Практические соображения

Акупунктурные точки были как раз такой темой, на которой талант Лань Циженя усыплять лекциями наверняка торжествовал. Тут не было логики и рассуждений. Точки полагалось тупо выучить. Но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не придумал, как сделать из унылой схемы захватывающую игру. Поэтому он начал с того, что попросил у Лань Чжаня небольшую группу наказанных подростков и усадил их копировать схему расположения точек на больших листах, а потом вырезать получившихся человечков по контуру. Размером он их велел сделать чуть меньше, чем младший ребёнок из класса начинашек — чтобы все точки хорошо поместились, но детям не было уж слишком боязно. Конечно, будь он не в Облачных Глубинах, он бы усадил за это дело пару десятков покойников — они и послушнее, и копируют точнее, потому что не отвлекаются. Но здесь к его услугам был только человеческий ресурс, да и не хотелось, чтобы Лань Цижень почуял на человечках энергию обиды. Пока подростки ковырялись, Вэй Усянь улучил момент и пролистал несколько книг, наметив возможную конструкцию искусственной ноги для заведующего складом. А потом — всё равно приходилось торчать в библиотеке — полистал и труды о золотых ядрах. Большую их часть он уже читал, тогда, в Илине, в коллекции Вэнь Цин, но тогда у него не было времени остановиться и подумать, к тому же, он не спал и не ел несколько дней. Возможно, он что-то упустил… Проведя ещё несколько собеседований, Вэй Усянь засел за ворожбу над бумажными человечками. И просидел за этим занятием полночи, прервавшись только на исполнение супружеского долга и только потому, что вливание энергии ян придавало ему сил. На следующий день, когда Вэй Усянь явился в класс, дети кинулись к нему, едва не испортив весь реквизит.  — Учитель Вэй! Учитель Вэй! Вы снова будете у нас вести? Он поспешно перекинул стопку человечков через верхний край ширмы так, чтобы висели, и добросовестно пообнимался с каждым малышом. — Пока не знаю, ребят, — признался он. — Сегодня умные дяди будут смотреть, что у меня с вами получается, и решать. — Мы не подведём! — пообещали мальчишки, переглянувшись. Вэй Усянь принялся их расспрашивать о том, что они проходили без него, но ответов было негусто. Похоже, они и правда ничего не усвоили. — Когда тебе надо, можешь, значит, приходить вовремя и даже заранее, — холодно произнёс Лань Цижень, возникнув на пороге. Рядом с ним стоял бесцветный мужчина лет сорока и хмурился. — Я не опаздываю на уроки, которые сам веду, — пожал плечами Вэй Усянь. — Можно начинать? Получив разрешение, Вэй Усянь вкратце пробежался по типам влияния, которое можно вызвать, надавив на разные точки. Почтенные учителя пока усаживались и подозрительно его рассматривали. — Итак, давайте попробуем, — объявил Вэй Усянь и щёлкнул пальцами. Самый верхний человечек из стопки соскользнул с ширмы и приковылял в центр круга, в который по привычке расселись дети. Они, конечно, заахали и загалдели, но быстро стихли, вспомнив о присутствии посторонних. — Кто помнит, куда надо надавить, чтобы вырубить человека? — спросил Вэй Усянь. Несколько смельчаков сразу задрали руки. — Отлично, Лань Сы, выходи сюда и пробуй. Лань Сы неуверенно встал и приблизился, боязливо рассматривая бумажного человечка, который стоял совершенно неподвижно. — Прям так и нажимать? — уточнил мальчик. — Прям так и нажимать, учитель Вэй, — поправил его Вэй Усянь ради ушей уважаемых наставников. — Простите, учитель Вэй! — поправился Лань Сы. — Точки вот эта и вот эта. Его пальцы зависли над шеей и спиной бумажного человечка. — Жми, — Вэй Усянь одобрительно кивнул. Лань Сы нажал. Человечек с шелестом опустился на пол. Дети сдавленно запищали от восторга. Вэй Усянь щелчком пальцев заставил человечка снова встать. — Кто следующий? Следующих оказалось пятеро, так что Вэй Усянь призвал ещё несколько человечков. Вскоре вся группа была занята тыканьем в точки, Вэй Усянь только успевал поднимать человечков обратно и ходить кругами по учительской платформе, проверяя, что дети жмут куда надо. — Повышаем сложность! — провозгласил он, хлопнув в ладоши. Дети послушно оставили свои тренировочные снаряды и встали снова ровным кружком. Вэй Усянь щёлкнул пальцами, и человечки разбрелись в разные стороны. — Ловите, — скомандовал он. К концу занятия класс кишмя кишел бумажной дичью, которая носилась из угла в угол, время от времени забегая на стены и потолок, а дети с воплями носились следом, стараясь уложить как можно больше мишеней. На спине у каждого ребёнка специальный талисман считал количество его побед. Вэй Усянь следил за цветом лица дядюшки, и когда тот стал напоминать собственный портрет пастой чили, заставил всех человечков вновь собраться в стопку. — На сегодня всё! — радостно сказал он немного разочарованным детям. — Посчитаемся? Мальчишки резво встали гуськом и перетасовались так, что каждый оказался за тем, у кого счёт выше. Вэй Усянь прошёлся вдоль ряда и махнул рукой между двумя. — Лань Сы, Лань Ду и Ли Цзин получат персональный урок гуциня от Ханьгуан-цзюня. Дети загомонили, а трое победителей запрыгали на