говорил?       — Говорил. Но в отношениях с ней я боюсь потерять только Уно. А тебя я готов удерживать всеми возможными способами.       — Даже если мне от этого плохо?       — Я разозлился и испугался, Элиот.       — Хочешь сказать, что насиловал меня в состоянии аффекта?       — Я не могу постоянно быть рядом. И каждый раз боюсь, что ты исчезнешь. Ты снова начал говорить о расставании. – С нажимом проводит пальцем по моим губам, всматривается в глаза. – Когда ты просишь остановиться и сопротивляешься, а мне удается тебя подчинить, я чувствую, что ты все еще принадлежишь мне. Как бы это абсурдно ни звучало, но иногда мы причиняем боль потому, что не знаем, как еще показать свою любовь.       — Ты какой-то молчаливый, Элиот. Все хорошо? – Лео идет чуть позади, и всю дорогу я чувствую его пристальный взгляд.       — Просто немного задумался. – Слова Шиана не выходят у меня из головы.       — О чем?       — Люди иногда творят странные и пугающие вещи.       — Так война вокруг. Чего ты хотел?       — Лео, помнишь, ты избил меня еще дома в Америке? Когда я сказал, что сплю с парнями.       — Офигеть ты злопамятный. Мы же обсудили тогда эту ситуацию.       — Да. Почему ты это сделал? Я довел тебя?       — И это мы тоже обсудили.       — Но ты не гомофоб. Когда Хидэ откровенно подкатывал к Филу, тебя это вообще не напрягало.       — Хидэ не домогался до него. Да и Филу все это нравилось. А вот Ирвин в морду получил совершенно заслуженно, я считаю.       — И Ирвин, и Шиан, и все остальные, на кого ты кидался.       — Да, я вспыльчивый. Ты чего от меня сейчас добиваешься, Элиот?       — Мне кажется, я сам провоцирую людей на жестокость по отношению к себе.       — Что за бред ты несешь? – он резко дернул меня за локоть, развернув к себе. – Этот ледяной урод что-то сделал тебе?       Пришлось остановиться и начать врать, глядя ему в глаза:       — Нет. Все было, как обычно.       — Тогда что за странные мысли? Ты все утро с Шианом провел. И вроде как собирался его бросить.       — Я его не брошу пока. Он слишком хорошо трахается.       — Фу, - вполне ожидаемая реакция Леонардо, но всегда помогает избежать дальнейших вопросов. – А я еще спросить хотел, что с твоими губами…       — Я их сам…       — Но не буду, - настойчиво завершает он мысль и отпускает меня.       Мы миновали развалины и вошли на благоустроенную территорию оборотней. Лео сразу напрягся, готовый в любой момент кинуться в драку, что странно, ведь Шантия точно предупредила своих псов. И он должен прекрасно понимать, что сестра не пригласила бы нас на вражескую территорию, не будь она полностью уверена, что мы не пострадаем. Встречные оборотни действительно не пытаются напасть на нас, только провожают подозревающими взглядами. Ладно, хотя бы железные руки из сумки не достал.       — Ты так и не ответил на вопрос, - пытаюсь переключить его внимание и возвращаюсь к разговору.       — Прости, отвлекся на эротические фантазии о тебе.       — Что? – Мне послышалось? Оборачиваюсь. Судя по самодовольной улыбке, его моя реакция забавляет. Ясно, шутки шутит. Мы, меж тем, почти подошли к нужному нам дому.       — Ты весь такой хрупкий и невесомый, Элиот, глаза твои большие наивные, губы соблазнительные – ты не на жестокость людей провоцируешь.       Почему это звучит, как подкат? Он ведь не может всерьез ко мне подкатывать? Теперь я начинаю жалеть, что начал этот разговор.       — А избил я тебя тогда, потому что испугался собственной реакции, - продолжает Лео. – Мне не хочется ни с кем тебя делить: ни с парнями, ни с девушками. Я хочу, чтоб ты был только мой. Очень сложно было привыкнуть к своим ощущениям и смириться с ними. Никто не запрещает любить и оберегать собственного брата, а вот хотеть его всего без остатка – это уже что-то ненормальное. Но ты вызываешь именно такие чувства. И думаю, что не только у меня.       Я остановился пораженный, почти уткнувшись носом в дверь. Я знал, что у него слишком большая привязанность ко мне, но не предполагал, что настолько:       — Лео, тебе лечиться надо.       — Только не говори, что не догадывался.       — О твоих психических расстройствах? Это было очевидно, но…       Оборвал фразу, потому что он слишком близко подошел ко мне. Спиной чувствую тепло его тела, негромко, но отчетливо произносит мне на ухо:       — Я люблю тебя, Элиот. И хочу. И уверен, что трахаюсь лучше Шиана. – Я разворачиваюсь с желанием оттолкнуть и сталкиваюсь с хищным взглядом его янтарных глаз. Он делает шаг и прижимает меня к двери. Так близко, что чувствую его дыхание: - А если все-таки нет, то ты всегда можешь научить меня, как тебе больше нравится.       