Помни, это всего лишь игра

Треки к главе: Verona — Dark In My Imagination Two Feet — Blame Me Zella Day — High       Спиной чувствую твёрдую поверхность стены, в то время, как спереди ко мне прижимается чьё-то тёплое и сильное тело. Пальцы неизвестного обхватывают ягодицы, когда мягкие губы касаются моих, заглушая тихий полустон. Я сразу же улыбаюсь, не прерывая этого сладкого и такого долгожданного поцелуя.       Конечно, не могу знать наверняка, но… Сердце бешено отстукивает в груди, щёки ловят всё новые и новые порции тепла, а потому, думаю, мы очень долго шли к этому моменту.       А что, собственно, происходит?       Сколько бы раз не открывала глаза, остаётся всё так же темно. Достаточно для того, чтобы видеть лишь силуэт своего партнёра по поцелуям. Но меня это, почему-то, ни капельки не смущает.       Должно быть, мы находимся в какой-нибудь нише или в любом другом уединённом месте. До ушей доносится музыка и множество приглушённых голосов. В воздухе витают запахи сирени, ванили и чего-то ещё. Более яркого, того, что находится прямо передо мной. Втянув в нос по-настоящему чарующие ароматы кедра и каких-то специй, я на ощупь хватаюсь за лацканы пиджака и тяну мужчину, источающего его, ещё ближе к себе.       «Кто ты, чёрт возьми? И почему так прекрасно целуешься?..» — вдруг мелькает мысль в голове.       Его язык касается моего, и из горла вырвается стон. Горячие ладони в очередной раз пробегают по моим бёдрам, и он приподнимает мою левую ногу, закидывая её себе на талию. Юбка моего платья задирается, и боковой вырез вмиг оголяет коленку, отчего по коже сразу же начинают бежать мурашки. Мужчина прижимается к моему телу своим, целуя меня ещё жёстче, ещё страстней. Горячие губы спускаются к моему подбородку, затем к шее, оставляя за собой влажную дорожку.       Я никогда не испытывала такой жажды прикосновений…       Голова запрокидывается назад, и я закусываю губу, дабы не застонать во всё горло. Непроизвольно толкнувшись пахом, левой рукой сжимаю мускулистое плечо, почти впиваясь в него ногтями, в то время как правую опускаю ему на спину. Мои влажные пальцы спускаются всё ниже и ниже, пока не касаются кожаного ремня. Мужчина тут же стонет, прильнув ещё теснее ко мне, и я, улыбнувшись, сжимаю его упругую ягодицу.       Боги милостивые, даже не видя тебя, твёрдо убеждена в том, что ты — ходячий секс!       Он издаёт какой-то неопределённый звук, похожий на рык, и вновь накрывает мои губы своими. Этот поцелуй определённо нельзя назвать нежным, но мне это даже нравится. Нравится это неистово, нравится эта требовательность, с какой мужчина поглощает каждый мой вздох.       Моя левая нога обвивает его талию ещё крепче, наши разгорячённые тела трутся друг о друга, всё больше взбудораживая меня, когда я отпускаю его ягодицу и поднимаю руку, судорожно хватаясь за рельефную стену. Мне просто необходимо за что-то зацепиться… Губы мужчины продолжают сминать мои, длинные пальцы сжимают бедра, совершенно точно не собираясь отпускать меня. И я знаю, что согласна с этим.       Вот он отрывается от меня, предварительно оттянув зубами мою нижнюю губу, и шепчет:       — Я так долго ждал этого. Тебя…       Не знаю почему, но мне кажется знакомым этот голос. Даже будучи просто шёпотом. Жаль, что здесь так темно.       Я выдыхаю через рот, готовясь… Заставить его замолчать, дабы продолжить начатое? Спросить, кто он?       Ничего не выходит, когда я слышу стук в дверь и, перевернувшись на другой бок, понимаю, что всё это было лишь сном.       — Проснись и пой, Солнышко! — загремел голос уже в моей комнате.       Я не хотела открывать глаза. По правде говоря, мне бы очень хотелось вернуться в мир грёз и доделать дело до конца. К чёрту вопросы, да и вообще какие-либо слова. Обладатель классной задницы, чертовски возбуждающего голоса и таких умелых губ и языка… Хм, мне подходит. И пусть я даже не знала, кто он такой. Это ведь не столь важно, правда? Тем более во снах…       — Подъём! — Данте рывком стянул с меня одеяло, и по моим пяткам тут же пробежал холодок.       — Отстань, — протянула я, зарываясь лицом в подушку.       Мы пробродили с Магистром почти полночи, потому и легла в постель всего за пару часов до восхода солнца. Я конечно же не выспалась и сейчас бы отдала всё что угодно, дабы вздремнуть ещё пару часиков.       — Виктория, не заставляйте меня выливать на Вас ведро ледяной воды.       Мои глаза распахнулись так резко, что солнечный свет, льющийся через узкое окошко под потолком, вмиг ослепил меня. Но меня это не остановило, когда я подскочила с постели, совершенно не стесняясь того, что на мне только сорочка и что Данте увидит сквозь недостаточно плотную ткань что-то лишнее.       Нет, не его обещанное ведро меня так всполошило. Как вообще могла забыть, что, пусть мне это и не нравится, но я являюсь местной обслугой? Обслугой, которая на данный момент уже вовсю должна помогать Асии, или Смиту, или ещё кому. Должна выполнять свои грёбаные обязанности также, как это делают сейчас остальные.       Пробежав мимо лыбящегося — иначе это просто не назвать — Данте, схватила с комода небрежно брошенное ночью платье, подняла с пола туфли и вернулась к кровати.       — Хэй, да не боись, — засмеялся Данте. — Ведра не будет.       Я укоризненно посмотрела на него, задыхаясь от своего непривычно быстрого для утра темпа.       — Не мог бы ты, — прожестикулировала, чтобы он отворачивался или вообще проваливал из моей комнаты, когда вдруг мой взгляд упал на вешалку за его спиной. — Что это ?       Данте как будто только этого и ждал. Самодовольно улыбнувшись, он отступил в сторону и одной рукой притянул её прямо ко мне. На ней висело около десятка чего-то, спрятанного под чёрными чехлами. Я оторвала от неё глаза и снова посмотрела на Данте, вопросительно приподняв бровь.       Так он поэтому будил меня сейчас? Не потому, что застукал меня за тем, как я просыпаю наступление своего рабочего дня, а потому, что решил показать мне… это?!       — Магистр распорядился, — усмехнулся он, словно прочитав мои мысли. — Цитирую: чтобы она не бродила по моему замку и городу в том позорном мешке для картошки.       Под последнем, так понимаю, он подразумевает то платье, в котором я ходила все последние дни. Вот же говнюк!       — Так это что, платья? — теперь обе мои брови полезли на лоб.       Я подошла к вешалке и принялась срывать один чехол за другим. Раз уж Данте здесь, и он не очень-то и против моего опоздания, у меня есть возможность прямо сейчас рассмотреть дары самого Магистра Караваля. Говнюк с хорошим вкусом на женские наряды. Кто бы сомневался…       Это действительно платья. Но абсолютно не такие, в каких мне приходилось здесь обитать. Они похожи на те, что были в моём шкафу в особняке, и каждое из них по-своему прекрасно.       — Это что, шутка какая-то? — прошипела я, обернувшись к Данте.       — С чего бы? Носи на здоровье, Вики. Тем более, — Данте осмотрел меня с ног до головы и закусил нижнюю губу, — они так хорошо будут на тебе смотреться.       Теперь уже не выдержала я и начала смеяться.       — Как-нибудь надену одно исключительно ради тебя. Но сейчас мне пора драить полы, и выберу для этой миссии, пожалуй, своего старого друга.       Не успела я коснуться платья, в котором ходила с тех самых пор, как первое порвалось в попытках сбежать от Клэр, как вдруг оно испарилось. Просто — пуф, и нет его. Метнув взгляд на Данте, увидела его вытянутую руку и чересчур хитрое выражение лица.       — Какого чёрта?       — В ближайшее время оно тебе не понадобится, дорогая.       — Это ещё почему? — Я не удержалась от саркастической улыбки.       — Потому, что сюда доставили какое-то барахло, среди которого, начиная с сегодняшнего дня, ты вроде как должна найти что-то полезное, — Данте задумчиво потёр подбородок. — Подробностей не знаю, к сожалению, так что…       — Вещи из дома Элизы?!       Боги, а ведь это совсем вылетело из моей головы!       Я схватила с вешалки первое попавшееся платье и принялась пихать Данте к двери.       — Давай-давай, вали отсюда, — ответила на его ойканья. Но, прежде чем закрыть дверь перед его вытянувшимся лицом, спросила: — Так значит, я сегодня освобождена от обязанностей поломойки?       — Не в бровь, а в глаз, — усмехнулся он, с важным видом схватившись за края своего бордового сюртука. Петух, блин.       — И куда вы разместили все те вещи?       Губы Данте растянулись ещё шире.       — Тебе понравится твоё новое место работы. Вот увидишь.