месте. — Да, да, знаю, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Следующие трое могут завтра утром полдня провести в павильоне целителей и помочь подготавливать травы для снадобий, а заодно задать сколько угодно вопросов. Дядюшка многозначительно кашлянул, затыкая детские возгласы. — Вэй Усянь, ты думаешь, ты можешь распоряжаться чужим временем? — Нет, — ослепительно улыбнулся Вэй Усянь, — я договорился заранее. Но давайте я учеников отпущу, а потом обсудим мои методы, хорошо? Ну-ка, молодые господа, кто сегодня молодец? — Я! Я! — загомонили дети и резво окружили Вэй Усяня, чтобы получить свою долю заключительных обнимашек. Наконец когда последний копуша покинул класс, Вэй Усянь подошёл к наставникам, готовый выслушать их мнение. Судя по лицам, мнение было такое себе. — Этот гам недопустим! — первым делом выплюнул дядюшка. Вэй Усянь пожал плечами. — За пределами урока они не шумят, а мне не мешает. — Да их наверняка было слышно до самого Ханьши! — возмутился Лань Цижень. Вэй Усянь замотал головой. — Класс оборудован талисманами, не пропускающими звук. — Но это противоречит как минимум двум дюжинам правил! — продолжал пыхать гневом Лань Цижень. — Они кричат, бегают, бурно выражают свои эмоции и непочтительны по отношению к учителю! — По мне так вполне почтительны. Они же меня слушаются? Ну вот, а какого ещё почтения мне от них нужно? А насчёт остального — вы хотели посмотреть на мои методы. Вот такие у меня методы. Без бурного выражения эмоций они работать не будут. Зато, я думаю, у вас не вызывает сомнений, что эти ребята найдут нужные точки хоть во сне, хоть в темноте. — Но, позвольте, — вклинился учитель Гунь, — они ведь по сути выучили только две точки, имеющие только одну функцию. Вэй Усянь развёл руками. — А сколько вы хотели, за час-то? Учитель ощетинился. — Естественно, акупунктурным точкам должно уделять много часов, но на первом занятии по теме вводится полная схема, а последующие часы ученики копируют её по памяти. Вэй Усянь снова пожал плечами. — Я не вижу большой разницы: сразу ввести всю схему и потом полгода её запоминать или вводить каждый день по две точки и через полгода собрать всю схему. Я вам больше скажу: если вводить их в определённой последовательности, то некоторые займут меньше часа, потому что дети постепенно начнут улавливать логику, и новые точки станут запоминать быстрее, так что можно будет вводить по четыре-шесть за час. Во всяком случае, нас в Юньмэне так учили, и вроде все запомнили. По крайней мере, я такого не видал, чтобы кто-то в решающий момент не вспомнил, куда жать. — И что, и вот эти бумажные схемы самоходные вам там делали? — недоверчиво сощурился Лань Цижень. — Как ты их создал, кстати? Вэй Усянь широко улыбнулся. Он не собирался рассказывать, что наловил за пределами резиденции слабеньких духов и запечатал их в бумажных человечков. — Это проприетарная методика, я не могу её разглашать. — Они выглядят жутковато, — заметил учитель Гунь. — Обещаю, что они не причинят детям никакого вреда, — Вэй Усянь поднял три пальца вверх. Повисло задумчивое молчание, и Вэй Усянь, которому ещё надо было подготовиться к завтрашним собеседованиям, решил поторопить уважаемых наставников: — Могу я быть ещё чем-то полезен? — Я не совсем понял, — снова заговорил учитель Гунь, затоптав надежду Вэй Усяня смотаться. — Впереди стояли дети, набравшие наибольшее количество баллов. Почему им и только им вы назначили наказания? — Наказания? — удивился Вэй Усянь. — Награды! — Ты велел им в свободное время пойти на дополнительные уроки, — пояснил Лань Цижень. — Обычно это делается в качестве наказания. — Ну это смотря как подать, — заметил Вэй Усянь. — Лань Чжань для всех детей как божество, и получить от него личный урок — это большая привилегия. А так я обычно договариваюсь с другими адептами, чтобы дали самым сознательным деткам какие-то настоящие задания, не учебные. Им же нравится делать что-то “взрослое”. Завтра, например, они будут всего лишь ворошить сохнущие листья, но эти листья на самом деле пойдут в снадобья, и дети смогут посмотреть, как это делается. Интересно же, а просто так целители их не пускают. Лань Цижень собрал рот гузкой и забарабанил пальцами по полу. Учитель Гунь откашлялся. — Гм, что ж, у меня больше вопросов нет. — И ты говоришь, целители согласились потратить своё время на возню с твоими учениками? — процедил дядя. — Конечно, — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Я ведь тот человек, который решает, не перевести ли их на следующий уровень мастерства. — Ты что, их шантажируешь?! — ужаснулся дядюшка. — Зачем шантажировать? — не меньше ужаснулся Вэй Усянь. — Просто если у адепта нет сил и времени немножко поучить орденскую детвору, значит, ему рано занимать управленческую должность, разве нет? Это ведь гораздо большая нагрузка! Лань Цижень сощурился на Вэй Усяня, а потом сложил руки на груди. — Учитель Гунь, вы можете идти. У меня есть к Вэй Усяню ещё разговор. — Учитель Цижень, а с группой-то как? — уточнил тот. — Поскольку группа отстающая, — неохотно произнёс Лань Цижень, — предоставим Вэй Усяню её подтянуть. Но