Практические соображения

— Сичэнь, ты не можешь позволить этому сойти ему с рук! Ты понимаешь, чем это кончится для ордена?!  — Дядя, но я говорил с Усянем, и не думаю, что он ставит себе целью навредить нам. Лань Ванцзи замер перед крыльцом Ханьши, прислушиваясь к голосам. — Больше его слушай! — продолжил возмущаться дядя. — Этот человек аморальный и беспринципный. Ты сейчас проявишь великодушие, а потом он отберёт у тебя орден! — Дядя, вы преувеличиваете, — сопротивлялся брат. — Если бы Усянь хотел стать главой ордена, он мог бы возглавить орден Цзян как его первый ученик, однако же вместо этого он вышел замуж в чужой орден, идеалы которого никогда не разделял. — На что ему орден Цзян, там полтора заклинателя? — огрызнулся дядя. — Конечно, карабкаться по социальной лестнице здесь гораздо проще! И ты ему в этом потворствуешь! — Но, дядя, старейшина действительно неправомерно наказал Ванцзи. Не мог же я пойти против буквы устава? — Ты ещё его риторику будешь против меня использовать?! — гаркнул дядя. — Сичэнь, посмотри на себя, до чего ты докатился? Любой прохожий помыкает тобой, как хочет! Разве ты не видишь, что Вэй Усянь воспользовался твоей слабостью, чтобы захватить больше власти? Лань Ванцзи распахнул дверь без стука и ворвался внутрь. — Вэй Ин защищал меня. — Ка-ане-ечно, — протянул дядя. — Боги, кого я вырастил? Один не может сказать нет постороннему человеку, другой вообще живёт в мире своих грёз! Ванцзи, это ты всё время пытаешься его защитить! А Вэй Усянь пользуется твоим расположением, и ему нет дела до того, что с тобой будет. Уясни это уже наконец! — Это неправда, — выпалил Лань Ванцзи. Дядя покачал головой, а брат посмотрел на него неуверенно. — Сичэнь, ты видишь теперь, почему я с самого начала говорил, что соглашаться на этот брак — большая ошибка? Ванцзи неспособен судить своего мужа объективно. И ты об этом знал. Нам следует расторгнуть брачный альянс как можно скорее. — Что?! — Дядя! — брат выглядел по-настоящему потрясённым. — Это же будет огромный скандал! — Не такой уж огромный, — отмахнулся дядя. — У ордена Цзян нет другой поддержки, кроме нас. Цзян Чэн не посмеет громко возмущаться. Вспомни их ученические годы, Цзян Чэн сам всегда первым отчитывал Вэй Усяня. Его легко будет убедить, что Вэй Усянь нарушил правила и не справился со своей миссией. — Какие правила?! — прорычал Лань Ванцзи, сжимая меч. — Какие правила он нарушил? Прочитал устав?! Дядя фыркнул. — Можно подумать, он день ото дня ничего не нарушает. Да спросить любых трёх адептов, и сразу всплывёт дюжина нарушений! И ты ему в этом потворствуешь! — Но, дядя, этому альянсу уже больше двух месяцев, — продолжал настаивать брат. — Другим главам орденов будет недостаточно нарушений комендантского часа или ношения неподобающих одежд. Немногие разделяют наши взгляды на добродетель. Это будет невероятный позор для нас! — Разорвать нескреплённый брак через два месяца? Не такой уж позор, — пожал плечами дядя. — Достаточно сказать, что супруги не сошлись характерами, и это чистая правда. Раз брак невозможно скрепить, да ещё Вэй Усянь систематически нарушает правила, о чём тут говорить? — Но, дядя, — снова начал брат, бросая несчастный взгляд на Лань Ванцзи. Если бы Лань Ванцзи не был собой, он бы усмехнулся. — Брак скреплён, — сообщил он. Оба воззрились на него в недоумении. — Тебе, должно быть, пригрезилось во сне, — наконец вымолвил дядя. — В таком случае, мне грезилось каждую ночь, начиная с брачной, и иногда ещё и днём, — отрезал Лань Ванцзи. — Но