Практические соображения

Остаток дня Вэй Усянь пробродил по Облачным Глубинам. Лань Чжань сначала пытался его сопровождать, но потом к нему подошёл младший адепт по какому-то делу и, хотя Лань Чжань настаивал, что сегодня не будет заниматься делами ордена, Вэй Усянь убедил его пойти. Вэй Усяню нужно было срочно отдохнуть от общества Ланей. К тому же он боялся, что Лань Чжань снова заговорит о золотом ядре или, хуже того, о вчерашней ночи. Стараясь держаться подальше от обитаемых территорий, Вэй Усянь бродил в основном по склонам горы, утёсам над водопадами и даже заглянул к холодному источнику — но в воду, конечно, не полез. Ранняя осень в Облачных Глубинах была тихая и красивая: изредка цверкала какая-нибудь птица, а так стояло почти полное безветрие, и листок не шуршал. Вэй Усянь подумал было поиграть на флейте, но в такой хрустальной тишине её звук бы донёсся до самой Ланьши, а ему было на удивление неловко напоминать Лань Циженю о своём Тёмном Пути. Если бы дядюшка брюзжал, плевался ядом и исходил презрением за обедом, Вэй Усянь бы непременно сыграл ему серенаду прямо под окном и лучше посреди ночи. Но Лань Цижень вообще ни словом не обмолвился ни о Чэньцин, ни об энергии обиды, и Вэй Усяню не хотелось будить спящего дракона. Он так устал за два года войны. В итоге Вэй Усянь примостился на какой-то полянке на пологом склоне, лёг в траву и задремал, проснувшись только когда ему на грудь запрыгнул кролик. Их тут оказались полчища. Вэй Усянь в изумлении наблюдал за ними некоторое время, даже подумывал поймать парочку, подразнить Лань Чжаня, но вспомнил, что уже проделал это разок, а повторяться — не в его стиле. Да и кролики его совершенно не боялись, никакого спортивного интереса. Наконец, уже в темноте, он выбрел обратно к Цзинши и обнаружил, что Лань Чжань маячит на крыльце, как белый факел. — Что-то случилось? — спросил Вэй Усянь, потому что Лань Чжань не выглядел так, будто он только что вышел или пришёл или решил помедитировать стоя. — Уже отбой, — ответил Лань Чжань. Вэй Усянь мысленно чертыхнулся, но Лань Чжань продолжил: — Я не знал, вернётся ли Вэй Ин. — Куда ж я денусь, — хмыкнул Вэй Усянь и прошёл мимо него в дом. Как ни удивительно, там всё ещё горели все свечи, а на столе стояли горшочки с едой. — Всё остыло, — печально заметил Лань Чжань. Вэй Усянь и сам немного расстроился. Если бы он хоть чем-то интересным был занят, а так… — Прости, я не слышал сигнала, — признался он. — Здесь, должно быть, темнеет позже, чем в Юньмэне. Я думал, вечер только начался. Он сполоснул лицо и сел за стол жевать холодное мясо. Впрочем оно и так оказалось весьма ничего. Лань Чжань расположился напротив и принялся колдовать над чайником, но вдруг остановился. — Тебе принести вино? Вэй Усянь сглотнул. — А оно ещё есть? Он вчера выпил всего одну чашку, но почему-то думал, что от остального Лань Чжань избавился. Лань Чжань кивнул. — Тогда давай, — улыбнулся Вэй Усянь. Выпить сейчас бы не помешало. А то и надраться. Но двумя кувшинчиками не надерёшься… Лань Чжань принёс вино и снова сел напротив. Веки у него были тяжёлыми. Вэй Усянь припомнил, что его муж, скорее всего, не спал полночи, исследуя феномен отсутствия Вэй Усянева ядра. — Ты не жди меня, — сказал он. — Я тут долго прокопаюсь. Лань Чжань как будто нехотя кивнул. — В твоей комнате налита ванна, — сообщил он. — Горячая, под талисманом. И… когда закончишь, убери кувшины. Если слуга утром увидит, ему придётся донести брату. Вэй Усянь фыркнул, не веря своим ушам. Лань Чжань инструктировал его, как не попасться на нарушении правил! — Не беспокойся, — заверил он, и Лань Чжань ушёл к себе в комнату. Ванна и правда оказалась горячей, даже немного слишком: долго Вэй Усянь в ней не просидел. Завалившись на свою