вы, учитель Гунь, будете присутствовать на всех занятиях и следить, чтобы тут не творилось какого-нибудь непотребства. Лицо учителя вытянулось, но он покорно поклонился и вышел, а Вэй Усянь чуть не присвистнул. Он не ожидал, что его снова допустят до деток. — Дядюшка? — подстегнул он, когда они остались одни, а Лань Цижень продолжал молчать. Тот тяжело вздохнул. — Сичэнь всё-таки отдал тебе распределение должностей, — недовольно проворчал он. — Не вздумай пользоваться служебным положением и продвигать каких-нибудь разгильдяев. — Что вы, что вы, — Вэй Усянь выставил ладони в защитном жесте. — Как я могу! Я всего лишь собираю сведения и предлагаю варианты, а решения может принимать только глава! — Ты ему пишешь отчёты? — немного смягчился дядюшка. — Конечно-конечно! — заверил Вэй Усянь. Дядюшка удовлетворённо хмыкнул. И тут Вэй Усянь решил рискнуть. В конце концов, не выгорит так не выгорит, что он на этом теряет? А вот если выгорит… Лань Чжань, конечно, уважаемый человек, но они всё-таки женаты, и в случае чего кто-то может сказать, что он Вэй Усяня выгораживает. А вот про Лань Циженя такого точно никто не подумает. — Кстати об отчётах, — как бы невзначай заговорил Вэй Усянь. — позволено ли будет этому племяннику попросить дядюшку о небольшом одолжении? Лань Цижень нахмурился. — Каком же? — Понимаете, — Вэй Усянь сцепил пальцы в жесте неловкости, — мой кабинет, конечно, запирается, но я немного опасаюсь, что кто-то недобросовестный может захотеть, хмм… подредактировать сведения, которые я передаю Цзэу-цзюню. А пользоваться опасными отпугивающими чарами мне бы не хотелось, я ведь такой рассеянный — забуду снять… Дядюшка крякнул. — И что ты предлагаешь? — Я просто подумал, — Вэй Усянь очаровательно улыбнулся. — Спрятать бумаги-то я могу, но ведь правильнее было бы поймать человека, который попытается их подделать, не так ли? Вот я и придумал написать несколько ложных отчётов с вопиющими сведениями и положить на видное место. И если кто возмутится, мы будем знать, что этот человек читал что не должен был. Дядюшка пожевал щёку. — Это подлог. — Ну почему же подлог, — развёл руками Вэй Усянь. — Мало ли какие бумаги я храню в кабинете. Может, это запись моих снов. — И ты хочешь, — медленно произнёс Лань Цижень, — чтобы я засвидетельствовал, что эти отчёты ложные? Вэй Усянь церемонно поклонился. — Дядюшка обладает великой мудростью! Лань Цижень скривился, но кивнул. — Если Сичэнь передал тебе обязанности, люди должны осознать, что у тебя есть полномочия, иначе будет хаос. Я не одобряю его решения, но в конце концов, — он недовольно оглядел Вэй Усяня, — как показывает опыт, тебе не стоит оставлять много свободного времени. Только постарайся не написать там ничего непотребного. Вэй Усянь просиял. — Может быть, я зайду к дядюшке в начале недели, и мы вместе сочиним необходимые сведения? Чтобы уж точно не запутаться. — М-да, — неохотно согласился Лань Цижень. — Лучше я тебя проконтролирую. Вэй Усянь рассыпался в благодарностях. Шалость удалась! *** Когда Лань Сичэню на стол легла стопка бумаги высотой в сам стол, он пригорюнился. Смысл делегирования этой ответственности Вэй Усяню был в том, чтобы освободить свою совесть и хоть иногда ходить на охоту, а не просиживать все дни в Ханьши за бумагами или переживаниями о том, что не справляется с обязанностями. — Что это? — спросил он в робкой надежде, что Вэй Усянь принёс отчёты младших о какой-нибудь охоте, и можно будет прочитать только работы пары отличников, а остальные сразу архивировать. — Отчёты о собеседованиях! — довольно сообщил Усянь. Лань Сичэнь мысленно застонал. — Полный профиль каждого адепта четвёртого уровня с отзывами выше- и нижестоящих, оценкой карьерных перспектив и моими рекомендациями! — Четвёртого уровня? — Лань Сичэнь похолодел. Адептов четвёртого уровня было не так уж много. Что будет, когда Вэй Усянь отсобеседует всех? Это же в Ханьши не поместится! — Так точно! — подтвердил сияющий Вэй Усянь и выжидательно замер. Лань Сичэнь нетвёрдой рукой открыл верхнюю брошюру. На мгновение ему показалось, что страницы внутри пусты, но стоило моргнуть — и текст проявился. — Отчёты зачарованы, — услужливо пояснил Усянь, — чтобы их могли читать только вы. А то мало ли кому захочется узнать побольше о коллегах. Лань Сичэнь распрощался с надеждой попросить дядю проверить, что за рекомендации Усянь надавал. Почерк у Вэй Усяня с ученической поры совершенно не улучшился. Хуже того, после первых нескольких страниц, где излагались способности и недостатки адепта, его хорошие и плохие отношения с другими и отзывы о нём от его подчинённых и начальников, начинались рекомендации, какие обязанности надо с адепта снять, а какие наоборот ему назначить, и тут у Лань Сичэня голова пошла кругом. На бумаге всё выглядело гладко: мол, такой-то в хороших отношениях с такими-то и имеет такие-то навыки, так пусть работает с ними. А вот тут он с начальством не в ладах, да и по умениям не дотягивает, так давайте его оттуда уберём. Но как это всё соотносилось с реальностью? Куда девать того человека, на чьё место Усянь прочил этого? А кого поставить