Если твоя рука в моей руке, я чувствую, что счастлив
4 октября 2022 г., 13:12
С этого момента время будто ускорилось. Часы перетекали в дни, те в недели, и вот уже прошло два с половиной месяца. Арсений очень сильно похудел, кожа стала бледной. Он все чаще стал кашлять, отхаркиваясь после кровью, стал задыхаться, у него часто стала подниматься температура, иногда та достигала каких-то просто невозможных отметок, а на коже появились какие-то пятна. Кажется, будто до этого разговора, до нашего с ним секса, он носил маску счастливого и довольного жизнью человека. Каждый раз, когда я смотрел в его глаза, моё сердце просто обливалось кровью. Его глаза, которые вот, совсем недавно, блестели синим огоньком, в которых совсем недавно плескалось синее море, теперь остекленели.
Иногда, очередной бессонной ночью, я раздумываю о том, что, а если я мог бы забрать эту болезнь себе? Забрал бы?
Конечно, тут и думать не надо.
Я люблю Арсения, хочу, чтобы он был здоров, чтобы наслаждался жизнью. Пускай мы бы с ним не встретились, но я бы заболел, мне не страшно, а вот ему… Он хочет жить. Как же я хочу ему помочь.
Что я могу сделать сейчас?
Буду рядом, буду показывать ему, что нужно думать оптимистично, и тогда все обязательно получится. Ему сейчас совершенно не нужно видеть грустные лица и слушать о том, как жаль, что так все произошло.
***
Я резко сел, чуть отойдя ото сна, взъерошил волосы и взглянул в окно. Ночь и дождь, барабанящий по карнизу балкона. Ночь уже давно перестала ассоциироваться со сном. Под глазами появились синяки, а сами глаза стали красными от недосыпа. Я не могу закрыть глаза и на минуту, потому что сразу всплывают те слова Арсения, его рассказ о раке, его глаза, которые тогда-то и потеряли свой живой блеск. На часах 3.05. Мне приснился сон, который я видел после первой встречи с Арсением. Последние слова, которые он сказал во сне тогда и сейчас, врезались в память. «Как жаль, что так мало времени провели…» Неужели и это был сон, который показал реальность? Тогда я этому значения не придал, да и зачем? Я тогда и подумать не мог, что у нас с ним завяжутся отношения. А теперь совсем иная ситуация. Через три часа мне вставать, Арс попросил сходить с ним в больницу, потому что его родители куда-то уехали. Я искренне не понимаю логику его предков. У их сына рак, ему сейчас нужны родные люди, их поддержка, а вместо этого они куда-то уезжают, оставляя Арсения одного. Мне не сложно, я только рад провести время с Арсением, увидеть его, обнять и снова почувствовать ставший уже таким родным запах апельсинов. Откинув одеяло, я провел ладонями по лицу и поднялся. Осторожно ступая, чтобы ни на что не наткнуться в темноте, я прошёл до двери и, открыв её, вышел в коридор, направляясь на кухню. Там я включил свет и, на некоторое время зажмурившись от яркого и непривычного света, нажал на кнопку чайника, чтобы заварить кофе. В последнее время мне в горло и кусок не лезет и из-за этого я сильно похудел. Если раньше ребра были не сильно видны, то сейчас я стал скелетом, обтянутым кожей. На улице весна. Но больше похоже на осень. Дождь, ветер, холод. Что ж, это хорошо описывает моё состояние. Хмыкнув, я отошёл от окна и налил кипяток в кружку, в которой уже был молотый кофе без сахара. Лучше бодрит. Сев на привычное место за столом напротив окна, я стал потихоньку отпивать горячий напиток.***
