Практические соображения

Вэй Усянь отчаянно скучал. Конечно, его муж делал всё возможное, чтобы его развлечь, но развлечение в исполнении Лань Чжаня всегда неумолимо стремилось к двойному совершенствованию. Это, конечно, сильно помогало с новым ядром: оно росло крепче и лучше структурированным по сравнению с тем, что Вэй Усянь отдал Цзян Чэну. Только теперь он понимал, насколько зыбким и неустойчивым было его первое ядро. Всё равно что шалашик из веток, связанных лозой, против дворца, сложенного из ровных стандартных брусьев, подогнанных друг к другу так, что волосок не пропихнуть в щёлку. Однако хоть качество его совершенствования и повысилось, скорость развития по-прежнему испытывала его терпение. Лань Чжань строго ограничивал часы его тренировок, чтобы не спровоцировать искажение ци слишком резвым броском вперёд, и Вэй Усянь был вынужден растить своё ядро, как в детстве — целый год. Бесконечно долгий год, в течение которого он не мог даже ходить на ночные охоты — что бы он там делал без ядра и без возможности использовать тёмную ци? Даже от одного взгляда в сторону бумаги для талисманов Лань Чжань принимал боевую стойку и только что рычать не начинал: опасался, как бы Вэй Усянь не забыл и по растяпству не впустил в себя какого-нибудь мстительного духа. Конечно, кувыркаться в постели можно было и не только с целью двойного совершенствования, но выносливость Вэй Усяня всё же была не бесконечной, о чём хмурый покрасневший Лань Чжань регулярно вспоминал, готовя Вэй Усяню целебные ванны и вымазывая ему интересные места успокаивающими кожу зельями. Да и у Лань Чжаня всё же были обязанности по ордену. Сам Вэй Усянь, как только окреп после одержимости, снова взялся за свои собеседования, но неохваченного народа в ордене осталось не так много. В итоге он выгнал всего человек десять, а из остальных слепил вполне функциональную структуру, которая требовала минимального контроля с его стороны. Раз в месяц он случайным образом выбирал группу адептов и волок их предаваться гастрономическому греху в Цайи, чтобы они перезнакомились друг с другом и лучше понимали, кто чем занимается. Лань Чжань поджимал губы, волновался, но терпел, только настаивал, чтобы в каждой группе был хоть один верный и компетентный воин на случай, если Вэй Усяню понадобится защита. К дракону они с Лань Чжанем наведывались вместе. Подношения подношениями, а пройтись вдоль реки и выразить своё почтение никто не отменял. Первые пару раз дракон только сверкал чешуёй из толщи воды, но потом, поняв, что от него никто ничего не хочет, стал высовывать голову, а потом и встревать в разговор. Ну как встревать, говорил-то он в голове у Вэй Усяня, но тот при необходимости с Лань Чжанем делился мудростью. Выяснилось, например, что дракон был не чужд плотских наслаждений и очень любил баоцзы с пастой из красных бобов. Лань Чжань стал покупать их во время таких прогулок в промышленных количествах и тёплыми, под талисманом, приносить к заводи, где они чаще всего встречали дракона. Чем это так вкусно пахнет? — прозвучало в голове у Вэй Усяня. — Пирожками твоими любимыми, — усмехнулся тот. — Вылезай давай, а то в воде они размокнут, и будет невкусно. По поверхности реки пробежала рябь, в тёмной воде замаячила светлая тень и вскоре косматая голова дракона взорвала воду у самого берега, возвысившись на длинной шее, как огромная гагара. — Лови! — крикнул Вэй Усянь, замахиваясь пирожком. Дракон клацнул челюстями, ловя лакомство. Я тебе не вчера вылупился, чтобы в такие игры играть! — А как же тебя угостить? Если с руки дам, ты ж мне руку откусишь! И кинул следующий. Дракон ещё поворчал, но переловил все пирожки, взбурлив реку хвостом в пылу игры. — Ну вот, не такой ты старый, как притворяешься, — усмехнулся Вэй Усянь, садясь на берег перед драконьей головой. — Как тут житьё-бытьё? Гули не докучают? Мне-то нет, а так вообще плещутся... Небось там, ниже по течению, в озере кому и докучают. Тут-то никто не живёт. Что твои друзья-заклинатели, не хотят их поубавить? — Лань Чжань, надо отправить мелкоту ловить гулей в реке, — сказал Вэй Усянь мужу, который всё это время стоял с благонравным видом, заложив руку за спину, хотя Вэй Усянь знал, что он волнуется, как бы дракон чего не отчудил. — Младших? — уточнил Лань Чжань. — На гулей обычно охотятся старшие. Вэй Усянь вытаращился. — В Юньмэне мы с ними разбирались между обедом и тренировкой, вообще без старших. Даже не у всех уже ядро было, кто участвовал. Лань Чжань сверкнул глазами. — Вэй Ин не будет рисковать. Тот закатил глаза. — Да я не к тому! Но это же просто! Ладно, пошлём Ло Лунвэя, уж он точно со своими мелкими справится. С этими словами он достал из корзинки два сосуда вина и показал один дракону. — Хочешь? Дракон хотел, только вот заливать вино ему в пасть оказалось не так просто. Сам он с этим справлялся с переменным успехом, потому что короткие передние лапки до морды не дотягивались, так что приходилось ставить сосуд на крутой берег и наклонять зубами за горлышко. Но Вэй Усянь наконец приладился. Конечно, одного сосуда ему было мало, но адепты Гусу Лань не скупились на подношения, так что дракон вскоре притащил связку бутылей из своих запасов. А на хмельную голову и разговор шёл повеселее, хотя Вэй Усяню и приходилось переводить для Лань Чжаня, ведь тот не мог слышать дракона. Я думал, там на горе монастырь какой-то, — признался дракон, оглядывая Лань Чжаня. — Такие чопорные всегда и мяса не едят. Муженька твоего мелким ещё помню, они с братом мне приносили цветы и фрукты в сезон, как барышне. Вэй Усянь хохотал и расспрашивал про маленького Лань Чжаня, а тот краснел и ворчал, поскольку не знал, что дракон рассказывает. Но в следующий раз снова сопровождал Вэй Усяня, когда тот решал сходить к реке, хоть это случалось и нечасто: свободного времени у Вэй Усяня теперь оставалось не так много. Когда Лань Цижень услышал, что Вэй Усянь не только избавился от одержимого дракона, но и начал развивать новое ядро, на радостях он полностью повесил на него детскую группу, которая из-за всех этих событий окончательно отстала от графика. Детишки были счастливы, тем более, что, сказываясь больным, Вэй Усянь стал вести некоторые уроки прямо в передней комнате Цзинши, и мальчишкам время от времени перепадало лакомств с его стола. Вэй Усянь никогда раньше не видел настолько мотивированных учеников. Впрочем, с преподаванием всё равно были проблемы. Если раньше он мог запросто прилепить неупокоенный дух к какой-нибудь бумажке, чтобы заставить её двигаться по команде и тем самым оживлять урок, теперь этот путь был ему заказан. Кое-какие бытовые талисманы он мог активировать и тем небольшим количеством светлой ци, которое производило его недоядро, но Вэй Усянь вскоре обнаружил, что классические заклинательские методы чересчур прямолинейны, грубы и неуклюжи для работы с мелкими изменениями. Светлой ци легко было сжечь лист бумаги, но не заставить его свернуться в