Практические соображения

Прошло несколько дней, мало отличавшихся друг от друга. Вэй Усянь бродил без дела, стараясь держаться подальше от сердца резиденции, играл на флейте и рисовал портреты своего мужа на фоне пейзажей своего ордена. Пару раз Лань Чжань брал его в Цайи, но Вэй Усянь понял, что не очень-то хочет туда выбираться. Слишком тяжело было смотреть, как другие ходят на ночные охоты, а его с собой не берут. Скука и энергия обиды — плохое сочетание. Тоска ела его поедом, вгрызаясь в костный мозг и иссушая нервы. Если поначалу Вэй Усянь ещё притворялся ради Лань Чжаня, что его всё устраивает, и что ему для душевного комфорта, кроме баночки острого соуса да кувшина вина, ничего не нужно, то к концу месяца ему уже стало наплевать даже на то, что подумает Лань Чжань. Единственное время, когда Вэй Усянь чувствовал себя хорошо, было время их ежевечерних кувырканий в постели. Конечно, Вэй Усяню не с чем было сравнивать, но Лань Чжань, по его мнению, был невероятно хорош в этом деле. Вэй Усянь просто отключался, предаваясь наслаждению одним только телом, без участия головы. Он хотел бы пребывать в этом состоянии круглые сутки. Разок даже спросил Лань Чжаня, не хочет ли он его связать и засунуть в сундук до ужина, но Лань Чжань как-то занервничал и отказался. Цзян Чэн прислал письмо. В Пристани Лотоса строительство шло полным ходом, плотники из Гусу знали своё дело, и на них не надо было с утра до ночи орать, поэтому у Цзян Чэна образовалось время чтобы набирать адептов и тренировать новобранцев. Ряды ордена постепенно полнели. Каким-то чудесным образом (Вэй Усянь подозревал, что не без помощи шицзе) Цзян Чэну удалось заполучить нескольких весьма приличных бродячих заклинателей, так что теперь было кому зарабатывать деньги на ночных охотах и учить новичков. Вэй Усянь вздохнул свободнее и написал в ответ, что у него всё хорошо и что он целыми днями пинает балду. Чтобы Цзян Чэн разозлился на второе и не очень долго обдумывал первое. Одним прекрасным утром после завтрака (Вэй Усянева завтрака — Лань Чжань ещё ни разу не оставлял его утром одного) Лань Чжань отправился в Ханьши по делам, но пришёл назад быстрее, чем планировал. Вэй Усянь сидел на крыльце и экспериментировал над каким-то талисманом, пририсовывая ему то усики, то рожки, но поднял голову, заметив мужа. Лань Чжань выглядел взволнованным. — Вэй Ин, нужна твоя помощь. Вэй Усянь моргнул. Он давненько не слышал таких слов, и никогда — от Лань Чжаня. — Чем тебе помочь? — спросил он, оживляясь. Однако обрадовался он рановато. Лань Чжань поведал вот что. В Гусу Лань было так много адептов, что даже близких по возрасту невозможно было учить всех вместе. Совсем начинашек делили между собой старейшина Ван и учитель Гунь. Однако учитель Гунь на днях отправился медитировать в уединении, и на время его отсутствия старейшина Ван, скрепя сердце, присоединил его учеников к своим. Однако оказалось, что у групп слишком разный уровень подготовки. Очевидно, учитель Гунь, который до этого года работал с адептами постарше, не уделил достаточное количество часов теоретическим лекциям. Старейшина Ван же не располагал временем, чтобы подтягивать их отдельно. Конечно, в Гусу Лань были и другие учителя, но их назначением заведовал лично дядя, а дядя тоже удалился в уединение для медитации, уверенный, что всё схвачено. У Вэй Усяня немного закружилась голова от этой логистики. В Юньмэне не было никаких групп, тем более, таких, чтобы их можно было объединять. Просто в определённое время кто-то из старших адептов устраивался на крыльце или берегу озера и рассказывал всем желающим, как что-нибудь сделать, а потом и показывал. Те из мелких, кто понимал, о чём речь, подходили и садились учиться, а кто ещё не дорос — бежали вместо этого пускать бумажных змеев, пока госпожа Юй не поймала и не загнала на тренировочное поле. Но орден Цзян всегда был меньше Гусу Лань. Наверное, такое множество адептов надо учить как-то