Практические соображения

Оставив старейшин переваривать, Вэй Усянь вышел вместе с нефритами и, никуда не спеша, чинно, как подобает заклинателю Лань, пошёл по дорожке позади Лань Сичэня. Лань Чжань шагал рядом с ним с непроницаемо-мрачным выражением лица. Некоторое время они шли молча, но тут Вэй Усянь заметил, что всё ещё держит устав.  — Цзэу-цзюнь, я уже всё прочитал, так что с благодарностью возвращаю, — сказал он и протянул книгу Лань Сичэню. Тот натянуто улыбнулся. — Эта книга не понадобится господину Вэю для его планов на ближайшее время? Вэй Усянь поднял брови домиком. Какие у него могли быть планы? Или Лань Сичэнь увидел за его сегодняшним манёвром что-то большее? — Мои планы определяет глава ордена, — Вэй Усянь постарался улыбнуться как можно лучезарнее. — Если у Цзэу-цзюня есть какие-то обременительные задачи, в которых я могу помочь, я с радостью этим займусь. Лань Чжань взглянул на него странно, а Лань Сичэнь немного поджал губы, как будто решаясь на опасный шаг. — По правде говоря, — наконец решился он, — есть одна обязанность, которую я бы с радостью передал вам, м-м, Усянь. Как вы уже знаете, жалование начисляется исходя из активности, уровня навыков и тому подобных критериев, однако для большинства этих критериев нет универсального способа оценки. Люди разные. Кто-то отлично владеет мечом, а кто-то читает следы на лесной подстилке, как книгу. Есть такие заклинатели, которые вроде бы не имеют выдающихся способностей, но если их отрядить на охоту, другие принесут больший улов, чем обычно. — А кто-то наоборот, умеет всё на свете, но вокруг него только ссоры, обиды и провалы, да? — хмыкнул Вэй Усянь. Лань Сичэнь уклончиво улыбнулся. — Как вы понимаете, подобные характеристики должны сказываться на статусе и вознаграждении заклинателя. Бывает, что люди покидают орден, а я даже не знаю, почему. Усянь обладает способностью быстро располагать к себе людей. Возможно, вы могли бы проводить собеседования с адептами или создать какую-то систему оценки их вклада в работу ордена? Вэй Усянь просиял. — О, это вообще с удовольствием! Вот и познакомлюсь со всеми! Он подмигнул Лань Чжаню, который стиснул зубы так, что желваки проявились. — В таком случае, я упомяну об этом в ближайшем циркуляре, чтобы люди знали, что это официальное назначение? — быстро проговорил Лань Сичэнь. Вэй Усянь заподозрил, что главе ордена не терпится его чем-нибудь занять, чтобы в следующий раз он не оказался “совершенно свободен”, пока два дня планировал диверсию. Но его это полностью устраивало. Время для диверсий он по-любому найдёт. — Буду очень признателен, — довольно сказал Вэй Усянь. Улыбка Лань Сичэня казалась немного наклеенной. — Право же, за время нашего знакомства я никогда не слышал, чтобы Усянь интересовался администрированием ордена. А меж тем, у вас есть к этому масса способностей. Позволю себе заметить, даже больше, чем у молодого главы Цзян. Не прогадал ли орден Цзян, лишившись такого заклинателя? Вэй Усянь нахмурился. Ещё до войны ему стоило большого труда не обставлять Цзян Чэна хотя бы в части управленческих способностей. Что Вэй Усяню лучше даётся заклинательство, стало понятно ещё когда он был ребёнком и не понимал, что это означало для Цзян Чэна, который до того во всём был первым. Но когда они подросли и стали получать обязанности по ордену… Вэй Усянь очень старался ни в коем случае не допустить, чтобы кто-то захотел сделать его главой Цзян. Он был готов снести любые наказания госпожи Юй, лишь бы никому в голову не пришло, что ему можно доверить орден. И теперь, выйдя замуж в Гусу Лань, он наконец этого добился.  