Практические соображения

Лань Ванцзи вернулся через пару часов. Охота и правда была совсем простая, но ради неё пришлось заночевать в городе: призрак являлся только по ночам. Младшие тихо разошлись по комнатам устраиваться на ночлег. Лань Ванцзи с замиранием сердца приоткрыл дверь той, где оставил Вэй Ина. Он был там. Спал на кровати, замотавшись в одеяло, как в смерч. А, нет, не спал. В свете лампы, горящей на лестнице, блеснул открытый глаз. — Прости, я разбудил тебя? — тихо спросил Лань Ванцзи. Вэй Ин ничего не ответил, только отодвинулся к стене. Лань Ванцзи кивнул ему, снял и аккуратно сложил верхние слои одежд, опустил Бичэнь на столик у стены, где уже покоилась Чэньцин. Потом вернулся к кровати и лёг рядом с Вэй Ином, не касаясь того. Вэй Ин задёргался — похоже, пытался вытащить из-под себя угол одеяла. Лань Ванцзи помог ему и укрыл их обоих. Вэй Ин глубоко вздохнул и отвернулся к стене. Из сна его вырвал вопль. Лань Ванцзи вскочил с кровати и схватился за Бичэнь, ещё толком не проснувшись. Потом понял, что кричал Вэй Ин — его тело моталось из стороны в сторону, по щекам текли слёзы. С грохотом бросив Бичэнь на пол, Лань Ванцзи кинулся обратно на кровать и принялся делиться с Вэй Ином своей энергией, одновременно пытаясь его разбудить. — Вэй Ин! Вэй Ин! Это сон! Проснись! Он потряс Вэй Ина за плечи, но если того так швыряло, и он не проснулся, то это мало что добавит, а трясти сильнее Лань Ванцзи не решался. Тогда он наоборот притянул Вэй Ина поближе, сжав его в объятиях и уткнув лицом себе в грудь, приглушая крики. Это помогло: вопль перерос в растерянный стон, а потом затих. Пальцы Вэй Ина сжались в складках одежды Лань Ванцзи. — Мхм… Лань Чжань? — Хм. — Лань Ванцзи осторожно опустил его обратно на постель. Вэй Ин выдохнул и растёр лицо руками, озираясь. В лунном свете его глаза мокро блестели. Он глянул на свои ладони, хотя вряд ли увидел на них влагу. — Я кричал, да? — рассеянно спросил он. — Хм, — Лань Ванцзи поднял Бичэнь обратно на столик и сел на край кровати, прикидывая, попробовать ещё поделиться энергией или Вэй Ин воспротивится. — Прости-прости, — Вэй Ин подтянул ноги к груди и завернулся весь внутрь себя. — Есть ещё свободные комнаты? Я пойду в другую. — Это комната Вэй Ина, — сообщил Лань Ванцзи, чувствуя невероятную усталость. — Если я поделюсь энергией, это поможет? — М? — Вэй Ин как будто думал о чём-то своём. — Нет, Лань Чжань. Твоя энергия как входит, так и выходит. Мне не в чем её удержать. — Я понял, — сник Лань Ванцзи. Он и так догадывался, но всё ещё надеялся, что есть какой-то вариант. — Вэй Ин. Позволь мне остаться здесь? — Да, конечно, — сказал Вэй Ин после паузы и принялся выбираться из кровати. — Не подскажешь, какая свободная? — Здесь, — глупо повторил Лань Ванцзи. — С тобой. Они оба помолчали, таращась друг на друга в темноте. — Я же снова тебя разбужу, — наконец сказал Вэй Ин. — Не страшно. Вэй Ин помедлил, а потом поспешно забился опять к стене, перетащив почти всё одеяло на сторону Лань Ванцзи. Когда Лань Ванцзи лёг, Вэй Ин некоторое время смотрел на него из своего угла, а потом робко придвинулся ближе. — Ложись, как тебе удобно, — сказал Лань Ванцзи. Спустя пару мгновений его правая рука оказалась в капкане цепких пальцев, и Вэй Ин глубоко выдохнул ему в плечо, создав одинокую точку жара. Оставшуюся ночь они проспали без происшествий. *** Когда Вэй Усянь продрал глаза, было уже очень светло, а Лань Чжань расставлял чашечки и плошечки на столике у окна. Вэй Усянь подумал, что если во всём этом браке и было что-то приятное — то это просыпаться к завтраку, накрытому Лань Чжанем. — Я тебя больше не будил? — спросил он, потягиваясь и чувствуя себя неприлично хорошо для человека, полночи оравшего от кошмаров. — Нет, — Лань