трубочку. Вэй Усянь же за годы тёмного заклинательства привык к детальному контролю над своим окружением, да и стоило ему задумать какой-нибудь новый наглядный материал, как его мысли устремлялись в привычное русло. Вот и сейчас Вэй Усянь скучал, засыпая над очередной книжкой, описывающей заклинательские приёмы, доступные слабому заклинателю. К сожалению, все авторы подобных трудов свято верили, что приёмы, задействующие мало ци, нужны только для того, чтобы сымитировать приёмы, задействующие много ци и обладающие большим разрушительным эффектом. Вэй Усянь вздохнул. — Вэй Ин? — тут же встрепенулся Лань Чжань, проверяющий отчёты о последних охотах. — Да вот, сам посуди, какая ирония, — пожаловался Вэй Усянь. — Такое впечатление, что всё, что можно делать при помощи светлой ци — это уничтожать. Ну разве что кроме лечения. А что-то созидательное получается только с тёмной ци. Как так-то? Лань Чжань отложил свои бумаги и подсел к Вэй Усяню, который расположился на одеяле у печки. — Что Вэй Ин хочет сделать? — Да мне надо, — снова вздохнул Вэй Усянь, — рассказать детям историю взлёта и падения орденов, но там же всех зовут одинаково, а ещё титулы, посмертные имена, вот это всё... Они запутаются — к астрологу не ходи. Ну я нарисовал портреты всех значимых деятелей, — он кивнул на стопку измалёванных листов. Кого-то удалось срисовать с миниатюр в книгах, но по большей части он дал волю воображению, изобразив исторических персонажей хара́ктерными и придав им черты благородные и комические в соответствии с их ролью в истории. — И хотел, чтобы они в воздухе висели и перемещались по команде. Ну, сам понимаешь, то южный альянс, то стычка, э-э, я хотел сказать, экстренное совещание по урегулированию конфликта. Но со светлой ци... Если только я когда-нибудь стану просто мегамогущественным и смогу отрастить дюжину невидимых рук, тогда получится, а больше я не представляю как. А уж о том, чтобы картинки ртом шевелили, и мечтать не приходится... Лань Чжань поднял с пола и перебрал покоробившиеся от чернил листы с портретами. Он изучал их так внимательно, что Вэй Усяню даже стало неловко за то, как небрежно он их нарисовал. Ему нужно было просто сделать их запоминающимися, но Лань Чжань рассматривал каждый, как произведение искусства. — Что нужно делать? Вэй Усянь моргнул и уставился на мужа. — Что делать? — Какой талисман ты хотел применить? — уточнил Лань Чжань. — А, — встрепенулся Вэй Усянь и придвинул к себе чистый лист, ухватившись за кисть. — Так, я думал, сделать вот так, потом тут такое... Дорисовать ему не дали: Лань Чжань отобрал кисть и развернул бумагу к себе. — Вэй Ину нельзя. Диктуй. — Эм-м, — Вэй Усянь задумался. Половину символов, которые он использовал, он придумал сам или по крайней мере приспособил под свои нужды и понятия не имел, как их назвать. — Ну сначала как стол, который ветер... Да, этот, только его надо сверху пересечь, как будто рисуешь палку от земли... Не, коротковата, прям длинную надо, как в пользе... Да, так. Потом бумага, только в ней шёлк надо зачеркнуть. — Зачеркнуть? — нахмурился Лань Чжань, с идеальной грацией выписывая иероглиф. — Ну там шёлк для смысла, а справа господин — для произношения, но мне-то нужен только господин, который на портрете, а сама бумажка-то зачем? Зачёркивай. Лань Чжань поднял на него странный взгляд. — Это так работает? Вэй Усянь пожал плечами. — Обычно работает. Но если нет, я подбираю другие элементы. Метод проб и ошибок — моё всё! Лань Чжань хмыкнул и продолжил рисовать значки по описанию. Когда талисман был закончен, Вэй Усянь даже полюбовался: так красиво исполненного тёмного талисмана он ещё никогда не видел. Только что с ним делать теперь? Пользоваться тёмной ци ему по-прежнему нельзя. — Что дальше? — эхом отозвался на его мысли Лань Чжань. — Дальше нужен тёмный заклинатель, — вздохнул Вэй Усянь. — Что бы он сделал? — Ну, для начала он бы выловил за пределами Облачных Глубин какого-нибудь духа... Э, Лань Чжань, ты куда? Мне же нельзя... Лань Чжань встал и, не выпуская из руки талисман, подал Вэй Усяню тёплую накидку. — Тебе нельзя. Мне можно. Вэй Усянь застыл, чуть не выронив глаза. — Ты же не собираешься заклинать Тёмным путём?! Лань Чжань мотнул головой, что в его арсенале выразительных средств заменяло пожимание плечами. — Вэй Ин говорил, это безопасно. — Ну... д-да-а, — выдавил Вэй Усянь, начиная подозревать, что спит. — Если знать, что делаешь, то конечно... — Вэй Ин меня научит. Это даже не было вопросом. Не слушая более возражений, Лань Чжань выволок его из дома на зимний горный воздух и дотащил пешком до местечка на заднем склоне, где после войны так и не восстановили стену, а защитный барьер истончился под действием текучего сквозь него ручейка. Именно здесь, как Вэй Усянь недавно узнал, Лань Чжань проходил, когда проносил запретный алкоголь. Впрочем, теперь, когда вино требовалось для подношений дракону, в правила пришлось внести исключение, и Лань Чжань мог носить бутылки связками прямо через главный вход, в том числе и на долю Вэй Усяня. — Как ловить? — спросил Лань Чжань, остановившись сразу снаружи от барьера. Вэй Усянь посмотрел на его упрямое лицо и фыркнул. — Если твой дядя об этом узнает, он подвесит меня за потроха. Лань Чжань одарил его осуждающим взглядом. — Это полезная техника. Расширяет возможности. — Это ещё и неуважение к мёртвым, — напомнил Вэй Усянь, продолжая дивиться непреклонности своего мужа. Лань Чжань был весь в этом — если уж принимал какой-то принцип, то следовал ему до конца, что бы там ни было. — Классические техники тоже не уважают мёртвых, — сказал Лань Чжань. — Не исполняют их последнюю волю. Мы отправляем их по пути, на который они не хотят вступать, чтобы нам было удобнее. Это не уважение. — А использовать их как наглядный материал для обучения детей — лучше, что ли? — скривился Вэй Усянь. Лань Чжань посмотрел на талисман, как будто что-то прикидывая. — Лучше дух принесёт пользу, чем причинит вред. Упокоить всех невозможно. Духу есть разница: бессильно злиться или двигать картинки? Вэй Усянь почесал в затылке. — Надо будет как-нибудь спросить... После того, как ядро сформирую, Лань Чжань, не напрягайся так, после! Но ведь когда он станет нам больше не нужен, мы всё равно его упокоим, так? — Хм, — охотно согласился Лань Чжань. Вэй Усянь рассмеялся. — Подумать только, ты меня убеждаешь в пользе тёмного заклинательства! Лань Чжань, да если бы тебе кто-то такое предрёк в шестнадцать лет, ты бы вызвал его на дуэль! Когда же ты так изменился? — Когда полюбил. Вэй Усянь вспыхнул, его сердце ухнуло куда-то и тут же подпрыгнуло до глотки, а нижняя губа предательски задрожала. Лань Чжань не впервые говорил о своих чувствах, но каждый раз у Вэй Усяня внутри всё переворачивалось, и потом он полдня не мог ни на чём сосредоточиться. Ничто в жизни не готовило его к такому безусловному принятию. Она готовила его к тому, что всем плевать и выкручивайся, как