Неужели Лань Сичэнь теперь забеспокоился о своём положении? — Цзэу-цзюнь, у меня нет больших амбиций в этой области, — честно сказал он. — Мы с Цзян Чэном всегда планировали, что я стану его правой рукой, когда он будет главой, но раз этому не суждено было сбыться, я буду рад послужить своему новому ордену в той же или меньшей роли. Ему показалось или Лань Сичэнь немного расслабился? — Что ж, в таком случае, жду вас завтра после обеда, чтобы обсудить ваши новые обязанности, — сказал он, кинул на Лань Чжаня какой-то странный заговорщицкий взгляд и испарился. Лань Чжань тут же схватил Вэй Усяня за локоть и поволок к какой-то постройке, едва видневшейся сквозь кусты. Выглядел он мрачнее тучи. — Э? Куда это мы? Лань Чжань, ты злишься на меня? За что? — Вэй Усянь выпятил губу. Лань Чжань оглянулся и открыл было рот, но увидев эту губу, помрачнел ещё больше и ускорил шаг. Вэй Усяню приходилось почти бежать, чтобы не упасть и не продолжить путь волоком по гравию. Постройка оказалась заброшенным классом — Вэй Усянь успел мельком заметить просевшее крыльцо и размытую дождями землю под ним. Похоже, ремонт оказался сложным, и орден решил пока его отложить. Вэй Усянь уже начал прикидывать, когда и как лучше будет выделить на него средства, когда Лань Чжань заволок его за угол, где уровень земли был повыше, шагнул в приоткрытое окно, втянул Вэй Усяня следом и прижал к несущему столбу стены. Вэй Усянь моргнуть не успел как лишился половины одежд. Лань Чжань напал на него с поцелуями такими страстными, что Вэй Усянь испугался, не подсыпал ли кто из старейшин его мужу чего в чаёк, но вспомнил, что во время совещания они ничего не пили. — Лань Чжань, ты чего? — проговорил он в кратком перерыве между поцелуями — Лань Чжань на мгновение оторвался, чтобы развязать пояс его нижнего одеяния. — Эй, мы же не дома! День на дворе! Вместо ответа Лань Чжань снова впился в него губами и прижал так крепко, что, кажется, столб заскрипел от натуги. Эге, да у муженька вся энергия ян собралась в нижнем даньтяне, вон, так и выпирает даже сквозь многослойный шёлк. Вэй Усянь задрал голову, подставляя под поцелуи шею. —  Лань Чжань, если нас тут найдут после того, что я устроил, нам всем крышка, включая твоего брата! — прошептал он, чувствуя, как от резкой и требовательной ласки его собственный нижний даньтянь наливается тяжестью. — Ах, Лань Чжань, ты такой беспощадный! Ласкаешь меня так, что хочется кричать, а кричать нельзя! Ты не мог отвести своего мужа куда-нибудь в более приго-мхн… Его рот снова оказался занят, и в тот же момент рука Лань Чжаня добралась до завязок его штанов. Дёрг-дёрг, верёвочка аж затрещала, но всё-таки, кажется, развязалась, а не порвалась. Вэй Усянь был готов к тому, что его сейчас схватят за причинное место, но он был совершенно не готов оказаться в кулаке Лань Чжаня вместе с самим Лань Чжанем! Конечно, они так уже делали, а потому Вэй Усянь знал, что они оба долго не продержатся и угваздаются по самый подбородок, а им ещё как-то надо до дому добраться, а на улице день! Вэй Усянь забился и замычал на пределе громкости, на которую осмелился, замолотил ладонями по руке Лань Чжаня. Тот сначала не понимал, но потом замер и отодвинулся. — Не так, — отрезал Вэй Усянь и опустился на пол. Он уже несколько дней до всех этих дурацких событий облизывался на то, чтобы попробовать мужа на вкус, вот заодно и попробует. — Нет, ты-то стой, — велел он, когда Лань Чжань тоже попытался сесть. — А ещё лучше держись за столб, — добавил Вэй Усянь и многозначительно облизнулся. Глаза Лань Чжаня раскрылись, а губы шевельнулись, но звука из них не донеслось. Вэй Усянь опустил глаза и осмотрел свой новый проект. Он был внушительных размеров — Вэй Усяню случалось засовывать в рот предметы и побольше, но только на спор и обычно съедобные, — тёмно-розовый и сочащийся, с блестящей дорожкой, сбегающей по стволу. Вэй Усянь лизнул её на пробу, и Лань