Чжань поставил перед ним плошку со свининой по-сычуаньски, несомненно принесённую из ресторана на середине улицы. Он как будто хотел что-то ещё спросить, и Вэй Усянь напрягся в ожидании, но Лань Чжань передумал и налил себе чаю. — А младшие... — неловко начал Вэй Усянь. — Они сильно испугались? — Комнаты Вэй Ина, и здесь, и в Цзинши, отделаны особой бумагой, исписанной заклинаниями, поэтому стены не пропускают звук. Вэй Усянь поморгал, прикидывая, для чего могла понадобиться такая предосторожность. Пытать они его собирались, что ли? — Зачем? — не выдержал он. — На случай если Вэй Ину захочется заняться чем-то шумным в ночное время, — неловко пояснил Лань Ванцзи. — Вэй Ин любит играть на флейте ночью... Вэй Усянь прикинул, сколько стоил труд заклинателей, расписывавших бумагу. Да и клеить такую на стены могли только мастера, имеющие специальную квалификацию. Он невольно оглянулся. Действительно, стены в комнате в промежутках между деревянными опорами были не белые, а чуть-чуть рябые, как будто исписанную страницу склеили с лица с другой для сохранности. Похоже, так оно и было. — Твой орден потратил целое состояние на то, чтобы я мог без проблем нарушать комендантский час? — уточнил он, не понимая решительно ничего. — Не орден, — сказал Лань Чжань. — Я. Как старший супруг я отвечаю за твои нарушения. — А, — наконец понял Вэй Усянь. Значит, Лань Чжань не хотел огребать от дяди каждый раз, как Вэй Усянь попадётся, и решил подстраховаться. — Ты не беспокойся, я не буду тебя подставлять. Лань Чжань странно на него посмотрел, но ничего не сказал до конца завтрака. Однако когда Вэй Усянь засобирался, Лань Чжань накрыл его запястье ладонью. — Это комната Вэй Ина, — сказал он, и Вэй Усянь вспомнил эту странную фразу из ночной суеты. — Если хочешь, можешь остаться здесь. Поскольку Вэй Усянь по-прежнему не понимал, Лань Чжань добавил: — Можешь не возвращаться в Облачные Глубины. Вэй Усяня как холодной водой окатили. Его что, выгоняют и из этого ордена?! — Ты хочешь, чтобы я остался в Цайи? — севшим голосом спросил Вэй Усянь. — Нет, — печально ответил Лань Чжань. А что ж тогда? Или это старейшины так хотят? — Но Вэй Ину не нравится в Облачных Глубинах. Я хотел... предложить другой выбор. Вэй Усянь только сейчас заметил, что вцепился в руку, лежащую у него на запястье. — И... Глава ордена и старейшины не против? — уточнил он. Лань Чжань коротко мотнул головой, честно глядя ему в глаза. Вэй Усянь нервно усмехнулся. Конечно, они бы предпочли, чтобы нога его никогда не ступала на территорию. Но это означает, что никто не собирается назначать Вэй Усяню вообще никаких обязанностей. Рассказал Лань Чжань всем о его ядре или нет, но ордену Гусу Лань он не нужен. Да и никакому другому тоже. Лань Чжань вон выложил, наверное, половину своих сбережений просто чтобы Вэй Усянь не мешал ему жить. Вот так вот. Выиграл им войну, а теперь никому не нужен. Вэй Усянь закашлялся — то ли подавился воздухом, то ли энергия обиды подступила к горлу. Когда он соглашался на этот брак, он был готов к притеснениям, к изоляции, допросам и вымогательству. Он был готов бороться за Тигриную печать. Готов голодать неделями и не спать ночами, но найти путь на свободу. А реальность оказалась намного проще. И намного страшнее. Он мог идти на все четыре стороны, лишь бы не мешал непорочному ордену Лань оставаться таким же непорочным. — Я могу вернуться в Пристань Лотоса? — спросил он чисто для проверки. Возвращаться к Цзян Чэну он не собирался. Лань Чжань подумал. — Орден Цзян всё ещё восстанавливается. Если твоей семье нужна твоя помощь, это можно понять... Вэй Усянь покивал. Значит, им действительно плевать на него с вершины горы. Цзян Чэн продал его сюда за стройматериалы, а Лани вложили ещё столько же в