Ни пуха

      На мощных стенах Западной крепости было на редкость многолюдно. Степенно двигались фигуры мелких долинцев из императорской свиты в разноцветных шёлковых хламидах. Глыбами надёжности и уверенности высились фигуры опытных бойцов клана в одежде из серой кожи водяных волков. Рядом с ними старались копировать их поведение гораздо более взбудораженные молодые бойцы. У них, прошедших Испытания уже в Долине, штаны и безрукавки были из бурой кожи архинов. Среди толпы целеустремлённо носились по поручениям мальчишки: и по-островному белобрысые крепыши, и по-долински черноволосая мелочь, и разнообразные вариации между этими двумя крайностями.       Группа поддержки юных претендентов в бойцы, состоящая в основном из кигги обоих полов и всех возрастов, расположилась чуть дальше от мест боевых действий и выглядывала из-за парапетов цитадели. Преданные болельщики взволнованно разглядывали сверху продолговатые площадки, прилегавшие одной стороной к древним стенам крепости, а с трёх других ограниченные неширокими, но крепкими каменными стенами-перегородками, что были на треть ниже крепостных. Запертые в этих загонах огромные бурые чудовища, видя людей высоко над собой, с оглушительным рёвом бросались на каменную преграду, пытаясь если не разрушить, то хотя бы выломать из стен булыжник-другой. На перегородках стояли юные кигги со старшими товарищами, которые перед ответственным боем давали им заключительные советы и наставления.       Самое важное происходило, конечно, на широком помосте обзорной площадки, что господствовала над стенами и зубцами. Там, на самом краю, едва не касаясь резных перилец, возвышался над подданными светозарнейший Дэйвэн. Надёжная крыша над помостом укрывала его бледную кожу от жарких лучей, а шёлковая мантия сияла в тени неземной белизной. Правда, возвышался он не над всеми подданными: рядом стоял Стальной Фолг, чья серая одежда и загорелые руки хоть и не особо бросались в глаза, но совсем не заметить его мощную фигуру было очень сложно. Хотя аристократы из свиты императора старались изо всех сил. Правда, у остальных троих хранителей сливаться с обстановкой получалось гораздо лучше.       Таоли внимательно обозревал площадки перед крепостью, молодых парней, стоявших на перегородках между загонами, и бесившихся под ребятами яростно воющих чудовищ. Изредка он прикрывал глаза, словно пытаясь услышать нечто, недоступное другим, но вскоре вновь принимался напряжённо оглядываться. Стальной склонился к светочу, что-то уточняя, — Тао, помедлив, чуть пожал плечами и указал взглядом на Гиба. Тот даже слегка опешил от такого явного императорского внимания. Хотя может быть, Дэйвэн указывал на стоявшего рядом Пуха? Но нет, отец тоже смотрел именно на него — с таким же задумчивым и слегка недоуменным выражением лица, как и у Таоли.       — Я нормально выгляжу? — на всякий случай уточнил Гиб, и Пух, лениво наблюдавший за кандидатами в бойцы, перевёл на него озадаченный взгляд:       — В смысле?       — Внешне, — Гиб быстро оглядел свою бурую безрукавку и простые кожаные штаны, — может, птичка сверху…       — Всё нормально, — отмахнулся от его беспокойства Пух. — С чего ты вообще взял?..       Людской шум за спиной как-то странно изменился. Насторожившись, Гиб почти одновременно с отцом шагнул к противоположному краю помоста, нависавшему над внутренним двором крепости. Чуть отставший Пух поднырнул под руку Стальному, наблюдая вместе с ними, как лошадь с двумя светловолосыми всадниками… всадницами гордой иноходью направляется к внешней стене крепости по Пути Последней Надежды. Так долинцы именовали глубокий каменный жёлоб, проходящий под стенами внутри крепости и поворачивающий на восток.       В мирное время, когда все ворота были открыты, Путь, проходивший под сетью мостков вдоль всей цитадели, был самой прямой и быстрой дорогой от восточных стен до внешних. Во время возможного прорыва архинов этот жёлоб благодаря многочисленным механизмам мог стать чередой смертельно опасных ловушек для обезумевших чудовищ. Педантичные долинцы поддерживали эти механизмы в идеальном состоянии — несмотря на то, что за сотни лет использовали их всего несколько раз. Фруктик, посвятивший изучению этой системы целую неделю, едва не потерял голову: и от восторга, и от нечаянно задействованной ловушки. Правда, та нездоровая радость, с которой он делился впечатлениями об этом с кровным братом, окончательно заставил Гиба отказаться от мысли завербовать безрассудного Фрукта в Тайную службу.       