хочешь. Это он усвоил в Пристани Лотоса. Война только закрепила понимание. Он вырос среди людей, которые говорили ему, что им не всё равно, но выкручиваться всё равно предоставлялось ему. Извиваться, чтобы обойти чужие острые углы, чтобы не коснуться ничьих шероховатостей. Только теперь Вэй Усянь начал понимать, что так бывает не всегда и не везде. И что ему повезло выйти замуж за человека, которому не нужно, чтобы Вэй Усянь выкручивался. Лань Чжань был готов поступиться своими принципами ради комфорта Вэй Усяня. И это пугало. Как мог Лань Чжань просто брать и идти на поводу у дурацких идей Вэй Усяня? Сам Вэй Усянь дальше пары шагов свои планы никогда не продумывал, потому что худшее, что могло случиться — это он вляпается. Но теперь речь шла не о нём, и вляпываться предстояло не ему. Лань Чжань, когда полюбил, стал более открытым к новым идеям. А Вэй Усянь, когда полюбил, как изменился? Стал втаскивать мужа вместе с собой в пасть опасности? Он нервно усмехнулся и поддался порыву провести костяшками пальцев по скуле Лань Чжаня, как будто заправляя волосок, который и не собирался выбиваться из причёски. — Давай мы не будем этого делать, — тихо сказал он. Лань Чжань посмотрел на него неодобрительно. — Почему? — Потому что я не готов рисковать самым важным для меня человеком, моим любимым мужем, ради... Да ни ради чего. — Вэй Ин говорил, это безопасно, — продолжил настаивать Лань Чжань, но уши у него покраснели. Вэй Усянь рассеянно кивнул. — Безопасно. Когда знаешь, что делаешь. Ты не знаешь, что делаешь, а я не могу ни продемонстрировать, ни устранить последствия, если что-то пойдёт не так. Ну, обойдутся дети. Давай подождём хотя бы до тех пор, когда я смогу тебя защитить в случае чего, а там уж, если тебе всё ещё будет интересно, я и расскажу, и покажу? Лань Чжань порассматривал его лицо некоторое время, словно искал там подтекст, но потом расслабился и вернул нежный жест — только в случае Вэй Усяня волос, которые надо было убирать от лица, нашлось предостаточно. — Вэй Ин хочет быть осмотрительнее, — заключил он. Вэй Усянь широко улыбнулся. — Ну раз уж Ханьгуан-цзюнь решил быть безрассуднее, кто-то должен за ним присматривать. — Присматривай, — разрешил Лань Чжань, и его уши загорелись ярче. Впрочем, их тут же затмил вспыхнувший белым пламенем талисман в его руке. Избавившись от ненужной бумажки, он наклонился к губам Вэй Усяня и поцеловал нежно-нежно, будто боясь, что тот развеется дымом. Вэй Усянь сам не заметил, как его руки оказались внутри верхних одежд Лань Чжаня, и когда пояс успел упасть на траву, но едва на нём самом распахнулась тёплая накидка, как зима в горах напомнила о себе. — Присматривать удобнее дома, — ухмыльнулся он, отодвигаясь. — Я бы занял позицию на возвышенности, так сказать. С хорошим обзором. Он с удовольствием пронаблюдал, как у Лань Чжаня расширились зрачки и участилось дыхание. Прежде чем Вэй Усянь успел подобрать пояс, Лань Чжань уже подхватил его на руки и вскочил на меч. — Э! Ты решил меня украсть, что ли? Поздновато, мы уже женаты! — напомнил Вэй Усянь, цепляясь за рвущиеся с плеч одежды. — Бегать запрещено, — пояснил Лань Чжань и прибавил скорости. Дом по контрасту показался раскалённым, но тёплые вещи прямо с порога полетели в угол. Лань Чжань дотащил его до постели, оставляя по полу шлейф из дорогих тканей, так что шёлковых простыней Вэй Усянь коснулся уже обнажённой кожей. Рука Лань Чжаня скользнула по его спине и под округлость ягодицы и замерла. — Вэй Ин? Вэй Усянь приветливо потёрся о мозолистые пальцы, скользя по маслу. — А что? Я с утра ещё подготовился. Мы уже который день по три раза, я устаю ждать, пока ты... Ай, Лань Чжань, мы же договаривались, что я сверху! — В другой раз, — прорычал Лань Чжань, наваливаясь на него и задирая ему ноги до плеч. — А как же поощрить за пред... преду... ах, смотрительность? Я постарался для твоего... мнх... удобства-ах! Лань Чжань впился зубами ему в плечо, обжигая кожу горячечным дыханием, но всё же убрал руку и заставил себя перекатиться на спину. Вэй Усянь в недоумении проследил за ним и вопросительно хныкнул. — Вэй Ин прав. Заслужил поощрение, — процедил Лань Чжань, и Вэй Усянь понял, что он с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на него снова. — Ага-а-а! — обрадовался он, вскакивая и седлая мужа, пока тот не поддался порыву. — То-то же! Ну что, готов к моему восхождению на твою вершину? — Бесстыдник, — живо одобрил Лань Чжань, дёрнув бёдрами. Вэй Усянь понял, что сильно дразнить его не стоит, иначе вместо двойного совершенствования опять будет целебная ванна. Он завёл руку за спину и ухватил горячий, как нагретый на солнце камень, ствол, направляя его в себя. Взгляд Лань Чжаня сполз туда, где их тела вот-вот должны были соединиться, и Вэй Усянь завидовал ему: у него был не такой хороший обзор. Он почувствовал головку у своего отверстия и позволил себе опуститься на неё. Невероятный эротизм самого этого решения практически выдавил из него смазку, и она потянулась нитями на живот Лань Чжаня, а Вэй Усянь всё опускался и опускался. — Да сколько же... Так даже глубже! — пискнул он, запрокидывая голову и прикрывая глаза. С этого ракурса он заметил довольный изгиб губ Лань Чжаня. — Ты знал?! Признавайся! Лань Чжань фыркнул и двинул бёдрами, но места под Вэй Усянем было — не разгуляешься. — Тихо! Дай я сам, — Вэй Усянь отклонился назад, прижимая ноги мужа к постели, и приподнялся, выгибаясь мостиком. — Ахх, небеса, какой же ты огромный... Не дёргайся, я не слезаю... Я размахиваюсь, чтобы вернуться к тебе! А! Ох, Лань Чжань, так глубоко! Видишь, я всегда возвраща-ах-юсь! — он начал потихоньку набирать темп, теряя разум от осознания, что сам берёт ровно то, что хочет. И отдаёт. Не как в брачную ночь — чтобы заглушить отчаянье, чтобы отложить одиночество. Сейчас он отдавался Лань Чжаню так, как хотел этого сам, потому что хотел этого сам. Он переступил ладонями по бёдрам Лань Чжаня, меняя угол, и завыл в голос, когда попал. — Да, да, так! Лань Чжань, запоминай, а то я ничего не соображаю, так хочу тебя! Запоминай, мы... А-а! А-ах! Потом отработаем! Небеса, это твоя ци? Лань Чжань, да ну её, давай просто... Аррр... Давай без ци разок? Его потянули за руки, и он вдруг оказался распластанным по мужу, который внимательно его рассматривал. — Почему без ци? Вэй Усянь ухмыльнулся и бездумно лизнул мускулистую грудь под щекой, а потом и прикусил. — Потому что я хочу для удовольствия, а не для совершенствования. Чтобы только ты и я. А то как всё это инь и ян начинает закручиваться, я перестаю понимать, что происходит, а я хочу помнить, с кем я и почему. — И почему? — Потому что люблю, — лукаво улыбнулся Вэй Усянь, отводя взгляд, но тут же заставил себя смотреть в потемневшие от страсти глаза, хоть и почувствовал, как заливается краской. — Потому что не хотел бы другой судьбы, кроме как быть с тобой. Лань Чжань вдохнул, чуть не захлёбываясь стоном, ухватил его под