то, чтобы с комфортом его не видеть и не слышать. Точнее, Лань Чжань вложил. Из своего кармана. Но тогда почему ночью он попросил остаться? Как бы ни был Вэй Усянь обижен, а его пытливый ум не позволял ему валить всё в одну кучу без разбора. Чего такого Лань Чжань опасался? Может быть, был ещё какой-то слой, второе дно, которого Вэй Усянь сейчас не видел. — Как, — осторожно начал он, — было бы удобнее тебе? Лань Чжань опустил взгляд на их сцепленные руки. — Я бы хотел... больше времени проводить с Вэй Ином. Но только если он сам хочет того же. Вэй Усянь нахмурился. Зачем? Чтобы улучить момент и забрать печать? Но у Лань Чжаня уже была масса возможностей это сделать, хоть сегодня ночью. — Занимаясь... чем? — уточнил он. Лань Чжань склонил голову на бок, что в его арсенале жестов означало пожимание плечами. — Всем. Тут Вэй Усяня осенило. Серьёзно? Ханьгуан-цзюнь на поводу у низменных желаний? — Ты бы хотел, — Вэй Усянь облизнул губы, — спать со мной? Как... в брачную ночь? Он пронаблюдал, как уши Лань Чжаня налились густым цветом. Ого. — Если... Вэй Ин... хочет того же, — наконец выдавил он. Вэй Усянь подумал. Хотел ли он того же? Ну, по крайней мере, он точно был не против. Ему было хорошо тогда. Конечно, он чересчур расслабился, но... Лань Чжань всё равно ничего у него не отобрал, кроме невинности. Если Лань Чжань всего лишь хочет грелку в постель, то Вэй Усяню нечего опасаться, так ведь? И к тому же, получается, Лань Чжань был единственным человеком на земле, кому Вэй Усянь был хоть немножечко нужен. — Хорошо, — прерывисто выдохнул Вэй Усянь. — Давай так. Мне это подходит. Лань Чжань распахнул глаза и уставился на него, как на чудо из чудес. Вэй Усяню стало неловко под этим взглядом. — Если хочешь, можем поцеловаться? — неуклюже предложил он. Лань Чжаня не пришлось упрашивать, да и "поцеловаться" быстро превратилось в "пообжиматься", а там и скатилось по наклонной. Вэй Усянь не очень понимал, что происходит. Вроде только что он на кого-то обижался и ночевал в пустой постели в объятиях кошмаров, а теперь у него во рту был чужой язык, и чужие пальцы проскользнули между ним и полуснятыми штанами. При свете дня этот призрак брачной ночи должен был бы развеяться, но вместо этого стал только ярче и отчётливее. Тогда, в первый вечер, Вэй Усянь так трясся, что его оставят одного на всю жизнь, что готов был на что угодно, лишь бы оттянуть наказание, а потом нашёл в ощущениях тела забытье души. Однако сейчас никакая эмоция не владела им настолько полно, чтобы слепо кинуться в этот омут и позволить ему себя поглотить. Вэй Усянь отдавал себе полный отчёт в том, что Лань Чжань пытался засунуть в него пальцы, а сам он так затвердел, что вот-вот пропорет Лань Чжаню живот. Вэй Усяню вдруг стало стыдно за свою похоть, пусть умом он и понимал, что стыдиться поздно. Он уже разок сделал это, и Лань Чжань не оскорбился, а принял деятельное участие. — Вэй Ин, что-то не так? — Лань Чжань вдруг перестал пытаться в него проникнуть. — Всё так, — быстро ответил Вэй Усянь, сглатывая. У него никак не укладывалось в голове, что Лань Чжань может его хотеть. Но в брачную ночь хотел же. Ещё как хотел. Вэй Усянь при всём желании не мог оправдать ту страсть правилами и чувством долга. Наверное, у Лань Чжаня действительно переизбыток ян, и это толкает его на такое экстремальное поведение. — Если ты не хочешь, мы можем не… — Нет-нет, всё отлично! — поспешил заверить Вэй Усянь. — Я просто… Тут так светло… Он рискнул глянуть на Лань Чжаня исподлобья. Тот смотрел на него как-то озадаченно, нависнув над ним и опершись на одну руку над плечом Вэй Усяня. Через пару мгновений Лань Чжань опустил голову и поцеловал его в висок, отчего по голове Вэй Усяня пробежала волна мурашек. — Вэй Ин очень красивый, — прошептал