Я видел тебя во сне...

      — Ты… — мысли никак не хотели превращаться в речь, и я запинался. — то есть ты просто взял и поцеловал меня?       Арсений завёл руку за голову и почесал затылок. После такого неожиданного поцелуя, пятиминутного простого стояния и гляделок Арсений предложил пройти внутрь, и сейчас мы сидим на кухне друг напротив друга.       — Тош, — неуверенно начал Арс. — прости, если я… — Арсений нахмурился. — …если сделал что-то не так. Ты мне нравишься, понимаешь? — последовала усмешка. — глупо после вчерашнего признаваться в чувствах, но… Ты такой необычный, такой милый, в меру ублюдок, конечно, и мне надоело ждать какого-то момента, о котором все пишут в книгах…       — И поэтому ты решил сразу засосать меня? — я был в шоке. Нет, конечно, Арс сам сказал, что он гей но, чтобы Я ему понравился… Моя внешность очень… Странная? Телосложение худое как спичка, ростом под два метра, уши торчат в обе стороны, в общем, я весь какой-то не такой, что ему могло во мне понравиться? Он же красивый, имеет модельную внешность, да на него, наверное, каждый третий западает.       — Прости, я же говорю, надоело ждать какого-то особого момента. — на этом воцарилась тишина. Я сидел и теребил кольца на руках, смотря куда-то сквозь стол. Не знаю, что и думать. Нужно оно мне или нет? Чувствую ли я что-то большее, чем просто дружеские чувства? — Слушай, — Арсений первый развеял ту тишину. — если я тебе не нравлюсь, или ты натурал, я все пойму, честно. Ты только скажи правду, есть ли у меня шанс на что-то большее? — я поднял глаза на Арсения. Тот сидел сложив руки на груди и смотрел на меня взглядом полным надежд… Сердце сжалось, я не могу ему ответить взаимностью сейчас, но и отказать тоже не могу. Просто потому, что не понимаю, что чувствую… — Антон? — видимо, моё молчание затянулось, раз Арсений позвал меня. Я набрал в лёгкие побольше воздуха.       — Всё очень и очень неожиданно для меня. Тот поцелуй в щеку, та ситуация, теперь ещё и вот это признание. Понимаешь? Не хочу тебя обижать или как-то задеть, но сейчас я не могу сказать что-то наверняка, потому что просто ещё сам не понял, что и как. Хочу попросить отсрочку моего ответа, хотя бы дня на три, ну, или чуть больше. — воздух закончился, так же, как и слова. Поэтому я сидел тяжело дыша       — Знаешь, — вздохнул Арс. — а я и не надеялся на ответ сразу. — пожав плечами, уголки губ Арсения потянулись вверх. — конечно, я подожду твоего ответа, столько — сколько нужно.       Я, облегчённо выдохнув, только сейчас заметив, что не дышал все время, пока Арсений говорил. Зажмурившись, я схватился пальцами за волосы и чуть оттянул их. Не могу нихрена понять, что происходит. Почему все случается так быстро? Почему жизнь не даёт ебанного отдыха? Что за пиздец?       Я посидел так ещё немного, а потом вспомнил зачем вообще сюда шёл и посмотрел на Арсения. Тот сидел и жевал губы, смотря куда-то в пол.       — Что вчера было? — Арсений вздрогнул и перевёл взгляд на меня.       — Антон, я же уже говорил, ничего такого, просто какой-то вирус…       — Какой нахрен вирус?! Твоя мать перед тем, как вызвать врача, сказала, что тот знаком с твоей историей! А значит, что у тебя это нихуя не первый раз! — Ко мне пришло осознание, что я перешёл на более высокие тона, даже не замечая этого. — Господи, извини… — пробормотал я, ущипнув себя за переносицу. Арсений молчал. Ещё некоторое время помолчав, думая, что Арсу нужно просто собраться с мыслями, но, когда тот вздохнул третий раз и не сказал ни слова, я не выдержал. — Почему ты просто не можешь мне сказать? — постаравшись вложить в эти слова все, что чувствую сейчас, сказал я.       — Потому, Антош, что тогда все будет из-за жалости. Давай так, сначала ты даёшь мне ответ на то, если ли у нас шанс на что-то большее, и неважно, будет отрицательный он или положительный, я отвечаю тебе на твой вопрос. Договор? — спросил Арс и протянул руку, типо для того, чтобы мы скрепили условия. Я кивнул и пожал ладонь. — Отлично. Кушать будешь? — будто ни в чем не бывало спросил Арс. Сначала не понял суть вопроса, а потом неуверенно кивнул. В животе уже действительно заурчало от простого слова «кушать». Когда последний раз мой организм получал порцию еды?       — Да мне неудобно как-то…       — Чего? — переспросил Арс. — успокойся, чувствуй себя как дома. — улыбнулся Арсений, а я просто не мог не улыбнуться в ответ. Эта мягкая улыбка так и звала составить ей компанию. И просто сдавшись, положительно кивнул. Арсений поднялся со стула и подошёл к холодильнику.       — И так, у нас тут есть… Лазанья, какое-то мясо из ресторана, кока-кола и много, очень много овощей. Что предпочитаешь? — посмотрев на меня из-за плеча, спросил Арсений.       — Может сделаем салат? — неуверенно предложил я.       — Серьёзно? Тош, это не еда. Давай я разогрею лазанью, а ты, раз хочешь, нарежь салат. Бери все, что тебе нужно. — доставая контейнеры, проговорил Арс. Я поднялся со стула и слишком неловко открыл холодильник.       Не знаю, насколько это тупо, но холодильник… Является для меня чем-то личным, будто там не продукты лежат, а что-то ценное, поэтому мне слишком неудобно сейчас лазить в чужом холодильнике. С горем пополам я преодолел себя и, достав оттуда помидор, огурец и лист салата с укропом, закрыл дверцу.       — А доску где взять? — Арсений стоял у плиты и что-то там нажимал, но услышав мой вопрос, он отвлёкся и полез в верхние полки.       — Держи. — давая мне доску для нарезки продуктов, сказал Арс. Я принял её и выгрузил все на стол. Разложив все по порядку, как буду резать, взяв нож и сперва все помыв, принялся за нарезку. Получалось так себе, все-таки я не повар из ресторана с пятью звездами, но с такими простыми ингредиентами управиться все же смог. Теперь передо мной стояла тарелка с почти готовым лёгким салатом.       — Ну что там у тебя? — заглядывая через моё плечо, спросил Арсений. Я неосознанно повернул голову в ту сторону, откуда высунулась голова Арса. Наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я чувствовал горячее и частое дыхание Арса на щеке, от чего становилось совершенно жарко, несмотря на то что сейчас начало декабря. Я понял, какую ошибку допустил, когда Арс выдохнул и отстранился.       — Всё нарезано, осталось заправить. — пробубнил я. Ну вот надо было мне голову повернуть?        Господи, какой же я еблан.       — С чем предпочитаешь?       — Может просто плюхнем туда мазик, да и все? — поворачиваясь уже всем телом к Арсению, пожал плечами я. Тот коротко рассмеялся и кивнул, уже залезая в холодильник. До меня теперь дошла вся ситуация, что сейчас происходит. Мы с Арсом готовим на кухне. Боже, это чертовски… Мило? Улыбка снова сама по себе полезла на лица, и как бы я не старался её сделать хотя бы не столь тупой и широкой, ничего не получалось.       — Ты чего лыбишься? — протягивая упаковку майонеза, спросил Арс с поднятой бровью.       — Да хуй его знает, — хмыкнул я и, схватив мазик, развернулся снова к своему творению под названием салат. Выдавив туда немного заправки, стал размешивать, не забыв чуть посолить. Уже когда все было готово, я взял в руки тарелку и поставил за стол, за которым сидел Арс, и на котором стояли две тарелки с лазаньей.       — Ну что же, приятного аппетита? — усаживаясь поудобнее, неуверенно сказал я. Арсений посмотрел на меня горящими глазами и снова улыбнулся.       — Приятного аппетита, — кивнул он. Я поджал губы и опустил глаза. Не смог осилить такой красивый взгляд синих глаз, которые так и искрятся. Слишком те наполнены жизнью и радостью. Взяв вилку, я принялся наматывать лазанью.       