на его место? Лань Сичэню понадобится несколько месяцев, чтобы во всём разобраться. — Я не совсем понимаю, — медленно проговорил Лань Сичэнь, пролистывая несколько следующих брошюр, — вы так великодушно предлагаете каждого адепта поставить на должность, которая ему больше всего подходит… Но разве получится всех разместить так, чтобы не осталось незакрытых позиций, и не создать лишних должностей? Я не представляю, как всё это увязать… — О, на этот счёт у меня есть схема! — обрадовался Вэй Усянь, как будто ждал этого вопроса. Он извлёк из-за пазухи сложенный вшестеро лист, сместил брошюру на пол и разложил схему на столе. Взору Лань Сичэня предстала какая-то вакханалия из имён и стрелок, нанесённых цветными чернилами — или нет, даже красками. Теми самыми, должно быть, которые он помогал Ванцзи выбрать в качестве свадебного подарка. — Это… — выдавил он. — Вот смотрите, — Вэй Усянь упёр указательный палец в одно из имён. — Его мы снимем с ночных дежурств и увеличим его нагрузку как тренера по фехтованию, плюс он будет выходить на помощь вот этому адепту третьего уровня, который будет водить группы младших. Теперь, на ночные дежурства мы ставим вот этого, он не против ночью не спать и любит рутинную работу, но не любит руководить наказаниями, так что это мы с него снимаем и передаём вот этому, — руки Вэй Усяня мелькали по схеме, тыча в узлы между стрелками, и Лань Сичэнь только и мог что беспомощно следить. — И таким образом, — закончил Вэй Усянь, — все расставлены по местам, к тому же мы освобождаем от должности троих адептов, с которыми никто не хочет работать. — Что? — нахмурился Лань Сичэнь, заметив три имени со стрелками, ведущими прочь от схемы. — Вы хотите исключить их из ордена? Вэй Усянь порылся в стопке брошюр и извлёк три с указанными именами. — А вы почитайте. Лань Сичэнь с тоской покосился на стопку писем, на которые сегодня ещё предстояло ответить. Подавив вздох, он отогнул обложку и вчитался в хаотичный Вэй Усянев почерк. Чжу Хаожань, о котором шла речь, родился в ордене и принадлежал к уважаемому клану, всю жизнь посвятил ордену, даже семьи не завёл. Регулярно удалялся совершенствоваться в уединении, дослужился до помощника управляющего закупкой риса. Глава ордена моргнул. Какая связь между совершенствованием и закупками? Он пролистал пару страниц в поисках заслуг адепта на ночных охотах или соревнованиях, но единственное, что он нашёл, было “С дня своего совершеннолетия не участвовал ни в одной ночной охоте”. — У него… проблемы со здоровьем? — уточнил Лань Сичэнь. — Я поинтересовался, — с готовностью ответил Вэй Усянь. — Там дальше есть заключение целителя. Лань Сичэнь нашёл заключение: Чжу Хаожань был абсолютно здоров, разве что немного страдал лишним весом. А ещё, очевидно, дурным нравом, потому что все отзывы о нём со стороны других членов ордена сводились к одному: человек ненадёжный, недалёкий и невежливый. Тут были и коллеги, и старшие по званию, и подчинённые, и даже члены семьи, а под конец три девушки, которых родня в своё время пыталась выдать замуж за этого персонажа. — Усянь… вы побывали в женской части резиденции? — Конечно, нет! — заверил тот. — Это ведь запрещено! Я поговорил с одной из девушек на ночной охоте, а двух других она попросила прислать письменные характеристики. Наконец Лань Сичэнь дочитал до того места, где приводились слова управляющего закупкой о том, что Чжу Хаожань подозревается в присвоении орденских средств, но пока не был на этом пойман. Сразу после следовало письмо, написанное чужим почерком, от одного из стражников у ворот, заверенное ещё двумя подписями, в котором они утверждают, что означенная личность регулярно наведывается в Цайи, указывая для своих отлучек выдуманные причины. Не то чтобы взрослым адептам было запрещено ходить в Цайи, но большинство были слишком заняты, чтобы делать это часто, да и зачем? За вином и мясом? Для адепта, выросшего в ордене, это и правда странно. — Вы… расследовали его деятельность в Цайи? — спросил глава ордена. — Я? — удивился Вэй Усянь. — Цзэу-цзюнь не давал мне права заниматься расследованиями. Это вроде бы по части Лань Чжаня, нет? Я уверен, он с удовольствием займётся, но я же не могу разбалтывать ему, что мне говорят адепты, без вашего разрешения. Лань Сичэнь пролистал две другие брошюры кандидатов на вылет. Те тоже были бесполезны для ордена, только разжигали вокруг себя скандалы, но они происходили из менее значимых семей. Расстаться с ними можно было и без доказательств кражи.  