удивительно мягкую постель, он попытался заснуть, но сон не шёл. Наверное, не стоило лезть в ванну на полный желудок. Раньше Вэй Усяня никогда не беспокоили такие вещи, но после утраты золотого ядра он внезапно стал замечать, как сложно быть простым смертным. Хоть с тех пор прошло два года, по-прежнему попадались ситуации, в которых он ещё не привык подстраиваться под свои ограниченные возможности. Вэй Усянь повертелся. Нет, с животом вроде всё было в порядке, вот ноги устали после целого дня ходьбы. Как ни положи, всё неудобно. Или, может, слишком жарко? Он встал и приоткрыл ставню, чтобы дышать прохладным воздухом, но ногам от этого удобнее не стало. И ещё этот шепоток за пазухой. Кого Вэй Усянь обманывал? Ноги у него, видите ли. Он и в Пристани Лотоса дольше пары часов кряду не спал. И до того — но на войне никто не спал подолгу, и это было не так заметно. Однако вчера же он проспал всю ночь. Потому что Лань Чжань его отодрал до потери сознания? Вэй Усянь никак не мог свыкнуться с этой мыслью, как будто прошлая ночь произошла с кем-то другим, а он только видел её через Сопереживание. Как, интересно, почувствовал себя Лань Чжань, когда проснулся в чужой постели? Небось стоял потом на руках или что он там делал в порядке наказания… Мысли Вэй Усяня крутились беспокойно, бросаясь то на одно, то на другое, и к середине ночи он понял, что они его не отпустят. Что он проворочается до рассвета, а потом встанет Лань Чжань, начнёт там заваривать чай в передней комнате, а Вэй Усянь будет чувствовать себя бесполезным ничтожеством и стыдиться показать свою усталую физиономию за завтраком, а потом наконец заснёт часа на полтора, так что завтрак тоже будет есть холодным. Пока его мысли были заняты этим печальным прогнозом, тело его поднялось с кровати и отправилось в соседнюю спальню. Перед выходом он ещё подумал, стоит ли брать с собой печать и флейту. В итоге флейту всё же решил оставить на стойке, а то с ней спать уж очень неудобно. Печать же взял с собой: в прошлый раз Лань Чжань мог её забрать, но не забрал, а вот мысль, что кто-то может ночью проникнуть в дом и выкрасть её, не давала бы Вэй Усяню покоя. В комнате Лань Чжаня было намного холоднее. Вэй Усянь поджал пальцы босых ног на холодном полу. Сам Лань Чжань спал, как водится, в позе надгробия самому себе, но, к счастью, кровать у него была достаточно широкая и с краю ещё оставалось много места. Вэй Усянь подкрался поближе и, стараясь не дышать, как можно осторожнее забрался под одеяло. Кровать Лань Чжаня оказалась ужасно жёсткой — наверное, всего пара одеял поверх деревянного помоста. Но выбирать не приходилось. Один в своей тёплой и мягкой постели Вэй Усянь задыхался в своих мыслях. Он не очень хорошо продумал, почему соседство Лань Чжаня должно было, по его мнению, это изменить, но едва вдохнув запах его кожи, почувствовал, как тело расслабляется. Свернувшись калачиком, чтобы даже близко не касаться фарфоровой подушки, Вэй Усянь осторожно прислонился лбом к плечу Лань Чжаня и подтянул колени к груди, пряча Тигриную печать. То ли чтобы Лань Чжань её не взял, то ли чтобы она не испортила Лань Чжаню сон, он сам не знал. Недолгое время он прислушивался к размеренному дыханию мужа, а в следующий момент — уже было утро, и Лань Чжань вылезал из кровати через изножье, чтобы его не потревожить. — Мхн, — Вэй Усянь повыше натянул одеяло, защищаясь от натурального мороза в комнате. За открытыми на добрый локоть ставнями небо ещё серело. Протерев глаза, Вэй Усянь рассмотрел, что окна комнаты Лань Чжаня выходят не на полянку с горечавками, а на крутой обрыв и вершины соседних гор. Вэй Усянь повернулся, чтобы посмотреть поудобнее, но после ночи в скрюченной позе на жёстком помосте его спина чуть не заорала вслух сама по