если дядя не верит, может спросить прачек. Брат покраснел. Сам Лань Ванцзи стоически выдержал фундаментальный стыд этого признания. Вэй Ин ради него обезвредил бездонный омут, а тут всего лишь какой-то стыд. — Но… это же… — пробормотал дядя. — Он ведь не женщина…  Для спутников на пути совершенствования правила не столь строги… — Но мы не можем сказать, что они не сошлись характерами, — вставил брат, и голос его звучал немного твёрже, чем обычно. — Дядя, Усянь — член семьи и достойный заклинатель нашего ордена. Я отказываюсь разыгрывать фарс с целью избавиться от него. У нас и так не хватает компетентных заклинателей. С сегодняшнего дня я передаю ему обязанности оценивать навыки старших адептов, потому что у меня уже больше года нет на это времени. Возможно, дядя хотел бы взять это на себя? Дядя поджал губы. Лань Ванцзи смутно помнил, что дядя не был в восторге от этой обязанности, когда ему приходилось её выполнять. — Может быть, Ванцзи… — начал он, но осёкся, и оба они задумчиво посмотрели на Лань Ванцзи. — Не думаю, что по двадцать часов в неделю разговаривать с людьми — это лучшее применение талантов Ванцзи, — мягко сказал брат. — Хм, — согласился Лань Ванцзи, внутренне содрогаясь. Дядя издал утробный рык и вымелся из Ханьши. — Ванцзи, — брат расплылся в такой улыбке, что Лань Ванцзи почуял неладное. — Я не знал, что твои отношения с Усянем настолько… хм… близкие. Честно говоря, поначалу я разделял дядины опасения, что этот брак станет для тебя тяжёлым бременем, и чувствовал себя виноватым за то, что эгоистично поддержал эту идею ради своих целей, возможно, испортив тебе жизнь. Но, выходит, Усянь разделяет твои чувства? Лань Ванцзи ничего не ответил, только опустил глаза. Он не хотел разочаровывать брата, но сказать, что Вэй Ин что-то там разделяет, было бы слишком самонадеянно. — Надеюсь, ты не возражаешь против его нового назначения? — хихикнул брат, не заметив заминки. Лань Ванцзи был не в восторге от идеи, что Вэй Ин теперь будет по должности обязан перезнакомиться со всем орденом, но так было лучше, чем когда он целыми днями маялся бездельем. — Вэй Ину нужно интересное занятие, — ответил он. — Брат, я возьму его на следующую ночную охоту. — Вот как? — удивился брат. — Ты же говорил, он пока не может охотиться? Или его здоровье улучшилось? — Мы… работаем над этим, — выдавил Лань Ванцзи, и на сей раз почувствовал жар в кончиках ушей. Щёки брата порозовели. — Он может ходить на охоты только со мной, — быстро добавил Лань Ванцзи, чтобы перевести тему. — Я надеюсь, младших вы сможете взять? — уточнил брат, придвигая к себе коробку с заявками. — Хм, — согласился Лань Ванцзи, подумав. Вэй Ину нравилось работать с детьми. *** — Ну, рассказывайте, — флегматично предложил адепт четвёртого уровня, У Чичэн, сидящий в почтительной позе напротив Усяня, без намёка на почтительность в голосе. — Э? — удивился Вэй Усянь. — А я собирался вас послушать. — Что я вам могу сообщить? — поднял брови в презрительной гримасе адепт. Он был старше Усяня лет на десять, родился в ордене, хотя не принадлежал к клану Лань, отлично владел мечом и категорически отказывался брать на охоту молодёжь младше первого уровня. Вэй Усянь понятия не имел, какой уровень у него самого: он не сдавал экзамен, который это определял, и подозревал, что не сдаст, потому что Лани, как им это свойственно, напихали туда кучу бесполезной шелухи про историю ордена и каких-то добродетельных старцев, вознёсшихся на небеса. — Ну, например, вам нравится ваша работа? — с дружелюбной