Практические соображения

Расследование заняло несколько дней почти круглосуточной работы, а потом его хвост размазался на неопределённый период. Из тридцати трёх старейшин, присутствовавших на совете в тот роковой день, Вэй Усянь и Лань Чжань нашли виновными девятнадцать, а позже добавили к ним ещё пятерых, которых на совете не было. Старейшина Ван Тьен’юй, благополучно сидящий в уединённом домике для медитаций на заднем склоне, тоже вызывал подозрения, но прямых доказательств его участия в заговоре обнаружить не удалось. Зато среди высших уровней ордена пришлось провести тщательную чистку. В результате количество самых высокооплачиваемых адептов сократилось, так что Вэй Усянь засчитал себе в карму экономию бюджета, несмотря на то, что все вступившиеся за главу адепты получили постоянную надбавку за верность. — Лань Чжа-ань, — протянул Вэй Усянь, устроившись спиной к груди мужа на крыльце. Сидеть на улице одному ему уже было холодновато, но среди рукавов Лань Чжаня — самое то. — Ты завтра пойдёшь городских ковырять? Лань Чжань, пристроивший подбородок ему на плечо, еле слышно вздохнул. Они оба ужасно устали. Настолько, что даже Лань Чжань перестал это скрывать. Но выяснять, кто из городского совета Цайи поддерживал заговорщиков, больше было некому: дядя взял на себя все текущие процессы, а Лань Сичэнь с заключёнными отбыл в Цинхэ и должен был остаться там на какое-то время, переварить произошедшее и посоветоваться с Не Минцзюэ. Чифэн-цзунь, узнав о попытке переворота в Гусу, орал так, что слышно было до самого Цзинши, и ор этот сводился к тому, что его названному брату следовало немедленно явиться в Нечистую Юдоль и постичь искусство посылания старейшин к островным карликам кружным путём. — Может, ну их? — предложил Вэй Усянь. Лань Чжань снова вздохнул. За то время, что они разбирались внутри ордена, чиновники в Цайи наверняка успели подбрить пушок на своих рылах, сжечь компрометирующие документы и слиться с архитектурой. Раскопки там будут долгими и скорее всего бесплодными, а если даже что-то и обнаружится, судить мирян орден всё равно не может, да и пойди теперь докажи, что они виноваты в чём-то кроме наивного доверия орденским старейшинам. Видя, что Лань Чжань уже почти согласился, Вэй Усянь решил надавить на святое: — Я сегодня опять плохо спал. Это было даже правдой. Конечно, то, что он пару раз за ночь проснулся с ощущением, что уже утро и надо куда-то бежать, не шло ни в какое сравнение с теми кошмарами, которые он видел до замужества. Но всё равно это означало, что его энергия ян начала рассеиваться без регулярных пополнений на супружеском ложе. — Хм, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь с улыбкой узнал интонацию, с которой Лань Чжань гнал его спать по вечерам. — Не будем расследовать Цайи. Полетим в Пристань Лотоса. Вэй Усянь уже и забыл странное предложение Лань Циженя, а теперь хлопнул себя по лбу и принялся выбираться из объятий мужа. — У меня же два письма от Цзян Чэна неотвеченных! — Тем более, — заключил Лань Ванцзи и никуда его не пустил. *** До писем Вэй Усянь добрался только на следующее утро — как следует заряженный энергией ян и от этого в прекрасном расположении духа. Цзян Чэн писал скучные списки перемен в ордене, похожие на отчёты, а между строк пассивно-агрессивно требовал знать, что происходит с Вэй Усянем. Тот пораскинул мозгами, что бы такое написать в ответ, чтобы Цзян Чэн не волновался, но всё выходило какое-то вымученное, как будто он врёт сквозь зубы, так что в итоге Вэй Усянь решил вообще ничего не писать, а поговорить при встрече.  