себе. — Ойййй, — прошипел он и постарался поскорее принять менее болезненное положение. — Небеса, как ты на этом спишь?! Лань Чжань стоял подле кровати и смотрел на него недоумённо и озабоченно. — Вэй Ин, с твоей комнатой что-то не так? Несмотря на своё плачевное состояние, Вэй Усянь надул губы. Лань Чжань что, нарочно выстудил свою спальню и убрал все перины, чтобы Вэй Усяню не захотелось приходить к нему спать? — Очень жарко, — буркнул он, начиная дрожать: без Лань Чжаня под боком одеяло не очень-то грело. Лань Чжань издал звук, которым обычно подтверждал, что услышал. Выглядел он теперь растерянно и печально. — Я буду жечь меньше дров, — пообещал он. Вэй Усянь закусил губу. На самом деле ему нравилось, как тепло было в его комнате. Вот только Лань Чжаня там не было. Лань Чжань тем временем вышел, судя по звукам, поставил чайник, а потом вернулся расчёсываться. Делал он это без зеркала и с видом погружённого в медитацию. Вэй Усянь ужасно не хотел вылезать из-под одеяла в холодину, так что свернулся калачиком и лежал, наблюдая за Лань Чжанем. Должно быть, он снова задремал, потому что когда Лань Чжань окликнул его, сознание возвращалось как-то очень издалека. — Вэй Ин, позволь мне тебя причесать? — Думаешь, я сам до гусуланьского стандарта никогда не дотяну? — усмехнулся Вэй Усянь, но в душе он знал, что не дотянет. — Давай. Только… У меня всё там, — он кивнул в сторону своей комнаты. Пришлось всё-таки собраться с силами и пробежать на цыпочках по холодному полу. Достав гребень и заколки, Вэй Усянь залез на свою размётанную постель и поджал ледяные ноги под себя. — Так будет удобно? — спросил он через плечо. Лань Чжань издал звук согласия и встал у него за спиной, принявшись за дело. Здесь было гораздо теплее, и плечи Вэй Усяня начали расслабляться по мере того, как он согревался. Нежные руки Лань Чжаня в его волосах успокаивали, ласкали. Это было так приятно… Когда вчера шицзе его причёсывала, он думал, что это последний раз, что больше никогда не получит этого. А Лань Чжань сам предложил… — Заколку, — попросил Лань Чжань. Вэй Усянь моргнул и протянул ему первую попавшуюся, но Лань Чжанева рука оказалась ближе, чем он думал, и они столкнулись. Вэй Усянь попытался по привычке отдёрнуть руку, но Лань Чжань удержал её. — Вэй Ин. У тебя очень холодные пальцы. — У тебя в комнате дубак! — пожаловался Вэй Усянь. Лань Чжань помедлил, прежде чем ответить: — Но ты хочешь, чтобы я меньше топил? Вэй Усянь сник. На дубак в обеих комнатах он точно не согласен. — Не хочу, — признался он. — Я соврал. Просто не мог заснуть. Это для меня обычное дело, но прошлой ночью я так здорово отрубился… Подумал, может, это твоя аура на меня влияет. Похоже, и правда. — Хм, — сказал Лань Чжань. — Ещё заколку. Больше они не разговаривали до самого завтрака. Вэй Усянь не знал, что и думать: то ли Лань Чжаня ничего не смутило, то ли наоборот, он тихо возмущался. Вэй Усянь сидел у себя в комнате, одетый и причёсанный, и нервно теребил что-то в руках. Это оказалась Лань Чжанева красная лента. Вэй Усянь бездумно намотал её на запястье, размышляя над своей дилеммой, а когда собирался смотать, Лань Чжань позвал его завтракать. За завтраком Лань Чжань не сводил взгляда с его запястья. — Что-то не так? — не выдержал Вэй Усянь. — Ты носишь мою ленту, — ответил Лань Чжань в нарушение правил. — Я думал, так надо, нет? — нахмурился Вэй Усянь. Лань Чжань же сам ему её намотал! — Это необязательно, — как будто через силу ответил Лань Чжань и опустил взгляд. — Если ты не хочешь. Вэй Усянь не задумывался о том, хочет он или нет, просто привык к плотным наручам, а с собой ему шицзе упаковала всё больше парадные-нарядные одеяния со свободными рукавами. — Мне так удобно, — признался он. Лань Чжань, кажется, если