Лань Чжань, возя губами по его коже. Вэй Усянь поймал себя на том, что хочет прижаться покрепче к этим губам, и чуть не пропустил соображение, что Лань Чжань решил, будто он стесняется своего нагого тела. — Ах, гэгэ наконец-то ко мне присмотрелся, — довольно ухмыльнулся он, с облегчением сваливаясь в привычное амплуа. — Лань Чжань, ты столько лет меня игнорировал, я уж думал, я тебе не нравлюсь! Лань Чжань горячо выдохнул ему в ухо, а пальцы его там, внизу, снова напряглись, и Вэй Усянь почувствовал проникновение. Что же он делал? Зачем подзуживал Лань Чжаня, который и так, похоже, еле сдерживался? Только затем, чтобы быть ему нужным? Разве это всё, на что Вэй Усянь теперь годится? — Вэй Ин, — голос Лань Чжаня снова выдернул его из размышлений. — Ты всё ещё хочешь продолжать? Вэй Усянь представил, как будет неловко, если он сейчас скажет: “нет, хорош, полетели домой”. На что будет похожа его жизнь? Что если Лань Чжань станет его избегать? Ему в Гусу больше общаться не с кем… — Конечно, хочу! Лань Чжань, что ты так долго, я уже готов! Тот снова приподнялся на руке и заглянул Вэй Усяню в лицо. Он понятия не имел, что оно выражало, но брови Лань Чжаня сдвинулись на десятую цуня. — Ты… позволишь мне?.. Что-то в его голосе пустило мурашки по животу Вэй Усяня. Это звучало так интимно, так… заботливо. Как будто у Вэй Усяня была вся власть над ситуацией. Он глупо хихикнул. — Ну естественно, я ведь уже… Я хочу сказать, мы же не первый раз… Воспоминания о первом разе у него были довольно рваные. Ему было хорошо. И Лань Чжаню вроде как тоже. Никаких причин не повторить. И они повторили. Сначала было немножко больно, но Вэй Усянь уже знал это ощущение по первому разу, и не признался, когда Лань Чжань спросил. Впрочем, тот всё равно дал ему время привыкнуть, всматриваясь в его лицо, будто ища там подставу. Вэй Усянь даже оскорбился: в чём это муж его подозревает? Но потом его тело привыкло, а Лань Чжань начал двигаться, одновременно вылизывая и прикусывая ему горло, и Вэй Усянь забыл все свои переживания. Он не столько слышал голос Лань Чжаня, сколько чувствовал его вибрацию на своей коже, но, казалось, эта вибрация резонировала с ритмом его сердца. Запах волос Лань Чжаня, чуть сладковатый и пряный, вызывал к жизни воспоминания о юношеских проказах и совместном подвиге. Это был запах уверенности, запах безопасности. Стоило ему принять ситуацию, в которой он оказался, как Вэй Усянь тут же начал экспериментировать: приподнимал бёдра так и сяк, потеребил Лань Чжаню сосок, укусил за ухо. Оказалось, до тех пор Лань Чжань ещё сдерживался, но стоило Вэй Усяню начать свои заигрывания, как тот словно с цепи сорвался. Хныча и завывая от удовольствия, Вэй Усянь подумал, что у Лань Чжаня могли быть и другие причины обить его спальню звуконепроницаемой бумагой. Когда они оба перевалили через пик, Вэй Усянь некоторое время лежал, растёкшись лужицей, слушал восстанавливающееся дыхание Лань Чжаня и думал о том, что впервые с тех пор, как лишился ядра, не думает о своём теле отдельно от себя. Когда-то, когда он совершенствовался и наращивал свою духовную энергию, он черпал силы и уверенность из возможностей своего тела. Он упивался каждым движением в фехтовании, ежедневно проверял себя на прочность. В его комнате стояло большое зеркало, в котором он иногда по вечерам рассматривал, как работают разные мышцы, а заодно и в каком ракурсе они лучше смотрятся. Ему было интересно исследовать себя — и это “себя” включало телесную оболочку. Но с тех пор, как путь к совершенствованию был ему отрезан, Вэй Усянь только небрежно одевал своё тело утром и раздевал вечером. Ну ещё мыл. Все исследования теперь были о том, что творилось в его голове, да ещё о том, как совладать с энергией