бёдра и приподнял, принимаясь вбиваться в него снизу, раз за разом поражая мишень. — Люблю, — повторял он, — люблю. И Вэй Усянь позволил ему делать, что он хочет. *** После они лежали на постели и лениво целовали друг другу пальцы, забыв обо всём мире, пока Вэй Усянь не начал подмерзать. Кажется, они не закрыли входную дверь. Заметив это, Лань Чжань с сожалением выпустил его руку и поднялся, чтобы навести порядок и нагреть воды на ту самую целительную ванну. — Присоединишься? — предложил Вэй Усянь, устраиваясь в тёплой воде. Его клонило в сон. Лань Чжань молча опустился рядом. — Вэй Ин не хочет, чтобы я пробовал тёмное заклинательство, — уточнил он. — Хм-м, — Вэй Усянь позволил своей голове скатиться на плечо Лань Чжаня. — Да нет, в общем. С твоим-то контролем тебе правда ничем это не грозит. Особенно под моим присмотром. Ах, Лань Чжань, ты будешь потрясающе смотреться, повелевая иньской ци. Сбалансировать твой ян поможет тоже. Будешь меньше на людей бросаться, — Вэй Усянь усмехнулся и подмигнул в ответ на возмущённое моргание. — Я просто хочу научить тебя как следует, а не тяп-ляп впопыхах. Я ещё подумаю, с чего начать. Мне кажется, тот талисман был не лучшим для первого опыта... Я хочу подарить тебе всю выгоду от Тёмного пути, но уберечь тебя от сопутствующих трудностей, понимаешь? — Я хочу делить с Вэй Ином его трудности, — сказал Лань Чжань. — Но согласен, надо ждать, когда Вэй Ин сможет пользоваться сам. Вэй Усянь кивнул. — Ты у меня такой разумный. По крайней мере за пределами постели! — рассмеялся он, поймав на себе возмущённый взгляд. — Бесстыжий. Инь и ян — две стороны единого целого. Одно не существует без другого. — Всё так, но по этой же логике ян — созидательное начало. Ты вот много в жизни насозидал при помощи ян? — Только лечил, — покачал головой Лань Чжань. — Но и это не созидание. — Вот именно, — воодушевился Вэй Усянь. — Мы же не лечим непосредственно, когда делимся своей ци. Просто придаём человеку сил самому справиться с проблемой. Иначе можно было бы лечить и простых людей, не заклинателей... А кроме этого... Разве что детей делают при помощи ян, — усмехнулся он. — Но только в сочетании с инь, — заметил Лань Чжань, покраснев, но не упрекнув Вэй Усяня в бесстыдстве на этот раз. — Инь исходит не только от мстительных духов. — Но и от женщин, воды и луны! — подхватил Вэй Усянь. — И именно поэтому женщины редко добиваются успехов в заклинательстве, если только не прокачивают в себе ян настолько, что потом близко к ней не подойдёшь... Да я не собирался подходить, Лань Чжань, остынь, я вообще про мадам Юй сейчас подумал! Но слушай, это что же получается, мы тут с тобой от посткоитальной радости выявили фундаментальный порок теории заклинательства? — Вэй Ин! — Вместо привычного уже "Бесстыдник!" Лань Чжань укусил его за ухо. — Ай, Лань Чжань! Вот как всадить мне, так ты дерзкий, а как поговорить об этом, так сразу блюститель морали! Лань Чжань уже смотрел ровно перед собой, невозможно довольный. — Тебе просто нужен был повод меня покусать, да? — догадался Вэй Усянь. — Ах ты... — он начал было плескаться, но тут, повернувшись для удобства боком, заметил в окне приближающуюся фигуру. — Ой, твой брат идёт! И получил уникальную возможность посмотреть, как Лань Чжань одевается в считанные мгновения, точными движениями запаковываясь без единой складочки. Сам Вэй Усянь едва успел завязать верхнее ханьфу к тому моменту, как в дверь постучали. — Ванцзи, Усянь, — кивнул Лань Сичэнь, войдя. — Надеюсь, не потревожил? — Что вы, что вы, — отозвался Вэй Усянь, скалясь достаточно широко, чтобы компенсировать кислое выражение лица Лань Чжаня. — Я выждал, сколько было возможно, — оправдался Сичэнь и поднял руку, в которой держал нежно-голубой пояс с характерной вышивкой. — Полагаю, Ванцзи, это твоё? Патруль нашёл пару часов назад, так что я решил, что сейчас уже можно вас навестить. Вэй Усянь не выдержал и расхохотался, а Лань Чжань, конечно, покраснел до воротника и отобрал у брата пояс почти рывком. — Возможно, Усянь мог бы придумать какой-нибудь флажок на доме или на развилке тропы, чтобы оповещать других адептов, когда вы доступны для разговора, — продолжил издеваться Лань Сичэнь, с трудом удерживая свою улыбку в рамках приличий. — Я подумаю, — хихикнул Вэй Усянь. — Брат, о чём ты хотел поговорить? — оборвал Лань Чжань их веселье. — Прибыл посланник из Ланьлина, — вздохнул Лань Сичэнь, неохотно возвращаясь к работе. — Мы все трое приглашены на свадьбу наследника Цзинь. Вэй Усянь замер. — Свадьбу... с Цзян Яньли? Глава кивнул. — Они объявляли о возобновлении помолвки как раз когда у нас было... неспокойно. Боюсь, я мог забыть передать вам. Но, как я понимаю, к тому всё шло, разве нет? Цзинь Цзысюань уже предлагал её возобновить. Вэй Усянь терялся в своих чувствах по этому поводу. Да, павлин пытался. И да, после того, как он обнаружился в Пристани Лотоса, можно было понять, что его попытки приносят плоды. Но Вэй Усянь никак не мог поверить в реальность того, что шицзе выбрала себе в спутники этого бессмысленного позёра. И теперь она переедет жить в Ланьлин... Как она выживет в цзиньском гадючнике? А Цзян Чэн останется совсем один. Конечно, ему альянс с Цзинями выгоден, небось получит какие-нибудь поблажки. Лишь бы не прогадал, а то Цзини хитрющие, могли как-нибудь так составить договор с подлянкой... Вэй Усянь бы сам предпочёл его прочитать. И кто теперь в Пристани Лотоса будет вести хозяйство? Цзян Чэн же вряд ли женится в ближайшее время... — Вэй Ин, — выдернул его из водоворота мыслей Лань Чжань. — Ты хочешь пойти на свадьбу? Вэй Усянь моргнул. — А когда? — Через месяц, — подсказал Лань Сичэнь. — Но через месяц я же не восстановлюсь ещё! — осознал Вэй Усянь. — Месяцев шесть надо как минимум. Лань Сичэнь пожевал губу. — Я могу попробовать уговорить Главу Цзинь отложить свадьбу до весны, сославшись на то, что зимой нечисть бесчинствует и все наши силы брошены на охоты... — Думаете, он ради Гусу Лань поменяет планы? Свадьбу-то начали готовить ещё осенью наверняка. — Возможно, если объяснить, что вы нездоровы... — предложил Глава, но Вэй Усянь замахал на него руками. — Вы что, он будет только рад, что я не приду! А если вдруг и правда перенесёт из-за меня, Цзян Чэн мне вообще никогда не простит! — Глава Цзян сам должен заслужить прощение, — вставил Лань Чжань, и Вэй Усянь тут же похлопал его по руке, чтобы не разъярялся. Он уже порядком устал от того, как Лань Чжань бесится при любом упоминании Цзян Чэна, хотя тому уже и так прилетело ласково-угрожающее письмо от Лань Сичэня насчёт обращения с гостями из аффилированного ордена, да и поток материальной помощи из Гусу приостановился "в связи с нарушением дипломатического протокола". Вэй Усянь пытался спорить, но братья Лани были непреклонны: пока Глава Цзян не извинится за своё поведение по отношению к другой стороне альянса, может голодать хоть столетия. Вэй Усянь, конечно, потихоньку посылал