Ни пуха

      Беспокойно-поддерживающий гул доносился со стен цитадели от кигги и долинцев, наблюдавших за боями. Взволнованные вздохи на высокой командной площадке были едва слышны за воплями ярости и боли, несущимися снизу. Там, за стенами крепости, на огороженных площадках уже начали свои схватки — один за другим — ещё с десяток претендентов на звание бойца клана. Молодые парни противопоставляли чудовищной силе архинов свои ловкость и выносливость, выматывая их долгим боем и кровоточащими ранами.       В это время в дальнем углу наблюдательной вышки один из заместителей главы Тайной службы сидел задницей на полу и с интересом играл в куклы с тремя девочками. Айюна, чтобы не испачкать белый шёлк мантии, удобно устроилась на его ногах.       — Всё, свадьба почти закончилась — Сола, Дия, вы теперь будете за воров, а мы с Гибом за пьяных, — командовала принцесса.       — Давай лучше доиграем до брачной ночи, — вкрадчиво предложил Гиб, пытаясь продолжить отыгрыш свадьбы. — Должны же отец с Тао закончить разговор с Райюном и Сойно?       Сейчас, когда подвернулся такой удивительный шанс, он не хотел упустить ни капли возможной информации. Гиб уже узнал такие потрясающие подробности свадьбы Таоли, что на их обдумывание уйдёт не один вечер. Но на его предложение Дия закатила глаза, а Сола только вздохнула.       — Да ну, там ничего интересного, — отмахнулась Айюна. — Дальше одна болтовня — прям как на нашей с Диком свадьбе.       — А на ней о чём говорили? — искренне полюбопытствовал Гиб, но принцесса величественным жестом отвергла предложенную тему:       — Ни о чём интересном. Тебе в основном Курлык и Пух нудели о сегодняшнем…       — Курлык? — заулыбался Гиб. Это кого ж наградят таким прозвищем?       — Куртисс Орлэн Доэнр ун Рауалык… — Айяла запнулась на вычурном имени и вновь легкомысленно отмахнулась: — Тебе рано о них знать.       «О них»? Гиб задумался: с какой загадочной личностью свяжется Пух лет через десять? Имя было совсем не киггское — в отличие от прозвища. Явно какой-то заморский фрукт. И как он будет «нудеть» Гибу о чём-то «сегодняшнем», если его сейчас здесь нет?       — Забудь, это всё ещё очень туманно, — нагло соврала принцесса, глядя на него большими чистыми глазами.       И он бы поверил этой невинной мордашке… если бы не научился уже хорошо разбираться в людской лжи. Сола и Дия с куклами в руках смотрели на Гиба с искренним сочувствием. Айюна с топорной деликатностью попыталась перевести тему:       — Зато ты с Диком красиво помиришься — не зря хоть из Готрона приедете всей семьёй, — покровительственно улыбнулась она. — И твоя младшая дочь познакомится с будущим мужем. Ей тоже пять лет — как мне!       — Из Готрона? — Гиб чувствовал, что голова у него скоро пойдёт кругом: что он делал в Готроне? Он ещё и семью оттуда привёз… А его будущая жена — внучка Сойно, который терпеть не мог иноземцев, готронцев в том числе… — Погодь, в смысле — помирюсь? А я с Диком поссорюсь, что ли? Когда? Почему?       — Тайная служба… папуля предупреждал, — с задумчивым прищуром посмотрела на него принцесса и вздохнула: — С Хони проще. — Взгляд её вновь стал отрешённым, она тихо произнесла. — Дика ты уже не любишь.       — Это не так, — покачал головой Гиб. Уж в чём в чём, а в этом он был уверен. — Мы с Диком росли вместе. Мы братья.       — Тебе тяжело о нём думать, — нахмурила тонкие бровки Айюна. — Папулю ты тоже не любишь.       — Неправда, — вновь не согласился он. Чуть помедлив, Гиб наклонился и тихо, чтобы слышала лишь мелкая, выдохнул на ухо: — Я очень перед ними виноват. Да, мне тяжело об этом думать. Но я не испытываю к ним… нелюбви. Я искуплю свою вину. И никогда не причиню им вреда.       Айюна вновь смотрела на него застывшим, каким-то отсутствующим взглядом. На лице её постепенно проступало удивление:       — Это истина. Но не правда… — Стряхнув оцепенение, она чуть привстала на его коленках и тихо прошептала: — Вспомни об этом сегодня вечером.       Гиб шокированно застыл: принцесса из рода Дэйвэнов коснулась губами его уха! Проклятье! А что, если он прямо сейчас начнёт вожделеть эту мелкотню?! И бросится насиловать? Или у него сначала крыша должна уехать, чтобы он потерял разум? Хотя он слышал, что сумасшедшие искренне считают себя разумными людьми… Может, он уже начал сходить с ума, но сам этого ещё не понял?..       — Ой, забыла сказать! — охнула Айюна, заметив паническую растерянность в его глазах, и торопливо успокоила: — Проклятие на тебя не подействует!       — Почему? — просипел он и, отойдя от внезапного шока, достаточно быстро и успешно взял себя в руки.       — Ты очень любишь жену. И Фрея — ты не хочешь его расстраивать. И ты умный.       — Офигеть отмазки, — Гиб старательно растянул губы в улыбке, чувствуя, как нервно подёргивается щека.       Эта девчонка была слишком странной даже для Дэйвэнов. Может, ей как-то передалось слабоумие её матери? Хоть об этом секрете императорской семьи Гиб узнал только сегодня, но и до того было много настораживавших его нюансов, которые во время тихой, но очень познавательной игры в куклы сложились наконец в цельную картину. У того же Пуха была куча предположений о странностях императрицы, которую старательно прятали не только от народа, но и от Тайной службы. Прекрасную Киану охраняло несколько бойцов, верных лично отцу, и Пух так и не смог выведать у них подробностей, что его неимоверно бесило. Хотя Пухнявый и не подозревал, что тут было такое… Но может, малышке ещё не поздно помочь? Надо обсудить это с отцом. Возможно ли, что умственные особенности императрицы передались…       — Сам ты слабоумный! — обиделась Айюна и резко поднялась с его колен. — Фрей тебе так и скажет! И вылечит подзатыльником!       Гиб посмотрел на неё с откровенным недоумением: он точно не произносил ничего вслух. Дия обняла прильнувшую к ней мелкую и глянула на него с укором.       Сочувственно вздохнув, Сола тихо пояснила:       — Юнке иногда сложно различать настоящее и варианты грядущего. Бывает, она видит человека… большими кусками — от прошлого до будущего. Она могла услышать то, что ты когда-то говорил… или скажешь.       Ох, и на такой провидице Пух предлагал ему жениться? Наверное, Гиб чем-то обидел своего любовника… А Дик собирался жениться на ней добровольно. Бедняга.       — Она учится с этим справляться, — мягко успокоила всех Сола, а Дия сурово дополнила, глядя уже на принцессу:       — Потому что если не научится молчать, люди начнут от неё шарахаться.       — Я точно не буду от тебя шарахаться, — искренне пообещал Гиб и увидел, как чуть просветлела обиженная мордашка Айюны и она тут же воодушевлённо предложила:       — Давайте тогда доиграем! В Подлунном городе такие драки были, когда воры попытались ограбить пьяных кигги!       О, даже Гиб, бывший тогда подростком, знал — какие! С этих драк и началась длившаяся несколько лет война отца с местным преступным миром. В тихой Долине обнаружились целые семейные кланы воров, грабителей, убийц, контрабандистов, сутенёров, шулеров — со сложившимися за века традициями и культурой. После близкого общения с настырными кигги они так же целыми кланами отправлялись заниматься уже честным трудом — в долинские рудники. У кигги уже был соответствующий опыт — Стальной лет десять назад оседлал самые мощные денежные потоки в Итилане и Готроне, подмяв под себя охрану, контрабанду, бордели и казино.       — Я бы с удовольствием, но уже так устал, что сил только на разговоры хватит, — предпринял очередную попытку Гиб, но Айюна не поддалась:       — Остались только драки. — Она величественно повела дланью в сторону их отцов: — Иди отдыхай.       Н-да, характер у мелкой уже в пять лет был… выдающимся. Никакой мягкости и деликатности светозарнейшего — тут больше проглядывал норов Стального. Что же из неё вырастет-то?..       Пребывая в задумчивости, Гиб подошёл к Пуху и опёрся на перила рядом с ним. Любовник, не отрывая взгляда от схватки Дика, язвительно процедил:       — Что, светлейшая принцесса тебя отвергла, и ты вновь решил порадовать своим присутствием всяких смердов?       — Ты чего?! — опешил Гиб. — Ей пять лет! Нашёл, к кому ревновать…       — Я не ревную! И она будущая императрица, — криво улыбнулся Пух. — Только идиот откажется упрочить своё положение…       — Значит, я идиот, — смиренно вздохнул Гиб и обнял рукой сердитого любовника за плечи.       Тот раздражённо передёрнулся и отстранился, демонстративно глядя лишь на Дика, но веявшее от него ощущение обиды стало слабее. Гиб почувствовал взгляд отца, внимание которого привлекло резкое движение Пуха. Стальной, как и всегда, был настороже. Гиб успокаивающе ему кивнул, и они вновь перевели взоры на Дика.       Младший Фредерик был залит кровью с головы до ног в лучших традициях кигги — только сверкали зубы и белки глаз на бордовой маске. Но двигался он легко и ловко, значит, кровь была не его. Зрелищной, должно быть, получилась схватка. Но Гиб не жалел, что пропустил основную её часть — взамен он узнал столько интересного!       Дик напряжённо кружил вокруг своего архина, примеряясь к добивающему удару. Хотя бурое чудовище сдаваться совсем не собиралось: болезненно согнувшись, подволакивая ногу, наступая на вываливающиеся из вспоротого брюха внутренности, оно свирепо ревело и продолжало бросаться на наглого человечка, мешавшего прорываться на восток.       