обиды, наполняющей застывшие меридианы. Он не думал о том, как выглядит, как двигается. Он весь умещался в костяной коробке за глазами, ну, может, немножко в пальцах, а всё остальное было фоном, подложкой, неизбежной двигательной конструкцией. И вот сейчас он вдруг снова почувствовал своё тело. Пусть оно уже не могло фехтовать и не наращивало духовную энергию, но оно могло принести ему удовольствие, о котором он раньше и не подозревал. Под руками Лань Чжаня его тело пело, как настроенный гуцинь. Он чувствовал, что это тоже он: и мурашки, и сладкая боль от слишком сильно сжатых пальцев, от лёгкого укуса, и тепло под ладонями, и щекотка от стекающей капельки пота, всё это — он сам. Он не заканчивается под подбородком. — Вэй Ин? — Лань Чжань пришёл в себя и прервал его самопознание. — Как ты себя чувствуешь? Вэй Усянь расплылся в ленивой улыбке. — Я буду чувствовать себя в сто раз лучше, если гэгэ погладит мне бочок. Лань Чжань тут же послушно положил руку ему на низ рёбер и провёл до бедра и обратно, лаская разгорячённую кожу. Вэй Усянь был готов замурчать. Он давно не позволял никому себя трогать, а тут… Он даже не подозревал, что ощущения тела могут так сильно влиять на эмоции. Нет, пусть даже все прочие аспекты этого брака — сплошной кошмар, но супружеский долг он с Лань Чжаня будет получать, как ушлый землевладелец налоги с деревень. — Ты понимаешь, что натворил? — спросил он Лань Чжаня. Тот обеспокоенно сдвинул брови на волосок. — Что? — Ты меня растлил! — довольно заявил Вэй Усянь. — Я познал сладость этого персика. Даже не думай, что можешь меня подразнить и бросить! Я теперь захочу вкушать от этого плода каждый день! Лань Чжань выдул воздух через нос, и это было подозрительно похоже на смешок. — Каждый день так каждый день. *** В Цзинши Вэй Усянь возвращался один: Лань Чжаню нужно было провести разбор полётов с мелкими. Вэй Усянь был слишком благодушно настроен после развлечений в Цайи, чтобы страдать по этому поводу: зачем ему разбирать полёты по ночной охоте, на которой его не было? Однако стоило ему дойти до домика, как невесть откуда вырос слуга и с поклоном попросил его вернуться в основную часть резиденции, чтобы поговорить с главой ордена. Вэй Усянь нахмурился — уж не сказал ли Лань Чжань чего-нибудь Лань Сичэню, — но так и не придумал, что бы это могло быть, и решил просто сходить и узнать. Лань Сичэнь приветствовал его на крыльце Ханьши, но сразу же провёл внутрь — не в переднюю комнату, где они вчера обедали, а глубже, в кабинет, больше похожий на филиал библиотеки. Посередине под прямым углом друг к другу стояли два письменных стола, а по всем стенам возвышались стеллажи с книгами и свитками, оставляя пустыми только оконные ставни, в которые была вставлена совсем тонкая и прозрачная бумага, пропускающая много света. — Чем я могу быть полезен Главе? — Вэй Усянь не добавил “здесь”, но выразительно огляделся. Лань Сичэнь улыбнулся как-то… виновато? Вэй Усянь напрягся. — Я помню, что господин Вэй в совершенстве владеет наукой чисел, — сказал Лань Сичэнь. — И поэтому хотел попросить вашей помощи в учёте счетов. Вэй Усянь совсем нахмурился. Считать, кому и сколько должен орден, он ненавидел. Но сказать об этом прямо Лань Сичэню было бы верхом наглости. Может быть, если он окажется негоден, его больше не попросят? — Я никогда такого не делал, — сказал он. Совершенно честно: Цзян Чэн не доверял ему счета, а госпожа Юй тем более. — Вам придётся меня учить… — Конечно, — Лань Сичэнь улыбнулся на сей раз довольно. — Мне самому пришлось долгое время учиться, чтобы не ошибаться в сложных ситуациях. К сожалению, финансами ордена может заниматься только член главного клана, но дядя отошёл от этих дел, всё его время посвящено преподаванию… Мы же с Ванцзи, боюсь, не