Чжань над ним сотрясся вместе с домом. — Только не кричи, — прошептал Вэй Усянь, выдыхая прямо на влажную кожу. Лань Чжань закусил губу и напряг руки, которыми цеплялся за столб. Ну, была не была! Вэй Усянь высунул язык и обхватил яркую головку губами, придерживая остальное руками — инстинктивно и очень кстати, потому что Лань Чжань дёрнулся и чуть не впечатал его затылком в стену. — Тише, — выдохнул Вэй Усянь, отстраняясь, — а то перестану. Лань Чжань шумно задышал и напряг всё тело. Вэй Усянь одобрительно похлопал его по мошонке и улыбнулся, повозив губами по головке. Ему нравилась реакция мужа. Надо будет повторить, когда они будут в Цзинши, Вэй Усянь бы не отказался послушать громкую версию. Он снова открыл рот пошире и заглотил его как можно глубже. Лань Чжань задрожал, дыхание его выходило из груди с хрипом, как после тренировки на износ. Бёдра его дрожали и мелко подёргивались в такт движениям Вэй Усяня, и тот решил, что будет лучше их придержать, пока Лань Чжань не сорвался. Однако он не удержался и провёл большими пальцами по сгибам бёдер, там, где под белой кожей виднелись тёмные венки. Лань Чжань дёрнулся, и Вэй Усянь гнусаво охнул, когда его глотка оказалась полностью захвачена. До того, когда Лань Чжань вытрахивал его дома в кровати, целью Вэй Усяня было полностью отключиться, перестать думать, забыться. И ему это удавалось так замечательно, что он и не замечал реакций самого Лань Чжаня. Не особенно и задумывался об этом — какие там у Лань Чжаня могут быть реакции, он же ледяной? Супружеский долг он, правда, исполнял с непривычным жаром, но так и дрался Лань Чжань с полной самоотдачей, и Вэй Усянь решил, что его муж просто старается в любом деле выложиться на все сто. Но то, чем они занимались сейчас, не было похоже на исполнение супружеского долга. Да и Лань Чжань как будто… потерял самоконтроль?.. Разве такое возможно? Как обычно, у Вэй Усяня страсть к экспериментам задвинула разум подальше, и он забарабанил подушечками пальцев по коже Лань Чжаня, постепенно продвигая руки по его ягодицам к ложбинке посередине. Однако стоило ему коснуться края ложбинки, как Лань Чжань зарычал, обхватил его голову, вцепившись в волосы и взял свой ритм, да такой, что Вэй Усянь забыл дышать. А если б и не забыл, всё равно не смог бы. Он не мог ни вырваться, ни сказать ни слова, и только бессильно царапал Лань Чжаню бёдра короткими ногтями. Перед глазами всё поплыло, он не помнил ни где он, ни кто он. В его мире был только солоноватый вкус на языке и всепронизывающее желание. Кажется, его собственные бёдра заходили в такт толчкам. Не хватало ощущений там, внизу, но Вэй Усянь уже не мог сообразить, что можно с этим сделать. Он задыхался, голова не варила, и всё, чего он хотел — это остаться навечно в блаженном состоянии без единой мысли, просто отдаваясь и отдаваясь, пока было кому брать. Только здесь, в забытьи, в пустоте, он чувствовал себя свободным. Только здесь его душа очищалась от скверны. Кажется, он всё-таки ненадолго потерял сознание, потому что когда очнулся, обнаружил, что лежит на полу, прижавшись виском к доскам, а Лань Чжань стоит рядом на коленях и вытирает ему лицо. По ощущениям, он проглотил очень много, но, наверное, не всё. — Вэй Ин? — встревоженно позвал Лань Чжань. — Как ты? Прости меня, я не должен был… Вэй Усянь сглотнул остатки и сладко потянулся. Он чувствовал себя обновлённым, даже дышать как будто стало легче, чем обычно. Лань Чжань ещё что-то бормотал, но Вэй Усянь повернулся на спину и похлопал его по руке, привлекая внимание к своей ситуации. — За тобой должок, дорогой. Честно говоря, он ожидал, что Лань Чжань фыркнет своё “убожество” или “бесстыдник”, ну в крайнем случае быстро решит проблему рукой. Однако тот после секундного раздумья