***

      Когда я таки нацепила на себя платье — атласное, нежно-розового цвета, с воздушными рукавами в три четверти, — Данте повёл меня к башням. Конечно, это должно было быть что-то максимально уединённое, дабы моим чудо-поискам никто не мешал. Не то, чтобы это было тайной для всех обитателей замка — все и так знают истинную причину моего нахождения здесь. Просто Мальбонте… осторожничает, наверное. Ведь для него это так важно!..       Вдруг поймала себя на том, что всё то время, пока мы шли к цели, я тихо посмеивалась. Над чересчур самоуверенным Магистром, над Данте, которому, вероятно, нравится звук собственного голоса — он просто не затыкается! — над собой.       Ещё вчера эта идея с поиском ключа или хотя бы подсказки казалась мне самой правильной. Я прямо-таки чувствовала, что роюсь именно там, где нужно. Но сейчас эта уверенность куда-то исчезла. Да и перспектива сидеть безвылазно в этой башне, пока не добуду весомую информацию, меня не особо радовала.       Что я смогу найти в тех книгах, например? Вряд-ли Ливия там чёрным по белому оставила указания, где находится её кулон-ключ или уж лучше сразу колода.       Данте распахнул дверь, и нас тут же обдал лёгкий ветерок. Запахло глицинией и морем. Я невольно улыбнулась, решив, что здесь всё-таки лучше, чем было бы в подвале, реши Магистр отправить меня туда.       Много света — за счёт трёх длинных окон, одно из которых выходило на небольшой балкончик, — много воздуха и пространства. Эта башня не из тех, где даже одному человеку толком не развернуться. Эта вместила в себя и прямоугольный стол — заваленный вещичками Ливии, — и парочку кресел, и, довольно, высокий платяной шкаф, и кровать. На полу постелили коврик, на стенах совсем недавно развесили электрические лампы. Можно жить, я бы сказала.       — Что всё это значит? — спросила, обернувшись к Данте. Сегодня что, день «удиви меня»?!       Он раскинул в стороны руки и покрутился вокруг своей оси.       — Что именно ты имеешь ввиду?       — Вот это, — указала на кровать, а потом на коврик и на шкаф. — Я что, теперь пленница башни? Пока не найду точную информацию о колоде, отсюда ни ногой?       Один раз меня уже пытались заманить — а точнее, отвлечь — роскошью. Второго раза я не допущу.       Данте вскинул бровь.       — Пленница?       — Только не говори мне, что не знаешь значения этого слова, — выдохнула, закатив глаза.       Чёрт, какая-то я дёрганая. А ведь день только начался…       — Неужели Виктория Уокер драматизирует? — раздалось вдруг со стороны двери, прямо за моей спиной. И поворачиваться не нужно, чтобы понять, кто там балаболит.       — Неужели Магистр Караваля не может обойтись без своих внезапных появлений?       Нарочно не глядя на него, я прошла к столу, полному ведьминского барахла. Все её книги теперь были сложены в стопку и перевязаны жгутом, камни для гаданий лежали в фатиновом мешочке. Больше всего места занимал сундук и небрежно сложенные листки с какими-то записями, вникнуть в которые нам пока не удалось.       — Нет, поверь мне, — хмыкнул Данте и обратился уже к Мальбонте: — Дама доставлена. Позволь ретироваться в столовую.       Я скосила на него взгляд и тут же пожалела об этом, ибо чертовски промазала. Вместо Данте, мои глаза сами по себе остановились на Мальбонте, что остался стоять в проходе. Сегодня на нём снова была просторная льняная рубашка, застёгнутая всего лишь на пару-тройку нижних пуговиц, что позволяло беспрепятственно изучать мускулистый торс. Зауженные брюки идеально облепили его сильные ноги, а вместо обычного ремня…       Он нацепил подтяжки? Матерь божья, что это за образ?!       Поспешно отвернувшись, я принялась распутывать узелок на связке с книгами. Не к чему мне пялиться на него!       С полминуты мужчины о чём-то бурчали, после чего послышались удаляющиеся из комнаты шаги. Вот и отлично. Снова одна.       Конечно, мне бы хотелось побольше узнать о том, что делать дальше. О том, зачем Мальбонте отправил эти платья и организовал мне целую башню под спальню. Понятно, возможно, это его способ выражения благодарности за сегодняшнюю ночь, когда я помогла ему с синяками и ссадинами.       