передачи шицзе из своего жалования, точнее, почти всё своё жалование, довольно немаленькое с учётом преподавания, а Лань Чжань всё равно покупал ему всё сам. Но всё же... Это было приятно. Цзян Чэн бы вот никогда не испортил отношения с другим орденом ради того, чтобы вступиться за Вэй Усяня. Ради того, чтобы выместить на нём раздражение — это сколько угодно. Собственно, это он и сделал. Но вот так, чтобы "пока не извинишься, ничего не получишь" — Вэй Усянь даже не знал, что так бывает. Ну или одно дело, когда речь идёт о главе ордена, наследнике или каком-нибудь знаменитом заклинателе. Но Вэй Усянь-то особо никто. То есть, он, конечно, знаменитый, правда, скорее, печально. Но он ведь не брат, не сват... То есть, конечно, он супруг наследника. Но не настоящий же член семьи... — То есть, вы всё-таки хотите пойти? — уточнил Лань Сичэнь. Вэй Усянь помялся. — Я не могу пропустить свадьбу шицзе. Но я никак не успею сформировать ядро через месяц! Я уже всю библиотеку перелопатил, это невозможно ускорить. По крайней мере, так, чтобы не пожалеть потом. А без ядра соваться к Цзиням... Но я не могу не пойти на её свадьбу... — Вэй Ин пойдёт, — решил Лань Чжань. — Он будет со мной всё время. Я не допущу, чтобы ему причинили вред. Лань Сичэню это, кажется, не очень понравилось. — Нужно быть осторожным, чтобы не спровоцировать конфликт. Думаю, нам обоим не стоит отходить от Усяня. Более того, приглашение позволяет мне привести до десяти родственников — это будет большое празднество. Дядя, конечно, останется здесь, но я выберу среди кузенов тех, кто справится с обязанностями телохранителей. — Вы хотите меня там конвоировать везде? — усмехнулся Вэй Усянь, пытаясь уловить в тоне Лань Сичэня шутливость. — У вас есть идеи лучше? — поднял бровь Лань Сичэнь. Вэй Усянь хлопнул ртом, осознавая, что Глава это всерьёз. Он не знал, что и сказать. С одной стороны, Цзини наверняка попытаются его спровоцировать, хоть даже Тигриная печать теперь уничтожена, но им не всегда нужен повод, чтобы вести себя по-свински. С другой, там, где в норме Вэй Усянь бы обернул все их провокации против них же, сейчас он мог максимум парировать на словах. Даже что-то элементарное, типа неожиданно распахнутой в лицо двери, может вынудить его рефлекторно обороняться, а за годы войны все его рефлексы сложились вокруг тёмного заклинательства. В Башне Карпа ему нужно будет всегда оставаться настороже, чтобы не приведи небеса не потерять свой единственный шанс восстановить ядро. Он даже задумался, не пронюхали ли Цзини о его состоянии, и не назначили ли они свадьбу сейчас, именно чтобы создать эту ситуацию. Так что ходить под конвоем из десятка крутых заклинателей, похоже, было единственным выходом. Конечно, это неудобно и неловко, и Вэй Усяня замучает совесть, что из-за него уважаемые воины Лань будут таскаться по коридорам, вглядываясь в тени. Но с другой стороны... То, что Глава Лань был готов предоставить ему такую защиту, хотя ему-то не было никакого дела до этой свадьбы, и то, что вокруг Усяня теперь мог найтись десяток человек, готовых его защищать без выгоды для себя... Это было так... так... как-то, как Вэй Усянь не привык о себе думать и был не готов заниматься этим прямо сейчас. — Вэй Ин, — снова окликнул его Лань Чжань. — Этот вариант подходит? — Ну... — выдавил Вэй Усянь, — если это не слишком сложно... Я не хотел бы никого вынуждать ради моей прихоти... Оба брата уставились на него с одинаковой укоризной. — Вэй Ин. — Усянь, — Сичэнь снабдил своё осуждение лёгким вздохом и даже намёком в сторону закатывания глаз. — Весь орден переживает за ваш успех. Мне придётся устроить конкурс среди желающих вас защищать. Вэй Усянь вытаращился, попытался сглотнуть, подавился слюной и закашлялся. Где-то внутри жгло почти так же сильно, как когда Лань Чжань говорил ему, что он заслуживает любви. Как будто душа Вэй Усяня не могла вместить в себя такие значимые вещи и грозила порваться. От натуги у него даже слёзы на глазах выступили, а руки сами собой потянулись спрятать лицо. Лань Чжань не позволил ему согнуться в три погибели и усадил на подушку, придерживая за плечи. — Всё хорошо? — встревоженно спросил Лань Сичэнь. — Мгм. Эмоции, — ответил Лань Чжань, как будто это всё объясняло. — Надо дозировать похвалу. — В смысле конкурс?! — выдавил Вэй Усянь. — Я им никто! — Как же... — начал было Лань Сичэнь, но Лань Чжань внезапно его перебил, нарушая правила: — Брат. Оставь. Сам увидит. Вэй Ину трудно, когда много хорошего сразу. Лань Сичэнь пробормотал что-то насчёт глав орденов, которым нельзя доверить и мёртвый камень, чтоб не испортили, но потом попрощался и вышел. *** Весь месяц до свадьбы Вэй Усянь свыкался с мыслью, что конкурс пришлось-таки устраивать. В результате кроме официальной делегации в Ланьлин отправилась ещё группа поддержки, которая намеревалась осесть в городе и быть на подхвате в случае чего, и Вэй Усяню за месяц не удалось их отговорить. — Вы что, учитель Вэй! — возмущался молодой адепт, которому Вэй Усянь как раз недавно доверил поддержание целостности барьера, потому что юноша был весьма одарён в защитных техниках. — Вы из правящего клана самый добрый! Всем помогаете и постоянно награды раздаёте. Конечно, мы все рады помочь! — Но... я же не из правящего клана, — удивился Вэй Усянь. — Как это? — ещё больше удивились все адепты, собравшиеся на традиционную встречу в сычуаньском трактире. — Вы ведь муж второго господина! — Я даже фамилию не менял, — выдавил Вэй Усянь, нервно хихикая. — Это вы правильно, — одобрил коренастый мужчина средних лет, недавно возведённый в ранг старейшины. — Ланей и так целая гора, иной раз всю голову сломаешь, пока поймёшь, о ком речь. А вот молодой господин Вэй у нас один. Вернувшись домой тем вечером, он некоторое время сидел посреди комнаты, медитируя на свои руки, которыми комкал полы чёрного ханьфу. — Вэй Ин? — Лань Чжань сел напротив и обхватил его кулаки, заставляя их расслабиться. — Что-то не так? — Они все думают, что я настоящий член семьи, — пожаловался он. — Ты настоящий член семьи, — не моргнув глазом ответил Лань Чжань. — Я имею в виду, правящего клана! — немного истерично пояснил Вэй Усянь. Ну ладно, с тем, что Лань Чжань по-настоящему на нём женился, он уже свыкся. — Ты настоящий член правящего клана, — отзеркалил Лань Чжань. — Ты один из самых важных людей в ордене и обладаешь огромной властью. — Но это же на самом деле твоя власть, — настаивал Вэй Усянь. — Ты просто позволяешь мне ею пользоваться. Так было и в Пристани Лотоса. Вэй Усянь мог себе многое позволить, потому что ему это позволял сначала дядя Цзян, а потом Цзян Чэн. Но если бы любой из них сказал хоть слово, Вэй Усяню бы дали пинка — моргнуть бы не успел. — Положение супруга наследника наделено собственными привилегиями, — возразил Лань Чжань. — Я отвечаю за твои нарушения правил, но в остальном ты в ответе только перед Главой. Власть Вэй Ина определяется его положением, но