иначе… Дойдя до этого места в объяснениях, Лань Чжань как будто смутился. — Брат предложил мне взять эту группу, но… Я не очень хорошо объясняю теорию. Вэй Усянь не удержался и прыснул, представив себе Лань Чжаня, расхаживающего, как Лань Цижень, по классу, заложив руки за спину, и надиктовывающего бессмысленные сентенции и прописные истины. Да он охрипнет через десять предложений, а через двадцать полезет на стенку! — А что за теорию надо объяснять начинашкам? — поинтересовался он. — Способы медитации, — начал перечислять Лань Чжань, — разные виды духовного оружия, расход и восстановление ци… Самые базовые вещи. Вэй Усянь по собственному опыту знал, что базовые вещи как раз сложнее всего объяснить, тем более, что речь, очевидно, шла о группе совсем маленьких заклинателей, только вступивших на свой путь. В своё время он сам потратил несколько дней на то, чтобы вдолбить Цзян Чэну эти самые разные способы восстановления ци, потому что тот никак не понимал, зачем их нужно больше одного. А оружие… Ну мечи, ну сабли. Музыкальные инструменты. А дальше — куча мала. У кого хлысты, у кого плётки, у кого лук какой-нибудь особенный, и все с разными свойствами. Лани, наверное, всё это как-то классифицировали и расписали ровными рядами, но Вэй Усяню было невдомёк. — Вэй Ин? Он моргнул, выныривая из своих мыслей. — А? — Ты что-то планировал на сегодня? — Я? Нет… — растерялся Вэй Усянь, таращась на Лань Чжаня и пытаясь понять, к чему это он. — Хорошо, — довольно сказал Лань Чжань. — Урок начинается через час. — Ты хочешь, чтобы я лекции читал?! — ужаснулся Вэй Усянь, тут же представив себя на месте Лань Циженя и с такой же бородкой. Он был уверен, что бородка отрастает мгновенно, стоит начать перечислять какой-нибудь скучный список перед аудиторией. — Лань Чжань, ты что, теория — это же так скучно, я засну на середине урока! — Вэй Ин может придумать, как это рассказать интересно, — не отступил Лань Чжань. — Да я даже не знаю материал! — продолжил сопротивляться Вэй Усянь. Лань Чжань посмотрел на него укоризненно. Конечно, Вэй Усянь знал основы заклинательства, но одно дело знать достаточно, чтобы пользоваться, а другое — преподавать. Хотя… Что там малявкам особо преподавать? А практические занятия Вэй Усянь бы вести не смог, он же не мог демонстрировать большинство заклинательских техник. — Я уже обещал брату, — добил его Лань Чжань. — У вас наверняка есть четыре тыщи правил, как должен вести себя учитель, — проворчал Вэй Усянь, чувствуя, что его аргументы кончились. Позаниматься с детками классификацией оружия звучало настолько лучше, чем напиваться в одиночестве… — Хм. Я принесу, чтобы Вэй Ин почитал в свободное время, — ответил Лань Чжань, не моргнув глазом. — А… — Вэй Усянь вдруг вспомнил, что Лань Чжань говорил в самом начале, — мне же наверняка придётся отчитываться о работе твоему дяде? Лань Чжань на секунду задумался, но мотнул головой. — Будешь отчитываться мне. Я передам дяде. Да это был королевский вариант! Вэй Усянь почесал в затылке, вынул новый лист и принялся рисовать на нём разные виды оружия, пока до урока ещё оставалось время. — И ещё, — сказал Лань Чжань, следя за руками Вэй Усяня. — Ты завтра опять будешь помогать брату считать бюджет? — Ну, собирался, — пожал плечами Вэй Усянь, который об этом напрочь забыл и понятия не имел, какое сегодня число. — А что? — В прошлый раз ты всё-таки ошибся. Вэй Усянь уставился на него, сразу принимаясь перебирать в голове свои прошлоразовые подсчёты. Он очень редко ошибался в математике, и уж точно не на трезвую голову. — В чём же? — спросил он. — Ты не посчитал своё собственное жалование. Вэй Усянь вытаращился на него ещё более изумлённо. — Откуда у меня жалование? Лань Чжань посмотрел на него укоризненно. — Вэй Ин получает базовый оклад, как и все в ордене, с надбавкой за выполнение обязанностей. Планирование бюджета. С этого месяца добавь часы преподавания. Вэй Усянь уставился на мужа. У него и