Я ждал у калитки Арсения, сильнее прячась в капюшон, идёт мерзкий мелкий дождь. Курить я не буду, ведь Арсению это может навредить. Опаздывает. Пронеслось в голове. И калитка открылась. Только вместо Арсения выехала машина. Она остановилась возле меня, и дверь открылась, в салоне сидел сам Арсений. — Садись, — тихим и хриплым голосом сказал Арсений, мне повторять дважды не нужно. Быстро сел на заднее сиденье и посмотрел на Арсения улыбнувшись. Наверное, улыбка выглядит страшной. Когда улыбается ходячий скелет с огромными синяками под глазами. Арсений кивнул и выдал что-то похожее на улыбку. В горле появился ком, а сердце сжалось. Мы не виделись три дня, но за это время Арсений совсем исхудал. Лицо его вытянулось, щеки впали, глаза… Твою мать, мне слишком больно в них смотреть, там уже нет того огонька, там нет ни-че-го. Протянув руку, я взял ладонь Арсения и сжал её, в немом знаке «что вот он я, рядом». Арсений ответил тем же, и всю дорогу до больницы мы ехали, молча держась за руки. Машина остановилась, и я уже собирался выходить, но услышал голос водителя. — Арсений Сергеевич, как закончите, позвоните, я буду рядом. — Хорошо, Дим. — прохрипел Арс и открыл дверь. Я быстро выскользнул из машины и помог Арсу, подав ему руку. Дверь машины захлопнулась, и водитель поехал вперёд. А мы остались стоять друг напротив друга на парковке у больницы под мелким и противным дождём. — Я скучал, Арс. — почти шёпотом сказал я. Будто если кто-то это услышит, моего Арсения заберут. — Я тоже скучал, Антош. — слабо сказал Арсений и, мазнув сухими губами по щеке, кивнул в сторону входа. Уголки моих губ немного приподнялись. Такой простой, но такой нежный поцелуй оживил меня, придал сил. — Пойдём, а то через десять минут приём. И мы пошли. Медленно, но пошли. Арсений с каждым шагом все больше вздыхал и жмурился. Черт возьми, как же ему хреново. В больнице пахнет хлоркой и другими запахами. Но как я понял, эта больница для тех, у кого денег больше, чем достаточно. Народу мало, а если и есть, то нет того шума, что в обычных городских. Здесь как-то все по-другому. Арсений слабым кивком головы показал, что нам нужно подойти к регистратуре. И я молча, держа его за плечи и руку, пошёл рядом. — Арсений Попов, — назвал он свое имя, и женщина средних лет стала что-то печать в компьютере. — Вы к Валерию Федоровичу? — спросил она через некоторое время. В её глаза чётко была видна жалость. Не знаю как Арсу, но меня это чертовски, сука, взбесило. Вот какого хуя она так смотрит? От этой жалости в её глазах никакой ебанной пользы нет. Но я придержал язык за зубами, не хочется как-то портить настроение Арсению. — Да. — коротко ответил Арсений. — Сегодня приём у него в сто девятом кабинете. — сказала она, и мы пошли к нужному кабинету. Людей, как ни странно, не было, и мы сразу подошли к двери и, постучавшись, Арсений дал знак, чтобы я ждал его здесь, и один вошёл внутрь. Я закусил губу и, вздохнув, сел на кресло, недалеко от кабинета. Внутри творилась полная каша, что в голове, что в душе и сердце. Было страшно, больно и непонятно. Страшно и больно за Арса, что он такое переживает, непонятно, что будет дальше. Но я никогда не пожалею, что встретил и полюбил Арсения. Он необыкновенный, стал самым дорогим сокровищем в моей жизни. И я сделаю все, чтобы Арс чувствовал себя нужным, чтобы ему было хорошо. Арса все ещё нет, а прошло уже почти двадцать пять минут. Я крутил на пальцах кольца, а нога, будто живя сама по себе, прыгала то вверх, то вниз. Курить хотелось сильно, но я не могу себе позволить это. Арсению хуже может стать даже от запаха сигарет. Мимо проходили люди, смотря на меня взглядом сожаления и понимания. И вот, нужная дверь наконец открывается, но вместо Арса выходит врач, видимо, Валерий Фёдорович. Он осмотрел зал, и его взгляд наткнулся на меня. Он ещё раз обвел глазами почти пустую комнату и подошёл ко мне. — Вы с Арсением? — спросил он. А я, сразу не поняв вопроса, пару секунд просто пялился на него. А потом, когда суть дошла, я закивал и подскочил. — Да, я с ним. — Кем вы ему приходитесь? — спросил он прищурившись. Я сглотнул и судорожно стал придумывать хоть что-то. — Я брат его, — выпалил я первое, что пришло на ум. — Брат? — переспросил он, видимо, не веря. — Да, сводный, — как можно более уверенно сказал я. — Ладно. Тогда я сообщу вам, а вы передайте родителям. Состояние Арсения очень сильно ухудшилось, если пару недель назад ещё можно было стабилизировать состояние в домашних условиях, то теперь это