Я видел тебя во сне...

      Дни перетекали в недели, а те в месяцы, и я этого даже не замечал, ведь был полностью погружен в отношения с Арсением и просто счастлив. У нас появились совместные вечера: мы вместе смотрим фильм, разговариваем вроде и обо всем, но в то же время и ни о чем, от чего в груди теплеет, а на лице расцветает улыбка, которую совсем не хочется убирать. Хочется, наоборот, чтобы время остановилось, и эти вечера продолжались вечно. Если мы не разговариваем, то целуемся или обнимаемся. Губы Арсения не сравнить ни с чем, те мягкие, нежные… В некоторые моменты такие податливые… Первое время я беспокоился насчёт своего опыта в поцелуях, но Арсений своими действиями дал понять, что это настолько не важно… И эти мысли ушли на задний план. Кажется, я никогда не был так спокоен, как с Арсением, с ним даже сердце стучит по-другому… Тайну свою Арсений так и не раскрыл, а я и не настаивал. Хоть меня и напрягали его исчезновения время от времени. Пускай там будет что угодно, плевать. Сейчас слишком хорошо, чтобы портить этот миг.       Один раз, когда вечер совместного времяпровождения был закончен, и, идя под тёмным звездным небом домой, я впервые поблагодарил судьбу за такой подарок в виде Арсения. Ведь что было со мной, если бы Арсения я не встретил? Кем я был бы без него? Я бы просто сидел дома, время от времени оставляя на запястьях новые полосы, мечтая уйти из этого мира. Но у меня есть Арсений, который полностью помог переосмыслить все. Теперь он — самой ценное, что у меня есть.

***

      До Нового года оставалось чуть меньше недели, и я сидел и ломал голову над подарком для Арсения. Хочется подарить что-то такое, чтобы приятно удивить. Не хочу, чтобы подарок был банальным или на отъебись. Хочу вложить в него всю душу, всю благодарность Арсению за все время.       От раздумий меня отвлек звук уведомления. Увидев лишь имя написавшего, на лице появилась улыбка. Чувствую себя влюблённой восьмиклассницей… Арс: Как дела?       Вроде и просто вопрос, но приятно то как.

Вы:

Ты написал и стало в разы лучше. А у тебя как дела?

Арс: По крайней мере жив. Антош, нужно поговорить серьёзно. Я хочу тебе рассказать то, что уже давно обещал.       От этого сообщения улыбка померкла, а сердце в пятки ушло. Слишком долго мы не поднимали эту тему, я уже и забыл, что у моего парня есть не совсем приятная тайна. Набрав побольше воздуха в лёгкие, стал писать ответ:

Вы:

Хорошо. Хочешь я приду сейчас?

Арс: Да, было бы неплохо, Антош.

Вы:

Дай мне минут сорок, максимум.