улыбкой спросил Усянь. — Вы меня за идиота держите? — фыркнул адепт У. — Скажу “да” и останусь на этой должности навеки, скажу “нет” — вылечу из ордена, так ведь? — Хм-м, — Усянь погрыз кончик кисти и пробежал глазами личное дело сидящего перед ним, прикидывая. Он проводил муштры для адептов с первого по третий уровень, ходил на сложные ночные охоты и был командующим одной из смен ночных дежурных. — А на какую должность вы бы хотели перейти? — спросил Вэй Усянь. Мужчина тяжело задышал, как будто терпение его было на пределе. — Я уже пятый год подряд подаю прошение поставить меня командующим охраны ворот. Вы там вообще наши бумажки не читаете, что ли?! Вэй Усянь поднял руки в защитном жесте. — На меня-то вы чего собак спускаете? Я тут третий месяц и впервые узнал о существовании прошений вчера. — Ну конечно, — с трагичным видом покивал У Чичэн. — Зачем же компетентным людям заниматься такой чепухой! Поставили новичка, который ничего не знает, и прячутся за ним. Я воевал за этот орден! Вэй Усянь поджал губы в неловкой улыбке. — А… чем должность командующего воротами лучше, чем должность командующего дежурными? Мужчина глубоко вздохнул, и Вэй Усянь понял, почему он не брал на охоты младших. — Молодой господин, — утомлённо произнёс он, — ночные дежурства проходят по ночам. Ночные охоты тоже проходят по ночам. А днём муштра. У меня пятеро детей, младшему полгода. Я хочу хоть иногда спать! — Понял, — пискнул Вэй Усянь, черкая полусухой кисточкой пометки на новом листе. — Скажите, как вас найти, и я вернусь к вам по этому вопросу после того, как отчитаюсь главе. — То есть ещё через пять лет, — проворчал адепт, но название жилого сектора и дома продиктовал. Когда он вышел, Вэй Усянь убрал личные дела в мешочек цянькунь и сунул его за пазуху, а сам пошёл домой на ужин, не забыв запереть дверь павильона, который теперь стал его рабочим кабинетом. С самого начала разговора с Лань Сичэнем Вэй Усянь настаивал, что никак не может проводить собеседования из дома, потому что у него там по всем углам тёмные талисманы и адепты не оценят. Лань Сичэнь, кажется, понял его так, что людям не очень бы хотелось наткнуться на Лань Чжаня, а ещё меньше — жаловаться на жизнь при нём. На самом же деле у Вэй Усяня были совсем иные причины, но о них он пока, кроме Лань Чжаня, никому не сказал. — Вэй Ин устал? — немного удивился Лань Чжань, встретивший его на пороге. — Эт-то оказалось, гм, тяжелее, чем я думал, — признался Вэй Усянь. — И, кажется, я начал не с того конца. — Ты говорил, что хочешь начать с адептов четвёртого уровня? — уточнил Лань Чжань, привычно расставляя плошки на столике. — Да-а, я думал, их меньше, так что я быстро сделаю кусок работы, и можно будет сразу отчитаться, так что Цзэу-цзюнь не будет волноваться, что я балду пинаю, — признался Вэй Усянь. — Но теперь я понимаю, что надо было начинать снизу, чтобы составить представление о том, что за люди эти… четвёрочники. Ты кого-нибудь из них знаешь? Лань Чжань мотнул головой. — Не близко. Мои учителя все выше уровнем. — Ну, — вздохнул Вэй Усянь, — значит, будем разговаривать с ночными дежурными.  Он принюхался к мясному соусу и сглотнул слюнку. — Ты приставил к повару охрану? — уточнил он, нагребая себе риса. — Хм, — подтвердил Лань Чжань, нахмурившись. — Вэй Ин, ты же не думаешь всерьёз, что старейшины пойдут на такое? — Насмерть, может, не отравят, — пожал плечами Вэй Усянь, — а вот вывести меня из строя на пару недель, пока они заново промоют мозги твоему брату, это легко. Тем более, ты держи в уме, они-то думают, что у меня есть немаленькое золотое ядро, так что дозы будут тройными. Лань Чжань сглотнул. — Я поставил трёх человек, которым доверяю полностью, и специально уточнил, что они обязаны выполнять только мои приказы и брата, но не старейшин. — Ты мой зайчик! — улыбнулся Вэй Усянь и поцеловал воздух.  