невозможно. Я отправлю его в соответствующую больницу, и там, как я думаю, его положат в палату для постоянного наблюдения его состояния. После этих слов в ушах зазвенело, и я не слышал ничего больше, хотя этот врач говорил ещё что-то. Арсению стало хуже, его положат в больницу. Господи, блять. За что? — Погодите, то есть вы хотите сказать, что Арсений сейчас домой не поедет? — хриплым голосом спросил я. Для меня стоило больших усилий выдавить хотя бы один звук. — Нет, он сейчас поедет домой с вами, возьмёт вещи, которые ему пригодятся и приедет назад. — А где он сейчас? — Сейчас должен выйти. Извините, но я пойду, есть ещё много дел. Всего доброго. — сказал врач и, развернувшись, ушёл куда-то на второй этаж. А я в полном шоке и непонимании происходящего сел на свое место. То есть мне сейчас нужно принять тот факт, что Арсений ляжет в больницу? Что шанс его выздоровления уменьшился? Что за хрень? Этот человек, наверняка, ошибся, может он имел в виду другого Арсения? Ну не может мой Арсений лечь в больницу, не может мой Арсений потерять шанс на выздоровление… Да, это сто процентов ошибка. Этот врач имел в виду другого человека. Через минуту вышел Арс. Он хотел было уже подойти ко мне, но я опередил его. — Тебе уже все доложили? — тихо спросил Арс, беря меня за руку. Я посмотрел на его лицо и поджал губы. Как мне показать, что нужно мыслить позитивно? Как показать, что нужно верить в лучшее? Если я сам хожу скелетом с мешками под глазами и бледной кожей? Я набрал в лёгкие побольше воздуха. — Арс, послушай, да, этот врач рассказал, но это же не значит, что рак невозможно вылечить? Есть всякие процедуры, лекарства. В конце концов, твои родители могут позволить куда больше заплатить за твоё лечение, нежели кто-то иной. Давай не будем с тобой думать плохо? Ещё все может измениться в любой момент. — на одном дыхании сказал я, и как только поток слов закончился, я вдохнул и выдохнул. Арсений посмотрел мне в глаза и грустно улыбнулся. — Антош, поверь, если бы все так просто было… У меня четвёртая стадия, дорогой, самая последняя. Вылечиться почти невозможно, будь у моих родителей хоть миллиарды. — Не говори так. Надежда умирает последней. — нахмурившись, пробубнил себе под нос последнее. — Хорошо, не буду так говорить. — грустная улыбка вновь показалась на лице. — Давай я позвоню Диме, чтобы забрал нас. — рука Арсения опустилась в карман пальто, доставая телефон. Набрав своего водителя, которого, как я узнал, зовут Дима, Арсений сказал, что закончил, водитель ещё что-то сказал, на что Арс ответил простым и коротким «да». — Ну что? — спросил я, беря Арса под локоть. — Пойдём, сейчас приедет.***
Я сижу на кухне у Арсения, ожидая, пока тот собирается, параллельно перекидываясь парой фраз с его матерью. Сразу после приезда в его дом, я набрал номер родительницы, который она сама дала мне на случай чего-либо и пересказал слова доктора. Та сказала, что скоро будет дома, и вот мы вместе сидим за одним столом и пьём чай. — Антон, — сквозь свои мысли услышал я голос Марии Алексеевны. Я все не могу осознать то, что Арсений ложится в больницу. Что да, ситуация совершенно пошла не в то русло, которое хотелось нам всем. — Да? — переведя более-менее осознанный взгляд на родительницу, спросил я. — Я хочу сказать большое спасибо за то, что ты все время был рядом с Арсением. Ты просто замечательный друг, и я рада, что мой сын познакомился с тобой. Но, понимаешь, боюсь, что в больнице ты с Арсением не сможешь видеться. Ему нужно спокойствие, обыденность и так далее, а ты, сам того не осознавая, можешь сказать что-то не то. У него состояние слишком плохое. — я охуевшим взглядом смотрел на мать моего парня и не мог понять, шутит она или нет. В последнее время я мало что понимаю. Несколько минут я просто сидел и смотрел куда-то сквозь Марию Алексеевну, пытаясь понять весь смысл сказанных ею слов. Я уже собирался ответить ей, но она не дала мне этого сделать. — Ты