Но как же роль служанки? Как же моя прежняя комнатка в рабочем крыле замка?       — Ты вольна выходить отсюда, когда пожелаешь.       От неожиданности моя рука дёрнулась, задев стоящую на столе лампу, и та благополучно слетела с него. Крепко зажмурившись, я уже была готова услышать звон бьющегося стекла и почувствовать осколки на своих ногах, но ничего из этого так и не произошло. Неуверенно открыла один глаз и обнаружила, что Мальбонте стоит рядом, а лампа — в его руках. Я подняла взгляд на его лицо, вмиг пересёкшись с его проницательными глазами.       — Можешь так не делать? — прошипела я, невольно оскалившись.       — Понятия не имею, о чём ты, — бросил он и вернул лампу на стол.       — Твои подкрадывания из-за спины жутко бесят! Так что, будь добр, практикуй это с кем-нибудь другим.       Мальбонте вскинул брови.       — Не моя проблема, что у тебя так плохо со слухом. И внимательностью.       Хотелось бы ответить ему коленом в одно место, да не стану. Раз уж он здесь…       — Раз уж ты ещё здесь, — я скрестила руки на груди и, задрав подбородок, сощурила глаза, — объясни, с чем связана эта комната. И те платья с туфельками, что ты прислал с Данте.       Его губы дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку, но тут же вновь замерли. Мальбонте отступил от стола, с некой ленцой оглядывая комнату. Потом остановил свой взгляд на мне.       — Считай это платой за отработанные недели. Асия, к моему удивлению, тебя нахваливала. К тому же, всё это, — он махнул головой на вещи Ливии, — вряд-ли поместилось бы в твоей прежней коморке. Так что, радуйся.       — Надо же, — усмехнулась я, прислонившись поясницей к краю стола. — А ты, оказывается, невероятно щедр к людям.       Не знаю, что такого я сказала, но Мальбонте тут же сжал зубы — о чём свидетельствовали заходившие по скулам желваки, — а его лицо приняло более жёсткое выражение. Что странно, ведь мне казалось, что сегодня он в достаточно бодром расположении духа.       — Позавтракай и займись делом, — холодно сказал Мальбонте и вальяжной походкой направился к выходу.       — Как твои синяки? — крикнула ему вслед.       Он замер у самого порога. Его руки сжались в кулаки, голова чуть склонилась набок, так, будто он хотел посмотреть на меня краем глаза. Я не знала, зачем вообще решила спросить у него об этом. Из вежливости, наверное.       — Тебя это не касается, — пробасил Магистр Караваля и покинул башню.

***

      Шёл второй день перебирания барахлишка Ливии. Как и планировала, я начала с тщательного обозревания её книг.       Устроившись в кресле, просматривала одну за другой, каждую страничку, каждое предложение. То ещё занятие, учитывая, что время сделало с ними. От сырости половина листков истончилась, и они склеились друг с другом, отчего было почти невозможно рассмотреть их содержимое. Однако, опираясь на более пригодный для прочтения текст, в конце концов понимала, что там нет ничего выдающегося.       Первые три книги оказались ни чем иным, как обыкновенными романами. Но то, что держала сейчас… Таких текстов я ещё никогда не видела. Помимо неизвестных мне букв, здесь присутствовали и различные рисунки — нечто сродни иероглифам или рунам. А потому, с этим мне не справиться самостоятельно. Быть может, кто-то из замка сможет помочь мне.       Захватив книгу под мышку, я направилась вниз.       После вчерашнего, мне не хотелось видеться с Мальбонте. Наши взаимоотношения никогда не изменятся — он отлично доказал мне это своей холодностью, — поэтому и стараться что-то сделать с этим у меня отпало всё желание. Не то, чтобы оно было… Просто отношения, какие бы то ни было, — дело двух сторон, не правда ли? А если один ничего не хочет, то с чего бы хотеть другому?       Чуть более быстрым шагом я прошла мимо гостевого — и его — этажа, и тут же чуть не натолкнулась на Данте. Он как раз забрался наверх, а не заметил меня, потому что шёл спиной вперёд, параллельно разговаривая с кем-то, кто остался на первом этаже.       — Бог ты мой! — воскликнул он, резко повернувшись ко мне. — Прости, Виноградинка, не заметил.       — Виноградинка? — я вскинула бровь. — У тебя что, в последнее время прозвищный понос?       Данте широко улыбнулся, так, что показались ровные зубы. Он покачал головой.       — На случай, если мой брат тебе ещё этого не сказал: ты сегодня прелестно выглядишь.       Он обвёл взглядом мои кудри, ниспадающие на голые плечи, затем бирюзовое платье с кружевным лифом-сердечком, дошёл до выглядывающих из-под юбки туфель и вновь посмотрел мне в глаза. Я понимала, что, несмотря на его шутливый тон, он говорил мне правду. Он действительно считал, что я хорошо выгляжу. И это, чёрт возьми, было безумно приятно услышать.       — С чего бы ему вообще говорить мне такое? — посмеялась я, обеими руками прижав книгу к груди. — К тому же, мы… Погоди. — В полном замешательстве я взглянула на него. — Твой брат?!       Ну конечно! Это как раз таки и объясняло то, почему они казались мне такими похожими друг на друга. И как же я сразу не догадалась, когда ответы бродили прямо перед моим носом? Я просто дура!       — Вот чёрт, — невесело усмехнулся Данте, почесав затылок. — Думал, тебе уже кто-нибудь рассказал.       — А что не так? Это какой-то секрет?       — Конечно нет, просто… Я бы предпочёл, чтобы о моём родстве с самим Магистром Караваля никто из гостей не знал. — Заметив, что я нахмурилась, он шутливо хлопнул меня по плечу. — Ну или хотя бы большинство.       — Но почему? Что в этом такого?       — В таком случае, вероятность того, что меня убьют, будет не такой высокой. Что это у тебя?       Кивком Данте указал на книгу в моих руках.       Он слишком уж быстро сменил тему, вероятно решив, что сказал мне больше, чем вообще собирался. Мне же хотелось узнать все подробности. Например, о каких убийствах шла речь? Неужели на Мальбонте покушаются? Но зачем?!       Вопросы так и крутились на моём языке, но я не позволила им прозвучать. Что-то мне подсказывало, что с Данте сегодня предостаточно откровений. Да и времени совсем на это нет. Всё же я здесь за другим.       — Эта одна из книг Ливии. Но язык, на котором она написана… Мне он неизвестен.       Протянув её Данте, тут же мысленно скрестила пальцы, в надежде, что ему он будет знаком. Брови мужчины поползли к переносице, когда он просматривал пожелтевшие страницы. Одну за другой, пока не дошёл до конца. От нервозности у меня, казалось, затряслись поджилки.       — Если думаешь, что найдёшь здесь что-то важное, советую воспользоваться переводчиком. — Данте вернул мне книгу и поправил и без того идеально сидящую бабочку. Похоже, он тоже разнервничался. — К счастью, для тебя, у нас кое-что имеется. В библиотеке.       Я облегчённо выдохнула и кивнула, спросив:       — А что это за язык?       — Ведьминский.

***

      Получив от Данте тот самый переводчик, представлявший собой лишь один листочек, на котором напротив каждого символа располагалась английская буква, я снова закрылась в своих новых покоях. Однако приступать к делу не торопилась. Мне не хотелось тратить время впустую, переводя каждое слово этой и последующих книг. Ибо где гарантия, что именно в них я найду то, что нужно?       Нам необходимо найти ключ от какого бы то ни было хранилища, в котором Ливия могла спрятать колоду. До сих пор я считала, что ответ будет в этих книгах. Но что, если это не так? Да, ведьминский язык в этих книжках выглядит очень многообещающе, но ведь и Ливия не глупа.       Я запуталась!       Плюхнувшись в кресло, тяжело выдохнула и сложила лист с переводом в книгу. Пусть. Главное, что он уже у меня есть, а значит, можно пока проверить другие варианты. Пробежавшись глазами по сундучку, я пододвинула его поближе к себе. Внутри что-то было — в этом мы убедились ещё в прошлый раз, встряхнув его хорошенько. Может быть, он и был тем самым тайничком Ливии, где она хранила всё самое важное для неё? Ха, конечно же нет.       Ключа при нём мы не нашли, но что, если…       Сняв с волос одну шпильку, втолкнула её в замок и принялась шебуршить.       