Люди с мостков над каменным жёлобом с удивлением взирали на светловолосых всадниц: разъезжать по крепости на лошади позволялось только Дэйвэну, а он сейчас сиял белоснежной звездой на командной площадке над стенами крепости. Гиб покосился на внезапно фыркнувшего отца, тяжёло вздохнувшего за спиной Варга и с ещё большим вниманием уставился на всадниц, начиная понимать. Он наконец различил светлые льняные сарафаны и проглядывающий между ними белый шёлк долинской мантии… Уже пять лет Дэйвэнов было двое — и вторая мелкая представительница этого рода сейчас сидела на лошади между двух белобрысых девчонок постарше. Ну конечно, варгова кровь — можно было и раньше догадаться по уникально светлым волосам…       Холт, при виде всадниц затормозивший перед подъёмником, развернулся и пошёл им навстречу. Он аккуратно спустил девчонок с лошади и повёл к подъёмнику — Стальной с расплывающейся по лицу улыбкой поспешил им навстречу. Гиба это не удивило. Насколько он знал, отец и пятилетняя принцесса обожали друг друга взаимно и безмерно. У Стального Фолга, как и у многих кигги, девочки почти не рождались — только если кровь будущей матери была достаточно сильной, чтобы преодолеть загадочный островной недуг и выносить дочь до необходимого для выживания срока. Стальной, проведший детство с кучей младших сестёр, к мелким девчонкам был особо неравнодушен, а Айюна ещё и была дочерью его «любимого нанимателя»…       Вообще-то, принцессу оставили в киггском городке у Западной крепости. Веза, жена Варга, захотела навестить подруг и вместе с детьми ехала из столицы в императорской свите. Почётное место среди долинской знати, которого она очень стеснялась, ей обеспечили муж — хранитель императора и старший сын — хранитель принцессы. Ехать в Западную крепость смотреть на Испытания она не захотела и осталась с младшими детьми в Новотюленьем городе. А вот Айюна очень хотела поприсутствовать на Испытании своего суженого. Но Таоли, не желая, чтобы она видела кровавые и жестокие бои, решил оставить её в городке вместе с семьёй Варга, которых они с дочерью считали уже практически родственниками.       — Что случилось? — встретил поднявшихся требовательный вопрос светозарнейшего. — Почему вы приехали?       — Юнка взорвала самогонку Хряка, — сурово ответствовала десятилетняя Дия — младшая из девчонок Варга.       Стальной и Холт подавились хохотом, из приличия отвернувшись от императора. Варг возвёл очи горе. Брови у старшего Дэйвэна удивлённо приподнялись — дочь смотрела на него большими и невинными глазами.       — Сола, расскажи подробнее, — Таоли подошёл ближе, обнимая и старшую дочь Варга, и Айюну за плечи. Чтоб никуда не сбежали от допроса, видимо.       Скрывая улыбку, Гиб тоже был вынужден отвернуться и поэтому заметил, как искренне взоржал Дик, углядевший явление своей невесты. Стоявший рядом с ним Пат возмущённо взмахнул руками и зашагал по каменной перегородке между загонами к стене крепости.       — Юнка с Фредькой, Элькой и Луизкой играли в прятки, — розовея нежным румянцем от высочайшего внимания, тихо начала застенчивая Сола.       Гиб порылся в памяти и вспомнил, что это младший сын Варга и близняшки Родерика. Они были погодками принцессы и её верными товарищами по играм.       — Мы с Дией нашли их на площади. Юнка требовала у дядь Хряка лошадь, чтобы ехать в Западную крепость.       Бывший боец клана Хряк, после того как архин пожевал его ногу, стал городским головой в Новотюленьем и официально отвечал за благополучие Айюны, оставленной на попечение кигги.       — Он… отказал ей, — чуть замявшись, продолжила Сола.       Угу, наверняка и по заднице шлёпнул за наглость.       — Юнка подняла эдак руку и сказала, что все, кто идёт против воли Дэйвэнов, гневят их божественных предков. Она вот так щёлкнула пальцами — большой чан и взорвался. Аж крыша у пристройки подлетела и завоняло на полгорода. Дядь Хряк… покричал немножко…       Варг сурово покачал головой. Гиб прикусил губу, чтоб не хрюкнуть вслед за отцом и Холтом, и умудрился удержать на лице невозмутимое выражение. Он вполне себе представлял, какие именно многоэтажные выражения «покричал» Хряк — тот буквально вчера счастливо хвастался Гибу новым бродильным чаном. Судя по розовеющим щекам и ушам Солы выражения Хряка были особо ядрёными.       