Глава ордена снова бросил взгляд на схему назначений и на кипу личных дел. Он повесил эту обременительную обязанность на Вэй Усяня, потому что хотел занять его чем-нибудь затратным по времени и силам. Сколько он себя помнил, пересмотром должностей занимались урывками то один, то другой дядюшка, а отец вовсе никогда, да и старейшины уверяли Лань Сичэня, что все в ордене работают слаженно и на своих местах. Почему он им верил? Потому же, почему он верил им и во всех прочих ситуациях. Ему в голову не приходило, что они могут заблуждаться. Но ведь Вэй Усянь не стал бы его нарочно обманывать? В конце концов, Лань Сичэнь сам назначил ему эту обязанность, странно теперь будет заявить, что не доверяет сведениям, собранным Вэй Усянем. Он всего-то пару месяцев в ордене, не мог уже успеть нажить таких врагов, чтобы избавляться от них при помощи клеветы, рискуя опорочить свою репутацию. Вот и Ванцзи всегда говорил, что Вэй Усянь честный человек. И в любом случае, Лань Сичэнь ведь не мог сказать Вэй Усяню в лицо, что намерен перепроверить его работу? Это слишком похоже на открытый конфликт, да ещё и Ванцзи обидится за мужа. Конечно, всегда можно было аккуратно замять. — Хорошо, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Я изучу предоставленные вами материалы. Спасибо за работу. Вэй Усянь тоже радостно улыбнулся. — Конечно-конечно, я рад стараться, Цзэу-цзюнь. Позвольте только уточнить такой момент: если ничего не изменится в течение недели, то вот этот, вот этот и вот этот адепты выйдут из ордена. Так получилось, что они как раз все трое водят младших на охоту. По статистике, если на охоте младших больше десяти на одного взрослого, то один точно не вернётся целым. Сейчас на всех как раз приходится по десять, но если трое выйдут… Конечно, можно назначить ещё кого-то, но тогда это лучше сделать не позже конца недели, потому что дальше мы будем терять по одному ребёнку в… — он сверился с расписанием охот, — пять дней. Лань Сичэнь нахмурился. — Возможно, вы могли бы как-нибудь задержать тех троих? — Конечно! — заверил Вэй Усянь и поднял перед собой растянутую в руках схему. — Так! Проще никак не получится, места-то заняты. — Я понял, — пробормотал Лань Сичэнь. — Хорошо, я постараюсь обдумать всё до конца недели. — Отлично! — просиял Вэй Усянь и бережно уложил схему обратно на стол. — Только вот завтра у меня уроки после обеда, а потом мы с Лань Чжанем идём на охоту, ну эту, где пропало два десятка заклинателей, и скорее всего до конца недели не вернёмся.  — А как же уроки? — насторожился Лань Сичэнь. — А я деткам дам задание поработать в библиотеке эти дни, чтобы потом в классе учебник не читать, — отмахнулся Вэй Усянь. — Я уже так делал, они у меня послушные. Так вы сами оповестите всех адептов четвёртого уровня об изменениях или назначите кого-нибудь? — Может быть, — попытался увильнуть Лань Сичэнь, — вам пропустить эту охоту? — Глава, но там уже пропало двадцать заклинателей. Как же я могу Лань Чжаня отпустить одного? Лань Сичэню и самому не нравилась эта мысль. Ванцзи был, конечно, очень силён, но на опасной охоте дело бывает не в силе, а во внимании и смекалке, и тут такой напарник, как Вэй Усянь, мог оказаться незаменим. Глава ордена ещё раз оглядел схему и кипу личных дел, представил, как он всю ночь пытается в этом разобраться и не может ничего понять, представил, как просит доверенных адептов (это кого, кстати?) проверить сведения, ждёт от них вестей, считает дни, а потом собирает несколько десятков адептов четвёртого уровня, чтобы снять их с привычных должностей, пусть даже большинство из них получит что-то лучшее… Люди не любили меняться, а Лань Сичэнь ненавидел заставлять. Вэй Усянь это всё придумал, вот пусть сам людям в глаза и смотрит. — Хорошо, — вздохнул Лань Сичэнь. — Я полагаю, что вы уже всё продумали надлежащим образом, так что можете приводить в исполнение. Вэй Усянь церемонно поклонился. — Благодарю старшего брата! Напишете мне бумажку, что дали полномочия? А то все же подозрительные такие! Лань Сичэнь нехотя написал, чувствуя, что совершает самую большую ошибку в своей жизни. — По поводу увольнений, — заметил он напоследок, надеясь как-нибудь обойти этот острый угол, — понадобится согласие дядюшки. Он ведёт бумаги по увеличению и уменьшению личного состава ордена. — Но ведь это решение главы? — удивился Вэй Усянь. — Да, но… Так… повелось, — выдавил Лань Сичэнь. Дядюшка скорее всего завернёт эту инициативу, и тогда Лань Сичэню не придётся оправдываться на совете перед старейшинами. Кстати об этом… — И, раз уж вы так серьёзно взялись за эти обязанности, я думаю, вам будет нелишним посещать совет ордена. Ванцзи, к сожалению, пренебрегает, но мне кажется, тому, кто занимается административной работой, это обязательно. — Конечно-конечно! — заулыбался Вэй Усянь. — С удовольствием! Вы же пришлёте кого-нибудь мне напомнить накануне? А то я такой забывчивый… — Всенепременно, — пробормотал Лань Сичэнь. — Тогда я побегу к дядюшке! — Вэй Усянь встал и поклонился по всей форме. — Мне всё равно нужно к нему сегодня зайти. Лань Цижень подмахнул постановление об увольнении, едва взглянув на имена. — Давно надо было избавиться от этих нахлебников, — пробормотал он. — Наконец-то Сичэнь начал показывать характер, а то всё нежничал с ними. Тут и без расследования всё ясно. Давай рассказывай теперь, что ты там решил наплести? Вечером на полки в кабинете Вэй Усяня встали аккуратным рядком несколько брошюрок, полных невероятно увлекательных фантазий. На следующее утро Вэй Усянь встал вместе с мужем — последнее время его график из “абсолютно нечего делать” превратился в “когда бы успеть вздохнуть”. Первым делом он пробежался по всем Облачным Глубинам и лично оповестил каждого