Темный мир. Точка невозврата.

                  Земля, Токио, январь 2116г, вечер       Юма       Я не могу дать этому точного определения. Вряд ли это любовь. По крайней мере, не такая, что была с Шейлес. Но я определенно им восхищаюсь. Невероятная харизма, яркая внешность, сияющие глаза, непоколебимая уверенность в своих действиях и решениях. Хотя немного странный стиль общения, путаница в словах и логике, но при этом совершенно неподражаемый образ мышления и практический склад ума. И еще он не раздражает, даже когда мы спорим. Кажется, мне никогда не надоест за ним наблюдать. Хотя он уже довольно долго рассматривает слепок своего лица, не переставая крутиться в кресле. Негативных эмоций я не чувствую, скорее спокойная задумчивость, но молчание напрягает, и я невольно начинаю нервничать. Зря я ему показал. Теперь он решит, что я к нему неравнодушен. Элиот уже в этом уверен.       — Это охеренно, Юма, - громко выносит он вердикт и довольно улыбается, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, останавливает монотонное вращение и продолжает всматриваться в работу: - Ты прям скульптор. Поразительная проработка деталей. А у меня реально такие острые скулы?       — Да, - спокойно отвечаю я, продолжая сверлить его взглядом, хотя внутри все сжимается от волнения. Надо оставаться максимально хладнокровным. Хотя бы внешне.       — Пока только лицо?       — Оно тоже еще не доработано. Но основной скелет я уже конструирую частично.       — Было бы прикольно, если б ты смог создать мою точную механическую копию.       Вообще-то я так и планировал.       — Думаешь?       Он откладывает слепок на стол и радостно смотрит на меня:       — Если я все-таки умру, то меня сможет полностью заменить робот.       — Металлическая оболочка, не наделенная эмоциями и интеллектом?       — Но ты ведь и над этим работаешь.       — Я все еще не понимаю, как очеловечить машину, Лео. Так что постарайся не умирать, ладно?       — Это же не зависит полностью от меня. Там наверху не самые спокойные времена.       Драться с оборотнем и участвовать во многих других передрягах, постоянно вылезая на передовую, тебя никто не заставлял.       — Можно быть немного спокойнее.       — Не включай Элиота.       — Мм?       — Брат постоянно пилит меня типа: «Будь тише. Не лезь на рожон. Никаких тебе боев без правил. Не приставай к оборотням». И все это таким же спокойным голосом, как у тебя. Бесит.       Говорит одно, а чувствует другое. Беспокойство брата ему приятно. Но мне такое сравнение не нравится.       — Вовсе я на Элиота не похож.       Он смеется и совершает еще одно вращение на стуле:       — Когда ему надо меня за что-то отчитать, он включает своего внутреннего робота и начинает так холодно и сухо разговаривать, как злобная математичка.       Не хочу слушать про Элиота.       — И на тебя это действует?       — Становится не по себе. От контраста, понимаешь? Милая мордашка, а интонация ледокола. – Теперь действительно чувствуется легкое отторжение, у него даже улыбка с лица пропала: – Ненавижу, когда он так со мной разговаривает, словно я одно сплошное недоразумение.       — Разве я так же с тобой разговариваю?       — Нет. Но нотки безразличия тоже иногда присутствуют.       — Ты мне не безразличен. – Черт, слишком двусмысленно!       Он расслабился и улыбнулся:       — Это радует. А шрам на губе ему сделаешь?       — Кому?       — Моему механическому прототипу. И вообще везде надо шрамов добавить. У меня их дофига и больше.       — Разве необходима такая достоверность?       — Конечно! Иначе все будут путать с Элиотом.       — Что за глупости? Вы вообще не похожи.       — Нас различают только потому, что у него волосы черные.       — Нет. Вы абсолютно разные.       — Так только близкие говорят. Обычные люди предпочитают не присматриваться.       — У тебя… - Невольно начинаю всматриваться в него, ища различия: – Глаза светлее, губы тоньше, мимика другая… - Черты лица резче и выразительнее, улыбка несносного мерзавца – Элиот так улыбаться не умеет. Он не похож на Элиота. Вообще не похож.       — Еще у меня бицуха накачана, а Элиот наша анорексичная принцесса. Но это потому, что он не жрет вообще нихрена и плевать хотел на физическую подготовку. Хотя в детстве я тоже был дрищом… - Мягко улыбается теплым воспоминаниям. – Бесило всегда, что нас путают, поэтому начал скиллы прокачивать и татухами забился.       — Ну, у тебя неплохо получилось в итоге.       — Да… У меня охеренно красивый брат.       Откуда вдруг такой неожиданный вывод? Опять все пришло к тому, какой у нас классный Элиот.       — Не расстраивайся, Лео, ты тоже ничего. – Только бы не выдать симпатии.       Рыжий улыбнулся шире, уловив в моем голосе иронию, рассмеялся:       — Естественно. Мы же похожи.       — И тебя это почему-то бесит?       — Есть такое. То есть на него реально парни западают. На меня, получается, тоже. Это же смешно, не находишь?       — Смешно, что ты предположительно нравишься парням?       — Но это ж вряд ли, да?       — Почему?       — У людей же есть инстинкт самосохранения.       — У большинства да. Но не у тебя.       — Так вот у меня ж на лице написано, что я ебосос любому разобью, кто на меня косо посмотрит. Я как со стороны выгляжу – достаточно угрожающе? – он выпрямился и попытался придать своему лицу суровое выражение.       Алогичность его выводов заставила меня развеселиться:       — Подожди, ты реально думаешь, что серьезные брутальные парни не могут нравиться другим парням?       — А нахрена, если есть хрупкие обаятельные милашки вроде тебя и Элиота, которых хочется защищать?       — Кого тебе хочется защищать? – Как он меня назвал?       Он на мгновение застыл, обдумывая сказанное, и с сомнение продолжил:       — Не мне, а этим разным индивидам с нетрадиционными сексуальными предпочтениями.       — И ты считаешь меня милашкой? – Не понимаю даже обижаться или принять за признак симпатии.       — Ну, да, а ты… - Изумленно смотрит, чувствую, что умиляется: - Ой, прости, пожалуйста, я думал, ты в курсе.       — В курсе чего?       — Своего внешнего вида.       — А что с ним не так?       — Все так. Ты… обладатель довольно приятной внешности.       — Ага, спасибо.       — Юма, ну, серьезно, ты, что в зеркало не смотришь?       Укоризненно смотрю на него:       — Никогда не считал, что внешность имеет какое-то принципиально важное значение.       — Не имеет, конечно, - неуверенно соглашается он и как бы невзначай уточняет: - А какой у тебя рост?       — При чем здесь мой рост? – Я даже злиться на него не могу, только смущаюсь.       — Интересно просто. Я вот выше Элиота на два сантиметра.       — И намного выше меня.       — Это я знаю. Но все-таки? – Он, блин, радуется! И эта его наглая улыбочка…       — Я тебя щас стукну! – вскакиваю со стула, чтоб точно дотянуться.       Он перехватывает удар, схватив меня за запястье, и дергает на себя. Я перелетаю через стол, сметая халатом записи и заметки, скольжу коленками по поверхности и останавливаюсь, вцепившись пальцами в край столешницы.       — Просто на будущее: если хочешь кого-то стукнуть, не стоит сообщать об этом заранее.       Он улыбается. Я краснею. Наши лица слишком близко. Пока он не заподозрил неладное, даю ему ощутимую затрещину свободной рукой. Он отпускает меня и смеется, потирая стукнутую голову.       — Так сойдет? – интересуюсь я, спрыгиваю и начинаю собирать разбросанные на полу листы. – Помочь не хочешь?       Лео лишь отъезжает чуть подальше от стола:       — Неа. Не я ж виноват, что ты такой легкий.       — Ты чего привязался ко мне сегодня?       — Да как-то само получилось. А сколько тебе лет было, когда тебя обратили?       — Двадцать восемь, кажется.       Теперь он в замешательстве:       — Но ты точно не помнишь?       — Много времени прошло.       — То есть могло быть и шестнадцать?       — Нет.       Поднимаюсь и, сложив записи аккуратной стопочкой на краю стола, возвращаюсь на свой стул. Лео внимательно следит за мной. Че ему надо?       — Ты просто выглядишь младше меня, - отвечает он на немой вопрос.       — Ясно. Мой рост – 164 сантиметра.       — И ты прям миниатюрный. Разве это не мило?       — Ты понимаешь, что у меня абсолютно стандартный рост для японца?       — Да. Но в моем окружении слишком мало японцев. Призрак вот высокий.       — Давай просто оставим эту тему, ладно?       — Но ты же не обиделся на меня?       — Тебя это правда беспокоит?       — Немного.       — Мне вот другое интересно. Если, по твоей логике, индивидам с нетрадиционными сексуальными предпочтениями нравятся обаятельные миловидные парни, то, что делать этим миловидным парням?       — В смысле?       — Ты не можешь предположить, что им нравятся брутальные и устрашающие вроде тебя? – Тем более, что лицо у тебя все равно смазливое.       — Индивидам или милашкам?       — Да все равно.       Он ненадолго задумался:       — Нууу, если я понравлюсь кому-то вроде тебя, то и пусть. - Из спокойного его голос резко набрал обороты до агрессии: - А вот всякие мерзкие, грязные, полоумные… эти вот, как их там?..       — Индивиды.       — Да.       — Тебе не нравятся? – Почему так смешно? Мне едва удается оставаться серьезным.       — Лесом пусть идут и на глаза мне не показываются.       — Почему ты называешь геев индивидами?       — Да не геев. Элиот вот гей. Я, конечно, не то, чтоб сильно рад этому…       — Девушки ему вроде тоже нравятся.       — Ага. Но он, в общем, нормальный. А есть вот, знаешь, как посмотришь на человека, и сразу понимаешь – неприятный такой индивид, хмырь, в общем.       — А, ты не очень разобрался в этимологии этого слова.       — В эти-кого? Юма, ты забываешь иногда, что я не умный. Вообще не знаю, откуда у меня это слово в голове взбрело. Наверно, из какого-то учебника. Но согласись, что звучит неприятно.       Я все-таки не выдержал и рассмеялся:       — Ты очень умный, Лео, просто… Ахахахаха… Это так нелепо, что даже смешно…       — Рад, что тебе весело, - он улыбнулся краешком губ и ждет, пока я успокоюсь.       В конце концов, у меня заболели скулы, и пришлось остановиться:       — А ты себя к какой категории относишь?       — Ни к какой. Мне не нравятся парни. – Говорит так, словно действительно в этом убежден.       — Вообще?       — Я разве выгляжу, как гей?       — А геи как-то по-особенному выглядят?       Он усмехается:       — Им же надо следить за собой, чтоб нравиться другим парням.       — Как-то не заметно, чтоб Элиот особо парился из-за своей внешности.       — За него все сделали эльфийские гены, да и условия сейчас не те. А раньше он из дома выйти не мог, пока волосы модно не уложит и глаза себе не нарисует. О, еще шмотки тысячу лет примерял, и чтоб все чисто, аккуратно и выглажено. Фил, кстати, такой же, хотя натурал до мозга костей. Странно даже.       — Элиот тебе нравится.       — Да, он ничего.       — Но ты не гей?       — Я извращенец, - охотно сглаживает он столь явное противоречие. – Вроде как все уже в курсе.       — Я не особо верю слухам.       Лео улыбается шире и начинает медленно крутиться в кресле:       — Я его люблю. Но только его. И все же, когда девочки по мне текут, мне очень нравится.       — Ясно. – Странная зацикленность на брате, но в остальном обычный парень. Даже как-то неприятно.       — Тебе как, кстати, со мной общаться теперь? Не думаешь, что я нарцисс и изврат?       — Вы не похожи, - упорно настаиваю я.       — И все же?       — Мне все равно, Лео. – Почему не покидает ощущение, будто я вру сам себе?       — И я все еще нравлюсь тебе?       — В каком смысле? – Он все-таки начал что-то подозревать?       — Мне казалось, что мы подружились. И ты единственный здесь не считаешь меня чокнутым.       — На твои взаимоотношения с братом мне плевать. – Надо соскочить.       — Хорошо.       — Но твоя склонность к риску начинает порядком раздражать.       — Скучно жить, если не рисковать.       — Я не всесилен, Лео. Может наступить день, когда я не смогу вытащить тебя с того света.       — Это не страшно. У тебя же будет мой механический прототип.       — Это не одно и то же. И…       — Ты, кстати, как его дальше лепить собираешься? – накрутился и пристально смотрит.       — Хочу использовать мягкие металлы с Рагнарека, чтоб мышцы были подвижными. Аналог искусственной кожи уже в разработке.       — Взял за основу мою идею с мягкими металлами? Даже немного льстит.       — Легкое темного эльфа работает без сбоев, верно?       — Там еще темная материя играет не последнюю роль.       — Поэтому я взял образец твоей крови.       — Хочешь запустить мою ДНК в металлическую конструкцию?       — Не уверен, что получится, но можно хотя бы попробовать.       — Я все-таки считаю, что механизмы, встроенные в организм, адаптируются под него и функционируют, благодаря энергии живого тела. Поэтому приживление металлов возможно. Но живая материя не станет функционировать внутри машины, никакая кровь не сможет оживить холодную железяку.       — Может, это сможет сделать магическая составляющая твоей крови.       — Тогда тебе надо брать чистокровного. Возьми себе Бальта на опыты.       — Думаешь, я хочу получить аналог дроу, но с твоим лицом?       — Я как раз об этом и хотел спросить. Раз уж ты лепишь своего робота с меня, тебе не нужен образец с натуры?       — Эээ… - Что ж так неловко-то? – Ты мне тело свое предлагаешь на изучение?       — Да. Мышцы там, строение, движения. Чтоб робот получился максимально похожим на свой совершенный оригинал.       — Вообще было бы неплохо. – Но все равно очень неловко. – Но разве тебе будет удобно?       — А почему нет? Если, конечно, ты не собираешься меня расчленить.       — Нам придется много времени вместе проводить. Тебе нужно будет раздеваться, а мне тебя рассматривать, возможно, даже прикасаться.       — Это же исключительно научный интерес, поэтому похер.       — Да, научный интерес. – Как же хочется провалиться сквозь землю. – Но все же отнимать твое время и…       — Мне же запретили заниматься боями – уйма времени освободилась.       Дверь в мою мастерскую резко распахнулась, и на пороге появилась слегка растрепанная Герда. Обтягивающие кожаные брюки, короткий топ, яркий макияж – слишком вызывающе. Захлопывает дверь и направляется к нам, говорит по-русски и очень громко, явно что-то объясняет.       — Ни слова не понимаю из того, что ты говоришь, солнышко, - участливо сообщаю я.       — Она бухая, да? – восторженно спрашивает Лео, разглядывая ее.       — Общается на языке своей исторической родины – она в говно.       — Так мне определенно больше нравится.       — Герда, давай перейдем на общий?       Вампирша озадаченно остановилась совсем рядом с Лео, кажется, медленно приходит к осознанию того, что лингвистическую базу придется сменить для более продуктивного общения.       — Сколько языков она знает? – зачем-то интересуется парень.       И вот теперь она его заметила, даже как-то ласково улыбнулась:       — О, рыженький, ты-то мне и нужен, - раздвинув ноги, села к нему на колени и впилась жадным поцелуем в губы. Рыженький сориентировался быстро и придерживает ее за талию, луково улыбается.       — Мне выйти, или вы скоро закончите? – недовольно уточняю я, надеясь, что они все-таки вспомнят, чье пространство занимают.       Блондинка чуть отстранилась от парня, заглядывает в его глаза:       — Я очень хорошо владею языком, если тебе все еще интересно.       — Герда, у меня сейчас встанет, - отвечает Леонардо. И они оба игнорируют мое присутствие.       — На то и был расчет.       — Тогда, может, уединимся?       — Может. Пообещай только, что потом не будешь выносить мне мозг, закатывать скандалы и донимать бесполезным нытьем.       — Кхм, Герда, - я все-таки пытаюсь привлечь к себе внимание, - а твоя девушка не будет против интрижки на стороне?       — У тебя девушка есть? – Теперь Лео выглядит еще более заинтересованным.       Вампирша раздраженно фыркнула и выпрямилась, смотрит на меня:       — Расстались мы. Я кому только что рассказывала, какие бабы мозгоебки?       — Прости, не смог преодолеть языковой барьер, - объясняю я.       — Мы не договаривались хранить верность друг другу, понимаешь? Просто эти гребаные феминистки-телекинетики с какого-то хрена считают себя центром Вселенной.       — Феминистки-телекинетики? – уточняет рыжий.       — Нереиды. И угораздило же меня… - Она вдруг осеклась и снова взглянула на Лео, нежно погладила его лицо: - Не беспокойся, рыженький, она тебя и пальцем не тронет. Иначе я выверну ее наизнанку и заставлю съесть собственные кишки…       — Да я как-то и не беспокоился особо. Нереиды – это что-то из мифологии?       — Всего лишь очередной вампирский клан, - объясняю я. – Назван по имени основательницы, никакого отношения к мифологии.       — И они полностью абсолютно безобидны, - уверяет блондинка.       — Да, если не путаться у них под ногами.       — Я готов рискнуть, - вполне ожидаемо отвечает Лео.       — Как же я рада, что ты не издох, - Герда заботливо гладит его волосы, но потом что-то вспоминает, выражение ее лица снова становится озадаченным: - Блин, совсем забыла про Асами.       — А что с ней?       — Если Сильвию можно просто нахрен послать, то поступить так с Ами мне совесть не позволит.       — Ты и с ней успела замутить?       — К сожалению, стервозные истерички больше в моем вкусе. Это ты успел с ней замутить. Я не могу просто так взять и трахнуть ее парня.       — Но мы уже давно расстались.       — Вы плохо расстались. Все эти твои замутки с братом порядком потрепали ей нервы.       — Знаю, но… Блин. – Теперь он почему-то выглядит растерянным.       Вампирша слезает с него и опирается бедром о стол для устойчивости:       — Прости, Берсерк, но нам с тобой не по пути.       — А который сейчас час? – зачем-то спрашивает Леонардо.       Бросаю короткий взгляд на наручный чартер:       — Без двадцати девять.       — Я обещал Асами зайти к ней в восемь. Она меня теперь сильно убьет?       — Ооо, это ты конкретно проебался, - подтверждает его опасения Герда.       — Не нагнетай.       — Девки те еще мозгоебки. Не на пустом месте тебе говорю.       — Ами не такая, - неуверенно отвечает он и поднимается из кресла: - Но я все-таки пойду.       Как только Лео стремительно покинул мастерскую, Герда уселась на его место и закинула ноги на стол.       — Ты реально собиралась его трахнуть? – спрашиваю я, пытаясь скрыть неожиданную ревность.       — А почему нет? Он красивый, а мне нужно было отвлечься.       — То есть просто хотела его использовать?       — Перестань. Он явно не из тех, кто станет заморачиваться из-за подобной фигни.       — Судя по тому, что ты рассказывала о Сильвии…       — Представляешь, эта неадекватная реально думала, что я только с ней.       — Сильно разозлилась?       — Орала и швыряла в меня вещи. А потом я устала отбиваться и ушла бухать.       — Так вы не расстались?       — Она сказала, что видеть меня не хочет, а я послала ее нахрен – это вроде как расстались, нет?       — Нет. Тебе надо с ней спокойно поговорить.       — Ага, лет через пять, когда ее отпустит.       — И использовать посторонних людей для удовлетворения своих низменных потребностей, – как минимум, некрасиво.       — Да ты просто на рыжика запал, вот и бесишься.       — Не запал я на него.       — А я ведь просила тебя в него не влюбляться.       — Я в него не…       — Хотя он чертовски обаятельный мерзавец, ты прав.       Бесполезно с ней сейчас спорить.       Асами       «Красивая, однако, у Юмы помада», - подумала я, когда Лео ворвался в мою комнату и сбивчиво объяснил свое опоздание тем, что заболтался с Юмой. Но вслух я это озвучивать не стала. Тем более, что красный ему к лицу.       — Немного обидно, конечно, но, если согласишься на мою авантюру, будем считать, что ты прощен, - сообщаю я и продолжаю расчесывать волосы, которые отросли уже почти до лопаток. – Как думаешь, стоит подстричься или оставить, как сейчас?       — Мне все равно, - безразлично пожимает он плечами и усаживается в крутящееся кожаное кресло, рассматривает мои рисунки на стене. – Дракона раньше не было. Недавно нарисовала?       — Два дня. Вообще, что ли пофиг, как я выгляжу?       — Нет, просто… - С сомнением смотрит на меня: - Тебе и так хорошо, и с короткими. Какая разница?       — Ясно, пофиг, значит.       — Ты меня позвала, чтоб про волосы поговорить? Просто я реально к тебе бежал, огрести боялся.       — Нет. Просто мне как-то скучно в последнее время.       — Убийства уже не радуют?       — При чем здесь убийства?       — Мне вот нравится врагов крошить, - с кровожадной улыбочкой сообщает он и снова пялится на стену. – Жаль, Призрак не выпускает меня на поверхность.       — И правильно делает. Сначала надо полностью восстановиться.       — Со мной все отлично.       — Месяца даже не прошло с тех пор, как все были уверены, что ты сдохнешь.       — Эрвин охуительно рисует драконов.       — Отец Дианы? Он же крутой художник. Ты уж не сравнивай, пожалуйста.       — Да. Он вообще крутой. Интересно иногда, как там родители без нас?       Думаю, что плохо. Сейчас или никогда!       — Лео, хочешь обдолбаться? Я очень хочу.       — Что? – Слишком сухо и даже не взглянул на меня.       — К Унгари мне как-то стремно лезть с такими предложениями. Если пойду к Шер, она решит, что я совсем отбитая. Да все так решат. Они такие правильные все…       — Кроме меня? – Уф, он как будто максимально недоволен.       — Ты очень эксцентричный. Пожалуйста, Лео.       — Тебе было мало той ночи в клубе?       — Ощущения были очень приятные.       — Ты ж не помнила нихрена.       — Но общее впечатление закрепилось. У тебя чего голос такой злой? Напугать меня хочешь?       — Ами, я не хочу, чтоб ты употребляла наркотики. Где ты их взяла вообще?       — Так я тогда заранее закупилась. Лео, ты единственный, кому я доверяю.       — Ты их взяла у той женщины?       — У какой-то женщины, да. Какая разница? Почему ты так себя ведешь? Золотая молодежь Америки наркотики не употребляет?       Кажется, он осознал, что перегибает, и значительно смягчил тон, даже чуть улыбнулся:       — Ты знаешь хотя бы, как они действуют?       — Делают людей счастливыми и настоящими, срывают маски.       — И ты уверена, что хочешь увидеть меня настоящего?       — Мне почему-то кажется, что ты масок не носишь.       — А мне кажется, что внутри меня слишком много демонов.       — Хуже, чем ты есть сейчас, ты точно не станешь.       — Такого плохого мнения обо мне?       — Ты говоришь об убийствах, как о каком-то развлечении. Какого я должна быть о тебе мнения?       — И при этом ты все равно мне доверяешь?       — Получается, что так.       — Немного парадоксально, не находишь?       — Я запуталась, - честно призналась я. – Не хочешь – не надо. Зря я тебе предложила.       — Зря. Быть счастливым и быть настоящим – далеко не всегда одно и то же.       Неуверенный стук в дверь заставил нас прервать общение. Никто не заходит. Видимо, ждет разрешения. Интересно даже, кто у нас такой культурный? Должно быть, Тори.       — Заходи, эльфийская морда, - великодушно разрешила я.       Но вошел немного озадаченный Элиот, недолго помялся на пороге и прошел чуть дальше, прикрыв дверь.       — Привет, - смотрит на меня с какой-то нервной задумчивостью. – Не помешал?       — Не особо. «Эльфийская морда» предназначалась не тебе, если что.       — Я догадался.       — Ты хотел чего-то? Или так, поболтать пришел, как старые друзья?       Мой саркастичный тон снял с него нервозность как рукой:       — Ты перестаешь хоть иногда быть такой несносной?       — Специально для тебя – нет. Очень уж люблю, когда ты бесишься. Так что случилось?       — Да мне просто все покоя никак не давало, что у тебя как будто сложилось неправильное мнение обо мне. Но теперь уже все равно, похрен как-то на твое мнение.       — А, понятно. Мне как лучше: так или с короткими волосами?       Элиот впал в недолгий ступор, потом высокомерно поинтересовался:       — С каких это пор тебе не похрен на мое мнение?       — Так сложно ответить, что ли?       — Так мне больше нравится – меньше на пацана похожа.       — То есть меньше в твоем вкусе?       Как ни странно, он почему-то успокоился, сложил руки на груди и смотрит снисходительно:       — Некоторые девушки мне тоже нравятся.       — Какие?       — Разные. Не знаю. Это точно не от длины волос зависит.       — С парнями у тебя более определенные предпочтения?       — Нет. Слушай, у меня было всего два парня и две девушки. Я не шлюха, ясно?       И в этот момент решил повернуться Лео:       — Охренеть, да ты почти девственник!       Элиот немного удивился его присутствию, но быстро взял себя в руки:       — Тоже звучит, как оскорбление, - констатировал он и рассматривает губы брата.       — Это не я, - поспешила заверить я темноволосого, поймав при этом непонимающий взгляд Лео. – Он ко мне уже пришел такой.       — А от кого пришел?       — Говорит, что от Юмы.       — Мм, у Юмы очень красивая красная помада.       — Какого?! – Леонардо подскочил к зеркалу и, негромко матюкнувшись, начал стирать следы преступления со своего лица: - Это Герда, блин, меня засосала – не смогла устоять перед моим обаянием.       — И вот его ты шлюхой не считаешь? – мгновенно возмутился Элиот.       Я изумленно воззрилась на него:       — Охренеть тебя зациклило, конечно. Вот уж не думала, что ты будешь так париться из-за дурацкой шутки.       — А, так это ты тогда так пошутила?       — Ну, не совсем. Я и правда думала, что ты… - Шлюха с невинной мордашкой. – Но мы же выяснили, что я ошибалась. Странно вообще, что тебя так беспокоит мое мнение.       — Меня почему-то это очень взбесило. Я не хочу, чтоб ты и вообще все так думали обо мне.       — Но ты просто такой внешне милый, что нравишься прям всем, вот и сложилось…       — Это же не значит, что я прям всем отвечаю взаимностью. – Смотрит так укоризненно, что даже стыдно.       — Не значит, но… - Да нельзя так выглядеть и не давать вообще никому! Нельзя! – Я не знаю, как объяснить. Лео, помоги мне.       Рыжий отлип от зеркала, взглянул сначала на меня, потом на брата, потом снова на меня:       — Я понимаю, о чем ты говоришь. Но, по сути, он прав. Блядская внешность вовсе не гарантирует того, что человек непременно окажется шлюхой. Хотя действительно вводит в заблуждение.       — Блядская внешность? – в голосе Элиота появились ледяные нотки.       Лео смотрит на него насмешливо-недоуменно:       — Только не делай вид, что я тебе этого раньше не говорил.       — Ты говорил про взгляд, но не про внешность в целом.       — Ну, ты взрослеешь, все больше проявляются черты элитной проститутки.       — Ты совсем охренел?!       Они ж не подерутся? Надо вмешаться:       — Элиот, ты милый, даже когда злишься, понимаешь?       — Нет, не понимаю. Милый и проститутка – это как-то…       — Проститутки бывают очень милыми, - с довольной улыбочкой добавляет Лео.       — Элиот, хочешь обдолбаться? – внезапно предлагаю я, пытаясь переключить его внимание.       — Ами, опять ты…       — Хочу, - внезапно соглашается Элиот. Даже не думал. Назло брату, что ли?       — Элиот, ты в своем уме?!       Лео выглядит взбешенным. Я вот испугалась, а его брат сохраняет непревзойденное хладнокровие:       — А у тебя есть наркотики?       — Есть немного, - слишком неуверенно отвечаю я. Рыжий меня убьет. Он же кого угодно убьет за брата.       — Они сделают меня счастливым?       — Вроде как должны.       — А ты, блядь, не счастлив? – продолжает беситься Лео.       — Не очень, - сухо отвечает Элиот. – Что за наркотики?       — Мел, - все еще испуганно произношу я.       — Никогда не пробовал. Говорят, он крутой.       — Элиот, а ты пробовал наркотики? – спрашивает рыжий скорее заинтересованно, чем недовольно.       — Да. Интересно же.       — И часто?       — Пару раз всего. От наркоты кожа портится, и появляются суицидальные мысли.       — Но сейчас хочешь?       — А ты нет? Будет весело, - и тут же, спохватившись, он уточняет у меня: - Нам же хватит на троих?       Я лишь киваю, не решаясь вмешиваться в диалог.       — Почему ты так уверен? – не унимается Леонардо.       — Мел – это эйфоретик по типу экстази и обостряет все чувства до предела. Тебе понравится.       — А последствия?       — Минимальные. Можно просто начать бухать, чтоб не хотеть сдохнуть.       — Подозрительно хорошо в этом разбираешься.       — У меня разносторонние интересы. Так что, рискнешь сделать это со мной?       Прозвучало как-то двусмысленно, но на рыжего подействовало:       — Только потому, что ты этого хочешь.       — Очень хочу.       Они флиртуют друг с другом? Я даже возмущаться не стала, что меня с аналогичным предложением Лео нагло облаял.       В отличие от порошка, мел начал действовать очень плавно и медленно. Почувствовала, как Лео крепко сжал мою руку, повернула к нему голову. Он полностью расслаблен, глаза закрыты, слабо улыбается и шепчет слова песни, играющей фоном. Красивый, как дикий хищник: выпирающие скулы и впалые щеки, прямой острый нос, словно лицо вырезали из упрямого камня, длинные ресницы, тонкие вздернутые к вискам брови, медно-рыжие растрепанные волосы – классический образ наглеца и задиры.       — Охеренный у меня брат, да? – тихо спрашивает Элиот. Удается различить в его интонации лукавые нотки.       — Ты у меня спрашиваешь или у себя? – так же тихо интересуюсь я, не поворачиваясь.       — Для себя я уже все решил.       — Можно взять тебя за руку?       Вместо ответа он погладил меня по запястью и сцепил наши пальцы. Под действием наркотика этот жест показался мне очень интимным, и я сильнее сжала его руку.       — Ты на всех так пристально смотришь? Я немного ревную.       — Отстань от девочки, она просто залипла, - протянул Леонардо невероятно гипнотическим голосом. – Почему вы разговариваете шепотом?       Элиот перегнулся через меня и прошептал брату на ухо:       — Нам так больше нравится.       Лео лишь кивнул и шире улыбнулся:       — У тебя приятный голос.       Элиот вернулся на исходную позицию, обдав меня едва уловимым ароматом морского бриза.       — Приятно пахнешь, - замечаю я и продолжаю наблюдать за рыжим: - Настоящий ты поразительно спокойный.       — Просто я знаю, как вести себя под этим веществом. И накрывает меня медленнее.       — Откуда знаешь?       — Люблю ночную жизнь Лос-Анджелеса.       — Так ты нас обманул?       — Я не говорил, что не употребляю.       — Но меня отчитывал.       — Потому что на себя мне насрать.       — С Элиотом тоже особо не ругался.       — Никогда не видел его под эйфоретиками. Должно быть сексуально. Голос сексуальный.       Элиот выпустил мою руку и очень медленно лег, положив голову мне на колени.       Пришлось оторваться от созерцания Лео и обратить внимание на него:       — Эй, ты как? – убрала челку с его лица и провела ладонью по щеке.       — Мм, хорошо, - потерянно ответил он, закрывая глаза: - Можешь еще так сделать?       — Погладить лицо?       — Да.       У него очень приятная мягкая кожа, хоть и ощущается как будто отдаленно. На прикосновения реагирует, поворачивая лицо под мою ладонь. Элиот похож на кошку, которая любит ласку. И он действительно сексуальный. Агрессивные черты лица брата в нем хоть и присутствуют, но сильно сглажены, и еще невероятно соблазнительные пухлые губы. Чтоб отвлечься, рискнула провести пальцами вдоль шеи, остановившись в ямочке между ключицами. Он коротко простонал и чуть откинул голову. Слишком горячо. Отдернула руку и отвернулась, тут же столкнувшись взглядом с Леонардо. Кажется, он стал менее спокойным или же изначально лишь притворялся таковым.       — И кто же из нас двоих тебе больше нравится? – вкрадчиво спрашивает рыжий и тут же приникает к моим губам.       Поцелуй невероятный, властный и жадный, чувствую каждую трещинку и шрам на губах, влажный раздвоенный язык, возбужденное дыхание… Раздвоенный язык? Хотя чему я удивляюсь?.. Он отстраняется ровно в тот момент, когда я начинаю мечтать, чтоб это блаженство никогда не заканчивалось, хищно улыбается и хрипло произносит:       — Поцелуй его, ты же хочешь.       Я даже смотреть на Элиота боюсь, хватает того, что чувствую, как он выгибается на кровати, и слышу тихие стоны.       — Я не… - Не понимаю, что происходит. Я боюсь их обоих, и мне очень жарко.       Рыжий переводит взгляд на брата:       — Он тоже хочет, и он сейчас чертовски соблазнительный.       Смотрю на свои колени. Элиот, как послушная марионетка, вздрагивает и извивается под прикосновениями Леонардо. Рыжий проводит кончиками пальцев по его плечу, шее, подбородку, скуле, губам, просовывает большой палец в рот, и Элиот с тихим вздохом облизывает его пальцы. Это что-то странное, на грани между насилием и наслаждением, и это невероятно возбуждает.       — Нравится? – спрашивает Лео то ли у меня, то ли у него, наклоняется к лицу брата. – Хочешь, я сделаю это первым? Можно тебя поцеловать, Элиот?       Зачем задает вопросы, если не дожидается ответов? Брата он целует иначе, то едва касаясь губ, то проводя по ним языком, словно дразнит. Элиот впивается холодными пальцами в мою спину, заставив вздрогнуть от неожиданности, чуть приоткрывает глаза:       — Жарко.       — Раздевайся, - произносит в его губы Лео.       И он послушно приподнимается, на мгновенье задержав по паучьи расставленные пальцы на моей коленной чашечке, стягивает с себя тонкую безразмерную кофту. Мне почему-то резко становится обидно за Элиота из-за такой его покорности.       — Чтоб ты был послушным, стоит иногда накачивать тебя наркотой? – слишком резко спрашиваю я.       Он разворачивается с широченной улыбкой на губах и заглядывает мне в глаза:       — Люблю, когда ты бесишься, - прислоняется ко мне всем телом и целует.       Совсем не как Лео. Такой всегда злой и надменный со мной, но целует нежно, чувственно, словно спрашивает разрешения, губы мягкие без единого изъяна. Обнимаю его левой рукой, чувствую сладкую дрожь по его спине от прикосновения.       Кто-то из них, кажется, Лео, запускает руку под мой топик и начинает теребить сосок, заставляя тяжело дышать от наслаждения. Затем он рвет тонкие бретельки, и топик съезжает ниже. От смущения сильнее обнимаю Элиота и прижимаюсь к нему обнаженной грудью. Он придерживает меня одной рукой, а второй стягивает джинсы с моих бедер, запускает тонкие пальцы в трусики, прерывает поцелуй, чтоб поцеловать брата. Леонардо успел раздеться, и спиной я чувствую его обнаженное разгоряченное тело, слышу их возбужденное дыхание, пальцы между моих ног плавно двигаются, затрагивая чувствительную точку, заставляя насаживаться на них и тихо стонать в грудь Элиота. Он внезапно прерывается и тихо произносит:       — Ты такая мокрая. Хочешь меня?       Безумно хочу. Обоих хочу. Но страшно сказать.       Леонардо, не прерывая ласки, отодвигается назад и укладывает меня на спину. Оказывается, я мертвой хваткой вцепилась в Элиота, поэтому он падает вместе со мной, целует, а я нетерпеливо сжимаю его бедра своими коленями. Лео передвигается за спину брата, его рука между нашими разгоряченными телами, и вдруг Элиот вздрагивает и подается ближе ко мне, вжимая в кровать, дрогнувшим голосом произносит:       — Не надо.       Насмешливое уточнение от Леонардо:       — Не надо?       Не понимаю, что происходит. Элиот стонет, возбуждая меня сильнее, трется членом о мою промежность. Мне кажется, я настолько мокрая, что покрывало под нами можно выжимать. Притягиваю парня еще ближе и целую, пытаясь вложить в поцелуй все свое желание. И Элиот медленно входит в меня, плавно двигается, держа на тонкой грани от порыва кончить. Потом он нервно дергается и шипит в сторону:       — Черт, нежнее.       