             Ответа не пришло. Отложив телефон в сторону, я поднялся с кровати и подошёл к шкафу. Наряжаться сильно не планирую, но лучше надену свежие вещи. Остановившись на чёрном худи и утеплённых свободных штанах, я провел по волосам расческой, решив, что и так сойдёт, накинул капюшон на голову и вышел из комнаты. Мама уже второй день ночует у Миши. Ах, да, что касается Михаила. Я не принял его, но просто смирился с тем, что мама им дорожит и проводит время. Михаил месяц пытался добиться нормального отношения от меня, так что дарил всякие подарки, начиная от шоколадок и заканчивая телефоном, с которым я сейчас хожу. Ну а что? Если человеку денег не жалко, мне теперь отказываться? Тем более что свой прошлый телефон я разхерачил к хуям собачьим. Новенький телефончик мне не помешает. В общем, с ним я веду себя нейтрально. И не строя ублюдка, но и не зову его «папой» при встрече.       Дорога в общем заняла минут тридцать. В пачке сигарет осталось штук десять от силы, но даже это не помогало. Я просто хочу услышать от Арсения что-то хорошее. Но это лишь моя хотелка, ведь если все было красочно и хорошо, Арс бы не скрывал, наверное.       У своей калитки меня встретил Арс. Тот стоял чуть сгорбившись, с понуренной головой и руками в карманах. Когда я к нему подходил, он услышал мои шаги и даже вздрогнул. Меня напрягло все это.       — Привет? — неуверенно то ли сказал, то ли спросил я. Арсений попытался улыбнуться.       — Привет. — но улыбка вышла натянутой, ненастоящей. — пойдём пройдёмся… — Арс кивнул куда-то в сторону. Мы шаг за шагом отдалялись от дома Арса, и все это время мы молчали, я боялся что-либо сказать, вдруг что-то не то ляпну? Что если это ещё больше расстроит моего парня? А что касается Арсения… Не знаю, он, наверное, обдумывал свои слова, как те произнести или что-то в этом роде. Лицо его было беспокойным и нахмуренным. Изредка, когда я кидал на него взгляд, его губы шевелились в тихих словах, которые я услышать не мог, брови то вздымались вверх, то делались домиком, а иногда те сдвигались к переносице и придавали такому любимому лицу, такую не идущую ему злость.       Когда молчание уже стало невыносимым, а последние нервы сдали, я все же осмелился развеять все это.       — Арс, — позвал его я. Тот посмотрел на меня, и моё сердце на секунду замерло. Такие живые синие глаза сделались пустыми, будто кукольными. Да, они все так же цветные, да, они все так же отражают, но в них нет ничего, никаких чувств. — давай покончим уже с этим? Зачем лишний раз тянуть кота за яйца?       Арсений кивнул и тяжело вздохнул.       — Антош, ты, я думаю, уже понял, что со мной что-то не так. То денусь куда-то, то на связь не выйду… Я решил сказать сейчас потому, что… — Арс замолчал, обдумывая следующие слова. -…потому, что ситуация стала обостряться.       — Арсюш, — я вложил в это сокращение имени всю любовь, всю душу. — не нужно ходить вокруг да около. Ладно? Скажи, как есть, и, надеюсь, мы придумаем выход из этой ситуации, как взрослые люди.       — Я болен, Тош, серьёзно. — голос любимого дрогнул, а по щеке скатилась одинокая слеза, которая тут же скрылась, упав на землю. Я сглотнул ком, образовавшийся в горле, и, превозмогая себя, спросил:       — Чем?       — У меня рак лёгких. — после этих слов моя связь с миром оборвалась, будто тонкая нить, что связывала меня с реальностью и мечтаньями. В ушах зашумело, а глаза защипало.       