перебрался так, чтобы оказаться между ног Вэй Усяня, и примерился брать в рот. По телу Вэй Усяня побежали мурашки от одной мысли о том, что Лань Чжань собирался сделать. Он навсегда запомнил поцелуи его мягких, но упругих губ, и почувствовать это там… От одной этой мысли он почувствовал, как по головке потекла влага. Однако долго предвкушать ему не дали. Лань Чжань приоткрыл рот — едва-едва и насадился на него, так, что его губы сами раздвинулись на толщину Вэй Усяня. Тот замычал и поспешно затолкал себе в рот половину рукава, но совсем заглушить звуки всё-таки не смог. Лань Чжань делал с ним что-то невообразимое, во рту у него было так горячо, а когда он отстранялся, холодный воздух вцеплялся в кожу, как плеть с шипами, хоть Вэй Усянь и сам был разгорячён. Он пытался приподнять бёдра, чтобы не отпускать Лань Чжаня далеко, но тот толкнул его обратно на пол и навалился всем весом, не позволяя даже дёрнуться. — Лань Чжань, не тяни! — взмолился он, вытащив рукав. — Я сейчас начну кричать! Лань Чжань поднял на него взгляд потемневших от желания глаз. Супружеский долг?! Вэй Усянь чувствовал себя на арене, безоружным против дикого зверя! Тем временем Лань Чжань перехватил руки — одной прижал Вэй Усяня к полу, обхватив своей огромной ладонью весь его пресс, а другой подтянул его колени повыше, мазнул пальцем по вдрызг мокрой головке и скользнул этим пальцем во вход между ягодиц. Вэй Усянь чуть не закричал, сдавил глотку и закашлялся, а потом зажал себе рот руками, когда Лань Чжань снова вобрал его в горячую тесноту, одновременно проникая пальцем глубже. Вэй Усянь не мог бы сказать, как долго это длилось или что именно делал Лань Чжань. Под его веками стало бело, и он задержал дыхание, чтобы ни в коем случае не закричать, а потом излился в эти жадные губы, чувствуя, как пол, на котором он лежал, меняется местами с потолком, и весь дом летит кубарем куда-то в открытое небо. Некоторое время они просто лежали и дышали. Лань Чжань когда-то успел вытянуться на полу рядом с Вэй Усянем — расхристанный, наполовину раздетый. Его лицу как будто добавили яркости. — Не знал, что тебя так заводят посиделки со старейшинами — усмехнулся Вэй Усянь, всё ещё пытающийся осмыслить, что только что произошло. — Или просто на собрании было так скучно, что тебя одолели похабные мысли? — Не скучно, — буркнул Лань Чжань, не встречая его взгляд. — Вэй Ин… потрясающий. Вэй Усянь подавился заготовленным подколом и густо покраснел. — С каких это пор Ханьгуан-цзюнь так беспардонно раздаёт комплименты? — возмутился он. На сей раз Лань Чжань всё-таки повернул голову и посмотрел ему в глаза. — Вэй Ин. Я думал, мне придётся обнажить меч против них, чтобы тебя спасти. Пару секунд у Вэй Усяня вообще эти слова не собирались в смысл. Против них? Спасти? Меч? Что? Зачем Лань Чжаню его спасать? От собственных старейшин, тем более. Разве он выкупил Вэй Усяня у Цзян Чэна не для того, чтобы наставить на путь истинный? Правда, с тех пор он узнал про ядро, но… Мало ли кто как пострадал на войне, это же не повод ради кого угодно поднимать меч на собственный орден!  Вэй Усянь мысленно пробежался по событиям последних пары месяцев. Лань Чжань потратил на него целое состояние, перестроил дом своей матери… Проносил в Облачные Глубины вино и тайком от старейшин подогнал ему детскую группу, а когда огрёб за это, собирался защищать Вэй Усяня мечом?.. Внезапно вспомнился тот разговор, когда Лань Чжань ответил, что сбежал бы вместе с ним. Вэй Усянь тогда не придал этому значения — решил, что Лань Чжань его дразнит или это какая-то попытка эмоционального шантажа, ведь как старший супруг Лань Чжань за него в ответе… Но… Они точно спали вместе каждую ночь только потому, что у Лань Чжаня переизбыток энергии ян? Едва подумав