Я открываю глаза и краем сознания понимаю, что, пока Элиот внутри меня, Лео движется внутри него. Грубый толчок заставляет парня так же сильно толкнуться в меня и застонать, прикусив до крови нижнюю губу. Рыжий наклоняется к нему и произносит:       — Но тебе же не нравится нежнее.       Да он дьявол во плоти! Элиот дрожащими руками сжимает покрывало, капля крови падает мне на щеку. Я протягиваю руки, обхватив его лицо, заставляю взглянуть на меня:       — Тише, все хорошо, иди ко мне.       И он сдается, продолжает двигаться, подстраиваясь под ритм брата, но взгляд направлен только на меня, и я тону в его бездонных глазах. Секс стал жестче, Элиот стонет надо мной, впечатывая в кровать, но руками не трогает, упорно сжимая покрывало, Лео снова наклоняется и проводит языком по виску брата. И в этот момент меня накрывает безудержная волна оргазма. Кажется, я оцарапала Элиоту ребра, но ему это понравилось, потому что он кончил вслед за мной. Хотя вполне может быть, что Лео понравился ему больше.       — Элиот, ты как? – решаю спросить я, чуть отдышавшись.       — Я в тебя кончил, - сообщает он, но устало улыбается и выглядит вроде как счастливым.       — У меня есть таблетки. И я ведь тебя поцарапала, так что мы квиты.       — Это было круто.       — Что конкретно?       — Все.       — Тогда, может, повторим? – вкрадчиво интересуется Леонардо по правую руку от меня.       Я поворачиваюсь и вижу его самодовольную улыбку, так хочется врезать, но какой же он красивый, поэтому просто сообщаю:       — Ты – Сатана.       Он смеется, и я снова залипаю на него, но нащупываю руку Элиота и крепко сжимаю ее.       — Ты хочешь повторить, Асами? – спрашивает Элиот.       — Вы издеваетесь?       — Меня как будто накрыло больше вас двоих.       — Так и есть, - сообщает Леонардо.       — И ты нагло воспользовался ситуацией, - решаю припомнить я.       — Не смог устоять.       И вот теперь я ощущаю, как его пальцы нагло лезут в мою вагину. Кажется, оба брата решили меня сегодня там полапать. И этот мел, будь он неладен, дает просто поразительную чувствительность. Я начинаю стонать уже через полминуты. И рыжий не осторожничает, как Элиот, не думает, что может причинить боль, резко всовывает в меня пальцы и так же резко высовывает, продолжая теребить и сдавливать клитор. Чувствую, как снова намокаю, очередной прилив оргазма заставляет меня выгнуться, и Элиот целует сначала порывисто и требовательно, но после стона в его губы с прежней нежностью, прижимает меня к себе, гладит волосы и спину, я трусь об него намокшей промежностью, закинув ногу на бедро, а он улыбается сквозь поцелуй. И сзади Лео, смоченными в моих выделениях пальцами, начинает поглаживать мое анальное отверстие. Я неуверенно прижимаюсь еще сильнее к Элиоту.       — Ты же хотела попробовать вообще все, - напоминает мне рыжий.       — Перестань, Лео, - внезапно заступается за меня Элиот.       — Я не заставляю, - снисходительно сообщает он и продолжает надавливать на дырочку, - а просто предлагаю.       Это ведь будет сразу с двумя. И, скорее всего, будет больно. А если он начнет со мной так же, как с Элиотом… Я неуверенно уточняю:       — Но ты ведь не будешь…       — Жестить? С тобой – нет. Можешь повернуться ко мне, если боишься. Тогда сзади будет Элиот – он нежный.       Но он так трепетно прижимает меня к себе и как будто реально беспокоится.       — Нет, пусть будет так. – Хочу видеть лицо темноволосого.       — Ты уверена, что хочешь этого? – уточняет Элиот.       Очень хочу смотреть именно на него.       — Это невероятно, но ты милый, даже когда обдолбанный.       Он лишь неопределенно хмыкает. Глажу его лицо и целую, провожу рукой вниз вдоль позвоночника, он отзывается приятной дрожью, насаживает меня на член, придерживая за поясницу. Он двигается, и я пытаюсь сосредоточиться на приятных ощущениях. Рыжий целует мои плечи и шею, все еще растягивая анал. И он действительно не торопится, пытаясь доставить мне меньше дискомфорта. Поворачиваю к нему голову, и он запечатывает мои губы на удивление спокойным поцелуем, а потом медленно входит. Боль терпимая, хотя я все равно вцепляюсь пальцами в спину Элиота. И ощущения странные, но не совсем неприятные. Лео не спешит ускоряться, и брат его тоже замедляется, видимо, давая мне привыкнуть. Но постепенно темп нарастает, и вот тут меня накрывают совершенно парадоксальные ощущения от страха до возбуждения, и завершается все ослепляющим экстазом, настолько сильным, что я на какое-то время теряю связь с реальностью.       Когда прихожу в себя, все уже закончилось, у меня безжалостно трясутся ноги, братья обнимают меня с обеих сторон, Элиот мягко улыбается, а я понимаю, что вся мокрая, и липкая сперма застывает на моей коже. Надо срочно в душ и принять таблетку. Пытаюсь встать, но эти двое впечатывают меня в кровать.       — Куда собралась? – интересуется Лео.       — Хотела смыть с себя сперму.       — Мы все в ней, забей.       Некоторое время послушно лежу, наблюдая, как Элиот засыпает. Решив, что раз уснул один, то второй тоже на подходе, аккуратно снимаю с себя их руки, на что Леонардо на мгновение вцепился в мой бок, но все же решил выпустить. Перелезаю через темноволосого и направляюсь в душ, у самой двери вдруг настигает желание обернуться, что я и делаю. Лео придвинулся ближе к Элиоту и смотрит на него с поразительной нежностью.       Я ревную. Элиот снова немного раздражает. Но все равно нравится мне. Где-то в наркотическом опьянении проносится мысль, что темноволосый не виноват, что брат влюбился в него. Просто он невероятно обаятельный, умный и загадочный. Но можно было бы и не рождаться с такой шлюханской внешностью.       Нахожу в шкафчике таблетки, проглатываю одну, не запивая. Очень долго настраиваю оптимальную температуру воды, потому что вообще не понимаю, какая для меня сейчас оптимальная. В итоге стою почти под кипятком, намыливая себя апельсиновым гелем для душа. Освежающий запах цитрусовых почему-то снова отсылает к Элиоту. И я не могу вспомнить, как пахнет Леонардо. Что-то терпкое и приятное, теплое, совсем не морская свежесть. Но перед глазами встает только образ темноволосого, его глубокие черные глаза и мягкие пухлые губы. Меня зациклило на Элиоте. Бесит. Водяные капли бьют по плечам тяжелым градом, что совсем не способствует успокоению. Надо подышать.       Выключаю воду и выхожу из душа. Наспех вытираюсь полотенцем, словно куда-то опаздываю, параллельно обдумывая, где можно скрыться, чтоб никто не нашел. Шерон живет с Филом, значит, ее комната большую часть времени свободна. И, даже если я обнаружу там эльфийку, она все равно раздражает меня меньше всех сейчас.       Возвращаюсь в комнату, стараясь шуметь минимально. Мне почему-то не хочется, чтоб близнецы быстро обнаружили мое отсутствие. Но они слишком увлечены друг другом. Рыжий значительно поубавил свою агрессию, хотя целует брата очень страстно, а вот ласкает нежно, мягко подминая под себя, тела их соприкасаются, и выглядит это достаточно горячо. Я снова залипла, раздумывая, осознает ли Элиот, что сейчас с ним происходит? Понравится ли ему такое в обычном состоянии? Этому есть какой-то психологический термин помимо инцеста? И почему, наблюдая за ними двумя, я думаю только о нем? Одергиваю себя и отворачиваюсь, медленно продвигаюсь к выходу.       — Асами, - бьет по ушам возбужденный и чуть осипший голос Элиота, заставив вздрогнуть и замереть, - оденься, пожалуйста.       Я начинаю нервно искать взглядом вещи на полу, только сейчас осознав, что собралась прогуляться по убежищу абсолютно голая. Никак не могу сконцентрироваться и выцепить что-то одно, а время поджимает.       — Хорошо, - киваю, подхватив нечто большое и ярко-серое, натягиваю на себя, фактически утонув в этом.       — И не поднимайся на поверхность.       Совсем меня за идиотку держит? Вылетаю из комнаты, но дверь прикрываю аккуратно. Если эти двое решат, что я психанула, могут пойти за мной. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться, нащупываю мягкий материал ткани над своими коленками. Приятно. Не припоминаю, чтоб у меня было такое платье. Стоп! Я же не ношу платьев… Внимательно осматриваю себя и понимаю, что второпях нацепила кофту гребанного Элиота. Ну, как так-то?!       Поверхность, ночь       Хидэки       Сумрак выплюнул нас на выжженные тьмой развалины. По ощущениям мы прошли уже достаточно много по черной земле, но я все еще не могу понять, в каком районе Японии мы находимся. И все еще не встретили ни одного живого существа. Постепенно становится жутко не столько от вида развалин, сколько от полнейшей опустошенности, словно вымерла не только эта местность, а вся планета.       Велиару скучно, о чем он систематически громогласно сообщает. И только Тень будто попал в естественную для него среду: рыскает по местности, то сливаясь с пространством, то снова приобретая человеческий облик, переговаривается с Велом на неизвестном языке и снова растворяется в стенах.       — Ну и как мне веселиться, Хидэ? – ноющим тоном вопрошает эльф. – Здесь же одна сплошная пустота.       — Это ужасные последствия войны, которую развязали дроу. – Пытаюсь скрыть горькую обреченность в своем голосе, но получается плохо.       — Ты грустишь?       — Это мой родной город, Вел. Неприятно видеть его таким.       Эльф моей печали не понимает и не разделяет. У него другая печаль:       — Калиста говорила, что на войне мне не будет скучно. Обманула.       — Зато Тень вон как веселится.       — Эта зона полностью охвачена тьмой. Тени поглощают страхи, боль и ненависть, запечатанные во мраке, и становятся сильнее. К тому же, эта реальность очень похожа на мир теней – ему здесь комфортно.       — Хм, хоть кому-то из нас здесь комфортно.       Замечаю невдалеке движения, похожие на битву. Что ж, кажется, мы выбрались из зоны отчуждения. Вот только как поведет себя Велиар?       — Там определенно что-то интересное, - восторженно произносит он и порывается бежать вперед, но я успеваю схватить его за запястье. Эльф останавливается и негодующе смотрит.       — Давай обсудим правила игры, ладно? – примирительно уточняю я.       — Игры?       — Для тебя ведь это игра?       — А играть весело?       — Да. Но у любой игры есть правила.       — Не люблю правила.       Невыносимо. Он словно капризный маленький ребенок. А я не знаю, как общаться с детьми.       — Вечно какие-то нерушимые правила, - продолжает возмущаться он. – Сайлем устанавливает правила, Калиста устанавливает правила, теперь еще ты…       — Пожалуйста, хотя бы просто выслушай меня.       — Ладно, рассказывай свои правила.       — Первое и самое главное: не убивай тех, кто на тебя не нападает и не ведет себя угрожающе.       — А если никто не будет нападать?       — Значит, никого не убивай.       — Скучно.       — Это война, Вел, кто-нибудь обязательно нападет.       — Допустим. Дальше?       — У меня на Земле остались друзья. Если мы их встретим, тоже не убивай их, пожалуйста.       — Даже если они будут нападать?       — Да. Постарайся убежать или скрыться, но не убивай.       — Друзья – это кто-то важный для тебя?       — Да.       — Много у тебя друзей?       — До начала войны было достаточно.       — А я для тебе важен? – Что это в его взгляде? Зависть? Или ревность? Или мне только кажется.       — Да, очень важен, Вел. Тебя я тоже не хочу потерять.       Он обернулся назад на сражение, снова взглянул на меня и беспечно произнес:       — Ладно, постараюсь не убивать твоих друзей.       — Спасибо.       — Так мы идем?       Я отпустил его руку, но он не побежал навстречу приключениям, как ожидалось, а идет рядом, подстраивая шаг под меня, и как-то странно поглядывает украдкой.       — Хочешь еще что-то спросить? – интересуюсь я.       — Да. А что мне будет?       — За что?       — Если я не выполню правила.       — А, тебе нужна какая-то мотивация. Не знаю, Вел. Я очень расстроюсь.       — И только?       — Понимаю, что этого для тебя, очевидно, недостаточно.       — И ты не будешь мне угрожать или наказывать?       А, так вот он о чем.       — Так тебя только это заставляет следовать правилам? Если очень хочешь, то я тебя накажу, - мечтательно улыбнулся и облизнул губы, пытаясь представить, как его можно «наказать».       — Нет, не хочу, - упрямо произнес эльф, вполне ожидаемо не уловив подтекста.       Но у меня уже разыгралось игривое настроение, внимательно смотрю на парня, отслеживая реакцию:       — Знаешь, Вел, иногда наказание можно использовать в качестве поощрения.       До него медленно, но верно начало доходить. Недовольство на лице сменилось удивлением, глаза пораженно расширились, неловко закусил губу и отвернулся. А говорил, что не умеет эмоции выражать, маленький обманщик. Теперь молчит и даже смотреть в мою сторону боится. Забавный.       Из зоны конфликта нам навстречу вышла небольшая группа экипированных вооруженных людей, все, как один, наставили на нас пушки. Я открыл было рот, чтоб объясниться, но их в мгновение ока разорвало в клочья, оставив лишь груды мяса на земле.       — Блин, они ж даже испугаться не успели, - ворчливо произнес Тень, появившись за спиной Вела.       — Это ты сделал? – ошеломленно спрашиваю я, поворачиваясь к эльфу.       От моей реакции он кажется слегка растерянным:       — Они на нас эти странные палки наставили – выглядело угрожающе.       — Можно было попытаться объяснить, что мы не представляем опасности.       — Но это же не так, - сухо парировал Тень, расплываясь в омерзительной улыбке.       Наша двухсекундная потасовка привлекла ненужное внимание людей, не занятых в сражении с немногочисленными дроу, и к нам направилась новая группа.       — Блядь, теперь нам не поверят, даже если попытаемся что-то объяснить.       — А ты можешь убивать их медленнее? – интересуется Тень у Велиара. – Я тебе помогу.       Не дожидаясь реакции эльфа, я зарядил в толпу электрические разряды. Они оглушат и повалят людей, но не убьют. Если мне и суждено сражаться против своих, то хотя бы с минимальными потерями для землян.       — Не так, - недовольно произносит Тень, разгадав мой ход, стремительно просачивается к одному из поверженных, но находящихся в сознании, поднимает его, вцепившись в голову, и выпускает в череп черное электричество, которое обугливает шлем, волосы и плоть. Предсмертный крик жертвы мучительно громкий и долгий. Тень отшвыривает труп в сторону и самодовольно смотрит на меня: - Убивать надо примерно так.       И он продолжил стремительно двигаться в гущу событий, обходя лишь дроу. Если моя темная сущность настолько кровожадная, то, может, без нее все-таки будет лучше?       Яркий белый свет вдалеке привлекает мое внимание. Отчего-то он кажется очень знакомым. Пытаюсь всмотреться, но с такого большого расстояния сложно что-либо различить.       — Хочешь туда? – спрашивает Велиар, проследив за моим взглядом.       — Я могу тебя оставить ненадолго? – спрашиваю в ответ я. – Вы же справитесь без меня?       — Конечно, - эльф лучезарно улыбается, вот только не понятно, то ли действительно доверяет и отпускает меня, то ли просто радуется начавшейся бойне.       — Я вернусь, Велиар, обещаю.       — Хорошо.       — И они сейчас все будут на тебя нападать.       — То есть никаких правил?       — Постарайся все же поменьше убивать.       — Дэки думает иначе.       — Сам решай, кто для тебя важнее.       Где-то на трети пути я переключился на дроу, на середине пути люди перестали на меня нападать, разглядев в моем лице такого же защитника, зато, помимо темных, стали атаковать еще и оборотни. Наконец, поджарив очередное злобное животное, мне удалось приблизиться к свету и разглядеть.       Источником света оказался меч Шерон. С ловкостью бывалого убийцы эльфийка умело уворачивается и поражает точными выпадами любого темного, осмелившегося к ней приблизиться. Невдалеке от нее расположился Фил с компактным огнеметом на толстом ремне, перекинутом через плечо, и палит по врагам, отправляя их к праотцам или в сумрак. Счастливый до безумия Лис шатается по местности и херачит противников вручную. Местность, в принципе, расчищена от посторонних, потому что даже союзники не решаются присоединяться к этой невменяемой компашке. И только Призрак стоит в сторонке и со скучающим видом курит сигарету, время от времени сносит потоком воздуха любого, кто осмеливается к нему приблизиться. Собственно, Призрак и заметил меня первым. Сначала долго неверяще всматривался, затем расплылся в улыбке и приветственно махнул мне рукой, но забыл отключить функцию ветра и снес ни в чем не повинного Лиса в спину Фила.       — Какого хрена? – тут же огрызнулся синеглазый, отталкивая вампира плечом. – Моя, блин, территория.       — Ты хули гонишь? – окрысился в ответ блондин. – Это Призрак разбушевался че-то.       — Ну конечно! Если у себя уже всех порешал, то просто отдохни. Я ж мог тебя случайно подпалить.       — Да нихрена б ты не сделал!       — Хидэ, - теперь меня заметила и эльфийка. – Ребята, это Хидэки! – спрятав магический меч в невидимое пространство, она со всех ног бросилась ко мне, совершенно не заботясь о защите. Лис кинулся следом, отбивая девчонку от нападений, мне тоже пришлось пустить пару грозовых молний. Шерон радостно повисла на моей шее: - Я так скучала по тебе! Мы все скучали. А Асами как обрадуется. Да она будет просто в восторге!       Призрак соизволил создать вокруг нашей компании плотное огненное кольцо, не давая волкам и темным проникнуть внутрь. Фил отправил последних дроу в сумрак и тоже приблизился, но не так стремительно, как его девушка.       — Как ты, синеглазый? – спрашиваю я, растянув на своем лице подобие улыбки. Не знаю, почему это был первый вопрос, почему меня интересует именно он, а не Асами или кто-то другой? – Вижу, что вы вроде в порядке. Все живы? Так много времени прошло.       Он улыбается устало, но абсолютно искренне:       — Все живы, но все изменились. Без тебя было плохо, Хидэ. Это все Велиар, да? Ты попался в какую-то его ловушку?       — Да. И… Вел тоже изменился. Но я не уверен, что в лучшую сторону.       — Почему на тебе дровийская одежда? Ты ведь вернешься к нам?       — Я не могу. Не сейчас.       — Где твоя тень, Хидэки? – грозно спрашивает Призрак, подойдя самым последним.       Ребята дружно озираются на него, а затем начинают выискивать на земле хотя бы намеки на мою тень, даже Шерон отошла с сомнением.       — Она сейчас не со мной, - неохотно отвечаю я. – Но я ее верну.       — Как могла исчезнуть тень? – недоверчиво спрашивает Фил. – Асгары? Ты связался с Асгарами?       — Вел прикрепил ее к себе каким-то сверхмагическим способом. Я не знаю. Но этот тип, который Тень, вообще ни разу не приятный, даже омерзительный, я бы сказал.       — Демон забрал твою тень? – с паническим ужасом во взгляде вопрошает эльфийка. – Ты хоть примерно представляешь, что это значит?       — Шер, он ее вернет.       — Как я могла не заметить раскол души?       И в этот момент я почувствовал появление этого конченного обмудка. Сначала возник голос:       — Так это потому, что я был неподалеку, - черным сгустком рядом со мной материализовалась моя, нагло скалящаяся, темная копия, по-свойски положив локоть мне на плечо. – Кто здесь тень искал? – И вот тут он обратил внимание на Фила: - Ох, ебать ты знойный. Как насчет потрахаться, синеглазка?       Фил настолько опешил, что потерял дар речи, только переводит изумленный взгляд с меня на него. Я к выкрутасам двойника попривык, но к подобному все равно был не готов:       — Ты, блядь, че несешь, придурок? – обозленно интересуюсь я, резко разворачиваясь.       Тень, лишенный опоры, сначала чуть пошатнулся, но все же выпрямился и громко оповестил:       — Я несу смерть, разрушение и твои потаенные мысли в этот мир!       — Да я ни о чем подобном не думал никогда!       — Себе хотя бы не ври.       — Я не… - С сомнением взглянул на Фила. Он ведь не тупой, да и озвучено уже все. Но я же не скрывал никогда своей симпатии, хотя стоит пояснить: - Нет, все-таки думал. Особенно в первую нашу встречу. Но ты себя в зеркало видел вообще? Ты ж пиздец красивый. А потом оказалось, что ты и в остальном довольно интересный. Поэтому в подобном ключе я уже давно не думаю, и этот похотливый придурок несет полнейшую дичь.       — Определенная логика в этом есть, - внезапно пытается оправдать меня Шерон.       Фил лишь неопределенно пожимает плечами:       — Все нормально, Хидэ. Зато честно.       Тень продолжает рассматривать парня, с уверенностью произносит, обращаясь ко мне:       — Не, я б с ним даже замутил, наверно. Но Велиар подобного не простит. Велиар сейчас важнее.       — Поэтому ты оставил его одного? – ехидно уточняю я.       — Он где-то здесь был – за стеной огня. У него небольшие проблемки.       — Какие еще проблемки?       Пламя за моей спиной расступилось, я обернулся, за секунду успел охренеть и закрыть собой Фила, повалив его на землю. Остальные тоже стремительно припали к земле. Над нами пронеслась автоматная очередь, изрешетив поверхности и пройдя сквозь Тень, который остался стоять. Стрельба прекратилась.       — Хидэ, посмотри, какую крутую штуку я забрал! – раздался восторженный голос Велиара. – После нее все падают и не встают! Но так сложно разобраться с управлением.       — Велиар, ты что, нахрен, творишь?! – Я подскочил и разозленный направился к эльфу, вырвал из его рук опасную игрушку: – И зачем тебе вообще, блядь, автомат?       — Меня из него атаковали, стало интересно, как это работает, - растерянно отвечает он.       — По своим не стреляй, понял?! Я же просил своих не убивать! Ты… - Я осекся, разглядев панораму за его спиной: горы трупов вперемешку, которые поглощают безмолвные тени. – Охуеть.       — Свои, чужие – какая разница? Я запутался.       — Поэтому убил всех?       — Они выглядели угрожающе.       — Собственно, об этой проблемке я и говорил, - как бы невзначай сообщает Тень: - Он реально не догоняет, за кого сражается, поэтому убивает без разбора. И я пока не уверен, но, кажется, смерть не является для него чем-то необратимым и пугающим. Он не понимает типа, что убивает насовсем.       — И это, по-твоему, небольшая проблемка? – негодующе вопрошаю я, не в силах отвести взгляда от кровавой бойни.       — Он живой и не в клетке, а значит все не так страшно, - оптимистично заверяет Тень.       — Велиар, мне кажется, нам пора возвращаться.       — Что? Но я не хочу! – возмущенно протестует эльф и отходит на несколько шагов, будто я могу силой вернуть его на Рагнарек.       — Куда ты собираешься возвращаться, Хидэ? – окликает меня Фил. – Ты теперь на стороне темных?       Я оборачиваюсь. Мои ребята выглядят напуганными и растерянными. Кроме Призрака – этот в своем репертуаре, наблюдает за происходящим с легкой заинтересованностью.       — Мне надо быть с Велиаром, - пытаюсь объяснить я.       — Потому что он забрал твою тень? – испуг на лице синеглазого сменяется раздражением.       — Я сам за ним пошел, - поправляет Тень.       — Это твой друг? – уточняет Вел, неприязненно разглядывая Фила.       — Они все мои друзья, - отвечаю я, надеясь, что он все-таки вспомнит о нашем уговоре.       — Но крылатый нравится тебе больше остальных, да?       — Откуда такие выводы?       — Потому что мне он нравится, - поясняет Тень.       Велиар презрительно хмыкает и теперь обращается к моему двойнику:       — Ты же знаешь, что их свет разрушает миры.       Какой свет? Какие миры? И почему вообще он говорит о разрушении, когда сам столько наворотил?       — Велиар, киса, у него нет крыльев, - Тень вдруг снова заулыбался. Радуется, паскуда, что эльф ревнует.       — У его тени есть.       — С полукровками всегда все очень неоднозначно. Вот подружка его действительно крылатая.       Вел взглянул на Шерон без особого интереса и повернулся ко мне:       — Хидэ, этот твой друг мне не нравится. Можно его чуть-чуть убить?       — Нельзя! – слишком громко, чтоб точно дошло, заявляю я. – Никаких моих друзей нельзя убивать, Велиар! Даже тех, которые тебе не нравятся!       — Вел, там что-то происходит, - вдруг произносит Тень и поворачивается на восток, всматриваясь в пелену огня.       — Слышу, - эльф слабо улыбается и принимает наполовину демонический облик, тушит огонь взмахом руки.       Где-то вдалеке, куда не дотянулась разрушительная сила Вела, разворачивается битва. Разглядеть ничего не получается, на мгновение появилась ослепительно белая вспышка, похожая на свет магического меча Шерон, но значительно масштабнее. Может, аурелионы решились вступить в битву на Земле? Плевать. Это отличная возможность увести демона подальше от моих ребят.       — Хочешь туда? – спрашиваю я, надеясь на положительный ответ.       — Сам придет.       Вокруг нас начинают сгущаться тени, из которых появляются дроу, но не атакуют, а моментально исчезают в сумраке. Безмолвно наблюдаю, силясь понять, что за хрень происходит? По всему выглядит так, будто демон отправляет на противника послушную темноэльфийскую армию. Но он же говорил, что армия ему без надобности.       — Мне тоже идти? – вдруг спрашивает Тень.       — Он тебя уничтожит, - спокойно отвечает Велиар. – Останься со мной.       — Кто-нибудь объяснит мне, че происходит? – не выдерживаю я.       Велиар молчит, лишь улыбается. Тень из какого-то детского злорадства не спешит с пояснениями. Зато звучит задумчивый голос Призрака:       — Иллюзионист пытается приманить сюда кого-то сильного.       Эльф одобрительно кивает:       — А ты умный демон.       — Так вся эта бесчисленная орава дроу – всего лишь иллюзии? – на всякий случай уточняю я.       — Иллюзии и тени.       — И они могут убивать, - добавляет Призрак.       — Ты-то откуда знаешь? – возмущенно спрашиваю я. Чувствую себя прям тупым.       — Проанализировал нашу прошлую встречу и сделал определенные выводы. К тому же, мне приходилось сталкиваться со Стриксами раньше. Чем сильнее разрушен их разум, тем живее их иллюзии.       — Велиар не вампир.       — Но ты не видишь разве, что твой демон безумен?       Кажется, к нам приближается что-то не менее безумное. Там всего два существа, и, когда они не могу справиться с иллюзиями физической силой, вспыхивает яркий белый свет, разгоняя тьму.       — Дэки, уходи, - приказывает Велиар.       — С хера ли? – с вызовом интересуется Тень. – Я расправлюсь с этим светлым…       Демон злобно оскалился, сверкнул на него аметистовыми глазницами и перешел на крик:       — Немедленно скройся, я сказал!       Тень опешил и послушно слился с землей. Велиар вдруг расправил крылья и взмыл вверх, растворившись в сумраке. Приманил к нам что-то реально страшное и просто смылся. Вот теперь я действительно охуел.       Первым из скопища иллюзий к нам вылетело существо на серебристом хромокаре*, сделало крутой вираж и приземлилось, ловко спрыгнув с устройства. Летательный аппарат остался подвешенным у правой ноги его обладателя. Механический, хотя такие уже не выпускают лет двадцать, и какой-то странной сборки. Незнакомец мельком осмотрелся, убрал лук за спину и снял маску, скрывающую нижнюю часть лица. Довольно смазливый лесной эльф и кого-то мне очень сильно напоминает. Бля, пирэн на хромокаре – это что-то невероятное.       — Валенсо?! – раздался ошарашенный голос Фила. – Какого… Бля, это плохо.       Синеглазый выглядит реально напуганным. Даже появление Вела не вызвало у него такого шока. Пирэн внимательно смотрит на него, затем оборачивается назад на иллюзии, снова смотрит на Фила:       — Ты даже не представляешь, насколько плохо, - крайне раздраженным тоном произносит он, чеканя каждое слово. – Скажи мне честно, ты один выжил, или я смогу лично убить своих непутевых детей?       Оу, вот так поворот.       — Те вспышки белого света – это…       — Да. Надо же, а я ведь был абсолютно уверен, что вы, мрази, все сдохли.       У него ярко-зеленые глаза, но, кроме этого, он очень похож на Леонардо. Или на Элиота? На рыжего все-таки больше.       — Батя Берсерка? – тихо уточняет Лис и тут же благоговейно произносит: - Это ж охуеть, как круто!       Филип его восторгов явно не разделяет:       — Почему вы здесь? Что с мамой?       Зеленоглазый снова оборачивается и тут же возвращает цепкий взгляд на Фила:       — Ее с нами нет, если ты об этом. Как-то запоздало ты решил вспомнить о матери.       — Я не забывал о родителях.       — Они о тебе тоже. Чьей дурацкой идеей было…       Нас всех отвлекла очередная белая вспышка света, озарившая два черных силуэта: жертву и убийцу, с каким-то лютым остервенением втыкающего короткий метательный нож в уже распоротый живот.       — Что бы это ни было, оно уже мертво, Эрвин, - громко сообщает пирэн.       — Ладно, - соглашается убийца и отбрасывает от себя бездвижное тело, поворачивается к нам.       Он похож на хреновую и очень уставшую версию Фила: бледное изможденное лицо, острые скулы, впалые щеки, огромные синие глаза, пугающе потерянный взгляд и широкая улыбка, обнажающая белоснежные зубы и длинные клыки. Вампир. Жуткий и весь в крови. Не выпуская клинок из рук, он осматривает нас, словно ищет очередную жертву. Наконец, его взгляд фокусируется на Филе.       — Мертвецы должны быть мертвы, - произносит это странное существо и уверенной изломанной походкой направляется к парню.       Пирэн лишь раздраженно хмыкает и отходит в сторону, освобождая путь своему шизанутому напарнику.       — Что это за хрень? – Лис озадаченно всматривается в вампира и разминает кулаки.       Шерон выглядит потрясенной, но более осознающей происходящее:       — Что с твоим отцом, Фил? Почему он вампир?       Отец?! Сука, это реально его отец?!       Филип просто стоит и с леденящим ужасом во взгляде наблюдает за приближением этого существа и, кажется, не собирается сопротивляться, что бы ни случилось. Сильный ветер сносит вампира на пару метров назад. Призрак все же решил применить свои способности, и теперь мы наблюдаем, как это изломанное чудовище, именуемое отцом синеглазого, неуверенно пытается обойти воздушную преграду. При этом выглядит он скорее растерянным, чем раздраженным, словно действительно не понимает, почему не может добраться до своей цели.       — Вы, я так понимаю, никак противодействовать этому не собираетесь? – спрашиваю я пирэна, безучастно наблюдающего за происходящим.       — Не собираюсь, - холодно отвечает этот неприятный тип. – Я как-то почти смирился уже, что все наши дети мертвы. Так чья это все-таки была идея?       — Не знаю. Я тут тоже недавно.       Надо что-то делать. Но я ведь не могу просто взять и шарахнуть молнией отца Фила? И Призрак вроде контролирует ситуацию. Хотя это существо кажется очень непредсказуемым.       Стоило об этом подумать, как из тела эльфа-вампира вырвалось нечто темное и без труда прорвалось сквозь воздушную преграду, на ходу приобретая очертания огромной оскалившейся звериной морды и отращивая когтистые конечности. Зверь клацнул зубами в опасной близости от лица Фила и повалил его на землю, обдирая плечи в кровь. Шерон попыталась рассечь монстра мечом, но тот лишь прошел насквозь, словно поразил привидение. Зверь снова распахнул пасть, и тогда я метнул в обезумевшего вампира огромную шаровую молнию, сбив того с ног и откинув на приличное расстояние. Черная мрачная сущность мгновенно исчезла.       Я сорвался с места и подбежал к Филу. Шерон уже помогает ему подняться. На челюсти парня длинная царапина, а вот плечи и грудь исполосованы основательно, сквозь разорванную одежду проступает багровая кровь, но он будто забил на боль, встретился взглядом с пирэном и срывающимся голосом произнес:       — Валенсо, что с моим отцом?       — Ему очень плохо, - коротко отвечает зеленоглазый.       — Давно?       — Тебя период до обращения интересует или после?       — Почему он таким стал?       — Почему вы сказались мертвыми? – продолжает допытываться остроухий, переводит взгляд на напарника, который медленно поднимается, изумленно осматривая свои подпаленные вещи и обугленную кожу рук. – Вы думали хоть раз о последствиях своих решений?       Все это начинает порядком подбешивать. Заслоняю собой Фила и с вызовом интересуюсь :       — Пытаешься обвинить парня в том, что его отец вдруг стал безумным убийцей?       Эльф лишь усмехается:       — Лучше уж так, чем то, что было.       Напоминает Сайлема. Говорит загадками и нихрена не объясняет.       Филип обходит меня с явным желанием приблизиться к отцу, но я перехватываю его и прижимаю к себе, крепко сцепив руки на его торсе. Синеглазый матерится и просит отпустить его. Вампир отвлекся от своих ожогов и внимательно смотрит на нас, но попыток напасть не предпринимает, снова расплывается в улыбке и обращается к пирэну:       — Ленс, ты не знаешь, почему этот парень так сильно похож на моего мертвого сына?       И вот теперь Фил срывается окончательно:       — Да что, блядь, с тобой не так?!       — Со мной? – вампир выглядит озадаченным.       — Ты такой же, как и я, - раздается в пространстве вердикт Велиара. Вампир дергается и начинает осматриваться в поисках источника звука. Но голос раздается словно повсюду: - Кто бы мог подумать? Величайший светлый маг, так безрассудно отказавшийся от величия и так безобразно поглощенный тьмой. – Голос концентрируется в одной точке возле вампира, и из сумрака материализуется полудемон. – А я уже хотел начинать бояться.       Одним резким движением вампир вцепляется тонкими пальцами в шею Вела, странно хихикает и максимально приближает к нему свое лицо, всматриваясь в фиолетовую бездну:       — Твои глаза выедают душу, - произносит с садистской радостью.       Бледная рука все сильнее сдавливает горло Вела, но он даже не пытается вырваться, а голос остается спокойным и вкрадчивым без намека на хрипы или кашель:       — Твои крылья ведь тоже черные.       — Как и все в этом мире.       — Но твой свет все еще может разрушать.       Я нихрена не догоняю. Их разговор похож на диалог двух безумцев. Я даже понять не могу, в опасности ли сейчас Велиар или его все очень даже устраивает? Они жутко улыбаются друг другу и обмениваются понятными лишь им фразами. Наконец, демон превращается в густой мрак и ускользает из рук собеседника, а затем затягивает меня в сумрак.       Спустя мгновение всепоглощающей тьмы мы уже стоим на каменном полу его семейного дома в большом зале у статуи Лилит. Велиар отходит от меня и садится у ее подножия. Невольно начинаю всматриваться в каменное изваяние, ища схожие с эльфом черты.       — Даже не пытайся, я больше похож на отца, - сообщает эльф.       — Она тоже красивая.       — Все демоны красивые.       — Чем тебя так зацепил этот обезумевший вампир?       — Ты так беспокоишься о своем друге, но не потрудился узнать, кем является его отец?       — Мятежный принц? Я в курсе. Но это же дела давно минувших дней.       — Они говорят, что мятежник опасен, в нем истинный свет.       — Который разрушает миры? – с сарказмом уточняю я.       — Теперь становится интересно.       — Ты, наверно, не осознаешь в полной мере, но твои речи порой настолько странные, что абсолютно не понятны простому обывателю вроде меня. И я уже даже не спрашиваю, что это за загадочные «Они» и прочие голоса в твоей голове, но, блин, Велиар, ты можешь выражаться яснее?       — Почему у них синие глаза? Разве у крылатых бывают такие?       — Особенность королевской семьи. А что?       — Они синие, как… - Осекся и спустя несколько секунд заключил: - Раздражает.       — Неужели? А мне показалось, что с вампиром ты общий язык нашел.       — Истинный свет безвозвратно поглощенный тьмой – разве это не забавно?       — Не особо. Но тебя, как я погляжу, это радует.       — Ты слишком добрый. Вот Дэки бы меня поддержал.       — У тебя с Дэки вообще довольно много общего, - брезгливо замечаю я, вспомнив, каким безжалостным был Тень на Земле.       — Иначе бы я не мог так успешно управлять тенями.       — Разве это не врожденные твои способности?       — Верно. Но чем больше тьмы, тем сильнее демон.       Земля, Япония, Токио, утро       Элиот       Обнаружил себя спящим на животе Лео, облизал соленые губы и вытянулся вверх, устраиваясь головой на плече брата. Он погладил мои волосы и лицо, отчего я ощутил сильный прилив наслаждения и спустился обратно вниз.       — Ты чего? – удивленно спрашивает Лео.       — Здесь удобнее.       — Не нравятся мои прикосновения? – смотрит серьезно, даже от манги отвлекся.       — Слишком нравятся. Кажется, меня еще не отпустило.       — Ты вообще никогда наркотики не принимал, да?       — Но я много о них читал.       — А зачем соврал?       — Чтоб ты не называл меня девственником или типа того.       — Целое колесо – это слишком много для первого раза. Ты помнишь вообще, что было?       — Очень хорошо помню.       — И все еще спокойно лежишь рядом со мной?       — Мне нравится рядом с тобой.       Он улыбается и запускает пальцы мне в волосы, мягко массирует голову. Если б я был котом, то точно бы замурчал.       — Элиот, ты всегда такой послушный, или это действие мела?       — Не знаю. Наверно, почти всегда.       — Со всеми?       — Ревнуешь?       — Да.       — Не злись.       — Ты теперь будешь только мой?       — Тебе так будет спокойнее?       — Да.       — Хорошо.       — Я тебя люблю, Элиот.       — Я тебя тоже.       — Тебя и правда долго держит.       — Так заметно?       — Еще бы. Извиваешься тут на мне, слова тянешь, говоришь честно.       — Я всегда говорю честно.       — Нет. Ты всегда закрываешься и как будто хочешь оттолкнуть от себя.       — Просто тебя я не хочу больше отталкивать.       На самом деле, я не до конца уверен, что поступаю правильно, что от нашего извращенного взаимодействия не будет негативных последствий, но я впервые за очень долгое время чувствую спокойствие и абсолютное доверие. Наверно, это все-таки действие наркотика. Брат убирает руку, чтоб перелистнуть страницу, и возвращает ее обратно, я невольно всматриваюсь в ярко-красную обложку манги, название которой написано иероглифами, спрашиваю:       — Там есть что-то на общем, или ты успел выучить японский?       — Я и что-то выучить? – насмешливо уточняет он. – Тут же картинки – все более-менее понятно без слов.       — Интересно?       — Фигня какая-то. Но надо было чем-то заняться, пока ты спишь.       — Долго я спал?       Бросает короткий взгляд на чартер:       — Меньше двух часов.       — Где Асами?       — Ушла. Давно вроде.       Боги, надеюсь, она хотя бы додумалась одеться. Не знаю почему, но я непрерывно ощущаю какое-то странное беспокойство за эту отбитую на всю голову девчонку. Сажусь на кровати, спустив вниз ноги, и безуспешно высматриваю на полу свои вещи. Мало того, что все расплывается, глаза упорно отказываются фокусироваться на чем-то одном.       — Если собираешься идти ее искать, сначала сходи в душ, - советует Леонардо.       Ее гель для душа невыносимо пахнет апельсинами. Смываю его, но запах цитрусовых все равно остается на коже. Нормальные девчонки пахнут розами и фиалками, а эта несносна даже в выборе средств гигиены. Не удивлюсь, если он вообще мужской. Но этикетку я прочитать не могу и, выключив воду, покидаю ванную. Несколько минут пытаюсь настроить линзы. Реальность становится четче, но все равно куда-то уплывает. Кажется, дело все-таки не в линзах.       Лео отложил мангу, вытянулся во весь рост и спит, укрывшись одеялом ниже пояса, либо пытается уснуть. После душа я слегка пришел в норму и смог обнаружить свои боксеры и джинсы. Влез в одежду и снова взглянул на брата. Вот на нем мое хреновое зрение почему-то способно предельно сконцентрироваться. Красивый, даже шрамы его не портят. Наклоняюсь к его лицу, положив одну руку на подушку, а вторую на каменный пресс, целую губы, которые тут же расползаются в улыбке.       — Ты всегда такой соблазнительный, или это все действие наркотика? – тихо интересуюсь я.       Он чуть приоткрывает глаза, мягко проводит пальцами по моей скуле:       — Иди уже, а то выебу.       Я смеюсь и послушно отстраняюсь. Очень хочется остаться, но желание найти Асами почему-то сильнее. Выхожу из комнаты и осматриваюсь. Длинный коридор, освещенный флуоресцентными лампами, беспощадно режущими глаза, предоставляет мне огромный выбор дверей. Осталось только сообразить, где может прятаться девчонка? Методом исключения остаются три комнаты: моя, Лео либо Шерон. Хотя эта беспощадная могла и к Матариэлю завалиться и в подробностях поделиться своими приключениями. Но я все же выбираю комнату эльфийки, подхожу к двери с ее именем, стучу три раза костяшками пальцев и не получаю ответа. Шерон, скорее всего, еще на охоте, но я все равно дергаю ручку двери и вхожу. Тусклый свет и мигающие огоньки по стенам, недружелюбный голос из угла комнаты:       — Тебя никто не звал. Уходи.       Прикрываю дверь и иду на голос. Обнаруживаю Асами, спрятавшуюся за комодом: подтянула к себе колени, натянув на них мою кофту и обхватив руками, смотрит угрожающе, похожа на маленькое нелюдимое привидение.       — Ты как? – сажусь напротив, вытянув правую ногу так, чтоб касаться ее ступни. Она пытается отстраниться, но деваться некуда. Меня это забавляет.       — Убери от меня свои вонючие ноги, - недовольно шипит она.       — Они пахнут апельсинами.       — Чего? Зачем приперся вообще?       — Беспокоился.       — За меня? – злое шипение сменилось искренним удивлением.       Сначала захотелось съязвить, но быстро передумал:       — Почему тебя это так удивляет?       — Мне казалось, что тебе нет до меня никакого дела.       — Слушай, Асами, почему ты меня так ненавидишь?       Смотрит на меня несколько секунд, затем неуверенно произносит:       — Я тебя не ненавижу.       — Совсем не убедительно. Это из-за Лео? Ревнуешь?       — Может быть. Немного. Я тебя чуть-чуть ненавижу. Но иногда ты мне даже нравишься.       Теперь удивился я:       — Когда, например?       Она густо краснеет, снова молчит, я терпеливо жду ответа.       — Когда ты… - начинает и тут же осекается. – А ты чего такой нежный?       Этот неожиданный и странный вопрос немного выбил меня из колеи.       — То есть? – неуверенно уточняю я. – В каком смысле нежный?       Но Асами продолжает совсем о другом:       — Я случайно твою кофту взяла. Ты не обиделся, я надеюсь?       — Нисколько. Оставь себе.       — Не могу. Она же пахнет тобой.       — Постирай.       — Да, но тогда это будет обычная, ничего не значащая кофта.       — Это итак обычная, ничего не значащая кофта.       — Нет. Она пахнет тобой, - упрямо повторяет она.       — Это важно?       — Ты приятно пахнешь. Морем.       — Спасибо. – Она первый раз меня не оскорбляет, и я действительно растерялся.       — Мы с родителями и братом раньше часто ездили на море.       — Мы жили почти на побережье.       — Я люблю море. Оно пахнет солью и свободой.       Слабо улыбаюсь ее внезапной романтичности:       — Свобода имеет запах?       — Ты на самом деле очень хороший, да?       — Не знаю. Ты непривычно милая сейчас и заставляешь теряться в догадках. Как-то все очень странно.       — В точку. Все странно.       — Ты в порядке?       Она издает нервный смешок и с улыбкой отвечает:       — Да, я в норме. Просто пытаюсь осознать, что трахнула близнецов. Но это же круто, да? Не каждая девушка может таким похвастаться.       — Фактически мы не близнецы.       — А практически – это вы меня трахнули.       Вот и прежняя саркастичная Асами, но теперь меня не обмануть:       — Какая же неприятная у тебя маска.       — Маска?       Стремительно, пока сам не передумал, подсаживаюсь к ней ближе и обнимаю, обхватив за плечи. Она сначала испуганно дергается, но, вместо того, чтоб упираться, вдруг обнимает в ответ, неуверенно прижимается сильнее и утыкается лицом мне в грудь, громко вздыхает.       — Ты слишком сильно загоняешься, - сообщаю я, почему-то начиная робеть от ее такого близкого присутствия. Но отпускать не хочется.       — С тобой спокойно.       — Это хорошо?       — Да. Наверно, да. Вы слишком разные.       — С Лео тоже бывает спокойно.       — Только тебе, наверно.       — С ним все равно проще, чем с остальными.       — Потому что он не притворяется и ничего не скрывает.       — Ага, как раскрытая книга.       — С очень жестким сюжетом.       — Триллер.       — С элементами эротики.       — И комедии.       — Интересная книга получается.       — Мировой бестселлер.       — Ты теперь с ним будешь?       — Вероятнее всего.       — Ты его любишь?       — Люблю.       — Так же сильно, как Шиана?       Надо же, я ведь почти забыл о нем. Мое подсознание словно вытесняет нежелательные элементы.       — С Шианом очень сложно. Я не люблю усложнять.       — А отношения с братом ничего для тебя не усложняют?       — Только восприятие окружающих. Зато нет ощущения, будто я разрушаю семью.       — А твоя семья?       — Моя семья всегда была ебанутой. Не удивительно даже, что так получилось.       — Расскажи.       — О семье?       — Да.       — Тоже сложно, - ненадолго задумался, подбирая нужные слова: - Фасад семейного счастья и материального благополучия. На самом деле отец весь в творчестве и мимолетных интрижках. Мать нацепила маску сильной и непоколебимой, погрузилась в политику и проблемы мирового масштаба. Мне кажется, она таким образом бежит от проблем внутри семьи. Она вечно в командировках, на саммитах, всевозможные протестные акции и урегулирование конфликтов. И они так сильно ненавидят друг друга, что стоило бы развестись, но это же очернит репутацию. Поэтому предпочитают просто не пересекаться. У них нет общих интересов, диаметрально противоположные взгляды, и они только ругаются и орут друг на друга. Мои родители вроде как даже классные по отдельности и совершенно невыносимы, когда вместе.       Асами сильнее обняла меня, но, к счастью, никакой жалости в голосе, лишь прежняя заинтересованность:       — Поэтому вы все время сами по себе?       — Не совсем. Тия очень долго пыталась соответствовать ожиданиям родителей, помирить их и сплотить семью. Лео начал уходить из дома в тринадцать лет, вечно дрался и пропадал с бесчисленными друзьями. Я ушел в музыку и книги, постоянно фантазировал, что было бы, будь мои родители другими.       — В любой семье есть конфликты, полностью счастливых людей не бывает.       — Да, чем-то подобным я успокаивал себя какое-то время. Но перед глазами всегда был Фил, его отношения в семье и его идеальные родители. Ты даже не представляешь, насколько они крутые.       — Завидуешь ему?       — Нет. Мы же всегда были вхожи в их дом, к нам действительно относились, как к родным, одинаково хвалили и ругали, учили с нами уроки, Урсула читала нам сказки перед сном. - Кое-что даже заставило улыбнуться: - А еще постоянно читала нотации Лео за драки и плохое поведение в школе, ходила с ним по соседям и заставляла извиняться за разбитые лица. А Эрвин, наоборот, всегда был на его стороне, говорил что-то вроде: «Так не надо было к нему подходить. Сами нарвались еще и обижаются»… Это стремно, но мне иногда кажется, что Эрвина с Урсулой я люблю больше, чем собственных родителей.       — Ты поэтому синие линзы носил? Чтоб быть похожим на Фила?       Ее дурацкие ассоциации с завистью я решил перевести в шутку:       — Вообще-то я хотел быть похожим на Эрвина. Он – мой кумир. – Почему теперь кажется, что эти слова не далеки от реальности?       И Асами отнеслась к этому серьезнее, чем ожидалось:       — Не надо никого копировать. Ты сам по себе очень красивый, добрый, умный и хороший.       — Еще у меня глаза, как у матери. Ненавижу свои глаза.       — А мне нравятся.       Где-то за пределами комнаты послышались голоса. И как будто кто-то ругается.       — Вернулись с охоты.       — Непривычно громко.       — Проверим, что случилось?       Она разомкнула объятия, и я только осознал, как же хорошо было с ней обниматься, отодвинулась к стене и рассматривает меня. Потом, видимо, решила, что слишком долго, и поднялась довольно уверенно для своего состояния:       — Пошли, - протянула мне руку.       Я обхватил ее кисть, но все же оттолкнулся от пола, почти не потянув на себя. Асами сильно пошатнулась, и пришлось подхватить ее.       — Поднимать людей – непосильная ноша для тебя.       — Я бы удержала, - мгновенно пошла она в отказ, отстраняясь. – Мы ж в одной весовой категории.       — Думаю, я все-таки крупнее.       — Не льсти себе. Ты прозрачный.       Мы вышли в коридор, обмениваясь колкостями, и направились в общий зал на звуки переполоха.       Первыми в глаза бросились полуголый окровавленный Фил и Юма, наспех обрабатывающий его раны заживляющей мазью. Обеспокоенная Шерон сидит рядом, разговаривает с ним, видимо, пытаясь успокоить. Кто его так? Оборотень? Лис активно беседует с кем-то, кого я не могу разглядеть за его широкой спиной. Призрак развалился на диване, но пристально следит за незнакомцем, сидящем на полу у стены. Это кто-то очень уставший, явно побывавший в бою, лицо закрыто длинными черными волосами и мертвенно-бледной ладонью, с застывшей на пальцах кровью. Он что-то тихо бормочет, чуть покачиваясь. Фил вдруг посмотрел в нашу сторону, во взгляде отчаяние и панический ужас. Случилось что-то страшное.       За спиной раздался скрип открывающейся двери, и вышла сонная и крайне раздраженная Герда, смерила нас заинтересованным взглядом, и направилась разбираться с нарушителями спокойствия:       — А можно еще громче орать, уроды?! Я только, блядь, поспать прилегла!       Тишина наступила мгновенно. Лис развернулся, и мне удалось увидеть его собеседника. Несколько мгновений я просто не мог поверить своим глазам, вместе с осознанием реальности происходящего пришла злость.       — Скажите мне кто-нибудь, что это тупая наркотическая галлюцинация, - требовательно попросил я присутствующих.       — Нихрена. Я его тоже вижу, - напряженно произносит Лео за моей спиной. Момент, когда он появился, я пропустил. Выглядит тоже не особо довольным. И не особо одетым – с поисками майки решил не заморачиваться.       — Ну, охуеть теперь, еще один рыжий! – Герда все еще брызжет ядом. – Я этих двоих только различать научилась. Где вас штампуют-то, блядь, таких смазливых и одинаковых?       Отец сразу отвлекся на нее, губы его растянулись в широченной улыбке:       — Поверь мне, милая, я в разы лучше этих двух тварей.       — Улыбаешься даже как он! – теперь вампирша скорее в восхищении. - Аж морду наглую разбить захотелось!       Меня начинает мутить от раздражения. Лео подходит сзади и обнимает, яростно выкрикивает:       — Просто эти две твари слишком похожи на своих родителей! Но насчет «в разы лучше» я бы, конечно, поспорил!       Брезгливый взгляд его кислотно-зеленых глаз в нашу сторону:       — Оденьтесь хотя бы. А то, как пидоры.       В ответ Лео крепче сжал руки на моем торсе и медленно провел языком вдоль от шеи до виска. Брови отца изумленно поползли вверх, удивление за секунды сменилось негодованием. Жест брата слишком провокационный, но реакция мне определенно нравится. Вот только коленки подкашиваются.       — Оу, а можно еще раз? – попросила Герда. – Я чуть-чуть возбудилась.       — Не ты одна, - тут же сообщаю я.       — Где мой нормальный ребенок? – с нажимом спрашивает отец, явно не желая видеть повторения.       — Тия, что ли? – уточняет Лео. – Вышла замуж, родила ребенка и теперь живет с оборотнями.       Странно, но отец быстро переварил информацию и лишь недовольно заметил:       — Ребенка зря родила. Дети все портят.       — Кому это знать, как не тебе, да?       — Конечно. Вас двоих я вообще не хотел.       Брат продолжает с ним препираться. Ребята пребывают в некотором шоке от наших «теплых» отношений, даже Лис не кажется больше таким уж восторженным. Я пытаюсь разглядеть субъекта у стены, уловив в нем нечто отдаленно знакомое. Если отец здесь, то не исключено… Похож, но как-то слишком жутко, неправильно.       — Эрвин? – неуверенно произношу я и высвобождаюсь из объятий брата, подхожу ближе и сажусь напротив: – Что с тобой?       Молчание. Другие лишь наблюдают. Осторожно убираю волосы с его лица, он дергается и отнимает ладонь, несколько секунд всматривается в меня без особой заинтересованности, вздыхает и отворачивается. Он слишком сильно похудел и явно не здоров, боюсь, что не только физически. Смотрю на Призрака в поиске хоть каких-то объяснений – не из простого же любопытства он так пристально и напряженно следит за ним все это время. Вампир ловит мой взгляд и поясняет:       — На буйного вроде не похож. Но Стриксы не обращают психически здоровых.       — Здесь есть что-то вроде медпункта? – вдруг громко интересуется отец. – Парень реально откинется, пока его тут целебными мазями мажут. – Ясно. Хочет, чтоб Фила увели.       — Со мной все нормально, - тихо ослабевшим голосом произносит Фил, голова откинута на спинку дивана, взгляд устремлен в потолок.       — А выглядишь так, будто сейчас сознание потеряешь.       — Не потеряет, - сообщает Юма. – Я остановил кровотечение.       — Теперь это так работает? Глубокие раны больше не зашивают?       — Я никуда не уйду, Валенсо, - уверяет его Фил. – Рассказывай.       — Тебе это очень не понравится.       — Разве может быть еще хуже?       — Может. – Он садится на хромокар, закинув правую ногу на колено, некоторое время молчит, подбирая слова. – Скажите мне, кто придумал объявить себя мертвыми? Вы тогда задумывались о последствиях?       — Мы не хотели, чтоб родители искали нас, подвергая себя опасности.       — Вот как? И никаких попыток вернуться домой? Вы ведь граждане Америки – никто не вправе заставлять вас воевать за чужую страну.       — Вы тоже воевали, и это был ваш осознанный выбор.       — На нас всем было плевать. Родители Эрвина и вовсе хотели его убить.       Почему он тянет? Не просто же так хочет избавиться от Фила. Случилось что-то еще хуже обращения. Не хочу этого знать. Не хочу ничего слышать. Чувствую теплые руки брата на своих запястьях и понимаю, что неосознанно заткнул уши. Он наклонился ко мне, лицо напряженное и обеспокоенное, но старается держаться. Из-за меня.       — Не хочу ничего знать, - шепчу я одними губами, голос словно пропал.       Лео мягко отнимает мои ладони от ушей, тихо спокойно произносит:       — Это неизбежно, Элиот.       — Мы натворили что-то очень страшное.       — Сейчас можем уйти, если хочешь.       Хочу. Но отец, будто почувствовав мою скорую истерику, начал рассказывать. Медленно и вдумчиво, чтоб каждый из нас проникся:       — Когда над Японией рухнула Стена, Эрвин сразу обратился в Министерство, чтоб нас запихнули в гребаный телепорт и выкинули поближе к зоне боевых действий. Подключилась Юная и родители Ирвина… Где он, кстати?       — Где-то в другом убежище, - отвечает Лео. – Ирвин с нами не живет. У него с Филом неразрешимые разногласия.       — Какие? Вы же были лучшими друзьями.       — Неразрешимые. Свалить от нас – это его осознанный выбор.       — Не самое плохое решение в его жизни. А Диана? Я смотрю, все адекватные валят от вас подальше.       Фил издал нервный смешок, но никак это не прокомментировал.       Отец запомнил Диану милой наивной девочкой – полной противоположностью того, что есть сейчас. Это заставило брата ехидно ухмыльнуться:       — Она еще не вернулась с охоты. Диана отлично вписывается в наши скромные ряды неадекватных.       — С охоты? Так вы называете вылазки на поверхность?       — Потому что они - наша добыча.       — Ааа, понятно, - скептически протянул отец. – Война тебе совсем кукушку сорвала.       — Ты даже не представляешь насколько. Но мне это пошло только на пользу.       — И чем же? Стирает границы дозволенного?       Явный намек на наши взаимоотношения, но Лео ответил неоднозначно и с нотками садизма в голосе:       — Мне теперь дозволено все и даже больше.       Сука, итак хреново, теперь еще и брат стал обратно жутким. Меня передернуло, и он это заметил, успокаивающе потрепал по волосам и решил тему дальше не развивать:       — Ты там что-то про допуск рассказывал. Не тяни.       Отец еще некоторое время всматривался в него, потом то ли взгляда не выдержал, то ли просто решил отвернуться, мотнул головой и выдохнул:       — Да, допуск мы получили быстро. Как раз, когда появились первые списки погибших. И без официального подтверждения было разумно предположить, что детишки без опыта боевых действий вряд ли выживут после такой внезапной и мощной атаки. Даже Занзас погиб, верно? Только Юная все твердила, как заведенная, что ее дети попали в списки по ошибке. Там же такое месиво было из плоти и крови… - Он нехорошо горько усмехнулся: – Что ж, она будет рада, что оказалась права. Она ведь вас действительно любит, твари вы неблагодарные… А вот Урсула сразу поверила… Через три дня наглоталась таблеток. Скорая, врачи, больница, выписка, долгие беседы с психологом. Через месяц еще одна попытка суицида, психиатрическая клиника, три месяца лечения, срыв, суицид, клиника... И Эрвин был с ней все это время, да он фактически жил в этой чертовой дурке. А она угасала на глазах, и он вместе с ней… Я не знаю, когда его обратили. Однажды он просто сказал мне, что какой-то парень предложил ему сделку, пообещал, что после все снова будет хорошо, что все проблемы исчезнут. Поверить в подобный бред мог только человек, окончательно утративший надежду. Но он действительно вдохновился этим, убеждал Урсулу, что скоро все исправит… Она даже подыгрывала ему, пыталась казаться менее угнетенной. Получалось плохо, но он повелся… Четыре месяца назад он окончательно перестал выходить на связь. Я подождал пару дней… - Он резко осекся, жуткий нечеловеческий рык ударил по ушам, заставив вздрогнуть и повернуться. Отец обхватил голову руками, уткнулся лицом в колени, его заметно трясет: до последнего пытался быть спокойным, но теперь сорвался, перешел на злобный крик: - Я не понимаю, не могу понять, какого хрена такое происходит с самыми близкими?! Я видел так много смертей, но никогда не видел столько боли! Лучше бы они просто умерли! Сразу! Да лучше бы вы все сдохли, мрази! Ненавижу! Ненавижу вас всех! Что, блядь, с вами не так?!       Звенит в ушах. Нет, в голове. Пелена перед глазами и все расплывается. Почему лицо мокрое? Перевожу взгляд на Эрвина. Он все еще отстраненный. Бездвижный. Как сломанная кукла. Хочу дотронуться до него, но боюсь. Боюсь, что он рассыпется от боли, которую причинит мое прикосновение. Если он вообще меня помнит. Хорошо бы, если не помнит. Так больно. Слишком больно. Внутри или снаружи?       Кто-то поднимает меня и прижимает к стене. Призрак. Почему он держит мои руки? Где Лео? Тяжело дышать.       — Тссс. Тише, тише, тише, - вампир успокаивает меня, как маленького ребенка, и я слышу только его голос, который пробивается сквозь звон.       — Где мой брат?       — Рядом. Он рядом.       — Где…       — Очень больно, да?       — Да.       — Надо успокоиться.       — Где Лео?       — Возле тебя, Элиот. Он рядом с тобой.       — У меня паническая атака?       — Не знаю. Ты содрал себе руки в кровь.       — Я все разрушаю, Призрак. Всегда.       — Такова человеческая природа.       — Где мой брат?       — Я отпущу тебя к нему, хорошо?       И он отпускает. Ноги подкашиваются, и я тут же падаю на пол. Зато сквозь пелену вижу Лео. Он действительно рядом. Сел к стене и смотрит в потолок. Нахожу его руку, от прикосновения он дергается, будто приходит в себя, поворачивается, узнает и резким движением притягивает к себе. Утыкаюсь лицом в его шею. Теплый. Чувствую, как тяжело он дышит, сглатывает слюну, будто пытается сдержать крик, просит тихо и хрипло:       — Пожалуйста, скажи, что это все ложь.