адепта четвёртого уровня, а заодно и тех, с кем они работали, об изменениях в списке их обязанностей. Чтобы избежать путаницы и кучи вопросов, он велел каждому повесить на дверь своего дома полный перечень того, чем он теперь занимается, а также тех, кто занимается его прежними задачами. — Серьёзно? — Ло Лунвэй смотрел на бумагу о назначении, которую под диктовку Вэй Усяня написал Лань Чжань, чтобы людям было приятно взглянуть на каллиграфию. — Вот так просто? Давно надо было заявить, что выхожу из ордена! — Это, безусловно, помогло, но в первую очередь дело было в том, что после войны на главу ордена свалилось очень много всего, он просто не справлялся! — пожал плечами Вэй Усянь. — Это ведь большая работа, требующая полного погружения, а его постоянно раздёргивают на кусочки! Но глава просил передать свои извинения и выразить надежду, что такой способный заклинатель как вы останется с нами на долгие годы и принесёт ордену немало славы! Кстати, я слышал, весной Цинхэ Не организуют соревнования для младших, как думаете, успеете натаскать своих? — Два раза, — усмехнулся Ло Лунвэй. — Вот и чудненько, — заулыбался Вэй Усянь. — А за подготовку младших к соревнованиям полагается премия за каждый месяц дополнительной работы. Будьте так добры, напомните мне об этом на следующей неделе, а то я не взял ничего записать… — Обязательно напомню! — пообещал Ло Лунвэй, и на его тусклом лице аж краски заиграли. — Молодой господин, я понимаю, что при первой встрече произвёл не самое лучшее впечатление, но Ло Лунвэй умеет быть благодарным. Если вам что-то нужно… Вэй Усянь почесал затылок и подумал, что хороший заклинатель, а тем более отличный мечник на охоте может пригодиться в неожиданный момент. Постимулировав свой затылок ещё немного, он набросал талисман на вырванном из личного дела чистом листе и протянул адепту Ло. — Если мне понадобится ваш меч, эта штука приведёт вас ко мне, — пояснил он. Ло Лунвэй просиял и бережно спрятал талисман за пазуху. — Буду рад поохотиться с вами! Вэй Усянь распрощался с ним и пошёл радовать У Чичэна, помахивая искусственной ногой для заведующего провиантским складом. Проще всего было бы, конечно, оторвать ногу от какого-нибудь мертвеца, привязать к ней дух хозяина, да научить адепта ему приказывать, но что-то подсказывало Вэй Усяню, что в Гусу Лань такое не пройдёт, так что пришлось мастерить протез из дерева и металла, а духов загонять в него уже дрессированных. Конечно, из-за этого он не спал пару ночей, зато теперь в Гусу Лань будет на одного ночного охотника больше. — Глава ордена помнит ваши заслуги перед орденом — заверял он одного за другим заклинателей, тут же находя способ добавить каждому чуть-чуть деньжат. Конечно, заклинатели Гусу Лань и так не нищенствовали, но нежданное золото гораздо лучше запоминается, чем пустые слова, да и помогает сгладить шок от перемен. Судя по тому, сколько ещё талисманов он раздал, его подход работал неплохо. Вот ночная охота, на которую он действительно отправился вместе с мужем на несколько дней, не заладилась: призрачный дракон обошёл их на десятки ли, и как они ни гнали, поймать его так и не удалось, и даже помощь адептов, вызванных по талисману, не пригодилась. В конце концов они потеряли его след на границе с Юньмэнем, и Вэй Усянь послал Цзян Чэну письмо с предупреждением, но делать тут больше было нечего. *** Передохнув после гонки, Вэй Усянь выслушал у детворы бойкие рассказы о том, как разные великие заклинатели побеждали в сложных ситуациях через знание акупунктурных точек, и принялся думать, что ему делать дальше. — Вэй Ин может продолжить адептами пятого уровня? — сказал Лань Чжань, когда Вэй Усянь за завтраком принялся размышлять вслух. — Их ещё меньше, чем четвёртого, и часть из них ты уже опрашивал. Вэй Усянь задумчиво склонил голову. — С одной стороны, да, а с другой… Адепты третьего уровня — самая большая группа, и на них держатся все основные функции в ордене. Они охраняют, они ходят на простые, но многочисленные охоты, они исполняют поручения, общаются с городскими властями. К тому же они подчиняются всем, кто выше по званию, и знают про них немало. Я за четвёрочников взялся, чтобы показать, что справлюсь. Но ты же меня знаешь, я люблю поболтать с теми, кто кормит верхушку общества. Так что, наверное, займусь третьим уровнем. Лань Чжань смотрел на него хмуро, и Вэй Усянь подобрался. Неужели супруг не одобряет? — Стражи, охраняющие повара, обнаружили в корзине со сладким картофелем отравленные клубни. Вэй Усянь сглотнул, уперевшись взглядом в тарелку. — Удалось узнать, как они туда попали? — Продукты для твоих блюд повар берёт на общей кухне. Но не сам, а посылает слугу. Больше никто не уносит с кухни сырые продукты. Понять, какие корзины предназначены тебе, несложно. Я поставил на кухне ещё стражника, но это не очень удобно. Нужно решить проблему. Вэй Усянь пожевал губу. — Но, Лань Чжань, я же не могу вот так взять и рекомендовать вышвырнуть из ордена половину старейшин? Мы даже не знаем, кто именно пакостит. Можно предположить, но… Нужны доказательства. Если они просто лодыри или неприятные