очень внимательно присматриваться, еле заметно улыбнулся. Когда они доели и собрали посуду в корзинку, Лань Чжань внезапно обернулся к нему. — Вэй Ин, мне сегодня нужно в Цайи. Ты пойдёшь со мной или останешься здесь? Вэй Усянь чуть не сел где стоял. Ему можно в Цайи?! Хотя, с Лань Чжанем, наверное, можно… — Пойду, — быстро ответил он. — Только… Ты пешком или на мече? — На мече, — ответил Лань Чжань, и Вэй Усянь увидел, как до него доходит. — Вэй Ин может полететь со мной вместе. Вэй Усянь поёжился. Последний раз его кто-то нёс на своём мече, когда его сбросили с Луаньцзан, а до того — только в детстве, когда дядя Цзян привёз его в Пристань Лотоса. Ни одно из этих воспоминаний не было особо приятным. Лететь на мече, которым управляешь не ты, откровенно страшно. Конечно, Лань Чжань его не уронит. И с горы не сбросит, скорее всего. Это был бы странный план по избавлению мира от Вэй Усяня, да и Лани обычно на такие подлости не шли. И лететь-то до Цайи тут всего ничего, а пешком — полдня. Вэй Усянь вдохнул поглубже. Что он, в конце концов, трус какой-то? — Давай на мече, — согласился он, постаравшись не показать своих сомнений. — Я не тяжёлый. — Хм, — сказал Лань Чжань, пройдясь взглядом по его фигуре. — Вэй Ин вчера ел только два раза. — Ну, — нервно хохотнул Вэй Усянь, — если мы в Цайи, то там я буду есть весь день! Я перед свадьбой не все закуски успел перепробовать и сравнить со своими воспоминаниями! Лань Чжань удовлетворённо кивнул и пошёл за Бичэнем, а Вэй Усянь покачал головой. Что он его, на убой откармливает? Полёт был таким коротким, что Вэй Усянь не успел толком испугаться. Лань Чжань его обнял, завернул в свои многослойные рукава, а когда Вэй Усянь пришёл в себя от шока и попытался выпутаться, они уже прилетели. В Цайи было теплее, чем на горе, и побегав туда-сюда по торговым рядам, Вэй Ин запросился в озеро. Лань Чжань не стал его отговаривать и даже согласился подержать его верхнюю одежду, пока Вэй Усянь барахтался на мелководье — заплывать глубже было опасно: бездонный омут, спущенный сюда Вэнями, так никуда и не делся. Когда Вэй Усянь вылез, оказалось, что Лань Чжань ещё и сменную нижнюю одежду ему припас в мешочке цянькунь. Белую, конечно, но Вэй Усянь не стал жаловаться, а быстро переоделся, пока Лань Чжань учтиво смотрел в другую сторону, пылая ушами. — Да ты меня уже по-всякому видел, — хохотнул Вэй Усянь, у которого от купания, как обычно, поднялось настроение. — Тем более мы женаты! Лань Чжань на это ничего не сказал, только придержал Вэй Усяня за локоть, пока тот натягивал сапоги. На обед Вэй Усянь накупил закусок — ну, то есть, нахватал с лотков, а Лань Ванцзи за него расплатился, — и приволок их в охапке на крутой берег, чтобы сидеть на солнышке у воды и притворяться, что он вовсе не в Гусу. Под вдохновение даже уговорил Лань Чжаня съесть пару пирожков. Лань Чжань еле заметно улыбался, помогая ему аккуратно развернуть обёртки на закусках. Должно быть, ему тоже понравилось солнечным днём сидеть на берегу. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, когда Вэй Усянь доел и развалился на траве, щурясь на солнышко, — мне нужно переговорить с городскими старейшинами. Ты можешь пойти со мной или ещё погулять. Вэй Усяню совершенно не хотелось в такой прекрасный день сидеть где-то в душной комнате и выслушивать какого-нибудь старого зануду, который бы перечислял, сколько всего услуг заказал орден в городе за полугодие и сколько теперь должен заплатить. Или что-нибудь в таком духе. В Юньмэне Вэй Усяню от разговоров про деньги, которые кому-то должен орден, уже физически плохо становилось, потому что взять их было негде.  