Он не удерживает, руки спрятаны в карманы куртки, но его грубая настойчивость парализует, и я просто смотрю в его глаза, опасаясь, как бы он не захотел меня поцеловать. Он облизывает свои губы и отстраняется сам, не меняя выражение лица:       — А признаться оказалось куда проще, чем я думал. И чего ты встал? Пошли, - открывает дверь и проталкивает меня внутрь. Точнее я сам довольно шустро проскочил, стоило ему коснуться моего бедра.       В холле он меня обогнал, спросил дорогу у одного из слуг, бодро изложив цель визита. Выглядит настолько доброжелательным, что парень охотно согласился проводить нас. Поднимаемся по широкой лестнице, Лео развлекается разговором с оборотнем, я держусь позади, молча наблюдая. Ведет себя так, словно ничего не случилось. Надеюсь, ему хватит ума не сморозить что-то подобное при Тии.       — Лео, - неохотно окликаю я.       Он оборачивается, сияя улыбкой:       — Да, любовь моя?       Сука, да его все это только веселит! Злость возвращает мне немного самообладания:       — Не вздумай говорить этого Тии.       — Конечно, не буду. Она классная, но ее я люблю не так сильно. И ты же не думаешь, что я всем подряд в любви признаюсь?       — Перестань.       Сестра встречает нас на большой лоджии, заставленной цветами, из окна голографический вид на тоже что-то цветущее. Она в приталенном вязаном платье кремового цвета, волосы собраны в высокий хвост. Выглядит свежей и вполне довольной жизнью. Сразу кидается с объятьями, стягивает с нас куртки, усаживает на мягкий диванчик совсем рядом друг с другом, а сама садится напротив, сияя улыбкой.       — Со дня свадьбы не виделись, - припоминает она. – Как ваши дела? Элиот, ты имидж сменил?       — Просто нет времени подстричь волосы.       — А мне так больше нравится.       — Потому что дурацкая челка не закрывает половину лица? – выдавливаю из себя улыбку, а сам пытаюсь отодвинуться подальше от брата, не вызвав подозрений, но тщетно, потому что он уже занял большую часть пространства своими ногами, и наши колени все равно соприкасаются.       — Именно.       — И с длинными волосами он больше похож на девчонку, - добавляет Леонардо, протягивает ко мне руку, чтоб дотронуться до волос, мимолетно касается пальцами скулы.       Мне удается не шарахнуться от него и сохранить спокойствие:       — Очень ценное замечание, Лео.       — На очень красивую девчонку, Элиот, не парься. – Не получив ожидаемой реакции, пытается зацепить снова.       Тия изумленно наблюдает за нами:       — Ребят, у вас все хорошо?       — Все отлично, - переключает свое внимание на нее: - У вас тут пива нигде нет? У меня дичайшее похмелье.       — Вообще я распорядилась подать чай. Но могу написать, чтоб и пиво захватили, - она сразу стала писать кому-то в чартере. – Есть какие-то предпочтения? Светлое, темное?       — Все равно. Главное, чтоб не паленое. А ты тут неплохо устроилась.       — Я предлагала жить с нами. Элиот, тебе тоже пиво?       Отрицательно мотаю головой:       — Ограничусь чаем.       — Тебе что совсем не плохо? – Лео удивленно сверлит меня глазами: - Ты ж выпил чуть меньше меня.       Плохо мне было сразу по возвращению домой. Так плохо, что лучше бы похмелье.       — У меня было бодрое утро.       — Харэ хвастаться, - огрызается он и тут же жалуется сестре: - Еще вчера он собирался бросить Шиана. Но с утра у него что-то пошло не по плану.       — Это только его дело, - с нажимом произносит Тия.       — Я бы так не сказал. А ты че как? Как семья? Как дети?       — Буквально час, как уложила Девиана спать. На редкость капризный ребенок. Немного напоминает тебя в детстве.       — Да ладно тебе, я был милашкой.       — Милашкой был Элиот. А ты, чуть что не по-твоему, бился в истерике.       Он как-то загадочно улыбается и, решив, что мне не достаточно дискомфортно, меняет свое местоположение так, чтоб правая рука придерживала меня за талию, вцепившись в свитер:       — Я и сейчас такой же, - кладет голову мне на плечо. – И Элиот тоже. У тебя пиздец острые плечи, кстати.       — Тогда не наглей, - пытаюсь оттолкнуть его.       Он смеется и сильнее впивается пальцами в свитер:       — Не, мне норм. - Но примоститься на остром плече все же решает подбородком. Теперь наши лица совсем близко. Офигенно.       — Хорошо, что вы так сблизились, - искренне умиляется Тия.       Хорошо в своем неведении не понимать, что он меня сейчас дразнит и радуется, что не могу дать отпор.       — А Ичиро чем занимается? – интересуюсь я, переводя тему подальше от наших отношений.       — Восстанавливает влияние семьи Мори.       — И все еще сотрудничает с дроу? – Лео сразу становится серьезным, но ненадолго, потому что принесли напитки.       Служанка разливает по чашкам чай, пока брат бесцеремонно открывает бутылку пива о край стола, возмущаясь, почему принесли только одну. Не удовлетворившись ответом, что одной ему более чем достаточно, возвращается в почти исходное положение, опустив руку чуть ниже моей талии. Но подбородком решил в этот раз не жертвовать, потому что пить неудобно. Девушка кланяется и уходит.       — Да, мы все еще на стороне дроу, - возвращается к разговору Тия. – И я считаю, что это правильно. Безопасность моей семьи для меня важнее всего остального человечества.       — А что вы будете делать, когда человечество победит?       — Человечество никогда не было на стороне оборотней и вампиров. Но даже при неблагоприятном исходе Уотан продумал пути отступления, которые не повредят стае.       — Я слышал из надежных источников, что Уотан Мебиус не самое приятное существо.       — Он невероятно сильный, окружил себя преданными людьми, и с ним можно чувствовать себя в безопасности. Да, он довольно жесткий, но, в целом, неплохой парень.       — Ага, неплохой. Когда не пытается облапать Эла.       — Это было всего один раз, Лео. И мы тогда даже не были знакомы.       — Это, конечно, полностью его оправдывает.       — Нет. Но Элиот и правда очень привлекательный.       Обожаю, когда обо мне говорят в третьем лице.       — Поэтому каждый может руки распускать? - Пальцы брата довольно ощутимо впились в мой бок. И как-то больновато, учитывая повреждения.       — Он осознал свою ошибку.       — Ага, совсем немного ошибся парень. Еще раз так ошибется, я ему руки вырву.       Надо было соглашаться на пиво.       — Элиот сам может за себя постоять.       — Не может.       — Ты его слишком опекаешь.       — Он – моя семья. И твоя, кстати, тоже.       — Это ты мне сейчас предъявляешь, что я недостаточно забочусь о вас?       — Это я пытаюсь тебе объяснить, что оборотни, а особенно Уотан Мебиус, опасны и не вызывают у меня доверия.       — Ты предвзят.       Надо выпить. Забрал у Лео бутылку и тихонько попиваю, пока они увлечены дискуссией.       — Они воюют на стороне темных.       — На стороне сильнейших. И это не характеризует нас, как плохих. Люди сами развели на улицах хаос, какой темным и не снился, мародерствуют и убивают, наплевав на свою хваленую человечность. А мы всего лишь выбрали позицию, отличную от твоей.       — Почему ты приравниваешь себя к оборотням?       — Потому что они теперь тоже моя семья.       — За этот год я очень много псов убил. Ты должна меня ненавидеть.       — Это война. На войне убивают.       — Так просто?       — А зачем усложнять? В тяжелые времена пусть лучше убьешь ты, чем убьют тебя. Действительно близких и важных для меня людей можно пересчитать по пальцам одной руки. Я не могу ненавидеть вас из-за того, что мы находимся по разные стороны баррикад. Но предавать своего мужа и осуждать его действия я тоже не стану. Кое в чем мы с тобой очень похожи: если кто-то осмелится навредить вам, моему ребенку или моему мужу, я его уничтожу. В остальном пусть все идет так, как идет.       Лео, кажется, оценил позицию сестры, потому что расслабился и даже улыбнулся:       — Ты становишься похожа на мать.       — Может быть. Но, в отличие от нее, я готова искать компромиссы, чтоб в моей семье царила гармония.       — Нельзя быть настолько идеальной, Тия. – Он отвлекся и задумчиво наблюдает за мной: - Как думаешь, если мы пьем из одной бутылки, это можно считать неконтактным поцелуем?       Я поперхнулся, рука дрогнула, и пиво полилось через край, заливая свитер, всучил брату бутылку и закашлялся, согнувшись пополам:       — Что за бред… кха-кха… ты несешь?       — Просто спросил. Чего сразу так нервничать? – Легонько хлопает меня по спине, проявляя мнимое участие, а сам чего-то в этом роде и добивался.       — Странные какие вопросы, - замечает Тия.       — Просто он идиот, - отвечаю я, выпрямившись. Приступ кашля вроде прошел, но ощущения в горле все равно неприятные.       — Очевидно. Ты себе всю кофту залил, надо бы переодеться.       — Нет. Все нормально. – Только этого не хватало!       Она отрицательно мотает головой, вставая:       — Пойду, поищу что-нибудь теплое в вещах Ичи.       Ушла. Хуже и быть не может. Если я начну сейчас раздеваться, все увидят синяки. И тогда Лео Шиана ко мне и на пушечный выстрел не подпустит. Но пока брат лишь довольно скалится.       — Ты в своем уме? – наезжаю я. – Что за дурацкие вопросы и поведение? Тие обязательно знать, что ты там себе нафантазировал?       — Да обычное у меня поведение. Это у тебя слишком бурные реакции, что и вызывает подозрения.       — А тебя все это только забавляет! Поэтому и провоцируешь.       — Что ты себя пивом зальешь, я не ожидал. Но, в целом, забавно.       — Ты ужасен! – демонстративно отворачиваюсь от него.       — Ты так не считаешь.       — Считаю. И абсолютно оправданно.       — Я думаю, не будь я твоим братом, у меня даже был бы шанс.       — Неправильно думаешь. При любых раскладах я выбираю Шиана.       — Я замутил бы с тобой раньше Шиана. И тогда бы тебе уже никто был не нужен.       — Поверить не могу, что ты это серьезно. – И почему его слова вызывают у меня такое замешательство?       — А ты чего не смотришь на меня? Обиделся?       Надо взять себя в руки. Выдыхаю и поворачиваюсь к нему. Он полулежит на диванчике, закинув правую руку на его спинку, пьет пиво и пялится на меня. Прям пялится. Еще и улыбается как-то загадочно, Джоконда на минималках.       — Ты слишком пристально на меня смотришь, - сообщаю я, надеясь, что его это хоть немного смутит.       — Я часто на тебя так смотрю. – Вообще не смутился. – Просто ты раньше не акцентировал на этом внимание.       — Раньше ты мне в любви не признавался.       — Зато теперь ты в курсе. Правда здорово?       — Нет. Ты же понимаешь, что ничего от этого не изменится? Я люблю тебя исключительно как брата.       — Я догадывался, что будет сложнее, чем обычно.       — Вообще никак не будет, Лео.       Вернулась Тия, протягивает мне бежевого цвета свитер:       — Ты в нем, естественно, утонешь, но приблизительно твоего размера я могу предложить только свои шмотки.       Кофта и правда на здорового мужика, но должна скрыть все отметины.       — Нормально. А где я могу переодеться?       Она в замешательстве смотрит на меня:       — Здесь? Или ты при нас стесняешься?       — Эмм, я бы предпочел раздеваться без посторонних глаз. – Насколько нелепо это звучит?       — Хочет светить костями в другом месте, пусть светит, - неожиданно поддержал Лео. Учитывая его признание, он решил, что я и правда стесняюсь. Хоть какая-то польза от его чувств.       — Напротив кабинет Ичи, - предлагает сестра, по-прежнему недоумевая. – Можешь переодеться там.       Киваю и покидаю лоджию. Кабинет Ичиро оказывается просторной светлой комнатой с большим деревянным столом, кожаным креслом и обширной библиотекой. Помимо книг, на полках стоят всякие безделушки – определенно влияние Тии. На столе две рамки с фотографиями Шантии и Асами. Тоже ценит свою семью. Мило. Над креслом репродукция картины какого-то известного художника. Бездумно всматриваюсь в нее, пытаясь вспомнить имя. Кажется, мне просто нравится быть одному. Но, если задержусь здесь еще подольше, кто-нибудь обязательно придет проверить.       Вздыхаю и стягиваю с себя свитер, параллельно слышу шаги, и открывается дверь. Блин. Оборачиваюсь, когда заходят Уотан и Ичиро. Великолепно! Оба смотрят на меня, первый даже слишком заинтересованно. Ичиро остается стоять у двери, чуть прикрыв ее, а вот Уотан направляется ко мне. Новый свитер больше меня в три раза, поэтому я буквально вныриваю в него, чуть запутавшись в рукавах.       — А ты любишь, когда с тобой обращаются пожестче, да? – ариец нависает надо мной, расплываясь в улыбке, отступаю, но упираюсь задницей в стол.       — Уотан, полегче, - строго просит Ичиро.       Но оборотень его не слушает, хватает меня за локоть, оттягивает ворот кофты:       — А это что? Укус? Шиан тебя так?       — Уотан, он брат моей жены. Оставь его в покое.       Черт, он же все ей расскажет.       — Ичиро, пожалуйста, только не говори Тии, - прошу я, поборов оцепенение.       Пальцы Уотана сжимают мою шею, заставляя поднять голову и смотреть в его жуткие желтые глаза:       — Боишься, что сестра узнает твой маленький секретик?       — Я… Это не то, что ты подумал.       — Я подумал то, что увидел: либо ты любишь жестокость, либо тебя не спрашивали.       — Тебя это не касается.       Взгляд его как будто смягчился, улыбка пропала:       — Зачем тебе тот, кто позволяет себе подобное? – Шею больше не сдавливает, но за руку все еще держит.       Знакомый металлический звук заряжающегося оружия у входа. Нет, только не это. Лео медленно проходит, активируя наручи. Одно неверное слово или движение, и он разнесет здесь все. Ичиро растерян, при всем желании его остановить, он боится ранить чувства Тии.       — Даже не вздумай в моем доме демонстрировать свою силу! – кидает сестра угрозу в его спину, но близко подходить боится и прижимается к мужу.       Леонардо ее не слушает, сверлит Уотана яростным взглядом, сохраняя при этом абсолютно непроницаемое лицо:       — Отпусти моего брата.       — У меня эффект дежавю, - оборотень внимательно рассматривает его, сильнее сжимает мою руку.       — Потому что кто-то не учится на своих ошибках.       — Хм, а ты горячий, - хищно облизнулся. Что-то с ним не так, как будто…       — Даже не думай, - брат усмехается, выражение лица становится надменным. – Зубы об меня обломаешь.       — И излишне самоуверенный.       Лео ему понравился. Поэтому он следит за каждым его движением с такой заинтересованностью. Очень плохо. Не хочу, чтоб он доставал еще и брата.       — Дай нам уйти, - пытаюсь отдернуть руку, но он сжимает ее до боли и тянет ближе к себе.       — Ревнуешь? – проводит пальцем по моим губам.       Для брата это становится последней каплей. От первых двух ударов Уотан уворачивается только благодаря быстрой реакции, третий проходит по касательной, сильно оцарапав лицо, на четвертый ставит блок рукой, получив ощутимый толчок. Меня он отпускать и не думает, хотя очевидно, что сражаться я ему мешаю.       