в ордене Цзян жалования не было — сначала просто дядя Цзян или Цзян Чэн давали ему деньги на карманные расходы, правда, весьма щедро, а потом, после… Он просто приходил в кабинет Цзян Чэна, где стоял сундук со слитками, и брал, сколько надо. Ему и в голову не приходило задуматься, откуда у него будут браться деньги теперь. — Разве мой муж меня не содержит? — кокетливо ухмыльнулся он, хотя в душе всё ещё был сбит с толка. Лань Чжань смотрел на него слишком серьёзно, и Вэй Усянь занервничал. — Если Вэй Ину нужны деньги, я дам сколько угодно, — сказал Лань Чжань без намёка на раздражение. — Но Вэй Ин должен получать жалование. Вэй Усянь открыл было рот поспорить на эту тему — хотя сам не очень понимал, ради чего, но Лань Чжань постучал пальцем по листку с набросками видов оружия. — Урок скоро. Детки оказались ровно такими, как Вэй Усянь себе представлял — тихими и вежливыми, зашуганными маленькими Ланями. Хотя они начали учиться всего с месяц назад, когда Вэй Усянь зашёл, они все как по команде вскочили из-за своих не по росту больших столов и хором поприветствовали учителя. Когда же вслед за Вэй Усянем вошёл сам Ханьгуан-цзюнь, малявки так вытянулись в струнку, что стали походить на рыболовные удочки. Вэй Усянь вздохнул и скосил мученический взгляд на Лань Чжаня. — Это учитель Вэй, — сказал тот. — Он заменит учителя Гуня, пока тот медитирует. Учитель Вэй недавно в Гусу Лань. За вашу группу отвечаю я. Если у вас будут вопросы о материале, упражнениях или расписании, можете задать их мне. — Если у вас будут вопросы об учителе Вэе, их тоже задавайте Ханьгуан-цзюню, — усмехнулся Вэй Усянь и подмигнул потрясённым детям, не видавшим живого выражения лица в своей жизни. — А теперь вылезайте из-за своих столов и идите все сюда. С этими словами он плюхнулся на пол посреди возвышения в передней части класса и похлопал руками рядом с собой. Дети столпились перед возвышением, таращаясь то на Вэй Усяня, то на Ханьгуан-цзюня. — Поднимайтесь, поднимайтесь, — пришпорил их Вэй Усянь. Лань Чжань еле заметно кивнул, и они наконец, немного неуклюже, полезли на деревянную платформу. Для их коротких ножек она была довольно высокая, а мелкие изо всех сил пытались не принимать неподобающих поз. — Вот, так-то лучше. Садитесь, садитесь в кружок. Лань Чжань, надо сюда хоть подушек принести, мы же тут себе всё отсидим на голых досках! *** Лань Ванцзи кивнул и вышел. Когда он вернулся с подушками — балансируя на одной руке стопкой много выше него самого, — дети уже кучковались группами по трое-четверо вокруг нарезанных картинок, пытаясь собрать из них целые изображения духовного оружия. В классе стоял гомон, время от времени заглушаемый чьим-нибудь триумфальным воплем. Лань Ванцзи постоял немного снаружи, с улыбкой наблюдая за происходящим. Вэй Ин его заметил и тут же хлопнул в ладоши. — Ну-ка, кто мне первым назовёт три вида оружия, первым получит подушку! Гвалт взметнулся до небес. Лань Ванцзи посмотрел по сторонам, убедился, что никто не идёт мимо, и решил, что звуконепроницаемая бумага будет полезна и здесь. Вэй Ин взялся за преподавание со рвением, которое было трудно предсказать, когда он только согласился. Через несколько дней все поверхности в Цзинши были завалены книгами по основам, методическими наставлениями, распотрошённой на листочки программой обучения и заметками самого Вэй Ина. На стенах класса повисли мнемонические картинки, немного карикатурные портреты знаменитых заклинателей и схемы циркуляции ци. Дети были в восторге и буквально пищали от радости при появлении Вэй Ина на пороге. — Кто правильно заполнит пропуски на схеме, тот получит обнимашки! — провозглашал Вэй Ин, раздавая листки. — Учитель Вэй! Вы всегда раздаёте обнимашки всем, даже тем, кто ошибся! — возмущался кто-то из мальчишек. — Это потому, что я вас люблю даже если вы лепите ошибки! — невозмутимо сообщал им Вэй Ин, и все дети бросались обниматься немедленно, позабыв о задании. Через