Практические соображения

— Как ты смеешь?! — прошипел Лань Цижень сквозь сжатые зубы. — Как он смеет? — поднял бровь дядюшка Бинвэнь. — Это тебя надо спрашивать, как ты смеешь! Возомнил себя невесть кем, как будто ты тут единственный Лань и несёшь свет истины от самого Лань Аня. Цижень, гордыня — это грех! А после того позора, что устроил в ордене твой брат, тебе вообще следовало отойти от дел и племянников своих растить в скромности. Лань Цижень встал. Вэй Ин попытался поймать взгляд Лань Чжаня, но тот напряжённо смотрел на старейшин, как будто ожидая диверсии. Вэй Усянь подумал, что в сложившейся ситуации и это не исключено. — Когда Сичэнь принимал пост, — произнёс Лань Цижень, — все проголосовали единодушно. Где ты был тогда со своими идеями, Бинвэнь? — Когда твой Сичэнь принимал пост, мы понятия не имели, что он из себя представляет, — парировал Бинвэнь. — Это как же так? — не удержался Вэй Усянь. — Цзэу-цзюнь был действующим главой уже когда мы приезжали сюда учиться, что ж вы за столько лет не смогли понять, подходит он или нет? — Вэй Усянь, твоё мнение никого не интересует, — бросил ему старейшина Чжан. — Мы согласились тебя терпеть, чтобы ты не создавал проблем, но я вижу, что не прошло и пары месяцев, как всё правящее семейство уже танцует под твою дудку. Этому пора положить конец. Взять его! Вэй Усянь вскочил и выхватил флейту, но толку от неё было чуть — в Облачных Глубинах не было неупокоенных духов, кроме тех, которых Вэй Усянь сам натащил. Теоретически он мог попробовать призвать бумажных человечков, но те были слабенькие, едва ли смогли бы удержать пару старейшин. Печать была при нём, и если бы он её использовал, мертвецы бы стянулись со всех окрестностей, вот только что осталось бы тогда от ордена… Вскочил также и Лань Сичэнь. — Усянь всего лишь выполнял обязанности, которые я ему назначил! Несправедливо обвинять его… Но ещё до того, как он заговорил, вскочил Лань Чжань. И теперь он обнажил Бичэнь. Старейшины, начавшие было двигаться в сторону Вэй Усяня, притормозили и тоже потянулись за мечами. Лань Чжань задвинул Вэй Усяня себе за спину, не проронив ни звука. Вэй Усянь оглянулся на других обвиняемых и осознал, что ни Лань Цижень, ни Лань Сичэнь не носили мечи внутри Облачных Глубин. Дядюшка Бинвэнь покачал головой. — Поднимать оружие на собственный орден! Ванцзи, ты хоть представляешь себе наказание за такое? Тот молчал, но спина его выражала абсолютное безразличие. Вэй Усяню стало нехорошо. Мало ему было разрушить орден Цзян, он теперь за Гусу Лань взялся? Но как иначе он мог себя повести? Смириться? Сглотнуть? Для этого ему пришлось бы перестать быть Вэй Усянем. Что же с ним было настолько не так? — Лань Чжань, — Вэй Усянь протянул руку и легко коснулся напряжённой лопатки. — Солнышко, не надо… Я уйду, если это проблема. Я правда не собирался создавать такие сложности… — Вэй Ин — не проблема, — коротко бросил Лань Чжань и кивнул на старейшин. — Проблема вот. Вэй Усянь обошёл его сбоку и ухватил за локоть. — Лань Чжань, я знаю, ты хотел мне помочь, но это зашло слишком далеко! Ты не можешь драться со своим орденом за меня! Лань Чжань отвёл взгляд от старейшин и посмотрел Вэй Усяню в глаза. — Могу и буду. Вэй Усяня как молнией прошило от этого взгляда. В следующую секунду Лань Чжань уже снова повернулся к старейшинам, большинство из которых неуверенно топтались на месте и косились на Чжан Ичэня и дядюшку Бинвэня, похоже, не горя желанием вступать в бой. И тут у Вэй Усяня наконец включилась голова. Он быстро поднёс Чэньцин к губам и выдул пронзительную трель. Старейшина Чжан усмехнулся. — Можешь хоть обсвистеться, в Облачных Глубинах тебе некого призывать. Но он ошибался. Всего через пару десятков секунд двери зала