Лань Чжань предложил взять с собой группу адептов первого уровня, чтобы поделились опытом с юньмэнскими младшими — тем наверняка не хватало наставников. Вэй Усянь предполагал, что дядя будет не в восторге от их решения наплевать на чиновников в Цайи и отправиться путешествовать, но тот только смерил его оценивающим взглядом и махнул рукой: — Нам в Облачных Глубинах ходячие мертвецы не нужны. Вэй Усянь возмущался полдороги, стоя на Бичэне, завёрнутый в верхние одежды мужа: он же был отдохнувший и хорошо выглядел по сравнению с нормой последних недель! Дядя мог бы быть и повежливее! — Вэй Ин, — остановил его Лань Чжань. — Расскажи мне, какие блюда стоит попробовать в Юньмэне? Вторые полдороги Вэй Усянь расписывал все тонкости юньмэнской кухни и в итоге чуть не захлебнулся слюной. До Пристани Лотоса оставалась всего пара часов, когда Вэй Усянь почуял энергию обиды. — Ого, Лань Чжань, тут что-то большое поселилось, — сказал он, оглядываясь в сумерках. — Мы путешествуем для отдыха, — напомнил Лань Чжань строго и оглянулся на молодняк, чтобы удостовериться, что они не заинтересовались охотой. — Ну давай хоть одним глазком взглянем? А то прилетим и что Цзян Чэну скажем? Пойди туда — не знаю куда, там живёт то — не знаю что? Лань Чжань нахмурился, но Бичэнь под ногами дрогнул, выдавая его колебания. — Мы только проверим быстренько, — продолжал канючить Вэй Усянь. — Потренируем молодняк разыскивать источник миазмов. Лань Ванцзи вздохнул, но Вэй Усянь почувствовал, что они замедляются, и вскоре Лань Чжань махнул рукой молодёжи снижаться. — Кто-нибудь заметил энергию инь? — спросил он, когда все спешились. Адепты замотали головами. Вэй Усянь призадумался — почувствовал бы он сам, если бы не шёл по Тёмному пути? Обычные заклинатели ощущали энергию инь только когда она достаточно сгущалась, а для Вэй Усяня сейчас любой крошечный подтёк, любой проросток её выглядел пылающей раной на теле мира. Однако сейчас это был не проросток, а густой лес, полный оглушительных воплей и смрада. Вэй Усянь молча указал подбородком в направлении, откуда расползались миазмы. Лань Чжань задвинул его себе за спину и пошёл вперёд, так и не зачехлив Бичэнь. — Что, и сейчас не чуете? — поразился Вэй Усянь, когда сквозь мрак стало не продохнуть. — Похолодало, — заметил Лань Чжань, замедляясь, и оглянулся на Вэй Усяня. — Держи Чэньцин наготове.  Вэй Усянь спохватился — до сих пор он шёл, болтая руками, как на прогулке. Всё-таки в обществе Лань Чжаня он иногда слишком расслаблялся. — Ханьгуан-цзюнь! — внезапно закричали адепты. Вэй Усянь выхватил флейту, но так и застыл, задрав голову. На фоне вечернего неба из чёрного леса вздымался чёрный силуэт. Сначала Вэй Усяню показалось, что это огромная человеческая фигура с длинными ногами, обёрнутыми ханьфу, держащая в руках охапку веток — хотя при таких размерах это должны были быть целые деревья. Но тут силуэт шевельнулся, и Вэй Усянь понял. — Демонический дракон! — заорал он, тут же вспомнив про десятки погибших заклинателей. На длинной шее колыхалась косматая голова, увенчанная рогами и поросшая торчащими во все стороны космами. — Все назад! — приказал Лань Чжань, но дракон уже ринулся на них. К счастью, адепты Гусу Лань хорошо натренированы и успели отскочить от того места, куда дракон чуть не ударил мордой. Извернувшись за пару цуней до земли, он снова воспарил чёрной головешкой среди деревьев.  