Атаки Лео прерывает оборотень, налетевший сзади, которого он почти вырубает локтем, делает захват и прикрывается псом от второго нападающего, толкает от себя скрюченное тело, на пару секунд выводя из строя обоих противников, уворачивается от удара третьего и пробивает ему череп. Этому парню не повезло больше остальных, потому что брат уже распалился, и ему мало крови.       — Хватит, - удается выдавить из себя только дрожащий шепот, на который реагирует Уотан, но не Лео.       — Эй, ты чего? – он пытается отвлечь мое внимание на себя, но хруст ломающихся от ударов костей этому не способствует.       Голова парня раздроблена на множество осколков, вывалились глаза и язык, а кости черепа порвали кожу. Он мертв, но Лео продолжает кромсать его, потому что больше никто не решается подойти. Наконец, до его рассудка доходит, что данное тело уже давно не двигается. Следующим в поле его зрения оказывается первый напавший оборотень, который зло рычит, но все равно пятится к двери.       — Лео, перестань! – все же выкрикиваю я, хочу подбежать к нему, но Уотан теперь держит меня обеими руками. Брат неуверенно поводит головой на мой голос, но тут же фокусируется на добыче. А если Тия попадет под горячую руку, он и ее так? – Остановись, прошу тебя! Лео, остановись!       Он замирает, неуверенно мотает головой и поворачивается ко мне. Кажется, пришел в себя. Озадаченно осматривает останки человека на полу:       — Немного увлекся.       — Ты на внешние раздражители вообще не реагировал! Тебе, блядь, лечиться надо! Ты даже не понял, что он уже мертв!       — Может, срастется?       — Нихрена у него не срастется! Ты его убил!       Немного раздраженно смотрит на меня:       — Я тебя прекрасно слышу. Не надо орать.       — Ничего себе, - восхищенно произносит Уотан. Еще один больной ублюдок. – Я такое только у Унгари в режиме Берсерка видел.       — Просто отпусти Эла и дай нам уйти, - настойчиво просит Лео.       Оборотень разжимает руки, я делаю несколько неуверенных шагов навстречу брату. Ощущается так, словно от одного монстра я перехожу к другому. Выдыхаю и прохожу мимо него к двери, бросаю абсолютно перепуганной сестре короткое: «Прости».       На улице мы оказываемся в считанные минуты. Какое-то время идем молча, затем Лео все же подает голос:       — Ты теперь боишься меня?       — Странно, что ты себя не боишься.       — Не, мне норм.       — Почему ты становишься таким?       — Не знаю. Боюсь тебя потерять.       — Это ненормально. – Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему: - Ненормально, понимаешь?       Он не успевает притормозить и врезается в меня, улыбается чему-то, придержав за плечи:       — Понимаю. А ты чего так близко?       Целует, а я не успеваю отстраниться, прижимает к себе сильнее, лижет мои губы, хоть я и не отвечаю. Испытываю легкое раздражение от его настойчивости, но не отвращение, хотя так ведь быть не должно.       — Лео.       — Мм?       — Ты извра…       Проникает языком мне в рот, пытаясь углубить поцелуй, прикусываю его. Он отстраняется и смеется. Идиот. Заглядывает мне в глаза, говорит с придыханием:       — Элиот, и как же тебя совратить?       Глаза у него с хитринкой, красивые.       — Совращай девушек, Лео. Это у тебя лучше получается.       — Не хочу девушек. Хочу тебя.       Ночь       Рэйвен       Темные успевают уклониться и спрятаться, а потом выныривают из темноты, словно и вовсе не устали. Шиан злится на самого себя, поэтому сражается с небывалым остервенением. Во многом благодаря его ярости, нам удалось отбиться, и, кажется, появилось немного времени на передышку.       — И я сказал, что причиняю ему боль, потому что люблю, - продолжает ледяной прерванный разговор, осматривая окрестности на предмет нахождения врагов. – Как вообще я мог сморозить подобную чушь? Мне кажется, я напугал его еще больше. И неимоверно бесит, что с ним я не контролирую свои действия и слова, настолько сильно боюсь его потерять, что постоянно творю какую-нибудь херню, за которую потом не могу оправдаться.       — Существует теория, что любовь делает из нас идиотов.       — Да? Не знаю, кто это сказал, но не могу не согласиться.       — А с тем, что любовь заставляет нас причинять боль, ты на самом деле не согласен?       Надменно-презрительный взгляд в мою сторону:       — Причинять боль – это больше по твоей части.       Его злопамятность вызывает на моем лице улыбку:       — Столько лет прошло, а ты все еще злишься.       — А как иначе? Тебе нет никаких оправданий.       — Мне просто хотелось тебя немного раскрепостить, а то ты слишком отличался от всех своим поведением.       — Меня мое поведение полностью устраивало.       — А внешность?       — Ты вечно цепляешься к моей внешности. Но как-то не заметно, чтоб она тебя сильно отталкивала.       — Она и не отталкивает. В смысле, семейка твоя немного жуткая, конечно: глаза эти безжизненные и бледная кожа.       Он раздраженно вздыхает:       — Это все продиктовано моими способностями, печеный. Я тебе не Исай, чтоб подстраиваться под ожидания окружающих.       — Сами по себе Исай довольно невзрачны, - пожимаю я плечами. – Ты сути не улавливаешь: криогенез наделяет вас довольно специфической внешностью, которая и пугает, и завораживает одновременно.       — А, так я тебя заворожил?       — Немного. Тогда ты еще не был паскудой.       — А ты не думал, что таким я стал, благодаря тебе?       — Я все же больше склонялся к наследственности, ведь отец твой воистину ужас леденящий.       — Меньше всего я хочу походить на своего отца.       — Не беспокойся, тебе до него еще расти и расти.       — Я бы, может, и повелся на твои обвинения, Рэйвен, но ты ведь всегда был влюблен в Зои. Так что ни моя завораживающая красота, ни поведение никак не оправдывают твои действия.       — А я и не оправдываюсь, Шиан. Я бы никогда не позволил себе поступить подобным образом с Зои. А вот с тобой можно было не сдерживаться. И я ни о чем не жалею.       — Спасибо, что напомнил, за что я тебя ненавижу.       — Но ты правда очень сильно нравился мне. Думаю, у нас даже могло бы что-то получиться, не будь ты таким колючим и озлобленным.       — Скажи мне, почему я до сих пор не пытался тебя убить?       — Потому что у тебя нет друга, которому ты станешь жаловаться на жизнь, и которому так глубоко насрать на твои проблемы, что он не побежит трепаться об этом всем.       — А, точно, сугубо деловые отношения.       — Но больше всего забавляет, что меня ты обвиняешь, а сам проявляешь неоправданную жестокость по отношению к тому, кого действительно любишь.       — Он постоянно пытается бросить меня. Я просто не знаю уже, что делать.       — Поэтому решил привязать его к себе силой? На тебя это не похоже.       Ледяной грустно вздыхает:       — Знаю. Я никогда раньше не вел себя так. Я становлюсь каким-то чудовищем.       — Не нагнетай. Ты просто был чуть более груб, чем обычно.       — Нет, Рэйв. У него по всему телу синяки и ледяные ожоги, он даже не сопротивлялся почти, но я все равно удерживал его и делал больно, намеренно, чтоб напугать, чтоб заставить слушаться.       Он явно преувеличивает последствия, но все же:       — Разве ты не находишь в насилии некоторую привлекательность? Сопротивление и слезы дают тебе почувствовать власть, а беспомощность делает их такими хрупкими и обворожительными.       От моих слов его передернуло, смотрит на меня то ли с отчуждением, то ли с легким испугом:       — Я не хочу таким быть.       — Беспомощным?       — Я не беспомощный. Не хочу быть таким, как ты.       — Ты и не станешь. Твой мальчик явно избалован хорошим к себе отношением и понятия не имеет, что такое настоящее насилие.       Ох, как же сильно он меня ненавидит.       — Я приложу все усилия, чтобы он никогда подобного не узнал.       Дорожка льда, обдав ощутимой морозной свежестью, проскочила совсем рядом, заморозив и расколов на части двух дроу за спиной. Хорошо, что не в меня. Очень сомневаюсь теперь, что его холод слабее моего огня, и никогда еще так не радовался появлению врагов.       Клуб «Асмодей»       Грейс       Уно только что беспокойно уснул, снова спрашивал, когда придет папа? И как мне объяснить ему, что я сама не имею ни малейшего понятия? Осматриваю себя в зеркале, поправляю макияж и выхожу из комнаты, оставив сына под присмотром Нао.       Миную длинный холл, беспорядочно усеянный дверями, и поднимаюсь на танцпол. Как всегда множество отбросов и нарков, которые хотят спрятаться от ужасов настигшей их реальности. Люди, которые пришли просто повеселиться, встречаются все реже и реже. Должно быть, их всех стремительно убивают. Перехватываю взгляд Ханны и направляюсь к ней. Она все еще не довольна, что я вернулась к Шиану, но делает вид, что ее это мало беспокоит, а я старательно делаю вид, что мне не плевать уж совсем на ее чувства, ведь она мой босс. К счастью, искусством манипуляции я в совершенстве овладела еще в отношениях с Уотаном.       — Как всегда прекрасно выглядишь, - улыбается мне вампирша и совершенно искренне интересуется: - Как Уно?       — Еле уложила спать. Пришлось прочитать две сказки и в очередной раз заверить, что папа скоро появится.       — Зачем отец, который одаривает своим присутствием раз в неделю?       — Наверно, у него важные дела.       — Что может быть важнее семьи?       — Вот как раз семья для него важнее всего. Шиан из кожи вон лезет, чтоб угодить своему папочке, - пытаюсь говорить спокойно, но чувствую, как подступает раздражение.       — И даже женился. Не на тебе. Ты рассказывала.       — Хочется стереть в порошок эту стерву.       — Девушка уж точно не виновата, что твой избранник оказался неверным и изворотливым. А ты не задавалась вопросом, где он проводит время, когда не проводит его с тобой? Ведь жена у него на Кристалле, насколько я помню.       — Сражается за честь семьи против темных эльфов. Сказал, что не хочет подвергать нас опасности, поэтому будет жить отдельно.       — И ты продолжаешь верить ему?       — А что ты предлагаешь, Ханна?       — Под моим покровительством ты и ребенок в полной безопасности. Так зачем тебе Шиан? Мы сможем воспитать Уно вовсе без его присутствия.       — Ребенку нужен отец. Тем более мальчику.       — В качестве отвратительного примера для подражания? Или чтоб показать, каким быть не надо?       — Перестань. Я знала, что будет непросто, и сознательно пошла на это. Ши никогда не мог проводить с нами достаточно времени, но я точно знаю, что он беспокоится о нас и любит.       — Вас обоих или только Уно?       От ее уточнения неприятно кольнуло в сердце, но показывать я этого не собираюсь, точно не ей:       — Нас обоих, Ханна.       Она криво усмехнулась, а во взгляде читается недовольство:       — Как скажешь, Хатико. Иди работать.       — Как раз ищу очередную жертву.       — А я уже нашла. Как тебе та девчонка?       Проследила за ее взглядом. На угловом диванчике под навесом сидит миниатюрная японка, вид скучающий, на бедрах пистолеты, а в руках красное вино, короткая рваная стрижка, обтягиваюшая майка, удобные черные джинсы и солдатские берцы на тоненьких ножках. Не выглядит дружелюбной и явно не чувствует себя здесь в безопасности.       — Ты уверена? – с сомнением спрашиваю я. – Кажется, она хочет побыть одна. – А я не хочу, чтоб мне прострелили голову.       — А мне кажется, она хочет повеселиться. – Понятно, наказывает меня. – Предложи ей мел.       — Мое обаяние больше действует на мужчин, - делаю я последнюю жалкую попытку переменить цель.       — Поверь, на женщин оно тоже очень даже действует, - Ханна непреклонна, еще и на свои чувства пытается намекнуть.       — Хорошо. Но мел я ей предлагать не буду. – Неизвестно, как он на нее подействует. – Рассвет будет безопаснее.       — Предложи ей все – пусть выберет сама.       Оттягивать дальше бессмысленно. Направляюсь к девушке, по мере приближения понимаю, что она совсем еще малышка, травить такую наркотиками не хочется. Точно не буду предлагать мел. Она замечает меня и недоверчиво наблюдает.       — Привет, - улыбаюсь ей и наклоняюсь поближе: – Могу я присесть?       Она неохотно кивает и продолжает изучать меня, а, когда я сажусь рядом, спрашивает:       — Будете предлагать мне наркотики?       Неожиданный поворот. Тем не менее, отвечаю спокойно:       — Мне кажется, ты в них не нуждаешься.       — А Вы всегда такая красивая и… как это сказать?.. держите лицо?       Какая интересная девушка.       — Если не быть хладнокровной, то все узнают, что ты на самом деле чувствуешь. А мне это без надобности.       — Вы, наверно, страшно устаете.       — От чего?       — Постоянно не быть собой.       Пытается меня задеть?       — Хочешь сказать, что ты всегда настоящая?       — Раньше была. Сейчас… Нет таких людей, с которыми хочется быть собой.       — Поэтому ты сидишь здесь абсолютно одна?       — Просто не могу видеть, как они все счастливы в этом безумии. Иногда кажется, что только мне больно. Эгоистично такое заявлять, да?       — У каждого своя боль и свои страхи.       — Так почему Вы решили, что мне не нужны наркотики?       — Теперь я уже сомневаюсь. Но ты не похожа на всех этих опустившихся на самое дно.       Она задумчиво осмотрелась:       — Выглядят счастливыми.       — Это действие рассвета. Как только они вернутся из мира грез, вспомнят, насколько этот мир ужасен.       — Звучит заманчиво. А что еще у Вас есть?       — Больше я тебе ничего не продам.       — Почему?       — Другое вещество для тех, кто не боится быть собой.       — Я не боюсь.       — Верю. Но ты в подавленном состоянии. Рассвет – именно то, что тебе сейчас надо.       — Уговорили. Беру оба.       Не думала, что будет так легко.       — На всякий случай: не стоит смешивать наркотики.       — Хорошо. Сейчас употреблю рассвет, а второй приберегу до момента, когда буду готова снова стать настоящей.       Достаю из сумочки порошок и таблетки:       — Рассвет – три тысячи йен, мел – пять тысяч. Или чем ты будешь расплачиваться?       — Эльфийского серебра я еще не наворовала, - она отсчитывает купюры в набедренной сумочке. – А что есть что?       — В таблетках мел.       — Тогда мне одну порцию порошка и четыре таблетки.       Удивленно вскидываю брови:       — Не многовато?       — Люблю число смерти. Я для долговременного использования, - протягивает мне деньги. – Или могу расплатиться телом. Но только для Вас. Исключительно потому, что Вы очень красивая. А еще так трогательно беспокоитесь обо мне.       — Деньги меня вполне устроят.       Обмениваю банкноты на наркотики. Таблетки она сразу прячет в сумочку, а половину дозы рассвета высыпает в вино, трясет передо мной оставшимся порошком:       — Присоединитесь ко мне?       — Обычно его нюхают небольшими дорожками, а…       Девушка залпом опустошает бокал и смотрит на меня чуть остекленевшими глазами:       — Ясно. Скоро подействует?       — Очень скоро. Я, пожалуй, откажусь.       — Как хотите. – Оставшийся порошок отправляется в сумочку.       — Ты не против, если я еще немного с тобой посижу? – От такой дозы она откинуться не должна, но связь с реальностью потеряет.       — Как хотите.       — В следующий раз не мешай наркотики с алкоголем, ладно?       — Ладно.       — Может, хочешь о чем-нибудь поговорить?       — Мне… так хорошо сейчас. Так и должно быть?       Очень быстро подействовало.       — Что ты ощущаешь?       — Тепло… Все такое яркое, а люди, как цветные пятна, и музыка чудесная. Вы очень красивая, знаете? – С блаженной улыбкой она ложиться головой мне на колени, а я так растеряна, что не решаюсь отодвинуться. – И совсем не больно от того, что я потеряла лучшего друга и любовь всей своей жизни.       — Твой любимый умер?       Она смеется:       — Нееет. Мой любимый влюблен в своего брата. Прям по-настоящему влюблен, понимаете? А я так злилась из-за этого, что послала его. А он сразу нашел себе новую подружку. Ей, наверно, плевать на его извращенные чувства к Элиоту. В общем, он постоянно с ней тусуется теперь. А я сама во всем виновата. Думала, если покажу свои чувства, то потеряю, думала, надо интригу держать. Он просто красивый очень, и обаятельный, и умный, и интересный, немного двинутый и злой, но все равно классный. Вот она и оценила.       — Ты еще очень молода – встретишь новую любовь. – Сама подписалась быть подушкой для нытья, а она ведь даже не вспомнит ничего, когда отпустит.       — Не хочу я больше вообще никого любить, - капризно заявляет девушка. – Элиот все равно не ответит на его чувства никогда. У него Шиан есть. У Шиана правда жена, еще одна жена и ребенок. Но он все равно любит Элиота больше их всех. Элиота вообще все любят.       Меня словно молнией шарахнуло от услышанного. Таких совпадений просто не бывает.       — Популярностью пользуется парень, да? – Надо как-то ее разговорить.       — Он вообще никаких усилий к этому не прилагает, но, в целом, да. Его просто невозможно не любить. Даже меня он не бесит. Хотя сначала кажется слишком замкнутым и себе на уме, но вообще у него защитная реакция такая. А на самом деле он весь прям милый.       — Не такой уж и милый, раз позарился на чужое.       — Это ледяной на него позарился. И не отпускает. Там такая страсть неуемная, эмоции бьют через край, Элиот его постоянно бросает, потом они снова сходятся, снова расстаются. Но вот лично я считаю, что абьюзер в их отношениях – Шиан. Элиот просто не может быть плохим, потому что хороший. Он даже не убил еще никого. Вообще удивляюсь порой, как он до сих пор жив.       — Действительно. – Зато теперь понятно, где постоянно пропадает Шиан. – И ты ничего не собираешься делать, чтоб вернуть своего парня?       — А каким образом? Убить его новую подружку и брата? Но он ведь расстроится тогда. И, если честно, мне кажется, если с Элиотом что-то случиться, Лео уничтожит остатки этого мира.       — Ты преувеличиваешь.       — Если бы! Он с брата пылинки сдувает, ревнует ко всем. А сколько раз он с Шианом дрался, причем абсолютно на равных. Даже со своими суперспособностями неко не может ему противостоять. А он очень сильный.       — Кто?       — Оба.       — Но получается, что Элиот всем только мешает.       — Нет, Элиот всем нужен.       Надо избавиться от мальчишки. Но как?       К нам стремительно приближается рыжий в сопровождении какой-то девушки. Меня он узнал сразу и явно недоволен этой встречей.       — Блядь, Ами, я до последнего надеялся, что мне померещилось! – он грубо хватает девушку за плечи и поднимает с моих коленей.       — Эй, парниша, поосторожнее, - советую я.       — О, Лео, ты настоящий? – уточняет обескураженная Ами, сильно цепляется за его куртку, испытывая явные проблемы с осязанием. – Выглядишь, как настоящий.       — Настоящий. Что с тобой? – немного встряхивает ее. - О чем ты разговаривала с этой женщиной?       — О том, как сильно тебя люблю.       — А, любишь, понятно, - он заметно смутился, но на меня смотрит очень злобно: - Чем ты ее накачала?       — Беспокоишься, да? – невозмутимо спрашиваю я. – Все с ней хорошо будет. Просто дай ей немного выпить, когда начнет отпускать. Ты это заметишь, если будешь рядом.       Рыжий подхватывает ее на руки, велит второй девушке забрать вещи и уходит, громко прося танцующих «съебаться с пути». Все послушно расступаются перед ним. Просто невероятная сила слова.