также и обязанностями по ордену, которые он выполняет. Эти обязанности нельзя снять с тебя ни моим решением, ни решением Главы, если причина — только разлад в семье. — То есть... — Вэй Усянь попытался осмыслить услышанное. — Я привязан к ордену через тебя и через работу, которую делаю, и одно от другого не зависит? Лань Чжань кивнул. — Вэй Ин читал Устав. Читал-то он читал, но ведь там было про... нормальных людей? А не про Вэй Усяня... Вэй Усянь ведь не мог рассчитывать на такие же гарантии, как супруги наследников прежних поколений? Или мог? Он робко глянул на Лань Чжаня. Тот был, как всегда, невозмутим, хотя что-то в его осанке наводило на мысль о нетерпении. Вроде как когда ему приходилось что-то очень долго и по многу раз втолковывать какому-нибудь деревенскому старейшине. Значит, это всё действительно по-настоящему?.. Вэй Усяня бросило одновременно в жар и в холод. Не то чтобы он мог бы отказаться... Не то чтобы он хотел отказываться... Но он вот так допустил, что Лань Чжань втащил его в свой клан, в позицию у власти да ещё и без возможности единолично от него избавиться?.. Если бы Вэй Усянь понимал, что происходит, он бы как-нибудь помешал, сопротивлялся бы... Но ради чего? Чтобы обезопасить Лань Чжаня от себя? Потому что Лань Чжань не понимает, что Вэй Усянь на самом деле — воплощённое бедствие? Что-то это звучало подозрительно похоже на голос госпожи Юй. — Вэй Ин, — Лань Чжань поднял его лицо за подбородок. — Брачный альянс был только формальностью. Ты нужен мне. А теперь ты нужен всем нам. Цзяны за столько лет не научились тебя ценить, но это не значит, что они правы. Вэй Усянь понял, что не справляется с этой мыслью и если сейчас начнёт её обдумывать, то просто свихнётся и ни в какую Башню Карпа не полетит. — Пойдём спать, — предложил он. В общем, подготовка к визиту в Башню Карпа шла полным ходом, в том числе моральная. *** К дракону Вэй Усянь пришёл накануне отъезда с особо крупной партией подношений. На сей раз Лань Чжань с ним пойти не смог: следовало много чего сделать, чтобы во время их отсутствия всё работало, как надо. День выдался солнечный, и дракон кувыркался, свивая тело в тугие кольца и посылая солнечных зайчиков от чешуи по прибрежным соснам. Пришёл прощаться? — хмуро спросил дракон, что-то почуяв в настроении Вэй Усяня. Тот объяснил ситуацию со свадьбой, через слово прикладываясь к чарке. Да, брат, страшновато. Но тут уж ничем помочь не могу, ядро тебе какое смог, такое сделал... Однако муж у тебя ответственный, справится как-нибудь. Ну а если сильно вляпаешься — зови. В заклинательских делах я ноль, но хоть напугать смогу. Вэй Усянь прикинул, как дракон явится в Башню Карпа, чтобы напугать какого-нибудь зарвавшегося Цзиня, и со вздохом покачал головой. Конфликт между орденами это обеспечит, а вот реальную защиту... Огромный дракон в тесных человеческих павильончиках... Нет, определённо плохая идея. Так что Вэй Усянь поблагодарил, но решил, что справится своими силами. *** В назначенный день Вэй Усянь, конечно, погрузился на Бичэнь. Мела метель — не такая сильная, чтобы представлять угрозу путешествию, но холодная и противная, так что Лань Чжань укутал его с головы до пят: купил где-то меховые сапоги, заказал плащ на подкладке с хлопковой набивкой и капюшоном. Этот капюшон он надвинул Вэй Усяню на нос и развернул его всего лицом к себе, так что Вэй Усянь видел только вышивку на воротнике мужа. — Я даже не узнаю, когда мы прилетим в Ланьлин, — пожаловался он. — Я тебе скажу, — пообещал Лань Чжань. И Вэй Усянь не стал спорить. Ещё в начале осени лететь на чужом мече без обзора было бы для него немыслимо. А теперь у него даже мысли не возникло, что что-то не так. Лань Чжань постоянно таскал его то поесть, то на примерку, то погулять вдоль океана в хорошую погоду. Вэй Усянь пристроил нос в тёплую складочку под вышитым воротником, обхватил Лань Чжаня вокруг груди и не заметил, как уснул. *** — Вэй Ин, мы на месте. Вкрадчивый шёпот разбудил его, как оказалось, у подножия лестницы Башни Карпа. Дальше лететь запрещалось, следовало карабкаться, познавая величие ордена. Впрочем, в Гусу для гостей было так же. Оглядевшись, Вэй Усянь осознал, что кроме них на лестнице полно народа, и большая его часть косится на них с Лань Чжанем и перешёптывается. Он подумал было откинуть капюшон, но прикинул, в каком виде его причёска после того, как он спал с этой штукой на голове, и решил повременить до комнат. К счастью, Цзини не стали почётно встречать всех в момент появления, предоставив гостям возможность привести себя в порядок. Лань Сичэнь договорился с Цзинь Гуанъяо, чтобы их разместили в отдельном гостевом павильоне с общей комнатой у входа и спальнями вокруг неё, так что никто не смог бы попасть к Вэй Усяню прямо с улицы. На всякий случай двое из свиты тут же заняли пост под его окном, приняв первое дежурство. В спальне, прямо напротив пятиспальной кровати, стояло огроменное зеркало. — Ого, Лань Чжань, а у нас будет возможность узнать себя с неожиданной стороны! — усмехнулся Вэй Усянь, стряхивая плащ, потихоньку намокающий от тающего снега. — Бесстыдство, — привычно прокомментировал Лань Чжань, скорее всего, даже не Вэй Усяня, а Цзиней, но в зеркало взглянул и расположение кровати прикинул, краснея ушами. Вэй Усянь заметил себе, что надо на ночь обязательно обклеить комнату звукопоглощающими талисманами. Помимо кровати в зеркале отражался и сам Вэй Усянь, хоть собственный вид был ему и непривычен. С самой свадьбы он в Облачных Глубинах носил то, что упаковала ему с собой шицзе — тёмно-синие с красным одежды, с натяжкой подделывающиеся под цвета Юньмэн Цзян, и чёрные с серым, ничейные. Однако для визита в другой орден в качестве мужа наследника Вэй Усянь не мог одеться, как будто он не при делах. Лань Цижень прочитал ему об этом целую лекцию, то и дело шпыняя Лань Чжаня за то, что не обеспечил мужа подобающими одеяниями, но тут оказалось, что Лань Чжань уже давно всё обеспечил, просто не мог выбрать момент, чтобы показать. Один из сундуков, на котором Вэй Усянь обычно сидел, рассматривая свои схемы работы ордена, как выяснилось, содержал в себе полный гусуланьский гардероб из шелков, шитых серебром. Вот это Вэй Усянь сейчас и наблюдал в зеркале. В новой одежде было не очень комфортно — только и следи, чтобы где-нибудь не испачкать и не порвать, а то Вэй Усянь привык, что можно пролитое вино рукавом подтереть и не париться. Да и нелепо всё это сверкающее великолепие смотрелось на нём. Вроде как воришка решил себя выдать за барского сынка. Хотя сидело всё точно по фигуре, и Вэй Усянь даже немного смутился от мысли, что Лань Чжань так хорошо знал его тело, что заказал всю одежду без примерок. — Стрёмно как-то в таком виде на людях показываться, — пробормотал он, выпутывая из волос серебряные гребни, чтобы перезакрепить. — Вэй Ин одет подобающе, — ровно сообщил Лань Чжань и отобрал у него гребни, тут же принявшись переделывать