Лань Чжань очаровательно покраснел. — Завтра ночная охота. Пойдёшь со мной? Вэй Усянь, успевший отправить в рот нехилый навильник риса, бешено закивал и заторопился: раз вечером на охоту, надо закончить собеседования пораньше, а для этого к ним надо пораньше подготовиться. *** Выведенный на долгожданную охоту, Вэй Усянь так возликовал, что уложил пяток яо, прежде чем вспомнил, что неплохо бы и детвору поучить. Он быстро исправился: к концу охоты каждый из подростков прикончил по одному яо, а оставшихся показательно добил Лань Чжань. Дети глазели на Вэй Усяня, как на божество: Вэй Усянь запоздало осознал, что им до сих пор разрешалось только наблюдать за расправой над такими серьёзными тварями, и их личные списки истреблённой нечисти были ещё пусты. — А чего, — шёпотом жаловался Вэй Усянь Лань Чжаню на обратном пути, — они вон уже какие здоровые лбы. Мы в их возрасте речных гулей прореживали два раза в сезон. — У нас принято уделять больше времени теоретической подготовке и развитию навыков, прежде чем допускать заклинателя к работе, — пояснил Лань Чжань, но вид у него был кислый. — Нам важно поддерживать высокую планку перед другими орденами. — Разве гордыня не грех? — усмехнулся Вэй Усянь. Лань Чжань отвёл взгляд. — Дело не в гордыне. Изрядная часть дохода ордена — это плата за обучение молодёжи других орденов. Гусу Лань славится большими познаниями в теории заклинательства, и именно поэтому заклинатели посылают к нам учиться своих детей. На ночной охоте мы должны постоянно демонстрировать эти познания, чтобы поддерживать репутацию ордена. Вэй Усянь прыснул. — Но с этих лекций почти никто ничего не выносит! Их же невозможно воспринимать! Я тебе точно говорю, Лань Чжань, с моего потока никто ничему не научился на лекциях твоего дяди! — Вэй Ин научился, — заметил Лань Чжань. — Ну, я до половины сам додумался ещё до того, как сюда приехал, — отмахнулся Вэй Усянь. — Э, погоди, так это и есть ваш план? Поставить самого скучного лектора, чтобы молодёжь из других орденов ничего не поняла и не смогла пересказать соклановцам? Чтобы и на следующий год платили за обучение? Лань Чжань, серьёзно? Лань Чжань молчал, но от его взгляда мог бы загореться мох под ногами. — Ого… — протянул Вэй Усянь. — А я недооценил хитро… гм, умность твоего клана. А ты никогда не думал, что вы бы производили более сильное впечатление количеством успешных охот, если бы, скажем, все адепты быстрее и точнее решали проблемы? Или если бы у вас был набор особо умелых заклинателей, способных справиться с необычными сложностями? Например, когда нас отправляли сюда учиться, дядя Цзян больше всего упирал на то, что ты и твой брат такие крутые, значит, в вашем ордене хорошая подготовка. Мне кажется, если бы у вас была дюжина очень крутых заклинателей, это бы привлекло ещё больше учеников, разве нет? — Думал, — коротко ответил Лань Чжань, но развивать свою мысль не стал, из чего Вэй Усянь сделал вывод, что то, что он надумал, разлетелось о глухую стену традиции. *** Едва отоспавшись после охоты, Вэй Усянь принялся за собеседования адептов, которым случалось иметь дело с У Чичэном. Двое добытых им ночных дежурных неловко переглянулись. — Да, это наш