люди, этого не хватит. Твой брат никогда не решится на такое только из-за подозрений. Они оба помолчали, обдумывая, как бы так проследить за старейшинами, чтобы самим не попасться, а собранные улики выглядели убедительно. — Может, их спровоцировать? — предложил Вэй Усянь. — Я не хочу, чтобы Вэй Ин подвергался опасности, — насупился Лань Чжань. — Лучше сам буду носить тебе еду из Цайи. — Думаешь, они не смогут подкупить трактирщика? — усмехнулся Вэй Усянь. — Знаешь, давай пока поедим со всеми в обеденном зале. Потерплю ваш пресный рис какое-то время. И подумаю, каких бы ещё талисманов на дом налепить. А ты просто будь начеку. — Всегда, — кивнул Лань Чжань. Вэй Усянь сам не понял, что заставило его покраснеть: нормально же общались! *** Адепты третьего уровня уже были наслышаны от старших, чего ждать от Вэй Усяня, поэтому собеседования прошли быстрее и легче. На сей раз схема получилась ещё более зубодробительная, и Лань Сичэню хватило одного взгляда на кипу личных дел, чтобы подписать Вэй Усяню разрешение действовать. Однако Вэй Усянь рано обрадовался. — Завтра утром состоится совет, — сказал Цзэу-цзюнь прежде чем Вэй Усянь побежал радовать новых назначенцев. — Надеюсь, вы там будете. — Обязательно! — Вэй Усянь улыбнулся наклеенной улыбкой. На сей раз он был без понятия, что там станут обсуждать, и как ему не сдать позиции. — А по какому поводу? Лань Сичэнь качнул головой. — Это просто ежемесячный совет. Я надеюсь, он будет не столь захватывающим, как ваш первый. Вам стоит ознакомиться с тем, как они обычно проходят. *** — Я пойду с тобой, — решительно заявил Лань Чжань, привешивая Бичэнь на пояс. — Да ладно, что со мной может случиться на совете? — отмахнулся Вэй Усянь. — Всего лишь посижу, послушаю бубнёж стариков. — Прошлый раз тоже всего лишь послушал? — мрачно напомнил муж. — Но на этот раз я ничего не замышляю! — развёл руками Вэй Усянь. — И не собираюсь им ничего доказывать. Они отстали от тебя — я отстал от них, жизнь в мире и гармонии. Вывести их на чистую воду я всё равно пока не могу, а тем временем у меня очередь на собеседование уже до горизонта, а ещё детям урок подготовить. Дрязги со старейшинами не вписываются в моё расписание! — Я пойду с тобой, — заключил Лань Чжань. На сей раз старичья собралось ещё больше, несмотря на то, что одного засадили в уединённый домик. Вэй Усянь прищурился и насчитал тридцать три штуки, все при полном параде. Конечно, в Гусу Лань было не принято выставлять напоказ богатство, но никто не запрещал расшивать одежды клановыми узорами такой густоты, насколько древним и уважаемым считался клан. Ножны мечей тоже не страдали аскетизмом. Похоже, после прошлого фиаско старейшины решили напомнить правящей семье, кто они такие. Вэй Усянь сел поудобнее, предвкушая цирковое представление. Лань Чжань грациозно опустился рядом, и только сейчас Вэй Усянь заметил, что муж тоже надел самое парадное своё ханьфу, по вышивке на котором можно было прочитать всю историю ордена. Его начал разбирать смех. — Нам стало известно, — заговорил старейшина Чжан Ичэнь, — что Вэй Усянь самовольно исключил из ордена Чжу Хаожаня. Вэй Усянь открыл рот, чтобы немедленно возмутиться, но в последний момент сдержался, чуть не подавившись, и скосил глаза на Лань Сичэня. Тот сидел с непроницаемым лицом, слушая старейшину. — Весьма прискорбно сознавать, — продолжал старейшина Чжан, — что потомка славного рода, заслуги которого перед орденом неоценимы, теперь могут вот так просто взять и вышвырнуть, как нашкодившего котёнка, и даже без весомого повода, просто по прихоти чужака. При этих словах Лань Сичэнь раскрыл глаза шире и взглянул на Вэй Усяня. Тот не знал, что ему делать: оправдываться? валить всё на главу? Он же не своей подписью исключил этого пакостника, Лань Сичэнь же видел все его “заслуги”! Глава ордена аккуратно кашлянул. — Усянь, я разве не просил тебя подключить Ванцзи для расследования нарушений, совершённых этим адептом? Вэй Усянь сглотнул. Сказать нет — выставить главу рассеянным в глазах старейшин, а у него и так авторитета с гулькин нос. Сказать да — признать, что нарушил приказ. Вэй Усянь открыл рот, чтобы наплести что-нибудь уклончивое, но тут вдруг заговорил Лань Цижень: — А что там расследовать? Чжу Хаожань — бестолочь и невежда, бесполезная единица в ордене, как и двое его дружков. Клану Чжу стоит не старые заслуги считать, а больше внимания уделять воспитанию своих потомков.  