об этом, Вэй Усянь поразился, как мог верить в такую чушь. Если бы кто-то из друзей рассказал ему подобную историю, он бы смеялся до колик. Неужели не очевидно, сказал бы он, что этот парень просто втрескался в тебя по самый нижний даньтянь? Но это был Лань Чжань. Вэй Усянь знал Лань Чжаня с пятнадцати лет. Лань Чжань же не мог… втрескаться… по самый даньтянь. Вэй Усянь не удержался и фыркнул, закрывая лицо, чтобы Лань Чжань не догадался, над чем он смеётся. Интенсивность, с которой Лань Чжань сверлил его взглядом, поутихла, и он принялся одеваться. — В следующий раз предупреждай, — буркнул он. — О чё-ом? — выдавил Вэй Усянь сквозь хохот. — О том, что ты задумал, — ответил Лань Чжань. — Я волновался за тебя. Вэй Усянь перестал смеяться. Нет, ну смешная фраза смешной фразой, но по сути-то как дело обстоит? И как это выяснить? Не мог же он просто спросить Лань Чжаня, типа, хэй, ты не втрескался в меня случайно? Тот небось и всерьёз не примет, огрызнётся только. Потому что это, конечно, чушь. А если не чушь? А если Лань Чжань и правда… ну… что-то чувствовал к нему? Как бы он тогда себя вёл? Вэй Усянь пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что не может этого себе представить. Точнее, не может представить, чтобы поведение Лань Чжаня как-то отличалось от того, что он наблюдал. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, закончив завязывать пояс и подсаживаясь поближе, чтобы помочь одеться Вэй Усяню. Да, действительно, а то он уже и забыл, в каком он тут виде валяется. — Прости. Я не сдержался. Тебе надо было меня остановить. Если нас кто-то слышал… Это только моя вина. Вэй Усянь закатил глаза и приподнял бёдра, чтобы Лань Чжаню было проще натянуть на него штаны. Мужья ведь так делают? Помогают надеть штаны, которые сами сняли, даже если это было просто… что? “Вэй Ин… потрясающий…” — Не хочу больше слышать ни про какую вину и в особенности ни про какие наказания, — заявил он. — Уже мутит от этого словесного мусора! Лань Чжань коротко глянул на него и кивнул. Некоторое время они молча одевали Вэй Усяня. С его собственным минимальным вкладом. — Вэй Ин, — снова заговорил Лань Чжань, когда натянул на него последний сапог. — Ты сказал, что, по-твоему, Гусу Лань хочет превратить тебя в своё оружие. Ты правда так думаешь? Вэй Усянь почесал затылок. — Ну зачем-то же я вам понадобился. Очевидно, не ради моих революционных открытий в теории заклинательства! — Альянс с орденом Цзян, — ответил Лань Чжань, и Вэй Усянь снова закатил глаза. — Можно подумать, это такая ценность. Цзян Чэн только-только людей набрал. Нет, Лань Чжань, я так думаю, что если твои старпёры и не собирались меня использовать сами, по крайней мере они не хотели, чтобы я достался кому-то ещё. Цзян Чэн в незавидном положении. Он бы отдал меня и в Цинхэ, а то и в Ланьлин, если бы его прижали. В то время как твой орден предпочёл бы, чтобы я сидел где-нибудь на горе в гордом одиночестве и под присмотром. Не знаю уж, что сказал Лань Сичэнь тебе, но вполне уверен, что знаю, что он сказал старейшинам. Я опасен и всем будет спокойнее, если меня запереть. — Нет, Вэй Ин, — запротестовал Лань Чжань. — я бы никогда не согласился тебя запирать. Наш орден тоже поредел после войны. Нам нужны заклинатели. — Ага, — усмехнулся Вэй Усянь. — Для чего? В преподаватели меня, очевидно, не прочили. На ночные охоты ходить запрещено. — Не запрещено, — нахмурился Лань Чжань. Вэй Усянь взглянул на него исподлобья. — Ну, теперь, когда мы разобрались с субординацией… Не знаю, думаешь, твой брат одобрит? Боюсь, как бы старики не пошли на открытый конфликт. Лань Чжань нахмурился сильнее, так что это даже стало похоже на полноценное выражение лица. — Старейшины не запрещали Вэй Ину ходить на ночные охоты. — Э? — удивился