В тусклом сумеречном свете Вэй Усянь различал ближние ветки на фоне крон, камни на дороге. Но дракон оставался непроглядно-чёрным, как будто вырезанным из чёрной бумаги. Над ним клубился дымок, интимно знакомый Вэй Усяню, а сквозь него просвечивали красные глаза. Что-то тут было не так. Когда дракон чуть не ткнулся в землю, метясь в адептов, а потом резко взмыл, вокруг не шелохнулась и травинка, и сам Вэй Усянь не почувствовал движений воздуха. Тварь прицелилась снова и ухнула в то место, где Вэй Усянь только что стоял. Он отпрыгнул, но не далеко, так что когда дракон почти достиг земли, Вэй Усянь успел коснуться его чешуйчатого бока. Это было очень странно. Он чувствовал энергию обиды, слышал непрестанный вой неупокоенных душ, точно как это было тогда, с Сюань У. Но дракон на ощупь оказался словно сгустком тумана, рука Вэй Усяня прошла насквозь, и там внутри не текла энергия инь. — Вэй Ин! — Лань Чжань, оказавшийся у него за спиной, отдёрнул его за шиворот. — Лань Чжань, а сейчас ты чувствуешь тёмную ауру? — спросил Вэй Усянь, всё ещё озадаченный своими ощущениями. — Немного, — признал Лань Чжань, с сомнением оглядывая снова вздыбившегося змея. — Немного?! — Вэй Усянь вывернулся из захвата и ткнул пальцем в дракона. — Мы только что не обнимаемся с гигантской тёмной тварью, а ты чувствуешь немного?! Тут что-то не так! — Вэй Ин!!! Лицо Лань Чжаня исказилось, он дёрнулся, но не успел ничего сделать: дракон, к которому Вэй Усянь оказался спиной, неожиданно ловко развернулся и поддел его носом. Вэй Усянь с воплем прокатился по морде твари, потом по летательной шишке и наконец застрял в рогах. Если бы у него был меч, он мог бы воткнуть его в летательную шишку, и тогда дракон хотя бы не смог бы подняться в воздух. Но меча не было. Даже захудалого кинжала не нашлось, Вэй Усянь ведь не планировал охоту. Дракон меж тем поднялся очень высоко и заметался над деревьями. До Вэй Усяня еле долетали крики заклинателей внизу, но дракону теперь было не до них. Он, похоже, вовсе не собирался сажать Вэй Усяня себе на загривок и тряс головой, пытаясь его стряхнуть. Но Вэй Усянь плотно вставился между рогами и жёсткой, похожей на плавники, гривой дракона. Однако если он нарочно прикладывал руку к чешуе, то не ощущал ничего кроме тумана и пульсирующей внутри странной энергии. О чём-то таком он читал тогда в библиотеке, когда обещал Лань Чжаню поискать сведения о золотых ядрах. Про сами ядра он читать избегал — уж очень больно до сих пор было об этом думать, — поэтому взял пару томов про всякие разные виды энергии. И что-то там было такое про дух, способный становиться плотным или бесплотным… Додумать Вэй Усянь не успел: дракон в очередной раз мотнул головой, и Вэй Усяня хлестнуло поперёк спины его огромным усом, похожим на сомовый. Вэй Усянь закричал и выгнулся от боли, его плечи выскочили из зажима под рогом, и он вылетел вверх и в сторону, крутясь в воздухе. Однако упасть ему не дали. Лань Чжань, возникший из ниоткуда, выхватил его из воздуха и поставил рядом с собой на Бичэнь, тут же выпустив из рукава гуцинь. В дракона полетели волны энергии, сброшенные со струн. Разбившись о его морду, светящаяся волна окатила тварь, пробежав переливом по чешуе, но Вэй Усянь не смог оценить красоты заклинательства Лань Чжаня, потому что его скрутило от обжигающей боли. — Стой! Нет!!! — он с размаху прихлопнул струны гуциня рукой, чуть не падая с меча. — Мне больно от этого! — Тебе? — Лань Чжань тут же отдёрнул пальцы от струн и уставился на Вэй Усяня. — Почему? Вэй Усянь и сам хотел бы это понять. От первого удара звуком дракон отшатнулся и теперь тряс головой на земле, так что у них было немного времени. Вэй Усянь сосредоточился на энергетических потоках внутри и вокруг себя. И снова чуть не сверзился с Бичэня. — Лань Чжань, он как-то… захватил мою тёмную ци, — прошептал он, сам до конца не веря, что такое возможно. — Кажется, он принял меня