Нет, нет, нет, не может быть…       То и дело в голове звучало это. Я всматривался в лицо Арсения, желая, просто моля Бога, увидеть хоть какую-нибудь усмешку, а лучше то, как губы Арсения расползаются в улыбке… Но этого ничего не было. Арсений говорил на полном серьёзе. Да, я понимал, что все не так радужно, как может казаться на первый взгляд, что есть что-то этакое, что скрыто глубже… Но не был готов все равно. Всегда догадываюсь, но никогда не готов.       Ебаная жизнь! Почему, когда мне в кои-то веки хорошо, спокойно, и я чувствую себя счастливым, она подсовывает пиздец какое дерьмо? Почему нельзя просто оставить меня в покое? Разве я недостаточно настрадался?!       — Антош, Антон… — я почувствовал, как рука Арсения трясёт меня за плечо. Это вывело меня из какого-то ступора. Переведя более осознанный взгляд на Арсения, дрожащий голосом, спросил:       — Почему?.. Почему ты не сказал раньше?       — Я хотел, правда… Но, понимаешь, нам было так хорошо, не хотел портить все. Но недавно, буквально дня три назад, я ходил к врачу, и вот, пришли анализы. У меня рецидив, Тош… Это значит, что рак вернулся. И я решил, что ты должен знать.       Молчание. Просто не зная, что сказать и как действовать. Эта новость, подобна взрыву, оглушила и вывела из равновесия. Я с силой закусил нижнюю губу и тотчас почувствовал металлический вкус на языке.       — Ты теперь бросишь меня, да? — тихо спросил Арс, сначала я не понял вопроса, а когда все же осознал, то было поздно, Арсений сам ответил на него. — Ну да, зачем тебе нужен больной парень… — наконец окончательно выйдя из ступора, замотал головой.       — Арсюш, дорогой мой, ты что говоришь? — я бормотал почти нечленораздельно, лишь бы быстрее, только бы Арсений не стал говорить дальше и выдумывать. Я его не брошу. Никогда. У меня и мысли такой не было. С ним мне спокойно, с ним я СЧАСТЛИВ. — послушай сюда, — голова Арсения была опущена, так что осторожно, даже не осознавая, что делаю, указательным пальцем поднял голову, чуть надавив на подбородок, заставляя его посмотреть мне в глаза. — выкинь эту чушь из головы, ясно? Я тебе не брошу, мы вместе справимся с этой хуйней. Ты — мой парень, которого я люблю. Если воевать, то до конца, согласен? — Арсений смотрел на меня глазами полными слез, его щеки стали мокрыми от тех, что уже скатились, я вытер большим пальцем солёные дорожки, но те слезы, что скопилось в уголках глаз, грозились вновь намочить такие нежные щеки.       Я поддался вперёд и втянул Арсения в поцелуй. Вкладывая в него всю боль, отчаяние, страх и любовь. Целуя со всей нежностью и трепетностью, я ощущал, как Арсений отвечал тем же. Этот поцелуй отличался ото всех, что были, он был наполнен любовью и надеждой. Надеждой на лучшее.       Арсений отстранился и посмотрел на меня взглядом, который впечатается мне в память на всю жизнь. Этот взгляд синих глаз, в которых бушует море, был наполнен благодарностью и любовью. Прижав Арсения к себе как можно сильнее, я вдохнул запах его волос, те пахли апельсином. Обожаю апельсины… Но больше я люблю лишь Арсения.       Рано ли заявлять о любви? Не знаю. У каждого человека все происходит по-разному. Лично у меня получилось осознать, что я люблю Арсения за несколько месяцев. Влюбился в его глаза, улыбку, ямочки на щеках, волосы, руки, тело… Я влюбился в него самого. И да, могу с уверенностью сказать — я люблю Арсения Попова.