всю причёску. Раньше, в Пристани Лотоса, Вэй Усянь считал, что масло для волос — это какие-то женские примочки, ну или для таких нафуфыренных маменькиных сынков с лоснящимися рожами. Оказалось, что хорошее масло волосы не склеивает, зато помогает им оставаться там, куда их уложили. Впрочем, каков бы ни был эффект, Вэй Усянь был готов на всё, когда Лань Чжань брался ухаживать за его волосами, да и сам с удовольствием помогал мужу намазаться. Через несколько фэней растрёпанные капюшоном пряди легли гладко, и Вэй Усянь стал узнавать себя ещё меньше, но обсудить это не успел: к ним постучался Лань Сичэнь. — Если вы готовы, то пойдёмте, не стоит заставлять хозяев ждать. Усянь, — Глава окинул его одобрительным взглядом. — Рад видеть вас наконец-то в одеждах ордена. Вам очень идёт. — А, да я просто... — Вэй Усянь занёс было руку почесать в затылке, но вспомнил, что там красивая причёска, только что восстановленная Лань Чжанем. — Лань Чжань просто... — Ваш облик соответствует вашему статусу, — отрезал Лань Сичэнь и вдруг как-то странно усмехнулся. Вэй Усянь оторопел, узнавая характерную усмешку Не Минцзюэ. Да, похоже, Лань Сичэнь кое-чего поднабрался в Цинхэ... — Пойдёмте. Вэй Усянь шагал чуть позади Лань Чжаня, окружённый людьми в белом, и совершенно не чувствовал, что соответствует какому-то там статусу. Одежды висели почти до пола и приставали к меховым сапогам. Наверное сапожники-кочевники не планировали, что кто-то наденет их творение под шёлковое ханьфу. Зато ногам было очень тепло. Растущее ядро пока не могло обеспечить Вэй Усяню комфорт в любую погоду. В итоге ему приходилось следить за каждым шагом, чтобы не запутаться в полах, да ещё тяжёлые гребни оттягивали голову — и как Лань Чжань такие носит постоянно? Да и толкущиеся по обе стороны адепты Лань не позволяли лишний раз рукой махнуть, чтобы кого-нибудь не задеть. Вэй Усянь тихо вздохнул, понимая, что придётся потерпеть. Это лучше, чем снова потерять ядро, и уж тем более лучше, чем пропустить свадьбу шицзе. В дверях пиршественного зала стоял какой-то Цзинь, чьей функцией, по-видимому, было перекрывать половину прохода, чтобы гости выстраивались гуськом и заходили по одному. Однако под испепеляющим взглядом Лань Чжаня он не сдюжил и отступил, позволяя почётному караулу вокруг Вэй Усяня пройти как есть. От дверей Вэй Усянь слышал внутри голоса, но стоило ему оказаться в зале, как все разговоры стихли. — Клан Лань приветствует Главу Цзинь, — зажурчал голос Лань Сичэня. Вэй Усянь вместе со всеми поклонился. Он пытался рассмотреть, кто уже в зале, но заклинатели Лань все были высокие, как на подбор, и за их широкими плечами он видел только заколки и фрагменты одежд. То есть, Цзинь Гуаншань-то вон он, а дальше... Кажется, Не Минцзюэ на месте, а вон то — Хуайсан или ещё какой-то Не? Рассмотреть бы хоть, что в руке держит... Но сильно вертеться и вставать на цыпочки Вэй Усяню по статусу не подобало. За своим занятием он счастливо пропустил мимо ушей весь официоз и включился только когда Лани пошли рассаживаться. Тут тоже было не всё так просто: по идее Лань Сичэнь должен был сидеть ближе к Главе Цзинь, Лань Чжань как наследник — слева от него, а Вэй Усянь как супруг — либо слева, либо позади Лань Чжаня, но это бы означало, что он оказался бы рядом с кем-то из другого ордена, и Лань Чжань категорически возражал. В итоге Цзинь Гуанъяо, занимавшийся всей организацией, придумал посадить ланьскую делегацию в шахматном порядке, чтобы Вэй Усянь оказался позади, но между нефритами, а слева и справа его прикрывали могучие кузены. Конечно, Цзиням никто не говорил настоящей причины, по которой требовалась такая предосторожность, но что именно Лань Сичэнь им наплёл, Вэй Усянь решил не выяснять, чтобы спать спокойнее. Таким образом взяв его в кольцо, Лани молчаливо не пропускали даже разносчиков, вместо этого передавая Вэй Усяню его блюда и напитки. Вино они при этом, конечно, игнорировали, и Вэй Усянь пару раз попытался попросить, чтобы взяли, но потом решил, что можно и обойтись. В Ланьлине вина ничем особенно не славились, а дома Вэй Усянь имел полный доступ к подношениям дракону, так что не истосковался по хорошей выпивке. Вот подсыпать что-нибудь в чарку, которая точно предназначается Усяню, было легче лёгкого. Теперь он мог оглядеться. Лани расположились по левую руку от четы Цзинь, а напротив, по правую руку, восседали Не. Цзяны должны были войти в зал с началом церемонии, как и павлин, а пока что только Гуанъяо вертелся между столиками, уточняя, всё ли устраивает дорогих гостей. Он попытался подойти к Вэй Усяню, но глухая стена Ланей его не подпустила, и он, скрывая неловкость, тут же переключился на сидящий рядом орден Лаолинь Цинь. Вэй Усянь заметил, что многие обратили на это внимание, и по залу поползли шепотки. Наконец все приглашённые собрались и поприветствовали хозяев, так что настало время явиться невесте. Двери в торце зала распахнулись, и сквозь них вплыла шицзе под руку с Цзян Чэном. У Вэй Усяня перехватило дух от того, как она была прекрасна. В Пристани Лотоса она всегда одевалась в светло-сиреневый или иногда в светло-розовый, и Вэй Усянь думал, что ей идут нежные, пастельные цвета, но сейчас, увидев её в празднично-алом, нарумяненную, с яркими губами, он понял, как ошибался. Яркий цвет шёл ей невероятно, превращая её из неприметной скромницы в огненную повелительницу пира. — Шицзе такая красивая, — выдохнул Вэй Усянь, забыв закрыть рот. Краем глаза он заметил, что Лань Чжань повернулся к нему, и похлопал его по руке: — Да ты не на меня смотри, а на неё! Меня ещё увидишь! Лань Чжань издал звук несогласия, но всё же повернулся лицом к залу. Как раз в этот момент Цзян Чэн проводил шицзе мимо них. Она скользнула по Вэй Усяню взглядом, и улыбка её померкла, а Цзян Чэн и вовсе ощерился и только что не зарычал. Вэй Усянь вздрогнул, выпав из радостного любования, и заметил убийственный взгляд Лань Чжаня, направленный на Цзян Чэна. Однако ни задерживаться, ни вступать в разговоры они не могли, так что шицзе пошла дальше, туда, где из боковой двери около кресла Цзинь Гуаншаня выступил павлин. Вэй Усянь был вынужден признать, что тому красный тоже к лицу, правда, краснота самого лица несколько портила эффект. Но главное, Вэй Усянь узнал взгляд, которым павлин смотрел на шицзе. Это был очень правильный взгляд. Вэй Усянь знал его на собственной шкуре в исполнении своего мужа. Не выдержав остроты момента, он потянулся и нащупал руку Лань Чжаня. Тот тут же сжал его пальцы под столом, не шевельнув и плечом. Церемония прошла, как во сне. Вэй Усянь не очень следил за подробностями, занятый только мыслями о шицзе и о том, что она достойна стократ тех шелков и золота, что украшали её, и о том, что если павлин хоть на мгновение перестанет смотреть на неё, как на вселенское сокровище, Вэй Усянь разобьёт ему его смазливую физиономию. Наконец все поклоны были окончены, обряд свершён, и молодые примкнули