заседаний распахнулись, и внутрь хлынули люди — адепты третьего и четвёртого уровня, стражники и охотники, боевая сила ордена — с мечами наперевес. — Мятеж!!! — заорал во всё горло Вэй Усянь, пока старейшины не опомнились. — Заговор!!! Измена!!! Они угрожают главе! Хватайте их! Адепты нижних уровней в тонкостях распределения сил в ордене не очень разбирались, для них это всё было какое-то абстрактное “руководство”. Но всё же глава ордена — это глава ордена, ещё и недавно извинившийся за невнимание и подбавивший деньжат, да и приветливый и чуткий молодой господин явно имеет право отдавать указания, добился же он перемен и увольнения всякой требухи. Если первым добежавшим ещё пришлось пару раз махнуть мечом, то дальше адептов скопилось такое количество, что у старейшин не было шансов: их разоружили и уложили носами в пол. — Давно хотел это сделать, — прокомментировал У Чичэн, втыкая острое колено в хребет старейшины Гао. — Так и знал, что ты изменник! — Это не я изменник! — мычал в доски старейшина Гао. — Вэй Усяня хватайте, идиоты! — Ага, десять раз, — проворчал адепт Ло, закутывая дядюшку Бинвэня в духовную сеть, которую, очевидно, носил с собой. — Он мой начальник, а ты — я не знаю кто, ещё и меч против главы поднял! — Глава, а что с ними теперь делать? — спросил бывший завскладом, прижимающий к полу деревянной ногой пару старейшин, уложенных крест-накрест друг на друга. Лань Сичэнь, белый как полотно, покосился на Вэй Усяня. Тот развёл руками: — По уставу за угрозу жизни главы ордена назначается высшая мера наказания, — шёпотом подсказал Вэй Усянь. — Но они же не угрожали моей жизни… — пробормотал Лань Сичэнь. — Это было просто недопонимание… Лань Чжань прожёг его взглядом и хотел что-то сказать, но тут взорвался дядя. — Недопонимание?! Сичэнь, они пытались тебя сместить! Ты думаешь, они бы остановились, если бы для этого тебя пришлось убить?! Признаю, я был слишком занят делами ордена и непростительно долго не обращал внимания на их манипуляции, но это недопустимо! Сичэнь! Мы — один из великих орденов, на нас равняются соседи! Этот позор надлежит вытравить с корнем! Вэй Усяню показалось, что дядюшка напугался. И то сказать, по слухам Лань Цижень отлично владел мечом (в деле его Вэй Усянь никогда не видел), но тут он оказался безоружным перед толпой мечников… — Кишка тонка, — просипел с пола старейшина Чжан Ичэнь. — Если хочешь нас казнить, Цижень, придётся делать это самому. Твой бесхребетный племянничек… мпф!  Лань Чжань придавил его голову концом ножен обратно к полу. — Я вообще ничего не знал! — заорал какой-то дед из задних рядов. — Я не знал, что они планируют заговор! Меня позвали на собрание, как всегда, откуда мне было знать, что среди нас изменники?! — А что же вы так плохо следите за порядком в ордене? — не удержался Вэй Усянь. — Не заметили, что ваши коллеги что-то замышляют? У вас вообще-то запрещено врать, так как же они скрыли свои намерения?  — Ты же как-то скрываешь свои! — прогундосил старейшина Гао, которому, кажется, повредили нос. — Делаешь что хочешь, а глава и не в курсе! — Что же я такое скрыл? Лань Чжань, может, припомнишь, что такого обо мне глава не знает? — Что тебя пытались отравить, — услужливо ответил Лань Чжань. — Что?! — выдохнул Лань Сичэнь. — Когда?.. — Да вот, — Вэй Усянь пожал плечами. — Лань Чжань, когда это было? — После охоты на дракона, — напомнил Лань Чжань. Подумал и добавил: — Глава, я прошу справедливости для своего мужа. — Ванцзи, почему ты не расследовал это сразу? — ахнул глава. — Мы подозревали, что это кто-то из старейшин, — ответил Лань Чжань, опустив взгляд. — Вэй Ин хотел вычислить преступника, расспрашивая людей на собеседованиях, чтобы не вызвать подозрений. Если бы мы обвинили их прямо, это могло плохо кончиться для Вэй Ина, — он снова прожёг брата взглядом, и Вэй Усянь нервно пихнул его в бок. Конечно, Лань Сичэнь бы не заступился за зятя перед старейшинами, но ему сейчас и так было плохо, не обязательно его носом тыкать. Лань Сичэнь потупился и как-то весь скукожился, но при этом сжал кулаки, чего Вэй Усянь за ним раньше не замечал. — Отлично! — фыркнул Лань Цижень. — Ещё и убийцы! И это в нашем ордене! Позор!  — Ванцзи, — произнёс Лань Сичэнь надломленным голосом. — Я прошу тебя провести полное расследование и определить степень вины каждого из арестованных. Усянь может тебе помогать. — Да изгнать их всех! — затребовал дядя Цижень. — Это неслыханно! — Я против, — заявил Лань Чжань. — Ты-то почему их защищаешь? — удивился дядюшка. — Не защищаю. Я против изгнания, — пояснил Лань Чжань. — Действительно, — улыбнулся Вэй Усянь. — Может быть, не лучшая идея выпустить в мир компанию хорошо подготовленных заклинателей, знающих все подробности жизни ордена и готовых пойти на всё, чтобы свергнуть правящую семью. У них могут и единомышленники найтись. — Тогда пожизненное заключение! — внял дядюшка. — У нас нет тюрьмы, — напомнил Лань Сичэнь. — Есть дома для уединённой медитации, — не согласился дядя. — Это для порядочных людей, которые сознают свою вину и готовы следовать правилам, — сказал глава и прокашлялся. — Адепты. Подозреваемых следует связать и поместить в пещеру Ханьтань. Я пойду с вами и открою её. После этого у пещеры и у домов подозреваемых выставьте караул. Ванцзи позже назначит людей обыскать дома для выявления улик. По мере того, как будет продвигаться расследование, подозреваемых нужно будет конвоировать на суд. Усянь… — Адепты У и Ло с этим справятся, — тут же подсказал Вэй Усянь. — Если их не хватит, то ещё Лань Да и братья Ли. — Хорошо, — кивнул Лань Сичэнь. — Названные адепты, пожалуйста, будьте наготове. — Глава, — подал голос один из молодых стражников, похожий на старейшину Чжана, — а виновных… вы прикажете казнить? — А что с ними ещё делать?! — фыркнул Лань Цижень. — Пещера Ханьтань вовсе не для этого! Лань Сичэнь поджал губы. — В последние годы в цзянху пролилось слишком много крови. Я напишу брату Минцзюэ и попрошу его разместить наших заключённых. У него много места. Некоторые старейшины при этих словах забились и заголосили о своей невиновности, а Вэй Усянь едва не присвистнул. Тюрьмы Не — это вам не домик для уединённой медитации! Однако кстати о голосящих… — Цзэу-цзюнь, разрешите мне обеспечить, чтобы подозреваемые не болтали между собой в пещере, — попросил он. — Нам ведь хотелось бы, чтобы они не смогли договориться, что именно врать. — Если Усянь сможет организовать всё быстро, пока адепты не устали их держать, то я был бы очень признателен, — кивнул Лань Сичэнь с похоронным видом. — Если вопросов больше нет, то приступайте к выполнению. Я напишу в Цинхэ и вернусь. — Какой позор, — пробормотал Лань Цижень, когда Цзэу-цзюнь скрылся за дверьми. — Затыкать рот адептам Лань, чтобы они не врали… Это никуда не годится. Это провал. — Это не провал брата, — негромко заметил Лань Чжань, стоящий в дверях, как монолитная колонна, и тут же поправился: — Не только брата.  