можешь сейчас сказать ему, что не сможешь его навещать. Придумай любую ситуацию, только прошу, не говори то, что я тебе сказала. Ладно? — я еле заметно кивнул и сглотнул. Что сейчас ему сказать? Как объяснить? А самое главное, как я могу так поступать? На лестнице послышались шаги, видимо, Арсений закончил собираться. Я поставил кружку с уже давно остывшим чаем и поднялся. — Давай помогу, — сказал я и взял у него из рук портфель. Мама Арса поджала губы и вздохнула. — Ну что, готов? Пора ехать… — Да, конечно. Ты едешь с нами? — смотря уже на меня, спросил Арсений. Он смотрел прямо в глаза, прожигал душу… Моё сердце замерло. Как я ему это скажу? Неужели его мать не понимает, что Арсу будет от этого больнее? Что это может вывести его из равновесия? Но я сейчас бессилен. Не нужно разводить при Арсении скандал, лучше я позже поговорю с его родительницей. — Я пойду пока машину прогрею. — неуверенно пробубнила Мария Алексеевна и упорхнула на улицу. Я дождался, пока дверь за ней закроется, и только после этого открыл рот. — Я не могу сейчас поехать. — рука переместилась на скулу Арсения. Кожа стала сухой и шершавой. Но не менее желанной. — но обещаю, я приду, как только появится такая возможность, без вопросов. А пока… Я тебе подарок приготовил, на день рождение, но, вдруг я не смогу прийти к тебе в больницу, так что отдам его сейчас, хорошо? — дождавшись слабого кивка со стороны моего парня, полез в карман штанов. Этот подарок я сделал сам. Пришлось повозиться, но оно того стоило. — дай, пожалуйста, свою руку, — попросил я, и Арсений протянул правую руку. Разжав кулак, в котором прятался подарок, я поместил его в холодную ладонь Арсения. Он перевёл взгляд туда и некоторое время просто рассматривал его, а потом его губы расплылись в улыбке. В искренней улыбке. — Солнышко, это очень красиво. Спасибо большое. — Арсений взял кольцо с надписью, которое делали мне на заказ, и надел себе на безымянный палец левой руки. — Это парное кольцо. — тихо сказал я и показал свою левую руку, где красовалось то же кольцо, с такой же надписью: «Notre aube sur le toit», что с французского переводится, как «Наш рассвет на крыше». — Что это значит? — спросил Арсений, смотря на меня глазами, в которых, как мне показалось, зажегся маленький синий огонёк. — То, что мы вдвоём встретим рассвет на крыше. — улыбнулся я и протянул второй небольшой подарок. Его я сделал сам. Это был простой браслетик из красных ниток с кубиками, на которых была написано моё имя. Да, кубики эти я купил, но остальное сделал сам. Это получилось на подобии фенечки. — Антон, я тебя люблю. — сказал Арсений и шмыгнул носом. — Эй, ты чего? — я прижал хрупкое тельце Арсения к себе в крепких объятиях. — Арсюш, зайка, не плачь… — поглаживая неспешными движения, говорил я. — Не знаю. Может из-за того, что понимаю всю ситуацию. — О чем ты? — О том, что ты недостоин всего этого. Ты не должен переживать из-за меня, видеть это и стоять сейчас рядом со мной. Я уйду уже совсем скоро, я это чувствую. — Стой, хватит. — я зажмурился. Глаза защипало, а слезы скопилось в уголках глаз. — Я боюсь, Антон, боюсь всего… — сказал Арсений куда-то мне в шею. — Я тоже боюсь… — пробормотал я, а слезы хлынули вниз по щекам. Я обнял ещё крепче и поцеловал Арсения в макушку. — Но просто помни и пойми то, что я тебя люблю и буду рядом все время. Ладно? — спросил я и сделал шаг назад, чтобы видеть глаза Арсения. Арсений кивнул и шмыгнул носом. — Пойдём, я тебя провожу до машины. — я быстро прислонился губами к губам Арсения, боясь, что сейчас кто-то может зайти, и тогда мне точно не видать посещения. Арсений снова кивнул и, взяв меня за руку, мы пошли на выход. Я помог Арсу сесть в машину, и та двинулась с места, оставляя за собой следы. Я чувствую, как от меня отрывают кусок души с мясом, чувствую, что внутри становится пусто. Сглотнув ком в горле, я пошёл, куда глаза глядят, на ходу доставая пачку сигарет и закуривая.