Вообще, глядя на старшую дочь Варга — смущённую и прячущую взгляд под длинными ресницами, Гиб даже чуть пожалел, что она была его кровной родственницей. Маленькая Сола умиляла его с самого детства, а сейчас, когда уже расцветала очаровательно-застенчивой красотой матери, она не оставляла равнодушным ни одного молодого бойца в Западной крепости. Ох, что же будет твориться лет через пять, когда ей исполнится восемнадцать!..       — Я с ним ещё поговорю, — переглянувшись с Варгом, вздохнул император, тоже вполне представлявший сказанное Хряком, и перевёл укоризненный взгляд на дочь: — Айюна…       — Совпадение, — искренне смотрела та большими прозрачно-серыми глазами. — Ты же понимаешь…       Стальной рассмеялся уже не сдерживаясь, и Айюна радостно улыбнулась ему в ответ. Таоли, правда, посмотрел на него осуждающе, но промолчал. Потому что именно этими словами он частенько отмазывался перед своим хранителем. Дочь по факту просто повторяла слова за своим папочкой.       — Где вы лошадь взяли? — вновь вздохнул светозарнейший.       — Хряк привёл, когда Юнка… — Сола запнулась под осуждающими взглядами аристократов из императорской свиты, — когда светлейшая принцесса спросила, сколько у него осталось целых чанов… пока целых. Посадил нас верхом, велел крепко держать… светлейшую и вал… отправляться выполнять волю Дэйвэнов.       Над краем командной площадки показалась голова Пата, который решил не ждать подъёмника, а залез сам по приставным лестницам. Его сёстры и Айюна как можно незаметнее, мелкими шажками прокрались за спину Стального, но принцессе это не особо помогло.       — Юнка, — сурово позвал Пат, и та, виновато повесив голову, вышла ему навстречу.       Пат опустился на колено и принцесса, размахивая руками, зашептала ему на ухо что-то очень эмоциональное. Светозарнейший кивнул им и величественно вернулся на своё место на краю площадки над внешней стеной, хранители последовали за ним, оставив Пата разбираться. Тот и разобрался: тихо процедил что-то в ответ и отвесил по светлейшей попке обидный шлепок — конечно же, оставаясь в рамках приличия: через ткань мантии и не перегибая через колено.       — Я забы-ыла, — обиженно проныла в ответ принцесса, с досадой потирая пострадавшее место.       — Теперь запомнишь, — сурово ответствовал Пат. — Веди себя идеально и не отходи от Солы с Дией. Я пошел подстраховывать Дика.       Айюна усиленно закивала и, дождавшись, пока её личный хранитель полезет вниз, оглянулась на Гиба.       — Хони, — задумчиво протянула она и уверенно направилась к Гибу с Пухом. Сола и Дия рванули за ней.       — Это Гиб, а не Хони, — ехидно усмехнулся Пухнявый.       Айюна посмотрела на него очень серьёзно:       — Он с тобой не разговаривает. И я пока не буду. Хони же… — Она требовательно подняла ладошки к Гибу, и тот, офигевая от происходящего, машинально взял её на руки. Принцесса, сурово глядя в его удивлённые глаза, сообщила: — Я тебя видела. Не заходи к ним сразу. Остановись и подумай. Фрею и Хони очень плохо.       Гиб растерянно посмотрел на отца, и тот ответил ему сочувственным взглядом. Пытаясь хоть что-то понять, Гиб уточнил:       — Почему мне к ним не заходить? Они… — он вновь посмотрел на бодрого и здорового на вид Стального Фолга, — он… Хони заболел?       — Хони? — недоуменно повторила Айюна и, вздохнув терпеливо и снисходительно, пояснила ему как маленькому ребёнку: — Ты.       — Я не Хони, — помотал головой Гиб, но принцесса уже повелительно указала ему на край площадки:       — Идём. Там Дик. Посмотри тоже, как он убьёт этого архина! — Айюна странным резким движением, словно держа тяжёлую палку, махнула правой рукой назад — и едва не заехала по носу стоявшему за ними Пухнявому.       — Не бей Пуха, — тихо попросил Гиб. — Это же не идеальное поведение.       Насупившись от явно задевших её слов, принцесса зажмурилась, но, вновь открыв глаза, неожиданно мирно кивнула:       — Тогда ты сам.       — Я сам, — торопливо согласился Гиб, радуясь нейтральному разрешению ситуации, и с Айюной на руках подошёл к отцу и императору.       