Лань Цижень запыхтел и сложил руки на груди. — Мне необходимо о многом подумать. Дай пройти. — Э, дядюшка, — встрял Вэй Усянь. — Вы только далеко не уходите, а то пока суд да дело, кому-то надо орденом управлять. Мы с Лань Чжанем будем заняты расследованием, а Цзэу-цзюнь — судить. У этих же, — он кивнул на старейшин, — тоже какие-то обязанности есть. Понадобится время, чтобы найти им всем замены. Лань Цижень помрачнел ещё больше, но кивнул. — Я отменю уроки, — пообещал он и протёрся мимо Лань Чжаня. — Хорошо, что Вэй Ин начал с нижних уровней, — сказал Лань Чжань. — Ага, — улыбнулся тот. — А то пришлось бы верхних всех переназначать, теперь столько вакансий откроется! Так-с, где мои талисманчики? Он поднял Чэньцин, которую так и вертел в пальцах всё это время, и заиграл бодрый маршик. Пару минут ничего не происходило, но потом Лань Ванцзи услышал за спиной шелест и обернулся, чтобы увидеть ровную колонну бумажных человечков высотой с пятилетнего ребёнка, марширующих к залу совещаний. Протопав мимо обомлевшего нефрита, они забрались на закорки лежащим ничком старейшинам и своими бумажными ручонками зажали им рты. — А старейшины их не прокусят? — боязливо спросил один адепт. — Их даже дети не порвали, — похвастался Вэй Ин, затыкая Чэньцин за пояс над выставленным вперёд бедром. Лань Ванцзи улыбнулся: Вэй Ин наконец-то чувствовал себя в безопасности. *** Вэй Ину пришлось отменить детские уроки на ближайшие дни, тем более, что акупунктурные человечки тоже были заняты. Вместо учёбы он зарядил мелкотню расспросить всех своих братьев и друзей, не видел ли кто, чтобы старейшины шушукались по кустам, и не слышал ли, о чём. Лань Ванцзи не стал его отговаривать, хотя и подозревал, что дядя будет не в восторге. За остаток дня супругам удалось найти компрометирующую переписку между Чжан Ичэнем и магистратом Цайи, который придерживал прошения о ночных охотах так, чтобы их получали ставленники заговорщиков и, соответственно, продвигались по службе. Вэй Ин посмеялся над ними: продвинувшиеся теперь были на пятом и шестом уровнях, а изменников накрыли рядовые заклинатели. Вэй Ин всё хихикал над письмами, а Лань Ванцзи задумался, что придётся теперь как-то повлиять на распределение власти в городе. Он так глубоко задумался, что сам не заметил, как оказался позади Вэй Ина, обхватив его руками и уткнувшись носом ему в шею. — Лань Чжань? — окликнул его Вэй Ин. Тот вздрогнул и отстранился, неуверенно разведя руки, не зная, что с ними делать. — Ты чего? — удивился Вэй Ин, разворачиваясь и оказываясь лицом к лицу с Лань Ванцзи. — Прости, я задумался. Вэй Ин поморгал. — О чём это мой муж таком задумался, что отшатнулся от меня? — Нет, — невпопад поспешно ответил Лань Ванцзи. — Раньше. Вэй Ин почесал затылок — но не как в неловкий момент, а как в раздумьях. Лань Ванцзи отвёл взгляд, но всем телом чувствовал, как Вэй Ин осматривает его с головы до пят. Только сейчас он начал осознавать, что без раздумий обнажил меч против своего ордена, защищая Вэй Ина. Пусть один раз он уже угрожал этим, но одно дело угрожать, а другое — действительно пойти против своего ордена. Вэй Ин ради своего ордена вступил в брак на угнетающих условиях, по крайней мере, как он думал.  Должно быть, для него бунт Лань Ванцзи выглядел… странно? противоестественно? Могло ли это его напугать? У Вэй Ина были какие-то свои собственные идеи, ради чего Лань Ванцзи на нём женился и искал его прикосновений. До сих пор Вэй Ину было с этими идеями комфортно, но что если сегодня Лань Ванцзи их разрушил? Смогут ли они найти новое равновесие? — Лань Чжань, — голос Вэй Ина звучал мягко, и Лань Ванцзи рискнул поднять глаза. Его муж выглядел сосредоточенно, будто был на пороге разгадки какой-то опасной тайны. — Ты… гм, ты… рад, что мы… вместе? — Да, — без раздумий выпалил Лань Чжань и тут же обругал себя за слишком очевидное облегчение от того, что Вэй Ин спросил всего лишь это. Впрочем, ему всегда казалось, что все его чувства выпирают из него во все стороны, как щупальца тьмы из человека, одержимого демоном, и окружающие огибают его стороной, чтобы их не задело. Но Вэй Ин никогда не держал дистанцию. Потому что не боялся щупалец или потому что не замечал их? Вэй Ин улыбнулся и шагнул ближе. — Прости, что я довёл до такого сегодня. Это был мой