командир. Вэй Усянь оглядел их боязливые лица и поднял три пальца в воздух. — Что бы вы мне ни сказали, обещаю, что я никому ничего не расскажу, кроме главы ордена. Но он должен знать, что происходит в ордене, вы же согласны? Они неуверенно покивали. — Но жаловаться запрещено, — робко добавил один. — Зато говорить правду обязательно, — настаивал Вэй Усянь. Адепты снова переглянулись. — Ну… — начал второй. — Командир… часто нас наказывает. — При этом не очень-то разобравшись в ситуации, — тут же добавил первый. — А сам иногда засыпает на дежурстве, — прошептал первый. — Вас понял, — ухмыльнулся Усянь, делая заметки, а потом почесал концом кисточки в голове. Похоже, неприязнь между ночной охраной и У Чичэном была взаимной. — А из охраны ворот вы кого-нибудь знаете? Юноши снова переглянулись. — Он ведь хочет туда перейти, да? — спросил второй. — У меня брат там работает. Молодой господин, охрана ворот вам в ноги кинется всем составом, только не ставьте командующего У над ними! — Понятно, — выдохнул Вэй Усянь, ставя в личном деле ещё одну запись. — А кого бы вы хотели в качестве командира? От ночной охраны Вэй Усянь плавно перешёл к преподавательскому составу, а от тех — к основным группам ночных охотников. Ходить по одному в Гусу Лань запрещалось, а по двое не поощрялось. Большинство охот водили заклинатели четвёртого и выше уровней, набрав с собой побольше молодёжи. Однако после войны вожатых не хватало, так что молодняк сгоняли на охоты по два десятка человек, и даже при гусуланьской дисциплине это уже было опасно. Вэй Усянь отсобеседовал распорядителя одного из провиантских складов, который на войне потерял ногу, но всё равно слёзно просил вернуть его в поле, поскольку для него жизнь без ночных охот — это не жизнь. Пообещав сделать всё, что в его силах, Вэй Усянь пригласил следующего. Молодой статный мужчина ворвался в павильон такой походкой, что Вэй Усянь сразу приготовился записывать жалобы. У него уже развивалась чуйка на то, как пойдёт собеседование. Однако мужчина только молча положил перед ним лист. Вэй Усянь пробежал его глазами: это было прошение об отставке и разрешении покинуть орден. Он сверил имя со своими списками и тяжело вздохнул. Это был Ло Лунвэй, про которого Вэй Усянь уже успел собрать изрядное количество отзывов, восхваляющих его как одного из лучших ночных охотников, хотя он был только на третьем уровне. — Рассказывайте, — Вэй Усянь жестом предложил ему сесть. Заклинатель Ло поджал губы. — Значит, тоже откажетесь подписывать? Я тут в заложниках, что ли? — Тоже как кто? — уточнил Вэй Усянь. — Я добиваюсь аудиенции у старейшин уже несколько месяцев! — Старейшины не имеют права это подписывать, — тут же заметил Вэй Усянь. — Как это не имеют? — нахмурился Ло Лунвэй. — А так. Так же, как и я. Освободить адепта от должности может только глава ордена. Если вы хотите, чтобы я его убедил, вам придётся рассказать мне всё в подробностях. — Хорошо, — едва прикрывая безразличием бурлящую ярость, кивнул Ло. — Но я скажу только один раз. Повторять не буду. И ничего объяснять тоже не буду. Соблаговолите выслушать. Вэй Усянь покивал, и охотник расставил ноги пошире, уперев руки в бока, видимо, для устойчивости, когда его отшвырнёт отдачей от объяснения. — Я. Никогда. Больше. Не пойду. На охоту. Под началом Лань Дэлуня. Вэй Усянь полистал книжечку и убедился, что Лань Дэлуня он ещё не видел и ничего про него не знал. — А с кем пошли бы? — спросил он между делом. — Уже ни с кем. — Вообще ни с кем из всего ордена? — удивился