У него теплилась надежда кому-то её передать, но маленькие ладошки в белых перчатках так старательно держали его за шею, что он — неожиданно даже для себя — передумал. Да и ношение долинских принцесс явно способствовало повышению его авторитета среди местной знати, что могло пригодиться в будущем.       Вот как раз сейчас один спесивый окрестный аристократ в синем платье после необходимого количества поклонов и прочих положенных церемоний возмущённым шёпотом вещал императору:       — Светозарнейший, он ударил вашу дочь! Хрупкую девочку! Позволять варварам такие вольности…       Дэйвэн невозмутимо выслушал гневную речь подданного и безмятежно поинтересовался:       — Господин Чейно, вы — как и я — единственный сын в семье?       Надменный индюк в синем платьишке, явно польщённый тем, что император знал о его персоне такие подробности, чуть озадаченно кивнул. Таоли тут же невозмутимо провозгласил:       — В отличие от нас Пат вырастил прекрасных младших сестёр, — он кивнул на Солу с Дией, — и я полностью доверяю ему в вопросах девичьего воспитания.       Чувствуя себя варваром, которому высочайшим императорским дозволением разрешили разные вольности, Гиб заухмылялся, переглядываясь с отцом. Как тот терпел напыщенный змеюшник, извивающийся вокруг Дэйвэна? Гиб сам иногда, когда был уже не в силах терпеть претензии и нравоучения от очередного надутого индюка в платье, использовал свой рост и физическое превосходство: подходил вплотную, буквально нависая над жертвой, корчил злобно-свирепые гримасы, напрягал мышцы рук, словно с трудом удерживая себя от тривиального удара в челюсть… И индюки как-то сразу сдувались — даже при умозрительной угрозе физической расправы.       Конечно, у отца и даже у Хони с Диком этот фокус наверняка выглядел внушительней. Но Гиб был всё же не намного ниже их ростом и уж минимум на голову выше любого долинца — у него этот приём тоже прокатывал. А то, что его фигура была немного стройнее и изящнее, чем у братьев, так это дело поправимое… с годами… наверное.       Фэали его внешность хвалил, да и Пуху всё вроде нравилось… И вообще, он говорил, что сила Гиба не в мускулах, а в мозгах. Местная знать тоже признавала его ум — продуманными интригами Гиб уже успел собрать вокруг себя небольшую коалицию мелких аристократов, согласных работать вместе с варварами на общее благо. Причём Тайная служба в его лице выделяла самых смышлёных и в меру идейных. Именно эти люди, которым Гиб обещал покровительство и содействие, неожиданно для старых, давно сложившихся центров сил, занимали ключевые должности и получали всё большую власть. Пух вообще вслух восхищался его чуйкой на полезных союзников.       Гиб проводил взглядом любовника — тот прошёл мимо них с Айюной, остановившись у края площадки, и стал демонстративно наблюдать за Диком. Того заканчивали подготавливать к бою более опытные приятели. Внимание Пухнявого заметил даже сам Дик: ухмыльнулся и победно взмахнул сжатым кулаком. Ну вот, хоть кто-то Пуха поддержал, а то бросили все беднягу. Всё внимание Гиба отжала себе мелкая принцесса. Отец, стоя подле императора, о чём-то выспрашивал мрачного Холта. Гиб шагнул к ним ближе, чтобы расслышать ворчание Холта:       — Баран-то сидел на своей верхотуре: всё птиц ждал. Не прилетели. Не нравится мне молчание разведчиков — я новую группу послал.       Понятно, значит отчёта ещё не было, и зря они ругали помощника птичника…       Когда все приготовления были завершены, Дик, крепко сжав в ладони тяжёлую рогатину, посмотрел на отца.       — Ни пуха, ни пера! — по традиции гаркнул Стальной.       В центральном загоне огромный архин дёрнулся от звука его голоса и метнулся в сторону отвлекавших его бойцов.       — К чёрту! — негромко, но с чувством отозвался Дик.       Он быстро спустился по стене, держась за протянутую верёвку, и мягко спрыгнул на утрамбованную землю площадки. Недлинный хвост верёвки тут же втянули наверх. Дик остался один на один с чудовищем, которое было выше него раза в полтора. Гиб помнил, как его самого в тот момент едва не затопила волна паники, но, к счастью, он смог быстро взять себя в руки. А вот на лице Дика сейчас была видна лишь уверенность в своей победе — даже когда огромный архин яростно взревел и понёсся на наглого человечка.       