просчёт. Цзэу-цзюнь просил, чтобы мы нашли убедительный повод избавиться от этого Чжу, но когда твой дядя сразу подписал увольнения, я так обрадовался… А в итоге чуть всех не подвёл. Лань Ванцзи был и рад смене темы, но и немного разочарован. Может быть, стоило уже расставить все точки и поговорить начистоту. Но Вэй Ин, кажется, опять напридумывал себе какую-то несуществующую вину. — Если брат хотел сначала провести расследование, он не должен был отправлять тебя к дяде. Дядя неожиданно согласился с тобой. — Хочешь сказать, Цзэу-цзюнь надеялся, что дядюшка меня завернёт с этим делом? — усмехнулся Вэй Ин, и тихий момент между ними окончательно растаял. — Знаешь, госпожа Юй всегда говорила, что принимать решения — это как мышца, её надо качать. И с непривычки будет больно. Это она Цзян Чэну говорила, я-то как-то не думал об этом раньше. У нас в Пристани Лотоса и решать особенно было нечего. Но теперь я начинаю понимать, что она имела в виду. Лань Ванцзи хотел было ответить что-то в том смысле, что Вэй Ин уж точно не испытывал проблем с принятием решений, какими бы тяжёлыми они ни были, но тот внезапно продолжил: — Но иногда решение видно издалека и есть время к нему подготовиться, да ведь? — Он смотрел на Лань Ванцзи как-то странно, будто просчитывая свой ход в вэйци. — Давно ты понял, что хочешь на мне жениться? Вопрос прозвучал негромко и без особого выражения, как будто Вэй Ину было неловко его задавать. — Давно, — хрипло ответил Лань Ванцзи, понимая, что игры кончились. — Когда Цзян Чэн написал? — уточнил Вэй Ин. Зачем ему это знание? — Когда он написал, появилась надежда, что это может сбыться. Вэй Ин смотрел на него, и Лань Ванцзи не понимал, что видит в его глазах. Смятение? Неуверенность? Лишь бы не страх… Вэй Ин ведь не станет бояться его, если узнает… Вэй Ин внезапно качнулся вперёд и пристроил голову ему на плечо, просунув руки у него под мышками и легонько умостив ладони на лопатках. Они с Вэй Ином каждую ночь вцеплялись друг в друга, катаясь по кровати, иногда царапая до крови и стискивая рёбра так, что те трещали, но сейчас Вэй Ин касался его еле ощутимо, будто в первый раз, и не был уверен, что ему тут рады. Лань Ванцзи и сам чувствовал себя пугалом, застывшим с отведёнными от тела руками и не знающим, что делать с неожиданной близостью. Его не покидало ощущение, что Вэй Ин проверял его, но он не знал, какой ответ — верный, да и устал уже от молчаливого обмана. Смирившись, Лань Ванцзи тоже обнял своего мужа. Сначала так же несмело, как будто боясь смять нежный цветок, но с каждым выдохом колебания покидали его, и он сжимал руки всё крепче, наконец даже подбородком притянул плечо Вэй Ина к себе. В его груди как будто что-то разжалось, позволяя дышать свободнее. Он наклонил голову вбок, прижимаясь щекой к изгибу шеи Вэй Ина, где жёсткий чёрный воротник верхнего ханьфу прикрывал вечно смятый и заношенный до прозрачной нежности красный воротник нижнего. Вэй Ин усмехнулся, и Лань Ванцзи на секунду напрягся, всё ещё ожидая насмешки или по крайней мере шутки, которая позволит снова найти притворное равновесие. Но вместо этого он почувствовал, как одна из рук Вэй Ина исчезла с его спины, а потом задела пальцами в районе плеча — в каком-то быстром жесте, и снова улеглась под лопатку. Он хотел спросить, окликнуть, выяснить, но слова бы развеяли туманный кокон, внутри которого были только они двое. Стоило прозвучать слову, и тут же вернулся бы весь мир с его заботами, проблемами, необходимостью куда-то бежать и думать о чём угодно, только не друг о друге. Так удобно — сосредоточиться на делах и сказать себе, что мысли о супруге отвлекают, запереть их под замок, до тех пор, когда настанет ночь и в сплетении тел станет не до мыслей. Но