Но тут его осенило — получается, Лань Чжань оставит его одного на несколько часов? В Цайи? Уж не перегрелся ли муженёк… Мудро было бы смолчать, но Вэй Усянь не справился. — Ты что, создаёшь мне удобные условия для побега? Лань Чжань посмотрел на него как-то горько. — Вэй Ин хочет сбежать? Вэй Усянь открыл рот — и закрыл рот. До сих пор он был уверен, что хочет. Да вот только куда? Домой, в Пристань Лотоса? Где его первее всего будут искать? Чтобы создать Цзян Чэну новые проблемы с Ланями? Да и потом, причины, по которым Вэй Усянь не сопротивлялся этому браку, никуда не делись. Оставаться в Пристани Лотоса он не мог. А куда ещё? Заделаться бродячим заклинателем и мёрзнуть под заборами без денег, перебиваясь от одной ночной охоты до другой? А ведь слухи о его Тёмном Пути уже расползлись по всему цзянху. Рискнёт ли кто-то вообще его нанимать? И как долго он проживёт, прежде чем Цзини пошлют по его душу несколько сотен человек в местечко, предварительно очищенное от трупов и призраков? Только если убраться из цзянху вовсе? В надежде, что там будет почему-то лучше, чем здесь, хотя это ни из чего не следует… А тут тёплая постель, пирожки  и Лань Чжань, рядом с которым получается проспать всю ночь без снов. — А ты бы сбежал со мной? — хмыкнул Вэй Усянь, уворачиваясь от ответа. Лань Чжань сдвинул брови и некоторое время молчал, так что Вэй Усянь махнул рукой и улёгся обратно смотреть на небо, но тут Лань Чжань всё же ответил: — Да. Точно перегрелся, подумал Вэй Усянь, но не смог сдержать глупой улыбки. — Где мы встретимся, когда ты покончишь со старикашками? — Приходи в сычуаньский ресторан перед закатом. Ты там был раньше. С этими словами Лань Чжань вынул из-за пазухи кошель и отдал его Вэй Усяню. Судя по весу, он мог на эти деньги приходить в сычуаньский ресторан каждый день целый месяц. *** Сычуаньский ресторан оказался ровно настолько же прекрасен, как во времена их юности. Лань Чжань, правда, ел один белый рис, и Вэй Усяню было его нестерпимо жалко. Однако после ужина они не сняли комнату и не полетели обратно в Облачные Глубины, а прошли до конца улицы и зашли в какой-то дом. — Ханьгуан-цзюнь! В передней комнате, оказывается, сидела целая стайка ланьских подростков — примерно того же возраста, в котором Вэй Усянь приезжал в Облачные Глубины первый раз. Лань Чжань кивнул им, совершенно не удивлённый. — Подождите здесь, — сказал он и пошёл на второй этаж, жестом позвав Вэй Усяня за собой. — Что они тут делают? — с любопытством спросил Вэй Усянь, озираясь. В доме вроде бы больше никого не было, но и на заброшенный он не был похож. — Ждут меня, — ответил Лань Чжань. — Этот дом принадлежит ордену. Он открыл дверь в одну из комнат, обставленную почти один в один с Цзинши, даже лотосы из розового дерева тут тоже были. Вэй Усянь не знал, что и думать. — Зачем они тебя тут ждут? — наконец спросил он самое простое. Лань Чжань замешкался с ответом, дожидаясь, пока Вэй Усянь зайдёт в комнату и встанет напротив него. — Я должен присмотреть за их ночной охотой. Тут неподалёку. Всякое выражение спало с лица Вэй Усяня. — Мне казалось, Цзэу-цзюнь сказал, что ничего сложного в данный момент нет. Лань Чжань выглядел так, будто ему претили собственные слова. — Сложного действительно ничего. Младшие справятся сами. Но я должен присмотреть на всякий случай. Это ненадолго. Вэй Ин может остаться здесь на ночь или вернуться в Облачные Глубины. С этими словами Лань Чжань сунул руку за пазуху и извлёк вышитый мешочек, а из него — нефритовую подвеску, пропуск в Облачные Глубины. Он положил её на столик у ног Вэй Усяня. Тот молчал, не в силах выдавить ни звука сквозь обиду. Младших, значит, на охоту можно, а его, Второго героя Юньмэна, одного из сильнейших заклинателей его поколения — нет. Потому что он больше не заклинатель. Расстались они в тишине. Лань Чжань молча ушёл, а Вэй Усянь молча остался.