обладаем должным складом ума. То есть, это паршивая работёнка, которую хорошо бы на кого-нибудь спихнуть, заключил Вэй Усянь и с трудом удержался от обречённого вздоха. — Сделаю всё, что смогу, — сказал он вслух. Лань Сичэнь так обрадовался, что практически запорхал между полками, доставая какие-то фолианты и горы раскатывающихся свитков и заваливая ими столы. Вэй Усянь не мог понять, зачем так много бумаги. Счета — это же просто: сколько получили да сколько потратили. Разве одной книжки недостаточно? Оказалось, что Лани из поколения в поколение учитывают разные типы трат и прибыли в разных книгах, при этом все эти траты предполагается сравнивать с подобными им за предыдущие годы, выписывать результаты этого сравнения ещё в отдельную книгу, потом на отдельном листе записывать свои прикидки по поводу того, какие траты или доходы в этой категории предвидятся в ближайшем периоде, а потом в очередной отдельной книге собирать вместе все прогнозы и таким образом планировать бюджет. Плюс к этому каждый адепт ордена получал ежемесячное жалование, которое высчитывалось как процент от общей прибыли ордена и менялось в зависимости от возраста и уровня совершенствования, а также количества и сложности ночных охот, в которых адепт участвовал, его активности в них, часов преподавания, выполнения обязанностей внутри ордена и… Когда Вэй Усянь добрался до расчёта премий слугам за хорошую работу, он понял, что голова у него сейчас закипит и удержать всё это в ней никак невозможно. Поэтому он предложил Лань Сичэню сделать перерыв в обучении, пока он переварит уже усвоенное, а когда тот вышел, за несколько минут набросал талисман, в который можно было вписать нужные параметры, чтобы потом применить его к соответствующей книге и получить уже готовый подсчёт.  После этого задача Вэй Усяня свелась к тому, чтобы сделать по талисману на каждый вид трат и доходов, а также на каждого адепта и слугу. Он подозревал, что можно было бы сделать талисман, который сам бы заполнял другие талисманы, но поскольку всё велось в отдельных книгах, массовой обработки всё равно бы не вышло, так что он не стал заморачиваться. Только финальные цифры того, что люди должны получить на руки, ему пришлось высчитать самому, но Вэй Усянь не видел в этом проблемы: он с лёгкостью оперировал четырёхзначными числами в уме. Теперь он знал, сколько получает Лань Чжань. М-да, он мог себе позволить стены не то что заклятой бумагой, золотом обить! Да и вообще дела у ордена Лань шли как нельзя лучше, даже пожар весьма условно сказался на их достатке. Оказалось, что изрядную часть средств Лани не хранят на территории ордена, а вкладывают в развитие разных промыслов в соседних городах, а потому Вэни просто не нашли две трети орденских денег. Показная же аскеза Ланей заставляла окружающих думать, что больше у них ничего и нет… Вэй Усянь стал прикидывать, как бы так намекнуть на это решение Цзян Чэну, чтобы при этом не выдавать тайн своего нового ордена. В итоге когда через час Лань Сичэнь вернулся в архивный кабинет, чтобы проверить, как Вэй Усянь справляется, тот встретил его довольным: — Готово! — Вы-ы… оценили предстоящие траты на ткани?.. — удивился Лань Сичэнь. — Я оценил все траты и все расходы и посчитал все жалования с премиями, — Вэй Усянь гордо похлопал по книге со сводным прогнозом. — Всё тут. Лань Сичэнь недоумённо открыл книгу, как будто ожидая, что Вэй Усянь не так понял задачу. Недоумение переросло в изумление, когда он увидел относительно ровные ряды иероглифов, детализирующие все финансовые операции. Наконец, дойдя до подсчёта жалований, он заозирался, ища что-то на столе. — А где ваши расчёты? — Расчёты? — Вэй Усянь нахмурился. — Здесь же всё. — Нет, я имею в виду, — Лань Сичэнь развёл руками, — вы же