Вэй Усянь. — Раньше, до войны, — заговорил Ло, немного расслабившись, — я ходил с У Чичэном. Он был моим учителем фехтования. Но он теперь берёт мало охот, и меня поставили к Лань Дэлуню. Видите ли, если я ограничусь охотами с У Чичэном, мой вклад в развитие ордена не окупит затрат на моё содержание! Я воевал за этот орден! — он перевёл дыхание. — Так вот, я намерен пойти в какой-нибудь другой, который не будет разбрасываться людьми! — А в какой? Уже выбрали? — поинтересовался Вэй Усянь, соображая, что делать. Что-то вертелось в голове, вроде как связанное… — Пока думаю про Цинхэ Не. У них по крайней мере можно продвигаться по службе, как честному человеку, за боевые заслуги, а не вот это всё бумагомарательство, — он презрительно махнул на Вэй Усяневу книжечку. — Хм-м, — протянул Вэй Усянь. — А Не-сюн постоянно жаловался на то, что у них всё бездушно и по регламенту… Не хотите в Юньмэн? Цзян Чэн вас оценит, а я ему ещё письмецо черкну… — Климат не по мне, — сухо ответил Ло Лунвэй. — Так вы передадите моё прошение главе? Вэй Усянь наконец сообразил, что именно его ум пытался вытащить из памяти. — Адепты третьего уровня ведь имеют право водить на охоту младших! Главе-то я передам, но, может, я пока вас поставлю на группу? Мужчина нахмурился. — Молодой господин что-то путает. Водить охоты могут только с четвёртого уровня, а я этот экзамен не сдавал и не собираюсь, мне есть чем заняться в жизни, кроме как читать поэзию и тому подобную чушь. — Нет-нет, — замотал головой Вэй Усянь. — Адептов с первого по третий уровень могут водить только те, кто сам не ниже четвёртого. А младших — кто выше первого. Там есть ограничение… — Вэй Усянь полистал свои заметки, сделанные, пока он читал устав, прохлаждаясь в Цайи. — Ага, вот. В случае если охота окажется очень сложной, рекомендуется пригласить более опытного товарища. Вы бы могли в случае необходимости приглашать У Чичэна. Вроде вас устраивало с ним работать? — Серьёзно? — Ло наконец сел и попытался через стол прочитать заметки Вэй Усяня, но корявый почерк того служил надёжной преградой. — Да, с ним я бы с удовольствием. Он знает про нечисть в этой местности больше, чем даже в библиотеке можно вычитать. Но мне точно доверят младших? — Давайте я обсужу это с главой? — предложил Вэй Усянь. — Кстати, раз вы учились у адепта У фехтованию, что скажете о нём как о наставнике? — Он лучший, — просто ответил Ло Лунвэй. Вэй Усянь, кажется, начал понимать, как делать эту работу. *** В следующие пару дней Вэй Усянь полностью погрузился в работу. Ну, почти полностью — Лань Чжань всё же выдёргивал его на поесть, поспать и позаниматься двойным совершенствованием. — Лань Чжа-ань, — позвал Вэй Усянь как-то после завтрака, осматривая стены передней комнаты, будто впервые их видел. — А тебе очень нужна твоя спальня? Я хочу сказать, ты же спишь со мной всё время. — У меня там вещи, — заметил Лань Чжань. — Вэй Ин хочет как-то использовать ту комнату? — У меня просто уже в голове не умещается, кому я что обещал, — признался Вэй Усянь. — Повесить бы схемку на стену, но я заверяю всех, что, кроме Цзэу-цзюня, о нашем разговоре никто ничего не узнает. Многие насчёт тебя особенно переживают. Ты же такой серьёзный, сейчас пойдёшь их наказывать за что-нибудь, — Вэй Усянь игриво подвигал бровями. — Они же не знают, что свои потребности в наказаниях ты удовлетворяешь за мой счёт. Кстати, тебе удалось купить шелковистой верёвки? А то позавчера один адепт всё присматривался к моим запястьям. — Удалось, — выдавил Лань Чжань