Минут через десять тарелки опустели, а мы все так же продолжали разговаривать просто ни о чем. Арсений сейчас говорит о том, как он мечтает побывать в Париже и увидеть Эйфелеву башню. Как хочет погулять по ночному Парижу, увидеть мимов, поесть самые вкусные и оригинальные круассаны, которые есть только там. А я слушал и улыбался, лишь иногда вставлял свои пять копеек, что-то переспрашивая. Слушая во все два уха, просто не мог перебить Арса. Он рассказывал о своих мечтах с такой любовью, с таким огнём в глазах, с таким ярым применением жестов, что, если бы я перебил его, себе никогда не простил.       — Кстати, — когда такой быстрый поток слов иссяк, и воцарилась небольшая тишина, я решил сам что-то сказать. — меня не хотели выпускать вообще из школы! Ты представляешь? Пришлось идти к Воле и просить какую-то бумажку, которой только жопу вытирать. Он, кстати, привет тебе передавал.       — Ты сказал ему, что идёшь ко мне?       — Ну да, а то он меня вряд ли бы выпустил, я плохой актёр. — усмехнулся я. — а после того как сказал, что иду к тебе, он подумал и что-то начирикал, ну и передал приветы.       — Павел Алексеевич крутой человек и учитель. Как только его поставили нашим классным, он завоевал наше доверие и стал другом. Так что все стараются не насолить ему, ну, уроки делать все, слушаться и так далее. А взамен, когда у него хорошее настроение, он отпускает с уроков то всем классом, то по одному. Так что нам очень повезло с таким классным.       — Серьёзно?       — Ну да, — кивнул Арсений. — наш класс и так ушёл вперёд, так что он ничего не теряет, ровным счётом так же, как и мы.       — Нихуя. — хмыкнул я. Это что же, мне реально придётся следовать нашему с ним договору.       — Ох, ты ж ёжики, — пробубнил я. Время почти перевалило за четыре вечера.       — Что-то случилось? — поинтересовался Арс. Я помотал головой и отложил чудом живой телефон. Никогда не перестану удивляться этому. Вот умеют же ещё нормальные вещи делать.       — Просто на время посмотрел. Оказывается, мы тут просидели… — я замолчал, считая часы. — четыре часа.       — Серьёзно? Так быстро время пролетело, даже не заметил. — Арс ладонью провел по волосам. — спасибо, Антош, — сказал он чуть погодя.       — За что это? — не понял я и, пялясь на Попова, с тупым видом моргал.       — За то, что просто посидел со мной, что пришёл навестить и дал небольшую надежду. Без тебя я бы тут коньки откинул от скуки. — пожал плечами Арс.       — О, — протянул я и поджал губы. — Арс, время уже…       — Тебе идти надо? — перебил меня Арсения, я кивнул. — оу, а может ещё чаю? Или может кофе? Или поесть ещё хочешь? — нервно предлагал Арсений. Я помотал головой.       — Не то, чтобы время, и мне прям срочно куда-то надо, просто я и так засиделся у тебя.       — Да нет, что ты, сиди сколько надо, я только рад твоей компании. — неуверенно улыбнулся Арс и почесал затылок.       — Мне нужно подумать, ладно? Не хочу задерживать свой ответ и держать тебя в неведении.       — А, — протянул Арс. — точно, подумать… Извини, тогда, конечно, пойдём я тебя провожу. — поднимаясь из-за стола, говорил Арсений, я следовал его примеру. В коридоре обулся и выпрямился, улыбнувшись своему…       А кому? Кто теперь мы?       В общем, улыбнувшись Арсу. Тот ответил тем же.       — Ну, что же, пиши, звони, если будешь готов. — сказал он мне, на что кивнул ему и вышел на улицу. Лицо сразу обдало холодным декабрьским ветром, так что я сразу поежился и пошел дальше. Честно, не знаю, что мне делать, как реагировать и как действовать. Слишком много вопросов, а ответов на них, как всегда, нет.       Выйдя за пределы территории дома Арсения, я достал из кармана пачку сигарет и покрутил её в руках. Неспроста Арс в первую нашу прогулку сказал при нем не курить, ссылаясь на аллергию, что-то мне также подсказывает, что не просто так он ходил к врачу и пропустил день в школе, и явно вчерашний кашель с кровью был единственным случаем. Все это намекает на что-то серьёзное, но на что? Был бы я медиком, понял бы, наверное.       Вздохнув холодный воздух, я положил пачку обратно в карман и зашагал твёрдым шагом домой, желая проштудировать весь интернет в поисках ответа.