сейчас отговорок не было, а были только двое, застывшие в капле янтаря в тот момент, когда на небесах решали, принять им друг друга или отвергнуть. Вэй Ин снова хмыкнул, как будто напевал что-то про себя, и голос изредка озвучивал непокорную ноту. Лань Ванцзи заметил, что вдавил подушечки пальцев слишком сильно, и Вэй Ину, скорее всего, не очень приятно. Он расслабил руки, и этим словно запустил лавину на горном пике: Вэй Ин позволил своим ладоням соскользнуть — сначала вниз, а потом и вовсе с тела Лань Ванцзи, и тот отразил его движение, как неохотное зеркало. Стоило им разлучиться, как необходимость заговорить, наполнить мир словами, зашить ими зияющую тишину стала невыносимой, но у Лань Ванцзи что-то так застряло в горле, что он не мог вдохнуть, не то что зазвучать — как если на струны гуциня случайно ляжет край рукава. Он снова услышал этот звук, похожий на смешок, и поднял взгляд. Глаза у Вэй Ина покраснели, а ресницы слиплись от влаги. Он неуклюже вытер нос тем самым быстрым жестом, который Лань Ванцзи почувствовал раньше. — Я хочу быть лучше для тебя. — Вэй Ин самый лучший, — тут же заверил Лань Ванцзи, обретя голос от возмущения. Вэй Ин шмыгнул носом — вот что за звук это был. — Ты так отвечаешь, как будто заранее подготовился. Лань Ванцзи нахмурился, гадая, чем не угодил. — Раньше я говорил бездумно. Вэй Ин не понимал. По щеке Вэй Ина покатилась слеза, но он поспешно её вытер костяшками пальцев, прежде чем Лань Ванцзи успел протянуть руку. Он не понимал, что происходит, о чём Вэй Ин думает и позволит ли когда-нибудь позаботиться о себе так, как Лань Ванцзи мечтает. — Лань Чжань… Ч-что мне сделать для тебя? Что угодно! — Вэй Ин вдруг затараторил. — Только скажи! Я правда… Я хочу что-нибудь для тебя сделать! Лань Ванцзи швырнуло одновременно в жар и в холод, и захотелось сказать столько всего разом, что он не знал, за что хвататься. Вэй Ин принимает его чувства? Или у него просто нет выхода? Он и так уже столько всего сделал для Лань Ванцзи, для всего ордена, для всего мира! Куда ещё? Почему Вэй Ин так настаивает? Благодарность? Вина? За то, что не разделяет его чувств? — Делай что хочешь, — выдавил Лань Ванцзи. — Только не благодари. Пожалуйста. Никогда не благодари. Ведь это будет значить, что между ними ничего нет, что Лань Ванцзи делает для Вэй Ина всё, что может, не ради его комфорта, его улыбки, а по обязанности — дружеской ли, супружеской. Сердце Лань Ванцзи не выдержит этого. — А ты, — по лицу Вэй Ина снова покатились слёзы и залили даже его голос, — ты чего хочешь? Лань Ванцзи не знал, что на это ответить, но он не мог смотреть, как Вэй Ин снова размажет пальцами соль по лицу. Пусть его срок на земле короток, это не повод создавать преждевременные морщины. Лань Ванцзи достал из рукава платок — обрезок старой шёлковой простыни, дань идеологической аскезе, но и удобству. Он бережно коснулся щеки Вэй Ина, позволяя мягкой ткани впитать влагу. Его осторожное касание спровоцировало настоящий водопад. Вэй Ин заливался слезами и дышал с голосом, а Лань Ванцзи только и мог что подставлять намокающий платок. — Лань Чжань, — прохныкал Вэй Ин сквозь растянутые в плачущей гримасе губы, — ты слишком хороший. Лань Ванцзи хотел возразить, объяснить, что это вовсе не так, что он нерешительный, жадный, неуклюжий и ревнивый, но… Он хотел, чтобы Вэй Ин просто принял его любовь. Как он мог ожидать этого, если сам в ответ не принимал то, что Вэй Ин был готов ему дать? — Я хочу быть лучше для тебя, — повторил Вэй Ин, утыкаясь лицом ему в грудь. Лань Ванцзи окутал его рукавами, как будто они собрались лететь на мече. — Помоги мне стать лучше. — Вэй Ин уже самый лучший, — не придумал Лань Ванцзи ничего нового. Он действительно так думал. — Ну что