полмесяца дядя вернулся из уединения и устроил проверки во всех группах. Лань Ванцзи предложил Вэй Ину взять выходной и погулять в Цайи, и тот даже не стал возражать, сказав, что хочет прикупить несколько кукол и игрушечных зверей, чтобы нагляднее демонстрировать формации во время ночной охоты. — Ванцзи, Сичэнь рассказал мне о ситуации с группой Гунь Цяньфаня. Если хочешь, я могу взять её сам, теперь, когда я вернулся. — Нет нужды, — ответил Лань Ванцзи, глядя в чашку. — Это не обременительно. — Как знаешь, — покачал головой дядя. — Ты всё же раньше не преподавал, обычно начинают с групп постарше. Ты уверен, что сможешь привести их к должному уровню? — Дядя проверит и решит, — предложил Лань Ванцзи. Результатами проверки дядя остался безмерно доволен и ещё долго бормотал что-то про наследственный талант и неожиданные стороны личности. Дети даже хорошо себя вели во время контрольной — скорее всего потому, что Вэй Ин всё же делегировал Лань Ванцзи проведение групповых медитаций, сославшись на то, что у Лань Ванцзи успокаивающий голос. Сам Лань Ванцзи подозревал, что у Вэй Ина просто не хватает терпения диктовать мантры, но он был не против. Итак, Вэй Ин был доволен, брат был доволен, дядя был доволен и дети получали отличное образование, так что Лань Ванцзи наконец-то вздохнул спокойно. *** На следующий месяц Вэй Усянь опять резво посчитал жалования и ускакал придумывать стишки для заучивания порядка символов в стандартных талисманах в полной уверенности, что сделал всё правильно, однако на следующий день Лань Сичэнь вызвал его к себе обсудить его работу. — Что-то не так? — озадаченно спросил Вэй Усянь с порога, благо они с Цзэу-цзюнем сегодня уже здоровались на дорожке к библиотеке. Однако Лань Сичэнь оказался не один. — Ой, дядюшка, здравствуйте! Лань Цижень поворчал в бородку — он всё никак не мог привыкнуть к этому обращению от Вэй Усяня. — Дядя решил помочь мне проверить расчёты, — сказал Лань Сичэнь с натянутой улыбкой. Похоже не решил помочь, а заставил показать. — И мы нашли одну странность. Скорее всего, это просто ошибка по невнимательности… — На таких ошибках ордена разоряются, — веско сказал Лань Цижень. Вэй Усянь нахмурился и по указанию главы ордена присел к столу, где лежала учётная книга с закладками на двух страницах. — Вот смотрите, — Лань Сичень обвёл пальцем столбец, где было расписано жалование Лань Чжаня. — Здесь у Ванцзи указана всего пара часов преподавания в неделю. А здесь, — он перекинул страницы до другой закладки, и Вэй Усянь увидел собственное жалование, — у вас практически полная нагрузка. Вы, должно быть, не туда записали вот эту цифру? Вэй Усянь моргнул. — Почему? Всё правильно, Лань Чжань у них только медитацию ведёт, а я всё остальное. Ну, кроме практики. — Ч-что? — слабым голосом спросил дядя. Вэй Усянь поднял взгляд на него. — Ну, это же группа учителя Гуня. Я его заменяю. — Вы?.. — оторопело переспросил Лань Сичэнь. — Не Ванцзи? Вэй Усянь совсем растерялся. Лань Чжань тогда сказал детям, что он — ответственный за группу, но для Вэй Усяня это были пустые слова. — Лань Чжань проводит им медитации, — повторил он. — Ну и… он им сказал, что они могут задавать ему вопросы по расписанию и так далее, не знаю, задают или нет… Он иногда приходит послушать урок, если у него свободное время, — добавил Вэй Усянь, чуя, что мужа надо как-то выгораживать, но не до конца понимая суть проблемы. Лань Цижень грохнул рукой по столу. — Ты думаешь, что можешь просто так в самоволку являться в наши классы и учить наших детей своему извращённому пути?! Вэй Усянь отшатнулся, но тут же возмутился. — Какому извращённому пути?! Я их учу по программе! Вашей собственной программе! Вы же им проверочную работу давали пару недель назад, много они вам про тёмный путь написали в ответах?! Лань Цижень побагровел. — А значит, если по программе, то любой прохожий с улицы теперь может учить адептов Гусу Лань, не спросясь старейшин?! — Да почему не