***

       Уже битый час сидя за маминым ноутбуком в своей комнате, и как только не вбивая в поисковике запрос, каждый раз читая статьи, у меня глаза на лоб лезли, каждая из них была хуже предыдущей. Я не знал, чему мне верить, поэтому просто читал все подряд, ища похожее с Арсом. Да, я видел немногое, но все же, то, что мне удалось увидеть, уже давало какие-то догадки. Не самые приятные, да что уж там, просто отвратительные догадки.       В глазах уже стало двоиться, так что я выключил экран ноутбука и отложил его в сторону, а сам пошёл на кухню. Зайдя туда, я удивился. Мама была дома. А ведь даже не слышал, как она вошла, погрузившись в неприятное чтение.       Мама посмотрела на меня и кивнула, как бы говоря: «Привет». Я кивнул и подошёл к чайнику, набрав туда воды, поставил его кипятиться. На кухне была просто невыносимая тишина, которая разрезалась треском чайника и бульканьем воды. Между мной и мамой снова возникла стена, в которой совсем недавно мы смогли найти лазейку. Теперь она снова стала неприступной, теперь все лазейки и входы перекрыты.       Чайник, как назло, закипал слишком долго, и я все же сдался.       — Как дела с Мишей? — тихо спросил я. Мама вздрогнула и посмотрела на меня.       — Знаешь, все хорошо. Он сегодня на работу прислал большой букет роз и шоколад. Мелочь, а приятно. — на лице мамы сама по себе расцвела улыбка, лишь об упоминании этого. Смотря на её лицо, которое цвело от счастья, у меня возник вопрос, ответ на который может дать только мама.       — Мам, а куда делся отец? Ты мне никогда не говорила, куда он пропал. — почему именно сейчас мне захотелось услышать ответ на этот вопрос. Мать действительно никогда не говорила об этом человеке. Всегда, когда я задавал вопрос «А где папа?», она соскакивала с темы, лишь бурча, что ребёнку, коим являлся тогда, знать такое рано. Теперь же, когда мне почти восемнадцать, думаю, могу узнать ответ на это вопрос. Может быть, даже пересмотрю свое мнение о Михаиле. Знаю, что это нелогично, я же вроде должен думать над ответом для Арса, но… Если не сейчас, то когда?       — Антон, давай…       — Нет, мама, сейчас. Я, кажется, уже достаточно взрослый, тебе не кажется? — прервал маму и скрестил руки на груди, и сейчас щёлкнул выключатель чайника.       — Взрослый? Ладно, — хмыкнул она, как мне показалось, презрительно. — Хочешь знать, твоё право. — пожала она плечами и повернулась ко мне лицом. — Что же, думаю стоит начать с того, что, когда я только познакомилась с твоим отцом, тот казался таким заботливым, всегда был рядом, поддерживал и так далее. Я была влюблена по уши, — на этом мама горько усмехнулась. — я не видела ничего, кроме него, но подруги, родители и все окружающие говорили, что он странный, то пропадёт, то в долг займёт… Мне было плевать, главное он и я. А потом… Мы стали жить вместе, и тут уже начались странные вещи. То кольцо пропадёт, то ещё что-нибудь, он же ссылался на то, что готовит большой сюрприз, и для этого ему нужны деньги. Много денег. Я закрывала на это глаза, хотя уже все прямо кричали, чтобы я бежала от такого, как он… Но что тут скажешь, влюбленные слепы и дурны. Потом родился ты, и он сделал предложение, речь о том «сюрпризе» — мама показала кавычки. — уже давно сошла на нет, а вещи все пропадали. После твоего рождения, Антон, мы с твоим отцом стали ссориться, тот стал каким-то агрессивным, вечно срывался на мелочи. Я грозилась уйти от него, а он смеялся. Знал, сукин сын, что я его люблю больше жизни и никуда не денусь. А когда тебе исполнилось четыре, произошло то, что произошло. Знай, я до сих пор виню себя в