Вэй Усянь. — Вот как? То есть, это Цзэу-цзюнь перестраховался? Лань Чжань помотал головой. — Нет, брат хотел, чтобы ты охотился. Это я. Вэй Усянь сел прямо. — Ты запретил?! То есть, это Лань Чжаню он обязан за месяц чёрной тоски?! — Не запретил, — поправил Лань Чжань, глядя в пол. — Только попросил брата тебя не назначать. — Почему?! — выпалил Вэй Усянь, полыхая праведным гневом. — Но ведь… — Лань Чжань коротко глянул куда-то в район его живота и снова опустил взгляд. — Вэй Ин не может… Праведный гнев сменился чёрной обидой. — Ты думаешь, раз у меня нет ядра, так я и не заклинатель вовсе?! — прошипел Вэй Ин. — Мне ещё пару бездонных омутов обезвредить или, может, выкосить орден-другой?!! — Вэй Ин! — Лань Чжань взглянул ему в лицо. — Я знаю, что ты можешь охотиться! Но ты ведь станешь использовать энергию обиды и этим вредить себе! Вэй Усянь хотел было объяснить ему, что он думает о посторонних людях, принимающих за него ключевые решения, но… Один раз у них уже был этот разговор. В надзорной башне, перед казнью Вэнь Чао. Они поругались тогда, и Лань Чжань всё настаивал, чтобы Вэй Усянь явился в Гусу. Он думал — для наказания, но, очевидно, нет?.. После свадьбы Лань Чжань сказал, что хотел играть для него целительную музыку. Вэй Усянь окончательно запутался. — Ты же не думаешь, что энергия обиды укорачивает жизнь пропорционально использованию? — проворчал он. Глаза Лань Чжаня испуганно раскрылись. — Нет, нет! Это не так работает, Лань Чжань! Мне не вредит взаимодействие с мёртвыми — ну, тебе же не вредит Расспрос! Лань Чжань не выглядел успокоенным. — Глава Цзян писал, что опасается за твой рассудок. Вэй Усянь прыснул. — Цзян Чэн решил, что я рехнулся? Да, для него это, наверное, так и выглядело! Но, Лань Чжань… он ведь не знает, что у меня нет ядра. Ты представляешь, что мне приходилось вытворять, чтобы это скрыть? Тут любой за чокнутого сойдёт! — Почему ты не сказал ему? Вэй Усянь вздохнул. Если Лань Чжань собирался драться со своими старейшинами за него, как он воспримет правду о ядре? И, главное, проблему самооценки Цзян Чэна, из-за которой, собственно, Вэй Ин и молчал. У Ханьгуан-цзюня никогда не было проблем с самооценкой, он не поймёт. — Долгая история. Честно говоря, я бы не хотел её рассказывать. Желательно, вообще никогда. Но он не должен узнать, Лань Чжань. Это важно. — Я не скажу, — пообещал Лань Чжань. — Значит, Вэй Ин… не подвергается опасности? Но ведь у тебя дисбаланс инь и ян. — Какой уж тут дисбаланс! — хохотнул Вэй Усянь. — Когда мой супруг каждую ночь вливает в меня энергии ян на троих! О себе бы позаботился лучше! Уши Лань Чжаня заалели, а Вэй Усянь подумал, что это не столько шутка, сколько правда. Он действительно чувствовал себя лучше с тех пор, как поселился в Гусу, не говоря уже о том, что под боком у Лань Чжаня спал по ночам, как человек. — Нормально всё, — заверил он. — От этой мелочи вроде талисманов или заклинательства музыкой какой мне вред? — Но все источники утверждают… — начал Лань Чжань. — А, да-да-да, — отмахнулся Вэй Усянь, — телу и духу, да, я помню. Но это же… Как тебе объяснить, одно дело использовать огонь, чтобы готовить еду или там, не знаю, обжигать горшки, а другое — оказаться в сердце лесного пожара! Лань Чжань выглядел скептично. — А тигриная печать? Вэй Усянь поджал губы. Тигриная печать была скорее сродни лесному пожару — и в плане того, насколько управляемо было её действие, и того, какие шансы были у заклинателя остаться в живых. — Я не собираюсь использовать тигриную печать на ночных охотах! — Разве чтобы поднять бездонный омут ты ею не пользовался? — Нет, конечно, — прыснул Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты же видел, что бывает, когда я ею пользуюсь! Ты бы это не пропустил! Лань Чжань всё