за мстительного духа и хочет присоединить меня к себе. — Присоединить?! — выдохнул Лань Чжань, сжимая руки, в которых уже не было гуциня, вокруг Вэй Усяня и поворачивая меч прочь от твари. — Да, он как… — Вэй Усянь пытался осознать, что он ощущает. — Как бездонный омут! Он точно так же затягивает в себя души! Только это бездонный омут, намотанный на… И тут Вэй Усяня осенило. Дракон! Конечно, демонические драконы иногда возникали — если слабенький стихийный дух подвергнется воздействию тёмной ци какого-то дурного места или обозлится, обидевшись на недостойных людей. Но всё же большинство драконов обладали слишком сильной энергией ян для такого, а дракон, с которым они столкнулись, был несомненно очень сильным. Драконы такого уровня — это обычно боги рек или озёр. В озере Цайи своего бога не было, зато в реках, что впадают в него, наверняка водились драконы, кто-то же управлял погодой в Облачных Глубинах. Что если бездонный омут, который Вэй Усянь зашвырнул на гору, не остался там сохнуть, а просочился в одну из рек, стекающих с горы, и вселился в речного бога?.. Лань Чжань меж тем спустился на землю и подхватил Бичэнь. Вынырнув из своих размышлений, Вэй Усянь хотел было всё ему объяснить, но тут дракон снова устремился к ним. Лань Чжань направил меч в морду речному богу, собираясь послать лезвие тому в летательную шишку, но Вэй Усянь никак не мог этого допустить. Убить или даже ранить бога — страшный грех, и Лань Чжаню всю жизнь придётся страдать, чтобы искупить его. — Нет!!! — заорал Вэй Усянь и бросился вперёд, чтобы встать между драконом и острием меча. — Лань Чжань, нет, нельзя!!! Он успел обернуться через плечо и увидеть искажённое ужасом лицо Лань Чжаня — вероятно, самую сильную эмоцию, что он видел на его лице за всю жизнь, — а в следующее мгновение его грудь пронзило нечеловеческой болью. Земля вдруг исчезла из-под ног, и Вэй Усянь снова полетел в небо. От рывка его голову мотнуло, и он увидел сквозь слёзы торчащий у него из груди драконий хвост. Вэй Усянь не мог ни вдохнуть, ни закричать, в его грудь как будто непрерывно била молния, а сердце и лёгкие, больше не умещаясь между рёбер, затолкались в глотку. В ужасе Вэй Усянь смотрел, как хвост втягивается в него, как будто в его теле был мешочек цянькунь, в котором мог расположиться дракон. Небо и земля поменялись местами, всё завертелось, и к боли и ужасу добавилась тошнота, а потом голова ударилась о твёрдую землю, и наконец Вэй Усянь потерял сознание. В себя он приходил долго, муторно, отдельными проблесками. Слышал какие-то знакомые голоса, знакомые запахи. Иногда вроде бы удавалось приоткрыть глаза, перед которыми расплывались цветные пятна — белые, золотые, розовые, фиолетовые… Но, возможно, это всё ему только грезилось в бреду. А судя по его состоянию, в бреду он и пребывал. Всё тело горело живым пламенем, но при этом его колотил озноб. Глубоко вдохнуть не удавалось, во рту постоянно подновлялся вкус крови. Вэй Усянь не мог пошевельнуть даже пальцем, хотя чувствовал, что все мышцы напряжены до предела, почти что выворачивая кости из суставов. — …ань… ж…нь, — наконец смог выдавить он, и тут же горячая рука коснулась его щеки, грубоватая, влажная подушечка большого пальца провела невесомую линию под его глазом. Вэй Усянь сообразил, что наверняка валяется весь в слезах — и точно, в следующую секунду пальцы Лань Чжаня сменились на мягкий платок. Что-то Вэй Усянь зачастил реветь. Но сейчас ему было так плохо, что он даже не нашёл в себе сил устыдиться. Он хотел спрятаться в этой ладони, чтобы боль и жар остались снаружи. Лань Чжань ведь пришёл, чтобы вылечить его, правда? Под