же, — то ли всхлипнул, то ли усмехнулся Вэй Ин, — разве у меня не может быть карьерного роста? Лань Ванцзи не смог сдержать улыбку. По его мнению, Вэй Ин уже не мог быть лучше. Но мог быть дольше. Однако он не хотел причинять Вэй Ину боль слишком прямым напоминанием об этом. — Когда будет время, — тихо сказал он, — поищем вместе в библиотеке. Вэй Ин поёжился, но не вздрогнул, не замер и не отпрянул. Наоборот, прижался ближе, оплетая Лань Ванцзи руками, как лоза одинокое деревце. — Обязательно, — пообещал он. — Я что-нибудь придумаю, Лань Чжань. Я… — он вдруг поднял голову и посмотрел Лань Ванцзи в глаза, — я теперь понимаю, зачем. Лань Ванцзи замер, да так, что даже дышать забыл, и не задохнулся только потому, что в дверь постучали. — Открыто, — удивлённо сказал Вэй Ин и тут, похоже, сообразил, что стоит зарёванный. Лань Ванцзи едва успел сунуть ему в руку платок, пока он опять не начал размазывать слёзы до висков. Вошёл дядя. Вид у него был деловой, как будто он направлялся по делам и зашёл по пути, чтобы выдать какое-то распоряжение, но состояние Вэй Ина заставило его притормозить. — Что случилось? — спросил он с порога. — Ничего, — ответил Вэй Ин, вытирая лицо. — Врать запрещено, — напомнил дядя. Вэй Ин глянул вбок, явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Ничего, что касалось бы дядюшки. — Ты плакал, — заметил дядя, встревоженно его рассматривая. — Хотел и плакал! — не выдержал Вэй Ин. — Что, нельзя?! Вообще-то, конечно, было нельзя, ибо нельзя поддаваться сильным эмоциям. Но то, что дядя промолчал в ответ, кое-что говорило о событиях сегодняшнего дня. — У нас был сложный разговор, — решил всё-таки пояснить Лань Ванцзи. — Мы уже со всем разобрались. — Да, — поддержал его Вэй Ин. — У дядюшки есть для нас какие-то поручения? Лань Ванцзи глянул за спину дяде, где уже полностью стемнело. — Хм, — буркнул дядя и повернулся закрыть дверь прежде чем снова заговорить. — Вэй Усянь. Каким образом у тебя получилось вызвать в зал заседаний такое количество адептов при помощи твоей флейты? — А-а! — Вэй Ин, не ожидавший такого вопроса, качнул головой назад и упёрся затылком в плечо Лань Ванцзи. Тот на всякий случай положил ему руку на пояс, чтобы напомнить, что ему не одному сражаться с дядей в случае чего. — Это же были те, кого я собеседовал. Просто раздал им талисманчики, которые ведут ко мне по сигналу. — То есть, ты это заранее спланировал? — нахмурился дядя. — Что, мятеж? Нет! У меня и в мыслях не было, клянусь! — запаниковал Вэй Ин. — Вэй Ин не пытался провоцировать старейшин, — вставил Лань Ванцзи, прихватывая его покрепче. — Тогда зачем ты раздал талисманы? — продолжал допытываться дядя. — Да они… В смысле, адепты — всё спрашивали, не помочь ли мне чем-нибудь, ну, которым я дал повышение или там что… Я ничего не придумал, только вот, вдруг на охоте подмога понадобится. У меня в мыслях не было применять эти талисманы в Облачных Глубинах! — Понятно, — проворчал дядя, скривившись, как будто съел что-то кислое. Лань Ванцзи подозревал, что дяде непросто смириться с мыслью, что их спасло Вэй Иново обаяние. Взгляд дяди задержался на руках Лань Ванцзи у Вэй Ина на талии. Вэй Ин, кажется, вообще о них не помнил — стоял расслабленно и недоумевал. — Ванцзи, проследи, чтобы он ел посытнее, это демоническое заклинательство его иссушает, — наконец потребовал дядя. — И после расследования съездите в Юньмэн, пускай общается со своим орденом, иначе этот брачный альянс — пустой звук. — Обязательно, дядя, — быстро сказал Лань Ванцзи, пока Вэй Ин чего-нибудь не ляпнул. Дядя кивнул и удалился. — Что это было? — Вэй Ин продолжал таращиться на закрытую дверь. Лань Ванцзи улыбнулся. — Вэй Ин очень дорог ордену Гусу Лань. Дядя беспокоится о его здоровье.