ещё выглядел скептично, так что Вэй Усянь подвинулся поближе и обхватил его локоть. — Чжань-гэгэ, ну пусти меня на охоту! Что же мне, так и сидеть сиднем в резиденции? Моя попа станет жёсткой и неаппетитной, сам же потом будешь нос воротить! — Вэй Ин! — выдохнул Лань Чжань, но уши его выдавали. — Гэ-гэ-э-э, — заканючил Вэй Усянь, раскачивая их обоих. — Ну хочешь, хочешь я отдам тебе печать на хранение? Сказал и обомлел. Как ему вообще такое в голову пришло? Как язык повернулся? Это же его уникальное, непревзойдённое оружие! Что если… но Лань Чжань же не стал бы ею пользоваться, правда? Уж точно не против Вэй Ина и вряд ли против Юньмэна… — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, — позволь мне её уничтожить. — Это… это твоё условие? — ахнул Вэй Усянь и отпустил его руку. Лань Чжань помотал головой. — Вэй Ин может ходить на охоты, если обещает себя беречь. И только со мной. Когда Вэй Усянь затевал перебранку со старейшинами, он подспудно надеялся, что как-нибудь вытребует себе полноценную заклинательскую жизнь, и ожидал, что, когда это случится, будет прыгать до небес, кричать и радоваться. Но сейчас вместо радости его терзали сомнения: Лань Чжань так заботился о нём… А он? Что он давал ему взамен? — Я не могу её уничтожить, — принялся оправдываться он. — что если на Пристань Лотоса снова кто-то нападёт? Я не могу сражаться, как заклинатель. Как мне защитить их? — У нас теперь альянс. Если на орден Цзян нападут, мы придём на помощь. Вэй Усянь глубоко вздохнул. — Так-то оно так, да только вы тоже, как ты сам сказал, пострадали от войны. Сколько заклинателей вы сможете послать? А если Цзинь Гуаншань начнёт давить, чтобы присоединить Пристань Лотоса к Ланьлину, что ему, твой брат — помеха? Нет, прости, Лань Чжань, — он покачал головой, — но я не могу её уничтожить. По крайней мере, пока не придумаю что-то получше. — А ты придумываешь? — заинтересовался Лань Чжань. — Ну… — Вэй Усянь растерялся. Он это скорее для красного словца сказал, но на самом деле, если ему удалось придумать новый путь заклинательства, почему бы не придумать ещё один? Кто сказал, что их всего два? — Запретной библиотекой заведует дядя, — быстро добавил Лань Чжань. — Ты можешь написать ему прошение. По такой причине он наверняка разрешит или хотя бы подберёт полезные книги! Хочешь, я напишу? — Погоди, погоди, — Вэй Усянь положил ему руки на плечи. — Давай я сначала хоть открытую библиотеку перекопаю, мало ли, может, не надо так глубоко лезть? Когда Вэй Усянь создал Тигриную печать, у него не было выбора, к какой энергии обращаться, да и знаний по теме у него было — только что сам в детстве напридумывал. Однако библиотека Гусу Лань и правда могла навести его на мысли получше. Сами Лани никогда не интересовались альтернативами пути меча, но это не значит, что они ничего не записывали о разных источниках энергии. Вэй Усянь моргнул, выдернутый из своих мыслей каким-то движением. И понял, что он так и сидит, положив Лань Чжаню руки на плечи, а Лань Чжань тем временем занялся приведением в порядок его волос. Он смотрел на голову Вэй Усяня так нежно и внимательно, что тот не выдержал: качнулся вперёд и неловко чмокнул мужа в уголок губ. Лань Чжань не попытался его ни задержать, ни оттолкнуть, но когда Вэй Усянь осмелился поднять взгляд, Лань Чжань немного улыбался. Не может же быть? Ведь не может? А если может, тогда что? Если Лань Чжань женился на нём не из всех вот этих практических соображений, а по… по любви?.. Тогда что? Вэй Усянь опомнился только когда оседлал колени Лань Чжаня. — Вэй Ин? И его взгляд, по-прежнему, слишком нежный, но в то же время такой… истомлённый… Вэй Усянь прокашлялся. — Лань Чжань, пойдём домой? Мне кажется, мой баланс ян сегодня ещё не полностью восстановлен.