защитой Лань Чжаня ему всё нипочём… — Вэй Ин, — голос мужа звучал устало, но так приятно. — Как ты себя чувствуешь? Вэй Усянь попытался ответить, но язык не слушался. — Как он может себя чувствовать?! — рявкнул над ухом знакомый голос. Цзян Чэн. Значит, Лань Чжань отнёс его в Пристань Лотоса. Ох, не так он хотел встретиться с Цзян Чэном первый раз после свадьбы. Шиди меж тем продолжал: — Как тебе совесть позволяет вообще такое спрашивать?! Ты обещал, что в твоём ордене ему ничего не будет угрожать!!! Вэй Усяня захлестнула волна праведного гнева: как смеет Цзян Чэн упрекать Лань Чжаня?! — Идиот, — прохрипел он, от злости справившись с языком. — Это случилось в Юньмэне. За своим наделом следи. — Какого рожна?! — Цзян Чэн внезапно оказался очень близко, и его громкий голос заставил Вэй Усяня вжаться в подушку. — Тише, — тут же потребовал Лань Чжань, и Вэй Усянь постарался ему улыбнуться, но вряд ли из этого что-то вышло. — Все адепты в один голос говорят, что ты заслонил собой Лань Ванцзи, — выпалил Цзян Чэн, правда, сбавив громкость. — С какого перепугу, Вэй Усянь?! Ты ему ничего не должен! Вэй Усянь закатил бы глаза, но от этого его наверняка бы замутило, а у него и так во рту была кровавая помойка. — Наоборот, — выдавил он. — Я защищал дракона. — Почему?! — теперь Цзян Чэн и Лань Чжань заговорили вместе, Вэй Усяню даже показалось, что он слышал больше двух голосов. — Это не демонический дракон, — с трудом произнёс Вэй Усянь. — А божественный. Если его убить… Тут его всё-таки затошнило, и Лань Чжань тут же перекатил его на бок и помог свесить голову с края кровати, где наготове стояло какое-то ведро. Тошнило Вэй Усяня в основном кровью, как он и ожидал. Это было почти так же плохо, как тогда, под Луаньцзан. Почти. Тогда с ним не было любящего мужа с тёплыми руками. — Почему ты всегда так делаешь?! — тем временем разорялся Цзян Чэн. — Если Лань Ванцзи не способен отличить божественного дракона, пусть бы его семь перерождений преследовали несчастья, ты-то зачем подставлялся?! — Не слушай его, — прошептал Вэй Усянь в ведро, сжимая руку Лань Чжаня. — Он просто волнуется за меня. — Он прав, — ответил Лань Чжань. — Вэй Ин не должен был страдать за мою ошибку. Вэй Усяня в этот момент скрутил новый приступ тошноты, и он не смог ответить, только в бессильной ярости ударил кулаком по постели. Ярость придала ему сил, но и расшевелила что-то. Что-то, что он бы предпочёл не будить. Сзади послышались испуганные вдохи. Лань Чжань потянул руку из пальцев Вэй Усяня. — Вэй Ин. Позволь я сыграю Очищение. Твоя ци… Вэй Усянь и сам чувствовал, что его тёмная ци заполняет комнату. Нужно было успокоиться, забрать себе контроль. Он с трудом, но всё же смог глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Лань Чжань помог ему снова лечь на спину и вытер ему рот. Перед глазами немного прояснилось, и Вэй Усянь заметил кровь на руках Лань Чжаня. Сначала он подумал, что Лань Чжань испачкался об него, но тот вытер пальцы платком, а злая краснота с них никуда не делась. — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь. — Ты… уже играл… Сколько? — Три дня, — ответил за него Цзян Чэн. — И будет играть, пока не сдохнет! Потому что ты пострадал из-за него! — Нет же! — Вэй Усянь мотнул головой, и глаза его снова затуманились от выступивших слёз. Внутри явно шевелилось что-то нехорошее. — Дракон одержим бездонным омутом. Который я… Который… — он закашлялся и подался вперёд, скрученный спазмом в животе, и тут вокруг на мгновение стало белым-бело, а в следующую секунду всё вернулось как было, только в полу у кровати дымилась обугленная дыра. Цзян Чэн