***

      Весь оставшийся день мы провели вместе у него в комнате. Мы, как никогда раньше, обнимались и целовались, вкладывая все чувства в эти действия.       — Арсюш, прости за вопрос, но можешь рассказать, как у тебя все это началось? — тихо-тихо спросил я, когда губы уже устали от поцелуев и мы просто лежали вместе, наслаждаясь теплом тел друг друга.       — Странно, но я даже не знаю. У меня не было никогда вредных привычек, занимался спортом и вёл активный образ жизни. Но в один плановый обход, у меня на рентген снимке обнаружили его. — я слушал внимательно, не смея перебивать просто потому, что не имею абсолютно никакого права влезать в эту историю, даже немного. — как выяснилось, это наследственное. Мама рассказала, что бабушка болела раком, а тот, видимо, передался через поколение — мне. В тот миг, в тот день просто не осознавал, что мне теперь делать. Я хотел и хочу жить, у меня же все ещё впереди…       Первые недели были самые трудные. Во-первых, я не мог принять тот факт, что у меня рак. Во-вторых, все эти химиотерапии выводили из строя. Я был живым воплощением зомби из ужастика… А потом прошёл месяц, два, три… И смирился с тем, что мне суждено умереть от какого-то жалкого рака лёгких. Но когда пошёл шестой месяц, случилось то, что перевернуло мою жизнь. Врачи сказали, что опухоль уменьшилась в размерах, что у меня ремиссия. Боже, Тош, я был так счастлив тогда, что жизнь предоставила мне второй шанс на жизнь…       Я делал все, что говорили врачи для того, чтобы рак не возродился вновь. Так прошло два года. И сейчас узнал, что все-таки нет, мне по судьбе написано умереть. И… Если бы не ты, не та встреча с тобой в классе, не твой перевод в нашу школу, я бы просто смирился с этим. Но теперь не хочу умирать, не буду мириться. Я хочу быть с тобой всегда, хоть до конца жизни, конец которой настанет, — последовал горький смешок. — лет так в семьдесят. — Арсений замолчал. А я обдумывал все сказано им. Как же мне больно от несправедливости. Арсений хотел жить, и он все для этого делал. А я… Я жить никогда не хотел, но судьба выбирает сильных духом и ломает их пополам, сидя где-нибудь и наблюдая за их страдания, в голос смеясь.       Я почувствовал, как тело Арсений содрогнулось.       — Эй, ты чего? — я поменял положение и сел напротив Арсения.       — Ты же правда меня не бросишь?       — Никогда не брошу. — немедля ни секунды, уверенно отрезал я. — мы справимся, пошлём к черту на куличики этот ебанный рак и будем вместе, хоть до восьмидесяти, хоть до ста, но обязательно вместе. — Да, немного странно говорить такие слова после пары месяцев отношений… Но сейчас никак нельзя по-другому. Во-первых, это правда. Я готов провести с Арсом всю жизнь. А во-вторых, сейчас моему парню это нужно услышать.       — Антош, знаешь, что я могу тебе сказать с уверенностью, не колеблясь? — спросил Арсений, грустно улыбаясь. Я поднял бровь в немом знаке вопроса. — А то, что я тоже люблю тебя.       Вместо какого-либо ответа на это, я его поцеловал. Сначала этот поцелуй был нежным, осторожным и трепетным, но потом Арсений углубил его, запустив свой горячий язык ко мне в рот, исследуя все, что попадалось на пути, моё сердце забилось просто со скоростью света. Позже, когда внизу стал завязываться узел возбуждения, он положил руки мне на грудь и надавил, дабы я лёг на спину. Выполнив его просьбу, мы продолжили целоваться. Поцелуи стали жарче, движения рванее, а дыхание тяжелее. Возбуждение, которое становилось все больше, смогло меня немного привести в чувства, и, найдя в себе просто огромные силы, я оторвался от губ Арса. Тот заелозил на ТОМ месте и у меня вырвался стон, когда губы Арса вновь хотели примкнуть к моим, я окончательно пришёл в себя и понял, к чему все это идёт. Теперь настала моя очередь класть руку на грудь Арса, только я его остановил и чуть отодвинул.       — Ты чего задумал, Попов? — тяжело дыша и хрипя, спросил я. В трусах стало слишком мало места, от любого движения со стороны Арсения становится болезненно приятно, конечно, мне хочется больше, но… Да что блять «но»? Я за Арса волнуюсь, вдруг что произойдёт…       На мою реплику Арсений усмехнулся и подался вперёд, припадая к моей шеи. Его губы оставляли слишком горячие и мокрые одновременно поцелуи, он кусал и целовал, а я глотал воздух. Черт возьми, это слишком приятно, чтобы останавливать.       — Попов, блин. — с губ сорвался стон, когда Арсений прикусил кожу, кажется, теперь там останется засос. — ты что творишь? А если тебе это навредит? — и тут губы Арсения исчезли с моей шеи, но теперь его глаза были прямо напротив моих. В тех горел синий огонь желания.       — Послушай, то, что я тебе рассказал, сейчас забудь. Я хочу тебя, а ты… — Арс сделал пару движений бёдрами вперёд-назад на бугорке штанов. — тоже меня хочешь. Сейчас есть только наши желания.       — Арс, а если…       — Давай без если? Давай просто это сделаем, пожалуйста, Антон… — прошептал Арсений и поддался вперёд, теперь уже впиваясь в мои губы и по-настоящему терзая их. Мне пришлось сильно постараться, чтобы выбросить все назойливые и ненужные сейчас мысли. Для этого я стал отвечать Арсению, наши языки встретились и стали танцевать, вызывая у обоих выдохи в губы друг друга. Я не успел привыкнуть к такому страстному Арсу, а его руки уже блуждают под кофтой. Он обвел торс, зацепил соски и повёл руку вниз, к штанам.       Сердце в груди сделало кульбит, только от одной мысли, что мы реально сейчас займёмся сексом. Черт возьми, охуеть.       Я не выдержал и положил ладони Попову на ягодицы, сжал их и стал надавливать, прося тем самым Арса подвигаться. Он выполнил мою просьбу. И дыхание сбилось от нахлынувших чувств, которые прежде я не испытывал. Но уже через минуту он слез, вызывая разочарованный выдох, Арсений лег на спину, за шею таща за собой меня.       Окончательно отключив мозг, я приклеился к шее Арса, покрывая ту поцелуями, где-то посасывая кожу, оставляя за собой красные пятна, которые чуть позже нальются кровью и станут засосами. Арсений подо мной извивался и стонал.       — Ты такой красивый — шептал я, на секунду прекратив поцелуи. Я спускался ниже, теперь уже покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи. Одежда стала мешать, так что я достал до края футболки Арса и потянул ту вверх. Попов приподнялся, и вещь полетела куда-то на пол. Теперь, когда мне открылось просто огромное пространство открытой кожи, я застыл.       Арсений чертовски красивый. Его тело обсыпано родинками, которые, кажется, можно сложить в созвездия. А немного бледноватый цвет так и хочется целовать и целовать, кое-где оставляя засосы. Перевёл взгляд на Арсения. В его глазах, в прямом смысле этого слова, танцевали чертята.       — Антош, у тебя сейчас слюнки потекут, — коротко рассмеялся он, а я сглотнул слюни, которых было действительно слишком много.       — Арс, ты действительно уверен? — спросил я, дабы успокоить свою совесть.       — Да, Антон, да. — отрезал он и, приподнявшись на локтях, чмокнул меня в губы. — А теперь давай продолжим, твои губы просто восхитительны, но я планирую ещё кое-что попробовать. — сказал Арс и, знаете, улыбнулся так хитро, будто лиса. А у меня к лицу вся кровь прилила. И с каких пор Арсений такой пошлый?       Я прильнул к губам Арсения, дабы избавиться от каких-либо мыслей, полностью отключиться от этого мира и почувствовать тепло, исходящее от такого горячего тела моего парня.       Поцелуев стало мало, каждому хотелось больше, и сейчас я чувствую, как руки Арсения тянутся к поясу штанов, как те оттягивают его и… Он обхватывает член горячей рукой, начиная двигать той вверх-вниз. Дыхание перехватывает, и все, что теперь мне остаётся, так это тихо стонать и выдыхать в губы Арса. С каждой секундой темп движения руки все нарастал, а я чувствовал, что уже через совсем скоро кончу.       — Арс… Я, — дыхание перехватывает, слова путаются, а с моих губ срывается стон, кажется, слишком громкий, Арсений прильнул к губам и поцеловал, сразу же запуская свой горячий язык в мой рот. И вот уже через пару секунд я кончаю в руку Арса, в глазах заплясали звёздочки, сердце вообще, по ощущениям, билось быстрее скорости света, готовясь выпрыгнуть из груди с минуты на минуту, дыхание перехватило, а тело стало ватным, будто его полностью набили ватой. Тяжело дыша, я мазнул по губам своего парня.       — Попов, я тебя убью… — шептал я, не отрываясь от такой нежной шеи. Господи Боже мой, его кожа такая вкусная, тяжело поверить, что такое возможно.       