Старейшины воззрились на дядюшку, как на собственный меч, внезапно отказавшийся слушаться владельца. — Старейшина Цижень, значит, вместо того, чтобы поддержать клан Чжу в трудную минуту, решил выставить его членов виновными? — высказался какой-то ещё дед с высоким скандальным голосом. — Старейшина Гао считает, что орден должен кормить бездельников и самолюбивых проходимцев? — парировал Лань Цижень. — Вэй Усяня же кормит! — вставил дядюшка Цзюньцзе. Вэй Усянь снова открыл рот, чтобы возмутиться — какой он им бездельник, он месяц уже едва-едва спит по шесть часов и ест урывками, когда Лань Чжань притаскивает в обеденный зал за шиворот! Но этот бой был не его. — Про Вэй Усяня мы, кажется, в прошлый раз всё обсудили, — сухо заметил Лань Цижень. — Если его не будет здесь, он будет где-то ещё. Чжу Хаожань в худшем случае украдёт что-нибудь на рынке, а вот чем займётся предоставленный сам себе Вэй Усянь, я предпочёл бы на своём веку не узнать. — Дядя! — выпалил Лань Чжань. — Вэй Ин не преступник. И он приносит пользу ордену. — Это исключение адептов ты называешь пользой? — тут же выкрысился на него старейшина Чжан. — Твой брат просто решил за ним спрятаться, раз в прошлый раз ему так лихо удалось нас облапошить! Вэй Усянь решил, что с него хватит сидеть отмалчиваться, позволяя Ланям цапаться между собой. — Попрошу с уважением говорить о главе ордена, — громко сказал он. — А не то что? — сощурился старейшина Гао. — Будешь ещё нас пугать своими демоническими приёмчиками? Думаешь, глава теперь от тебя что угодно вытерпит? — Вот именно, — поддержал дядюшка Цзюньцзе под общий согласный гул. — Сичэнь, ты, похоже, не читал отчётов твоего прекрасного нового заместителя! А если бы читал, уж заметил бы, наверное, что в то время как сына достойного клана вышвыривают без суда и следствия, настоящие преступники получают повышения и премии! Лань Сичэнь побледнел и пронзил Вэй Усяня таким взглядом, что тот покрылся мурашками. О доверии тут речи не шло. Он даже не сразу отреагировал на заявление дядюшки, так что Лань Чжань вполголоса его окликнул, и наверняка это звучало, как будто тот требовал объяснений. — Это откуда же, — заговорил Вэй Усянь, с трудом выровняв голос, — вам стало известно содержание моих отчётов, если не глава рассказал? — То есть как откуда, пришёл в Ханьши и прочитал! — заявил дядюшка Цзюньцзе. Сидящие по бокам от него зашипели на него и засверкали глазами. — Очень интересно, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Вот только все отчёты я заворожил так, что кроме главы никто не мог их читать. Старейшина Чжань переглянулся со старейшиной Гао и ещё парой дедов и развернулся всем корпусом к Лань Сичэню. — Брат Цзюньцзе неверно понял, — пояснил он. — Отчёты в Ханьши действительно зачарованы, и прочитать их мы не смогли. Но Вэй Усянь забыл уничтожить черновики. Я взял их у него в кабинете. Вот, можете полюбоваться, — он вынул из-за пазухи несколько брошюр и шваркнул их перед Лань Сичэнем. — Что вы делали у Вэй Ина в кабинете? — потребовал знать Лань Чжань. — А ты думаешь, мы будем сидеть сложа руки и смотреть, как он прибирает к рукам орден, затуманив ум и тебе, и Сичэню? — миролюбиво спросил дядюшка Бинвэнь. — Кабинет — это не личные покои, правила не запрещают туда заходить. — Но глава запретил! — настаивал Лань Чжань. Тем временем Лань Сичэнь открыл одно из личных дел и ахнул. — Что там? — с каменным лицом спросил Лань Цижень. Цзэу-цзюнь поколебался, но под выжидательным взглядом дяди не смог сопротивляться и передал ему брошюрку. Лань Цижень молча пролистал её, пока глава ордена просматривал остальные, бледнея всё больше. — Что же вы молчите, глава? — практически пропел старейшина Чжань. — Не хотите зачитать нам вслух, каких достойных людей Вэй Усянь решил оставить? Насильники, воры, возможно, даже убийцы?.. — Братоубийцы! — поддакнул дядюшка Цзюньцзе. — Неслыханно! — И расследование ведь провёл по всей форме, — добавил старейшина Гао. — Неужели Ванцзи теперь с ним заодно? Лань Сичэнь поднял полный боли взгляд на Вэй Усяня. — Что это значит?.. Вэй Усянь снова набрал воздуха для тирады, и снова Лань Цижень успел первым. — Однако не знал, что в нашем ордене так популярны фантастические истории, — процедил он, складывая все книжки стопкой с видом человека, которому наскучила игра. — Если вы вламываетесь в чужой кабинет и крадёте из него документы, потрудитесь хотя бы сличить список имён с личным составом ордена. Эти люди, — он приподнял стопку и снова позволил ей шлёпнуться на стол, — не существуют. — Что? — выдохнули Лань Сичэнь и несколько старейшин. — То, — поджал губы Лань Цижень. — Вэй Усянь пришёл ко мне пару недель назад с опасениями, что кто-то из адептов может попытаться подменить своё личное дело с целью показать себя в лучшем свете, поэтому мы составили эти вымышленные личные дела и оставили их в кабинете. Они нарочно такие вопиющие, чтобы вероятный вор, который бы их прочёл, не смог промолчать. Вэй Усянь не пишет черновиков, его почерк ужасен, сколько ни переписывай. — Цижень! — гаркнул старейшина Чжань. — И ты?!.. Ты выгораживаешь Вэй Усяня?! Дядюшка фыркнул. — Было бы что выгораживать. Я эти имена сам сочинил, — он кивнул на личные дела. — Если вы не верите, всегда можно послать кого-нибудь принести список адептов из Ханьши. Лань Сичэнь прикрыл глаза и обмяк от облегчения. Лань Чжань прожёг его взглядом, но тот не заметил. — А я всегда говорил, — медленно произнёс старейшина Гао, — что эта ветвь клана полностью порочна. Нам надо было понять всё ещё при Цинхэн-цзюне и сместить его с поста главы. А теперь посмотрите на них: Сичэнь — трусливый мальчишка, для Ванцзи  весь мир застит порочный супруг, но и Цижень оказался с гнильцой. Клан Лань многочислен. Не пора ли передать обязанности главы кому-то более достойному?