том, что тогда оставила тебя с ним. — я нахмурился, пытаясь вспомнить, что произошло тогда. Но ничего не приходило на ум. А мама продолжала. — я тогда уже работала в органах, только-только начала. Меня назначили на дежурство, так что я позвонила ему и сказала, что буду только утром, и чтобы он смотрел за тобой. А он… — мама всхлипнула. Только сейчас подняв глаза и посмотрев на неё, до этого смотря в пол и внимая каждое слово, я увидел, что в её глазах стояли слезы, а сама она смотрела в окно. Никогда прежде мне не приходилось видеть мать в таком состоянии — … Он позвал своих друзей, — видя, как с каждым словом маме становилось все сложнее продолжать, мне хотелось сказать «хватит, достаточно». Но я молчал, не знаю почему. Просто молчал, ожидая продолжения, хотя в голосе мамы была одна лишь боль. — у него был передоз, Антош… Когда я пришла домой утром, ты сидел на кухне и смотрел на него, о чем-то разговаривая, а он уже был мёртв. Понимаешь? Он был мёртв, а ты и не понимал. Боже… — мама разрыдалась в голос и закрыла лицо ладонями. Теперь я не выдержал и, сделав шаг, обнял её. Господи, вот первая смерть, которую я видел. Я зажмурился. Как я мог не понять, что человек мёртв?       Я был ребёнком…       — Тош, мне так жаль, так жаль… — бормотала мама и прижималась ближе, а я сильнее обнимал её. — я не знаю, как я не поняла за столько лет, что он наркоман, Господи, я такая дура. А ведь я уже работала…       — Тш, мам, все хорошо, слышишь? Хватит, не плачь. — говорил я, хотя у самого на глазах уже наворачивались слезы. Сердце обливалось кровью от понимания всей истории. Мы простояли так ещё какое-то время, а когда всхлипы мамы сошли на нет, она сделала шаг назад и посмотрела на меня заплаканными и красными от слез глазами, и сейчас мне стало тошно от самого себя. Ну какой нормальный сын может довести свою маму до такого ужасного состояния?       — Тебе было четыре, когда ты увидел труп, труп своего отца, а я ничего не могла сделать. На той кухне сдох, помимо твоего отца, ещё и какой-то мужик. Так что… — мама шмыгнула носом. — как только осознала всю ситуацию, я забрала тебя и сразу поехала к маме, ну к твоей бабушке. Та все поняла и без каких-либо вопросов и упрёков пустила нас к себе. А в той квартире мы больше никогда не появлялись. Я так ненавижу себя за то, что была слепа, за то, что не поняла все раньше. Если бы я была поумнее, я бы сразу от него ушла… Прости меня.       — Мам, все хорошо. Ты мне веришь? — я заглянул маме в глаза, та кивнула. В глазах мамы можно было чётко увидеть боль и сожаления.       — Мы с твоей бабушкой водили тебя к психологу ещё года два или даже больше, ты больше не заикался об этом. Да и вряд ли ты тогда понимал, что видел настоящий труп. — мама снова заплакала.       — Мам, хватит. Ладно? — я чуть отстранился и заглянул в мамины глаза. — больше ничего не хочу слышать об этой истории. Вижу, что тебе плохо от этого, но себя винить не надо, ладно? Я же здесь, жив и здоров. Мы с тобой и вдвоём хорошо справились, не так ли? — мама шмыгнула и обняла меня.       — Прости, что я не принимала совершенно никакого участия в твоей жизни, не поддерживала при переезде, взваливала все на твои плечи…       — Хватит, ладно? — прошептал я и сильнее теперь уже сам прижался к маме. То, что я сейчас услышал, ввело меня в шок. Да что уж там шок, я в полном ахуе от этого. Мой отец — наркоман, который сдох от передоза. Ебать история. Я теперь уверен, что может произойти все что угодно, меня теперь не удивить, жизнь уже достаточно «хорошие» события подсунула мне.       