Почувствовав на себе чей-то пристальный взор, Гиб с лёгкой досадой оторвался от наблюдения за началом боя — и встретился взглядом с серыми глазами. Таоли почему-то не наблюдал за схваткой будущего зятя, а вместо этого незаметными жестами показывал Гибу… отвернуть Айюну от этого зрелища? И как же, если она во все глаза уставилась вниз? Там Дик как раз умело подставил рогатину архину, уперев конец древка в землю, и тот с разбега напоролся грудью на широкий обоюдоострый наконечник. До тупой образины факт ранения дошёл не сразу, и она всё рвалась вперёд, пытаясь добраться до человека. Архин уже нанизался на рожон до самой поперечины, но его это ничуть не смущало. Он всё давил на толстое древко своей немалой массой и тянулся длинными лапами к лицу Дика. Тот достойно сдерживал все рывки чудовища, в очередной раз доказывая прямое родство со Стальным.       Вообще, Дик за годы сытой жизни в долинской военной академии налился потрясающей мощью: такой, наверное, отличался сам Стальной в его возрасте. Хони, конечно, тоже хорошо отъелся на местных харчах, но в самые важные для роста мальчишек годы он всё же периодически голодал — на Тюленьем острове тогда наступили тяжкие времена. И Гиб голодал вместе с ним, да в нём ещё проявила себя итиланская кровь матери — не получится у них, наверное, дорасти до размеров отца…       Взгляд императора наполнился укором. Гиб быстро отмёл мелькавшие в голове мысли и наклонился к уху Айюны, сообразив, что могло бы привлечь гораздо большее её внимание:       — А Сола уже заглядывается на мальчиков? — с искренним интересом спросил он. — Юнка, ты с ней так близко общаешься — знаешь, кто ей нравится?       Он с принцессой на руках повернулся к Соле и Дие, что стояли чуть поодаль от толпы аристократов, кучковавшихся вокруг Дэйвэна.       Айюна даже оторвала взгляд от площадки внизу, где Дик, пару раз удачно полоснув любимым тесаком по длинным лапам, готовился выдернуть древко из архина, который наконец почувствовал боль и собрался отшатнуться назад. Как раз когда кровь из развороченной раны хлынула потоком, Гиб отошёл к центру площадки, ощущая затылком благодарный взгляд императора. Остановившись рядом с Солой, он громким шёпотом, чтобы та непременно услышала, спросил:       — Юнк, а я ей нравлюсь?       Старшая дочь Варга, опустив глаза, залилась очаровательным румянцем, младшая — расплылась в широкой улыбке. И только Айюна посмотрела на всех серьёзно и строго напомнила:       — Сола — твоя тётя! Двоюродная. Вам нельзя жениться.       — Да я просто спросил, — сдерживая улыбку, ненатурально возмутился Гиб.       — Я знаю, — с каким-то странно-отрешённым видом кивнула принцесса. — Ты скоро женишься на внучке господина Сойно.       — Что?! Как это — скоро? — по-настоящему опешил Гиб. — Я ж ни с одной его внучкой не знаком… Я его самого видел-то пару раз всего…       — Она хорошая. Ты будешь с ней счастлив, — великодушно успокоила его Айюна.       Оторопевший Гиб зацепил краем глаза сочувствующий взгляд Солы. Она мягко ему кивнула:       — Моего будущего мужа Юнка показала мне год назад, — Сола вздохнула и опустила длиннющие ресницы. — И я с ним почти сразу же поссорилась — исключительно из чувства противоречия, как сказал светозарнейший. Хорошо, что ты со своей не знаком.       — Дядь Тао вообще запретил Юнке рассказывать людям обо всех их суженых, — строго посмотрела на подопечную Дия.       — Обо всех? Их что — так много? — озадачился Гиб.       — Есть самые вероятные, есть маловероятные, — туманно отозвалась Дия. — Есть счастливые союзы, есть несчастные… есть несчастные с удачными последствиями.       Гиб, который был вдвое старше младшей дочери Варга, давно не чувствовал себя таким маленьким и тупеньким. Но и такие заявления звучали не совсем нормально и как-то… не от мира сего. Вот, значит, как выглядит передоз общения с Дэйвэнами.       — Хони просил поберечь тебя от юнкиных выкрутасов, — смущённо пожала плечами Сола. — Похоже, мы не справились.       — Всё нормально, — сообщил прежде всего самому себе подофигевший Гиб. — Всё в ажуре, девчонки.       Теперь ясно, почему отец и Дик так рвутся в схватки с архинами — там-то всё гораздо проще и понятнее мозголомных дэйвэновских выкрутасов.