с красными ушами. Вэй Усянь расхохотался. Ему ужасно хотелось спровоцировать мужа на какое-нибудь бесчинство, но первое собеседование было уже через полчаса. — Давай так, ты перенесёшь свои вещи ко мне, а я вернусь пораньше к обеду, и опробуем верёвочку? А то, знаешь, — Вэй Усянь заговорщицки наклонился вперёд и заговорил тихим, низким голосом: — Я, бывает, сижу на собеседовании и думаю: а было бы интересно, если бы под одеждой я был весь оплетён… — Вэй Ин! — выпалил Лань Чжань, зажимая уши, и добавил как-то жалобно: — Бесстыдник! Вместо ответа Вэй Усянь убрал со стола пустую посуду, обошёл вокруг него и снова опустился на колени рядом с Лань Чжанем, а затем лёг животом на столешницу и ухватился руками за дальний её край. — Ах, гэгэ, я еле достаю! Может, подтолкнёшь сзади? Вэй Усянь засчитал себе победу, когда почувствовал, что с него сорвали штаны. Правда, без подготовки вышло немного больно, хотя он ещё с вечера был слегка скользкий. — Ах, Лань Чжань, ну как же я буду сидеть на собеседованиях?! — прохныкал он, пока муж помогал ему вытереться. — Подумай об этом в следующий раз, — мрачно сказал Лань Чжань. — Я и так всё время об этом думаю, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — А теперь буду сидеть и вспоминать, как ты меня жёстко брал только что. Что мне сказать адептам, если заметят, что я ёрзаю на месте и руки у меня где-то не там? — Вэй Ин! — взвыл Лань Чжань и обернулся, отчаянно ища, за что зацепиться взглядом, чтобы перевести разговор. — В твоей комнате не поместятся ещё три сундука. — Да мои собственные сундуки полупустые, — пожал плечами Вэй Усянь. — Просто свали всё моё барахло в один. Ну или добавь в них своё, всё равно утром ты меня одеваешь. — Он провёл подушечками пальцев по щеке и немного по губе мужа. — В моих сундуках так пусто. Ты же не откажешься их наполнить? Лань Чжань зарычал и ушёл в свою комнату, захлопнув дверь. — Я кончу первым! — весело прокричал ему Вэй Усянь. — И вернусь тестировать верёвочку! И, не дожидаясь ответа, сбежал на работу. *** После обеда, до которого они едва добрались, Вэй Усянь обнаружил, что комната Лань Чжаня опустела на один сундук, а все гребни перекочевали на полочку в лотосовой комнате. Кряхтя, Вэй Усянь встал из-за стола и пошёл в Лань Чжанев холодильник расклеивать по стенам схемы, кого куда следует перевести. Конечно, это можно было бы сделать и в том павильоне, что был выдан ему для работы. Но на него у Вэй Усяня были другие планы. *** Сводив мелкотню на очередную охоту, домой они вернулись после завтрака в Цайи, и у дверей Цзинши Вэй Усяня уже поджидал адепт с приглашением зайти к Лань Циженю. Лань Чжань хотел было пойти с ним, но Вэй Усянь заверил его, что справится с дядюшкой. Лань Цижень поджидал его в пустом учебном павильоне, заложив руки за спину и мрачно глядя в окно. — Вэй Усянь, — заговорил он, не поворачиваясь, стоило тому войти, — тебе было мало испортить моего племянника. Ты ещё и испортил учеников нашего ордена. Вэй Усянь, который только что расстался с группой учеников, отправившихся писать отчёт о ночной охоте, застыл в недоумении. — Чем же это я их испортил? Сходили на ночную охоту, всё чин по чину… — Не этих, — нетерпеливо перебил Лань Цижень — Тех, которых ты учил теории. — А тех-то чем? — ещё больше удивился Вэй Усянь. — Когда я их последний раз видел, они были высшего качества! Лань Цижень скрипнул зубами. — У меня не было времени эти дни ими заниматься, а теперь их основной учитель вышел из уединения и пришёл ко мне жаловаться, что