Не дав до конца прийти в себя, Арсений приподнялся и стянул с себя штаны, вместе с трусами. Моему взору открылось ещё больше кожи, а самое главное, хороших размеров член, налитый кровью и стоявший колом. Сглотнув, я закусил губу и с огромной силой воли поднял взгляд на лицо Арса, тот лежал на спине полностью обнажённый, щеки покраснели, грудь тяжело вздымалась то вверх, то вниз.       — Арс, ты чертовски красивый, — прошептал я хриплым голосом, на что Арсений прерывисто вздохнул, и член дернулся, я попытался набраться смелости, чтобы не выглядеть смущенным подростком.       Арсений дотянулся руками до краёв моей футболки и потянул её вверх, я покорно стянул её и дрожащими руками снял с себя штаны. Моё возбуждение ничуть не отставало от Арса. Член, который совсем недавно получил разрядку, снова стоял и просил большего, принося болезненно-приятные ощущения. Облизнув губы, я взглядом спросил разрешения дотронуться до Арса. Мои познания в сексе с мужчинами начинались тем, что нужно сначала растянуть партнёра, осторожно и нежно, воспользовавшись смазкой, а уже потом с помощью смазки и презерватива входить. Арсений кивнул и поджал губы. Я ввёл с особой осторожностью сначала один палец на одну фалангу, чуть подождав, начал вводить дальше, погружая палец в глубь. Арсений судорожно дышал и чуть позже начал сам насаживался, и тогда я по очереди вставлял по одному пальцу.       Когда в Арса спокойно входило уже четыре пальца, я уже изнывал от желания почувствовать тепло стенок членом. Сглотнув, я встал на колени и приставил головку члена ко входу. Но помедлил, прежде чем войти, раскрыв упаковку презерватива, который Арс достал из ящика стола, раскатал по стволу члена и уже ничего не должно остановить меня.       Арс, видимо, от нетерпения заелозил. Поспешив исправить столь долгую паузу, я погрузился на половину и протяжно застонал от горячих стеночек, обволакивающих мой член. Арс закусил большой палец руки, чтобы сдержать стоны, вырывающиеся наружу из-за непривычных ощущений. И уже сейчас я почувствовал, насколько узко, насколько мокро и насколько приятно внутри Арсений. Будто именно этого момента я ждал всю жизнь.       Когда Арс сам стал насаживаться, привыкнув к новым ощущениям, я стал двигать бёдрами, входя глубже. Черт возьми, эти ощущения ни с чем несравнимый. С каждой секундой проведённой внутри Арса, мне хотелось двигаться быстрее, хотелось услышать стоны моего парня, чтобы понять, что да, я все делаю правильно. Но я не ускорял темп, боясь, что Арсу это не понравится или вдруг я сделаю что-то не так…       С губ Арсений сорвался протяжный стон, и я внутренне ликовал, что родители Арсения не дома, и я могу наслаждаться каждым стоном, который будет лучше любой самой лучшей музыки.       — Быстрее, Антон, быстрее… — прерываясь на судорожные вдохи, попросил Арсений, хриплым голосом. Я потихоньку начинал наращивать темп и все больше выбивал стоны из Арсения. Наконец, когда уверенности подбавилось, я сменил угол проникновения и услышал самый протяжный и сладкий стон. Это означает, вероятно, что я попал по простате… Не теряя ни секунды, я начал входить резкими и глубокими толчками, чтобы услышать ещё множество таких сладких стонов…       Рука Арса переместилась на член, и он стал себе надрачивать, да что уж кривить душой, я тоже чувствовал, что моя концовка уже близка. Поэтому я отключился от мира и просто отдался ощущениям, и уже через пару минут кончил в презерватив, меня снова накрыло удивительными ощущениями, которые ни с чем не сравнимы и неповторимы. Выйдя из Арса, я упал на подушки и попытался привести в норму дыхание. Арс через минуту после меня, протяжно застонав, тоже упал на подушку лицом вверх. Некоторое время между нами была комфортная тишина. Каждый пытался прийти в себя и успокоить дыхание. Голова все ещё немного кружилась от новых ощущений, но я все равно перевернулся на правый бок и посмотрел на Арса сверху-вниз. С щёк ещё не сошли румяна, дыхание частое, губы красные и чуть припухли, не человек, а живое воплощение Бога красоты.       — И что ты на меня так смотришь? — прищурившись, спросил Арс. Я коротко рассмеялся и прикоснулся губами к кончику его носа.       — На тебя невозможно не смотреть, Арс. Ты слишком красивый.