В детстве я нередко баловалась такой ерундой, когда папа прятал от меня подарки ко дню рождения. Он считал, что забирая ключ от своего стола с собой, не даст мне любопытствовать — ведь знал же, какая я нетерпеливая по поводу подарков. И как же он ошибался, думая, что отсутствие ключика меня остановит. Когда он довольный уходил на работу, я — совершенно не чувствуя стеснения или вины — отправлялась к нему в кабинет, вооружившись своей любимой сиреневой невидимкой. Знаю, это плохо, но что тут поделаешь…       Раз, два, и замок сундука сдался мне.       Да ладно?!       Сердце тут же пустилось вскачь, ладони вспотели, и я медленно, дрожащими пальцами потянулась к резной крышке. Чёрт, я очень надеялась, что оттуда на меня не набросится стая ворон или что ещё, возможное в этом мире. Глубоко вздохнув, мысленно приказывая себе успокоиться, открыла сундучок.       Ну ничего себе!       Здесь пусто.       Но как такое возможно, если ещё в тот раз, в доме Элизы, мы чётко слышали, как там что-то шевелилось?! Да и сейчас, когда двинула его перед тем, как открыть, изнутри явно раздавалось какое-то звяканье. Что за ерунда?!       Чувствуя как ярость всё больше и больше завладевает мной, я подскочила с кресла и рванула к окну. Распахнула его настежь и выбралась на балкончик. Мне нужно подышать. Нужно проветрить голову, отвлечься от всего этого дерьма.       Почему это вообще происходит?! Как только мне начинает казаться, что я иду верным путём, в одну секунду все надежды рушатся. И что мне делать? Как искать этот кулон-ключ? Тайник? Колоду? Что, если и поиски самого кулона ни к чему не приведут? Я решила, будто он способен помочь нам, будто он — буквально — ключ. Но с чего Ливии вообще оставлять всё необходимое на видном месте? Если уж сам Мальбонте за столько лет поисков не смог добиться хоть чего-то, то мне тем более не справиться. Было бы слишком самонадеянно считать, что я найду её всего лишь за пару недель…       Так неужели я снова вернулась к началу? Неужели снова оказалась в этом чёртовом тупике?       Пальцы до боли впились в перила, но мне было всё равно. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы, не отрывая глаз от освещённого луной моря. В отличие от меня, оно было спокойным. Как и всё вокруг. Никаких посторонних звуков, ни одной живой души. Даже город, казалось, притих сегодня. Прохладный вечерний — а, может, уже ночной — ветерок коснулся моих голых плеч, отчего по всему телу побежали мурашки. Но я была даже рада ему, так как только это в некоторой степени и помогло остудить мою нервную систему.       Мысли о поисках неожиданно сменили воспоминания сегодняшнего сна. Тот загадочный «неизвестный», наши поцелуи и прикосновения. Мне не всегда удавалось контролировать свои собственные дрёмы, но в этот раз… Создавалось чувство, что и сейчас всё находилось под моим контролем, а происходящее — мой выбор. Настоящий. Я абсолютно не помню, что предшествовало тому поцелую. Кто был тот мужчина и почему дала согласие на его губёшки. С другой же стороны, разве это важно? Это был всего лишь сон. Довольно возбуждающий…       Чёрт, а я во снах намного счастливей, чем в реальности! Как вообще это допустила?       Никогда не понимала высказываний о том, что человек предпочитает книги реальности. Что там, в вымышленных мирах и с вымышленными персонажами ему комфортней, чем в настоящем. Я считала это бредом собачьим и, может, чем-то о-о-очень неправильным, пока не поняла, что предпочла бы сейчас целоваться с незнакомцем, чем разгребать проблемы, по сути, никак меня не касающиеся.       Ну всё. Приехали.       Обхватив плечи руками, я вернулась в комнату. Бросила взгляд на часы, убедившись что сейчас только половина одиннадцатого. Медленно подошла к столу, где оставила открытый — и пустой — сундучок, когда в голову вдруг ворвалась мысль.       — Не может же быть так, — прошептала я, потянувшись к нему.       Провела пальцами по внутренним стенкам и положила ладонь на пустое дно. Когда оно осталось неподвижным, принялась легонько постукивать по нему кулаком, одновременно с чем прислушиваться к издаваемому звуку. Глуховат, на мой взгляд. Я снова надавила пальцами на дно, надеясь, что мои предположения окажутся верными, и с ним что-то, да произойдёт. Безрезультатно.       