спросясь-то?! — недоумевал Вэй Усянь. — Я что, думаете, сам себе группу захватил? Заявился в класс, вырубил учителя и сел на его место?! Как вы себе это представляете? Цзэу-цзюнь, Лань Чжань ведь по вашей просьбе мне это предложил! Багровый лик дяди обернулся к Лань Сичэню. — Должно быть, произошло недопонимание… — поднял ладони тот. — Я просил Ванцзи взять эту группу, но, может быть, он меня не так понял. — Всё он понял, — прошипел дядя. — Я говорил, что брак с Вэй Усянем не доведёт до добра, и вот пожалуйста! Распоряжается ресурсами ордена, как хочет, ещё и врёт на каждом шагу! Вэй Усянь сидел в ледяном остолбенении. Не могло же быть так, что Лань Чжань никому не сказал, что отдал группу Вэй Усяню? Кто-то же должен проверять, что учитель вообще является в класс и учит тому, что надо? Вэй Усянь никогда не видел проверяющих, но думал, что просто не замечал их, увлечённый уроком. Но если учителем на группе значился сам Второй нефрит… Они могли решить, что проверять его неуместно… А все организационные вопросы Лань Чжань сразу взял на себя… И в день проверки отослал Вэй Усяня из резиденции… Пока Вэй Усянь осмыслял все эти события, Лань Цижень велел кому-то привести Лань Чжаня. Тот явился, как всегда, непоколебимый, и даже страшная рожа, которую ему на пороге скорчил Вэй Усянь, не заставила его выразить беспокойство. — Дядя. Брат. Вэй Ин. Чем могу быть полезен? — Вэй Усянь, — вместо ответа племяннику Лань Цижень обратился к нему. — Выйди. — Э? — Вэй Усянь поморгал. — Почему? — Это семейный разговор, — ответил дядя. — А Вэй Ин — член семьи, — заметил Лань Чжань. — Вы разве не мою занятость собрались обсуждать? — добавил Вэй Усянь. — Тебе нет нужды присутствовать, — настаивал дядя. — Но почему? Это меня касается в первую очередь! — продолжал сопротивляться Вэй Усянь. Дядя снова грохнул ладонью по столу. — Что ты о себе возомнил?! Тебе одолжение сделали, что на порог пустили, и ты ещё смеешь тут предъявлять претензии?! Вэй Усянь со стуком захлопнул рот. Ну да, ну да, он-то привык уже, что Лань Чжань к нему относится, как будто он тут по праву рождения или ещё чего. — Дядя. Взглядом Лань Чжаня можно было сверлить горную породу. — Ванцзи, — мягко сказал Лань Сичэнь. — Я думаю, господину Вэю действительно не стоит это выслушивать. Братья пообщались молча одними взглядами под накалённое пыхтение Лань Циженя, но в итоге Лань Чжань сдался. — Это разговор между мной и дядей, — сказал он, кладя руку Вэй Усяню на запястье. — Тебе лучше отдохнуть. Вэй Усянь поджал губы и вымелся из Ханьши, ни с кем не прощаясь. Значит, в Гусу Лань он по-прежнему не имел ни права слова, ни ценности для ордена. На ночные охоты не берут — ладно, но деткам пару лекций прочитать — на это он тоже теперь не годится? Точнее, почему теперь? Лани с самого начала не собирались предлагать ему никакой работы, хоть отдалённо связанной с заклинательством. Считай деньги, да и всё. А дальше, может, от скуки дорожки мести начнёшь, чем не занятие для одного из самых могущественных заклинателей во всём цзянху? Вэй Усянь с досады пнул дорожку так, что гравий прыснул веером во все стороны. Судя по настрою Лань Циженя, к уроку готовиться уже бессмысленно. Лань Чжань его не переспорит. Если бы он хотя бы брата уговорил заранее, да и то с чего бы Цзэу-цзюнь ради Вэй Усяня пошёл против дяди… В общем, стишки можно не сочинять. Вэй Усянь чуть не расплакался от обиды. Только он нашёл хоть одну отдушину… Придя в Цзинши, он первым делом откупорил кувшин, припрятанный в комнате Лань Чжаня, и ополовинил его. Потом оглядел раскленные по стенам планы уроков и комментарии по успеваемости каждого студента, и осушил кувшин. Ему хотелось пойти и порвать какую-нибудь тёмную тварь на мелкие клочки зубами. Но на ночную охоту тоже нельзя. Он обвёл мутным взглядом переднюю комнату и бардак за открытой дверью спальни. Вот и всё место, что ему оставили для жизни. Внезапно тишину Облачных Глубин прорезал звук горна. Вэй