выматерился, как портовый грузчик, и Лань Чжань не сделал ему замечания. Вэй Усянь сам был слишком напуган, чтобы ругаться. Управлять тёмной ци и Тигриной печатью было трудно, но контролировать божественного дракона… Вэй Усяню приходилось признать, что он не справляется. Лань Чжань однако успел проследить его логику и нахмурился. — На той горе, куда ты забросил бездонный омут, нет снежной шапки. С неё не текут реки. Вэй Усянь попытался осмыслить этот факт. Действительно, он ведь срыл верхушку, и на ней не было ни снега, ни льда. Он же специально выбрал самую сухую из окрестных гор. Значит, это не его вина?.. Но он был уверен, что тёмная ци дракона выглядела, как бездонный омут. Как же омут мог попасть в воду? — Ты забросил бездонный омут на гору? — пробормотал Цзян Чэн. — Вэй Усянь… Чем ты там занимаешься вообще?! — У нас в ордене были разногласия по поводу субординации, — быстро сказал Лань Чжань. — Вэй Ин хотел спровоцировать открытое обсуждение. — Да ты только и умеешь, что провоцировать!!! — взорвался Цзян Чэн. — Тебе мало было, Вэй Усянь?! Мало было угробить Пристань Лотоса и похоронить мою семью?! Ты теперь за Ланей взялся?! Вэй Усяня окатило горячей волной вины и злости. Лань Чжань что-то сказал Цзян Чэну, но Вэй Усянь не слышал: энергия инь кипела у него в ушах, нашёптывая. Цзян Чэн продал его Ланям, а теперь смел возмущаться, что Вэй Усянь не спился тихо в своём углу, а попытался что-то исправить?! Или надо было молча сглатывать оскорбления Вэнь Чао в надежде, что его гнев обойдёт стороной Пристань Лотоса и обрушится на кого-то ещё более беззащитного? Почему все беды — опять вина Вэй Усяня? Почему что бы он ни делал, всё оборачивается во вред, как будто он какой-то сказочный демон?! Слёзы обиды залили его лицо, так что дышать еле получалось. Ему и так плохо, он расплатился по всем счетам болью и кровью, частью своего тела, своей репутацией и совестью, пожертвовал всем, даже личной свободой, отдался в другой орден и всего лишь хотел, чтобы его мужа не наказывали за то, что он не перекрывал Вэй Усяню последний воздух! Почему даже это не могло сойти ему с рук?! — Вэй Ин! — заорал вдруг Лань Чжань. — Вэй Ин, твой контроль! Во тьме и жарком аду, в котле бурлящей тёмной ци Вэй Усяню было наплевать на контроль. Он дёрнулся, пытаясь вырваться из рук Лань Чжаня, но тот держал его не на жизнь, а на смерть. И повторял, повторял его имя. Как тогда, под Луаньцзан, когда только воспоминание о его голосе было той путеводной нитью, по которой Вэй Усянь выкарабкался обратно в мир живых. Теперь Лань Чжань был здесь, и его голос не был строгим и осуждающим. Он был напуганным и заботливым, он звал Вэй Усяня туда, где тепло и безопасно, туда, где любят и принимают, хоть без ядра, хоть с тёмной ци, хоть с драконом внутри. И никогда не обвинят в чужих грехах. — Лань Чжань, — простонал Вэй Усянь, с боем вырывая контроль из лап одержимого дракона прежде, чем его собственная рука успела скользнуть за пазуху. Лань Чжань держал его крепко, но он не понимал, что происходит. Одержимый речной бог не просто так вселился именно в Вэй Усяня. Он хотел завладеть печатью. Если Вэй Усянь потеряет контроль… Но между зовом самой печати, не стихающим в его сердце, пульсирующей в его меридианах тёмной ци и вселившимся в него бездонном омутом верхом на речном боге — у Вэй Усяня не было шансов. Его как будто окружили с трёх сторон, безоружного, а с четвёртой стороны зияла пропасть. — Лань Чжань, — снова выдавил Вэй Усянь, и голос его прозвенел с надрывом, — забери печать. Уничтожь её. Быстрее. — Мгм, — последовал ответ через мгновение, и тёплая рука скользнула ему за пазуху.