Да к чёрту! Буду я ещё с тобой церемониться!       Сняв с себя одну туфельку, схватилась за сундук и, повернув его вертикально к себе, принялась колошматить острым каблуком по дну. Сначала образовалась трещинка, затем ещё несколько и, наконец, с дном было покончено. Вернув туфлю на место, чересчур радостная, я второпях вытащила щепки и засмеялась во весь голос, когда обнаружила второе дно, а перед этим…       Сначала мои глаза уткнулись на листок, сложенный в несколько раз. Он был сильно потрёпан по краям и усеян кучей размытых жёлтых пятен — что со временем случается с любой другой бумагой. Я достала его и, не задумываясь ни на секунду, развернула. Это оказалась карта. Моих знаний географии хватило, чтобы понять, что на ней изображён остров. Я увидела пометки леса, извилистые дорожки и множество кривых квадратов, обозначающих город.       С виду, так обычная карта, судя по всему, именно этого острова. Позже убедилась в этом, когда рассмотрела и замок. Но зачем Ливии понадобилось прятать её в этом сундуке, да ещё и под вторым дном? Продолжая внимательно изучать карту, вдруг заметила в неизвестной мне местности маленький красный треугольник. Он был нарисован на другом конце острова, за лесом и в достаточном отдалении от города, и в дополнении спрятан за некоим подобием горы. Хотя в данном случае, наверное, всё же сопкой.       Я понятия не имела, что это значит. А потому, решив разобраться с ней чуть позже, принялась за другие вещички из сундука.       Следующим, что мне попалось, был тюбик, наполненный наполовину какой-то коричневато-красной жидкостью. Взболтав его, поднесла к лампе, дабы лучше рассмотреть консистенцию. Осознание вмиг обрушилось на меня, вызвав секундную аритмию.       Кровь! Просто безумие! Хотя, чему я удивляюсь. У чокнутой ведьмы — чокнутые вкусы.       Отбросив тюбик куда подальше, я снова зарылась рукой в сундуке. Пальцев коснулось что-то холодное, и сердце снова учащённо забилось. Быть может, это кулон? Решив действовать быстро, я опустилась на ковёр вместе с сундуком, и разом высыпала оставшееся его содержимое: пустой конверт, парочка использованных свечей и… кольцо. Не кулон. Чёрт!       Нахмурившись, я взяла его в руки и поднесла к глазам. И что в нём такого особенного? Оно определённо мужское, с плоским чёрным камнем — должно быть, обсидианом. Зачем ей хранить его здесь, если…       Но тут оно как будто запульсировало. Дёрнулось всего раз, но этого хватило, чтобы мои пальцы почувствовали его. Голова вмиг сильно закружилась, перед глазами замелькали тёмные пятна, и, прежде чем провалиться в полнейшую темноту, я почувствовала как моё тело резко откинуло назад.       — Я не ждал тебя сегодня, — проговорил Мальбонте, прикрыв дверь своей комнаты.       Он был одет как всегда по-щёгольски: белая рубашка, узкие чёрные брюки, начищенные туфли и тёмно-синий камзол, что сейчас был закинут ему на плечо. По виду — так готов горы свернуть. И только его глаза говорили об усталости. Пройдя в комнату, Мальбонте оставил камзол на стуле, а сам подошёл к барчику, тем самым отвернувшись от гостьи, что развалилась на его кровати.       — Ну же, Магистр. Ты уже две недели не приглашал меня к себе. Вот я и решила, — по лицу девушки расползлась похотливая улыбка, — взять всё в свои руки.       — Я был занят, — процедил он сквозь зубы и отпил из бокала.       Закусив нижнюю губу, девушка поелозила пятой точкой по постели и спрыгнула на пол. Не сводя своих глаз со спины Мальбонте, она медленно, покачивая обнажёнными бёдрами, направилась прямо к нему. Когда остановилась всего в полшаге, опустила ладони ему на плечи, принимаясь поглаживать и сжимать.       — Такой напряжённый, — шепнула она, куснув мочку его уха. — Позволь расслабить тебя так, как я умею. Так, как умею только я.       Бокал со звоном проехался по столу. Мальбонте резко развернулся и схватил её за запястья, хорошенько встряхнув. Его лицо не выражало ничего кроме ледяной злобы. Однако, это нисколько не смущало стоящую напротив него девушку. Нисколько не остужало её, наверняка, разгорячённую кровь. Она только шире улыбнулась, прижавшись своим телом к его.       — Лучше уйди, Ливия, — прошипел Мальбонте. — Я не в настроении.       — Что-то не так?       Девушка склонила голову набок, оглядывая его суровое лицо. Каким-то образом она высвободила руки из хватки Мальбонте, и теперь с поразительной уверенностью положила свои ладошки ему на грудь.       — Скажи мне, кто, и я мигом разберусь с ними. А потом… мы займёмся самой интересной частью жизни, — Ливия снова закусила губу, принимаясь за пуговицы.       Расстегнула первую, вторую, после чего просто разорвала рубашку. Оставшиеся пуговицы разлетелись по сторонам, с тихим стуком приземляясь на пол.       Мальбонте не двигался. Рассеянный свет от десятка свечей, расставленных по комнате, добавлял его коже слегка смугловатый оттенок, отчего, в контрасте с белой рубашкой, его торс выглядел ещё рельефнее. Он наблюдал за Ливией. За тем, как она приникла губами к его груди, тщательно выцеловывая и облизывая. Обвела языком её изгиб и обхватила зубами сосок. Мальбонте сжал челюсть, но держал руки, что говорится, по швам. Ливия же себя не сдерживала. Её настырные пальцы уже изучали буковку «V» и опускались всё ниже, пока не добрались до паха. Вероятно, разгадав план ведьмы, Мальбонте схватил её за плечи и оторвал от себя.       Раскрасневшаяся, Ливия отступила.       — С каких это пор тебе не нравятся мои ласки? — возмутилась она, скрестив руки на груди.       Я была рада, что на ней всё ещё оставалось бельё. Мне бы совершенно не хотелось сейчас видеть её — наверняка — вздыбленные соски и… всё остальное.       — С тех, когда сказал тебе проваливать, — вновь прошипел Мальбонте.       — Уверен, Магистр, что хочешь именно этого? — усмехнулась она, явно уязвлённая его грубостью.       Плотно сжав губы, он широким шагом направился к кровати. Ливия проводила его хищным, всё ещё возбуждённым взглядом и вновь улыбнулась, должно быть, решив, что он наконец сдался и готов принять её предложение. Но, стоило ей развернуться к нему и сделать один шаг, как ей в лицо прилетел комок вещей. Её вещей.       Упс.       — Более чем, Ливия, — рыкнул Мальбонте, смерив её тело безразличным взглядом. — Более чем.       Вдохнув полной грудью, я распахнула глаза. Моя спина оказалась прижата к креслу, а пальцы всё ещё сжимали кольцо.       Очередное видение? В чём их смысл вообще? Я не заказывала сериал под названием: «Любовные похождения ведьмы Ливии». И сейчас меня это ужас как раздражало. Зачем мне смотреть на их отношения?! А если бы он согласился, мне пришлось бы наблюдать за тем, как они трахаются и пересчитывать количество поз? Плюс ко всему, я ещё и не имею контроля над этими видениями. Сами появляются, сами исчезают. И никто не может объяснить их суть. Чёрт!       Взглянув на кольцо в последний раз, я размахнулась и бросила его в стену. Схватилась за голову, зарывшись пальцами в волосы, и засмеялась. Громко, совершенно не сдерживаясь. Кто увидит — подумает, что окончательно спятила. Ну и фиг с ним. Думаю, мне в моей ситуации это даже полезно, иначе просто взорвусь.       Когда приступ истерического смеха прошёл, на меня тут же навалилась чудовищная усталость. Время показывало, что уже далеко за полночь. В замке стояла чуть ли не гробовая тишина, означающая, что, скорее всего, все уже давно спят.       Я ожидала, что меня накроет чувство стыда за свой шум-гам, но этого так и не произошло — конечно, с чего бы. А потому, отмахнувшись от всего мира, я поднялась с ковра и поплелась к кровати. Плюхнувшись на мягкую постель, обняла подушку обеими руками и зарылась в неё лицом, не обращая внимания на разом погасившиеся свечи и лампы.       Перед глазами вдруг всплыли образы Мальбонте и Ливии. То, как он её игнорировал; с каким безразличием он осматривал её достаточно пышную грудь, а потом швырнул ей в лицо одежду. Или как рьяно она облизывала его, словно он чупа-чупс, и, несмотря на старания, оказалась беспардонно отвергнутой. Это возмущённое выражение лица, похоже, ещё долго не смогу выбросить из своей головы.       Стоп. А чему это я, собственно, улыбаюсь?