как-то пришли к этим цифрам. Должны были считать на отдельном листе? — А-а! — Вэй Усянь наконец понял, о чём говорит Глава. Когда он был младшим адептом, учителя иногда заставляли его считать на бумажке, но это было как-то сложно и очень медленно, к тому же он лепил кучу ошибок по невнимательности, когда переписывал со строки на строку. — Я всё в уме считаю, так и точнее, и быстрее. Лань Сичэнь натурально уставился на него. Раздался стук, и в комнату заглянул Лань Чжань. — Брат… Вэй Ин? — Привет! — улыбнулся Вэй Усянь. — Твой брат не верит, что я умею считать в уме! — Нет, ну… — Лань Сичэнь немного справился с собой и пригласил Лань Чжаня войти. — Безусловно, все могут сколько-то считать в уме, кто-то лучше, кто-то хуже. И я понимаю, скажем, складывать и вычитать в уме не так уж сложно. Но здесь же… Сначала вывести базовую долю, потом прибавить к ней коэффициент за год, умноженный на количество лет, но не полных, а от совершеннолетия, потом прибавить коэффициент уровня совершенствования и все вот эти остальные коэффициенты, умноженные на количество выполненных работ… Как это можно сделать в уме?.. — Ну так, — пожал плечами Вэй Усянь. Он серьёзно не понимал, в чём проблема: сидишь себе, умножаешь. Раскрыв первую попавшуюся книгу на произвольной странице, он уставился на табель одного из адептов и через несколько мгновений подытожил: — Тридцать шесть золотых слитков и один серебряный. Оба брата, не сговариваясь, взялись за кисти и долгое время выписывали численные иероглифы. Они больше всего сбивали Вэй Усяня с толку. Он себе представлял числа в виде чашек супа. Ну или кувшинов вина, если числа были побольше. Так же гораздо понятнее, чем какие-то абстрактные значки! — Правильно, — слабым голосом сообщил Лань Сичэнь. Лань Чжань пересчитал ещё четыре раза, но ошибки не нашёл. — Можно проверить ещё несколько примеров? После десятой проверки у Вэй Усяня заурчало в животе, а Лани спохватились, что на дворе почти темно. Может быть, Вэй Усяню не стоило движением брови зажигать все свечи — если бы он встал и принялся чиркать огнивом, Лани бы очнулись раньше. — Вэй Ин очень умный, — авторитетно заявил Лань Чжань. — Я надеюсь, — мягко заговорил Лань Сичэнь, — господин Вэй будет не против и в дальнейшем помогать мне с этой задачей? Вэй Усянь пожал плечами и кивнул. В Пристани Лотоса весь послевоенный год ведение счетов означало переписку с ростовщиками и снабженцами и попытки уговорить их подождать ещё немного. Вэй Усяня мутило от этого. Он был готов делать что угодно ещё, кроме этого. Но у Ланей не было долгов, наоборот, они сами давали свои деньги в долг под проценты. А раз в месяц часок поупражняться в математике — плёвое дело. Можно сказать, интеллектуальный отдых. Тем более, что больше ничем он своему новому ордену полезен быть не мог. — Ты устал? — спросил его Лань Чжань на пути к Цзинши. Вэй Усянь не устал, просто последняя мысль снова макнула его в омут безнадёги. Кто такой Вэй Усянь? Это тот парень, который считает бюджет. Этим он будет теперь знаменит. Это будет его доблесть. Вэй Усянь вздохнул. Вторая его доблесть — это улучшать качество досуга Ханьгуан-цзюня, но об этом вряд ли будут говорить. Если только он обдерёт звуконепроницаемую бумагу, но Цзинши всё равно слишком далеко от остальных домов. — Что бы ты делал, — спросил он у Лань Чжаня, — если бы не был заклинателем? — Играл бы на гуцине, — ответил Лань Чжань, подумав. — Ты и так играешь, — улыбнулся Вэй Усянь. Лань Чжань играл превосходно, лучше самых известных профессиональных музыкантов, которых Вэй Усянь слышал. Его собственная техника дицзы и рядом не стояла, да и не того калибра инструмент. Под дицзы крестьяне на празднике урожая пляшут. — Сыграй мне сегодня? Лань Чжань кивнул и еле заметно улыбнулся.