ученики совершенно его не слушаются, отказываются следовать указаниям на уроке и ничего не понимают! — Это тот самый учитель, который их с самого начала недоучил? — уточнил Вэй Усянь. — Почему, собственно, и возникла необходимость в замене. Вы не думаете, что он просто не справляется? — Учитель Гунь работает в этой должности не первый год! — возмутился Лань Цижень. — Я лично его аттестовал, в отличие от тебя! Вэй Усянь не стал говорить, что, возможно, в этом и проблема. — Хорошо, но что же мне с этим теперь делать? — спросил он вместо того. Лань Цижень проворчал что-то сомнительное, потом откашлялся. — Ты проведёшь показательный урок, на котором мы с учителем Гунем будем присутствовать. Нам необходимо знать, какому разврату ты подвергал детей всё это время. Вэй Усянь с трудом сдержал смех. — Хорошо, только скажите тему, мне подготовиться надо. — К чему тебе готовиться? — нахмурился Лань Цижень. — Это же самая младшая группа. Вэй Усянь едва не закатил глаза. — Я ведь ко всем урокам готовился. Если хотите знать, что я с ними делал, так мне надо воспроизвести как можно точнее, так? Вот, значит, и к этому подготовлюсь. Лань Цижень, казалось, и сам был бы не прочь закатить глаза. — Пускай будут акупунктурные точки. Урок завтра по тому же расписанию. — Отлично! — улыбнулся Вэй Усянь. — Могу ли я быть ещё чем-то полезен дядюшке? Лань Цижень наконец повернулся к нему полностью и смерил недоверчивым взглядом. — Если ты надеешься стать главой ордена, оставь эти мысли сейчас же, — наконец сказал он. Вэй Усянь прыснул. — О чём вы, дядюшка? Я? Главой?! Посещать эти бессмысленные собрания орденов и строить там вежливое лицо, умирая со скуки? Да и в резиденции постоянно быть у всех на виду, чуть что — ни развеяться, ни на полшишечки не оступиться. Нет уж, спасибо. Честно говоря, я думал, вы меня тут будете держать под замком, чтобы не сбежал, а вы ждёте, что я себя добровольно в клетку запру? Лань Цижень пожевал губу и прошёлся по помосту, чтобы уставиться в другое окно. — Какие у тебя отношения с Ванцзи? — спросил он внезапно. Вэй Усянь растерялся. Он и сам толком этого не знал, и уж тем более не понимал, к чему это Лань Циженю. — В смысле? — В прямом, — дядюшка обернулся. — Как ты к нему относишься? — Ну… Вообще, очень хорошо, — пробормотал Вэй Усянь. Поскольку он не понимал, что зависит от его ответа, то решил по крайней мере не врать. — Насколько вы близки? — продолжал допытываться Лань Цижень. Вэй Усянь покумекал, как бы это объяснить. Если Лань Цижень переживал, как бы Вэй Усянь не попытался расчистить себе дорогу к должности главы, то, должно быть, его беспокоило, насколько Лань Чжань доверяет своему мужу? — Я от него ничего не скрываю, — наконец сказал Вэй Усянь. — А вот что он обо мне думает — это вы лучше у него спросите.  Лань Цижень только больше раздражился. Напыжился и наконец выдал: — Ты с ним спишь?! Вэй Усянь опешил. Это же не могло быть нарушением правил?! — А что, гусуланьские мужья обычно воздерживаются? — Ты будешь отвечать на вопрос?! — Лицо дядюшки начало наливаться краской, и вовсе не от смущения. — Ну, да-а… — крякнул Вэй Усянь. — Он, э-э, щедро делится со мной энергией ян. Но у него много, вы не беспокойтесь, он не в ущерб себе! — спохватился он. Наверное, лучше было выставить всё в таком свете, чтобы дядюшка не стал ругать Лань Чжаня. — Просто вы же понимаете, Ханьгуан-цзюнь такой прекрасный муж, а я всего лишь слабый человек, я не мог не соблазниться! Лань Цижень глубоко вздохнул и зло процедил: — Понятно. Свободен.