к чете Цзинь в торце зала, демонстрируя, что шицзе теперь принадлежит к их семье, а Цзян Чэн занял одинокое место рядом с кланом Не, ровнёхонько напротив Вэй Усяня. И немедленно одарил его взглядом, полным ненависти. Конечно, он винил Вэй Усяня в том, что перестал получать поддержку от Ланей. В этом Вэй Усянь не сомневался ни на мгновение. Это же Вэй Усянь свалился ему как снег на голову, правда, по приглашению, но с непредвиденными осложнениями, вынудил уничтожить всех бродячих мертвецов чуть ли не во всём Юньмэне за бесплатно... Посоветовал всем об этом рассказать, так что в орден повалили адепты гораздо более приличного уровня, а богачи кинулись впаривать Цзян Чэну в ученики своих третьих-четвёртых сыновей и уж точно не за спасибо. Это только то, что Вэй Усянь слышал в Гусу, где запрещены сплетни. Сейчас же весь зал гудел пересудами, мол, наконец-то заключили альянс два великих ордена, наследники которых очистили чуть ли не весь цзянху от нечисти в один присест. Можно подумать, Лань Чжаня там и вовсе не было. Вэй Усянь сжал зубы и постарался сдержаться. В конце концов, он не избалованный барчонок, который будет тявкать на обидчиков из-за спин своих стражей. Вот отрастит ядро... Успеется ещё напомнить, кто чего стоит. Настало время вручения подарков молодым. От ордена Не под испепеляющим взглядом главы выступил Хуайсан, который, заикаясь, преподнёс парадный сервиз из глины с уникальными свойствами. Вэй Усяню показалось, что в ларце мелькнула какая-то книжка, и судя по тому, как зарделся Цзинь Цзысюань, не показалось. Вэй Усянь прикрыл улыбку за чаркой чая и пожалел, что не получится пошушукаться с Хуайсаном, как в былые времена. Не среди караула же! Следующим встал Лань Сичэнь и вручил, как водится, книги, а ещё маленькую шкатулку с зачарованными украшениями от Вэй Усяня, но уточнять этого вслух он не стал. В шкатулке лежало письмо для шицзе, где объяснялось, кто автор и как что работает. Пусть Вэй Усянь не мог использовать недоразвитое ядро для охоты, но это не помешало ему разработать новые защитные чары, а Лань Чжань с готовностью предоставил свою ци. Всё время, что Глава Лань высказывал пожелания молодой чете, шицзе смотрела на Вэй Усяня как-то встревоженно. Тот уж начал грешным делом подумывать, не может ли быть так, что она тут не по своей воле и вообще её надо спасать. Но судя по тому, как прожигал его взглядом Цзян Чэн, дело было в чём-то ещё. Может, про Вэй Усяня пустили какой-то новый слух? Но среди Ланей он об этом точно не узнает. Да и надо ли? Ему без этого знания прекрасно живётся. Когда молодые наконец покинули застолье, Вэй Усянь для порядка исподтишка погрозил павлину кулаком и вздохнул об очередной пронесённой мимо чарке. Конечно, он желал для сестры лучшей доли, чем этот чванливый осёл и золочёный гадючник. Но осёл ей хотя бы нравился, а нянчить Цзян Чэна в одиночку — труд тяжёлый, так и состариться можно преждевременно. Да и в конце концов, шицзе сделала свой выбор. У Вэй Усяня вот выбора не было, ему просто повезло. И как бы его это ни потрясало, у него теперь другая семья и другая жизнь. Ему даже неоткуда узнать, если у шицзе какие-то проблемы, хотя он бы с радостью помог. Поскольку пировать с Цзинями удовольствие было ниже среднего, да и смотреть, как другие надираются, оставаясь трезвыми, Лани не любили, вскоре было решено разойтись по комнатам. Время сна ещё не настало даже для Ланей, так что Вэй Усянь занялся расклеиванием талисманов тишины по всем выделенным им комнатам — не только чтобы скрыть ночные развлечения, но и чтобы если кто решил подслушать, о чём Лани говорят между собой, то ушли бы несолоно хлебавши. После он скоротал вечер, играя со стражами в словесную игру собственного изобретения. Ушло какое-то время, чтобы убедить всех участников, а особенно Лань Чжаня, в том, что игра не азартная и не нарушает никаких правил, а вовсе даже помогает развить ораторское мастерство. Лань Чжань в итоге играть всё же отказался, скорее всего, потому что Сичэнь его задразнил. Сичэнь же и выиграл большую часть раундов, хотя и понимал, что Вэй Усянь играл не в полную силу, позволяя другим освоиться. Когда Вэй Усянь откланялся и ушёл в спальню, Лань Чжань сидел за столиком и читал книгу при свечах. — Ах, я совсем не забочусь о своём муже, — вздохнул Вэй Усянь. — Надо было придумать и для тебя какой-нибудь досуг! Лань Чжань поднял от книги неуверенный взгляд. — Разве этот был не для меня? — Хм? — Вэй Усянь плюхнулся на кровать и заложил руки за голову. Кровати у Цзиней были какие надо. Ну хоть что-то. — Для всех. Просто пришло в голову, и я подумал, надо же в Башне Карпа чем-то заниматься. Лань Чжань отложил книгу и пересел на край кровати. — Ты хочешь, чтобы я лучше говорил? Вэй Усянь покосился на него с ухмылкой. Вот ведь придумает на ночь глядя! — Ты отлично говоришь! — заверил он. — Если бы ты с нами сыграл, всех бы сделал на раз! Даже своего брата, я уверен! Ты говоришь коротко и в самую точку. Им бы всем поучиться у тебя! Лань Чжань отвёл взгляд, но погладил Вэй Усяня по руке. — Эй! — Вэй Усянь поднялся на локтях. — Ты чего, обиделся, что я такую игру предложил? Лань Чжань коротко мотнул головой и еле заметно приподнял уголки губ. — В следующий раз я сыграю. Вэй Усянь притянул его за руку для поцелуя и завалил на кровать рядом с собой. — Надо освежиться, — сказал Лань Чжань, не пытаясь встать. Вэй Усянь запрокинул голову и рассмотрел в полутьме шнурок от звонка. Тут же дёрнул. Лань Чжань снова поцеловал его и принялся подниматься. — Надо предупредить стражей, что войдут слуги. — Уфф, скорее бы уже завтра, перекинуться парой слов с шицзе и домой, — зевнул Вэй Усянь, растягиваясь на кровати. Пока Лань Чжань разбирался со стражами и слугами, Вэй Усянь присмотрелся к резному изголовью, а потом к красной свадебной ленте, которую так и носил на запястье. Шалость просто напрашивалась. — Лань Чжа-ань, — вкрадчиво позвал он, как раз когда слуги вносили бочку для купания. Лань Чжань обернулся и, конечно, сразу заметил свою ленту, продетую в прорези в изголовье и намотанную на оба запястья Вэй Усяня. Переменившись в лице, он рыкнул что-то неразборчивое и одним движением раздвинул стоящую у стены ширму, загораживая Вэй Усяня от посторонних взглядов. Тот зашёлся беззвучным хохотом. Для мытья Лань Чжань его отвязал от кровати, раздел и тут же смотал запястья вместе. — Ах, так тебе понравилась эта идея, — усмехнулся Вэй Усянь, нарочно заламывая руки, как будто пытался и не мог освободиться. — Кто бы мог подумать, что благодетельный Ханьгуан-цзюнь таит в душе такие тёмные желания! Ах, Лань Чжань, надо было предупредить о таком перед свадьбой, я бы припас кандалы! Лань Чжань, похоже, был готов уже забыть о мытье и накинуться на Вэй Усяня как есть, но тут вдруг уличная дверь распахнулась, а в следующее мгновение ширма отлетела в сторону, охваченная сполохами молнии. Свечи потухли от порыва ветра, а на пороге застыла тёмная фигура.