Когда в уголках глаз стали собираться слезы, я отстранился от мамы и повернулся к ней спиной, делая вид, что занят готовкой кофе, хотя у самого руки тряслись, а сердце билось с удвоенной силой.       — Антон, попробуй поменять мнение о Мише. Он очень хороший, и для меня очень дорог. Я и так слишком долго не могла смотреть ни на одного мужчину. Понимаю, почему у тебя сложилось такое впечатление о нем, из-за дорогой одежды, да? Да, он мог показаться гуляющим человеком, я тоже так думала, но Миша показал, что он не такой. Он верен мне, и твоё одобрение для меня важно, без него я буду чувствовать вину перед тобой.       — Это не моё дело, мам. Миша — твой молодой человек, не мой. И если тебе с ним хорошо, я только рад. — Молотое кофе было залито кипятком, и я повернулся к маме, демонстративно отхлебнув горячий напиток, и двинулся к себе в комнату. Ну вот и ещё одна «история», которая покоя мне не даст. Хотя, вот чего я теперь жалуюсь? Сам же потребовал маму рассказать, что произошло. Я заставил её плакать, рассказывая это, и сейчас съебал куда подальше как еблан самих ебланов.       Пиздец у неё сынок, конечно.       Я не хотел так поступать и не хочу. Просто мне сложно, сам вот-вот разрыдаюсь, просто не люблю, когда кто-то видит мои эмоции, то, что я чувствую, даже если этот «кто-то» — мама.       Рассказ об отце не принёс ничего хорошего, лишь боль, что мне, что маме. Лучше было бы, если бы я считал, что отец просто ушёл из семьи к молоденькой, а не был наркоманом, которому плевать на то, что рядом с ним был ребёнок, его сын. По щекам скатилось несколько солёных, оставляя за собой мокрые дорожки. Теперь окончательно убедившись, что являюсь неудачником по жизни, я вытер все рукавом толстовки.       Подвинув стул к окну, сел и, положив ноги на подоконник, я устроился поудобнее и отпил кофе. Небо было покрыто плотными и пушистыми облаками, и на нем оставались кое-какие обрывки заката, который хоть не так ярко, но все же, видимо, присутствовал.       Просто смотря на эти облака, на то, как те окрасились в розовый, как те выстроились в разные фигуры, например, дракона и крокодила, который сжирает то ли мышь, то ли зайца.       Сейчас я должен определиться с чувствами к Арсу, а уже потом думать о другом. В голову ударил мой план на этот день. Что я там хотел? Саморазвитие? Ну вот оно и есть. Пытаюсь понять, что чувствую к человеку. Пиздец.       Так, начнём с начала.       Сам себе поставил границу. Что же, что я могу сказать об Арсе?       Он красивый, охуенный слушатель, пиздатый друг, милый, у него глаза красивые ещё, проворный, хитрый, загадочный, неординарный.       Как много прилагательных… Но это то, что я могу сказать о нем. Его глаза… Это вообще другая история, они такие красивые, такие чистые, такие голубые, это так пиздец охуенно! Сейчас вспоминая их, вспоминая эти два огонька синего оттенка, улыбка сама заиграла на губах, и я поспешил её скрыть кружкой кофе.       Да, он привлекательный, это определённо. И меня он привлекает как человек… И парень, наверное. Но я боюсь, что это станет большой ошибкой. Мы знакомы, грубо говоря, три месяца с копейками, разве не нужно больше времени, чтобы понять, что ты чувствуешь по отношению к другому человеку? Да и… Арс что-то скрывает, чует моя задница, что-то серьёзное. Но… Как говорят? Не попробуешь, не узнаешь? Может действительно попробовать? Посмотреть, что из этого выйдет? Может я вообще гетеросексуал, не знаю же наверняка, отношений у меня не было от слова совсем.       Отхлебнув кофе, который уже поостыл, я устремил свой взгляд на небо, в очередной раз удивляясь, насколько закат красивый и неповторимый.