Усянь знал этот звук. Так трубили, когда оповещали о серьёзном наказании. Нутром чуя неладное, Вэй Усянь выскочил на улицу и понёсся обратно по тропинке, послав ко всем демонам ада правило насчёт бега. И успел как раз вовремя — перед Залом предков на колючем гравии на коленях стоял Лань Чжань, и какая-то сволочь уже примеривалась к нему дисциплинарной линейкой. — Стойте! — заорал Вэй Усянь. — Что здесь происходит?! — Вэй Ин, вернись домой, — тут же велел ему Лань Чжань. — В смысле — домой?! — выпалил Вэй Усянь. — В Юньмэн, что ли? С какого перепугу тебя наказывают?! — В Цзинши, — ответил Лань Чжань, но его заглушил голос Лань Циженя: — А Вэй Усяню будет полезно посмотреть, что бывает, когда его муж слишком потворствует его прихотям. — В чём вы его обвиняете?! — проорал Вэй Усянь. Какой-то ещё старый хрен, стоящий рядом с Лань Циженем, провозгласил, как подгадал: — Лань Ванцзи обвиняется во лжи и нарушении субординации, а именно, своевольном назначении исполнителя на должность, минуя согласование со старейшинами ордена. — Протестую, — негромко, но отчётливо сказал Лань Чжань. — Я не лгал. — Ванцзи, ты прекрасно знаешь, что укрывательство приравнивается ко лжи, — скривился дядя. — Вы серьёзно собрались его бить за то, что он попросил меня заменить учителя?! — Вэй Усянь неверяще переводил взгляд с Лань Чжаня на линейку, с неё на Лань Циженя и, наконец, на Лань Сичэня, неприметно маячащего в углу площади. — Вы с ума, что ли, все тут посходили на своей горе?! — Вэй Ин! — Лань Чжань смотрел на него умоляюще. — Что Вэй Ин?! Почему вы меня тогда не наказываете за то, что посмел рот открыть в присутствии младших адептов?! Это же я, а не Лань Чжань, учил их плохому, так давайте, научите меня уму-разуму! — Вэй Ин выполнял мои указания, — отрезал Лань Чжань. — Он не знал, что я действовал против воли старейшин. Вэй Усянь подавился следующим воплем и попятился. Лань Чжань это просто принимал?! Зачем? Почему он не объяснил этим старым хренам, кто они такие и куда им надлежит пойти? Почему он не позволил Вэй Усяню постоять за себя перед дядей? Куда вообще смотрит Лань Сичэнь?! Он же глава ордена, не Лань Цижень! — Цзэу-цзюнь! — Вэй Усянь снова нашёл взглядом старшего нефрита, который изо всех сил пытался слиться с колонной. — Вы же не допустите этого?! — Вэй Усянь, достаточно, — потребовал Лань Цижень. — Здесь наказание, а не цирковое представление. Если не можешь вести себя прилично, то уйди. — ЛАНЬ СИЧЭНЬ!!! — изо всех лёгких заорал Вэй Усянь. — Почему ты ничего не делаешь?! — Вэй Усянь, наказания находятся в ведении старейшин, а не главы ордена, — сообщил ему всё тот же старый хрен в то время как Лань Сичэнь молча покачал головой. — Мера наказания за неповиновение — триста ударов дисциплинарной линейкой. Вэй Усянь почувствовал, как клубок энергии обиды разворачивается в его груди и начинает просачиваться наружу. Он им всем сейчас такое устроит, что триста ударов покажутся медовой сказкой. Да он от этого гнилого ордена мокрого места не оставит, только выжженные горы… — Вэй Ин! — выкрикнул Лань Чжань, стоически снося первый удар. — Не надо! Не надо. Горячий ад в душе Вэй Усяня сменился ледяным. Нет, убить их всех было бы слишком милосердно, да и Лань Чжань ведь за что-то их любит, по крайней мере, некоторых. Не-ет, Вэй Усянь может придумать что-то поизящнее. Он согнёт этих старых пердунов в бараний рог. Он им покажет, что такое послушание. Так, что до конца дней своих, а лучше — до конца цикла инкарнаций оглядывались бы через плечо в страхе, что возмездие крадётся по пятам. Вэй Усянь почти безучастно смотрел на то, как его муж вздрагивает от каждого удара. Это было как во сне. Он чувствовал себя похоже, когда они с Цзян Чэном смотрели через стену Пристани Лотоса, как Вэни сваливают в кучу трупы их соучеников. То же самое неверие и разъярённое бессилие. Если Лани думают, что могут управлять человеком, который прошёл через такое, они сильно ошибаются.