Гиб мельком оглядел соседние загоны: архины там выглядели более целыми. Значит, Дик отличится, не только одолев самого здоровенного из сегодняшних архинов, но и одержит самую быструю победу. Достойный сын Стального Фолга. Ну и ладно. Зато Хони был самым первым из бойцов кигги, кто прошел Испытания, добыв не водяного волка, а долинского архина. А схватка Гиба вообще была самой быстрой в истории: в самом начале боя он удачно всадил короткое копьецо своему архину прямо в глаз, а тот — яростно разогнавшийся — по инерции влетел башкой в стену и судорожными движениями сам себе разворотил всё в тупой черепушке. Гиб тогда ещё показушно стряхнул с плеча пылинку и добил упавшее чудище рогатиной в затылок.       Дик, безрассудно повернувшийся спиной к противнику, словно услышал мысли кровного брата: неожиданным, странно знакомым движением завёл правую руку назад и встретил очередной рывок архина ударом тяжёлой рогатины, по самую крестовину вогнав наконечник в зубастую пасть, распяленную в злобном рёве. Гиб только вздохнул, вспомнив, что точно таким же движением Айюна сегодня чуть не попала Пуху по носу, — но в полной мере заценил вылезшее из бурого затылка лезвие, пробившее толстый череп, и замершее в стойке мёртвое уже чудище. Дик, удерживавший крепкое древко вертикально, наконец его отпустил, и безжизненная туша, завалившись набок, тяжело рухнула на окровавленную землю. Гиб победно заорал вместе со всеми!       — Новый боец клана — да ещё с такой красивой первой победой! — радостно скалился рядом Пух.       Отец, смотревший на Дика, выглядел самодовольно гордым и уже гораздо менее обеспокоенным. Он оглянулся, выискивая подходящую жертву, и негромко позвал:       — Дия, сбегай в лазарет: порадуй Аля с Луизой.       Девчонка серьёзно кивнула и ловко полезла вниз по лесенкам.       Отец опустил благодушный взгляд на Таоли. Император стоял рядом с ним с привычным безмятежно-возвышенным выражением лица и лишь протянул руку, накрывая кипенно-белым рукавом ладонь своего хранителя. Стальной мягко ему улыбнулся и чуть вопросительно приподнял брови. Дэйвэн отрицательно качнул головой — практически незаметно для окружающих, но не для того, кто привык наблюдать за ним очень внимательно. И словно в ответ на взгляд император с лёгкой озабоченностью посмотрел на Гиба. Отец последовал его примеру — и в его взоре, обращённом на второго сына, было уже гораздо больше тревоги.       Таоли в чём-то его подозревает? И поделился опасениями со своим хранителем — поэтому отец так на него смотрит? Возможно, их ввело в заблуждение его тесное общение с Пухнявым? Надо прояснить ситуацию. Гиб быстро к ним подошёл, успев услышать насмешливые слова отца:       — Было у меня подозрение, что главная опасность для Гиба — это общение с Юнкой, но если сейчас угроза становится всё серьёзней… — Стальной перевёл внимательный взгляд на сына: — Какие у тебя планы на сегодня?       То есть… Таоли опасался не его, а за него? Слегка растерявшись, Гиб забормотал:       — Ну, с Пухом… дела разные у нас… Будем обсуждать их.       — Если получится, — пришёл на выручку подошедший сзади Пухнявый. — Мне много с кем нужно встретиться.       — Да. И мы под конец должны обсудить результаты этих встреч, обменяться полученной информацией… и опытом, — в тон ему подхватил Гиб.       — Будь осторожен сегодня, — бесстрастно прозвенел мелодичный голос светозарнейшего.       Ничего себе денёк! Никогда ещё императорский род не удостаивал Гиба столь пристальным вниманием. Такой милостью одаривали разве что Стального Фолга, но тот был практически членом их семьи — даже присутствовал на семейном портрете… если знать, как его высмотреть. Гиб лично видел его на картине в Ахеронской крепости, а Хони год назад подтвердил, что портрет в тронном зале был с таким же секретом. Правда, для того чтобы в этом убедиться, Хони с Диком притащили и поставили друг на друга аж семь больших столов… Неплохо так шутканула кузина императора.       — А может, отложишь дела и с отцом пообщаешься? Я за полгода соскучился, — широко улыбнулся Фредерик, и Гиб расплылся в ответной ухмылке: в этом весь Стальной Фолг — схватить и защитить!       — Месяц назад же виделись, — ехидно поддел он отца, но тот даже не смутился:       — Да мы только поздороваться успели! А задушевные разговоры под кружечку?..       — Хм… — едва слышно выдохнул Таоли.       — Кружечку чая, — тут же поправился Стальной и с ехидным прищуром покосился на императора: — Чая такого полезного, травяного, не наркоманского…       — Кто ж от такого откажется? — со смешком фыркнул Гиб: было забавно наблюдать за их переглядываниями.       — Во-от, соображаешь. Погуляем с тобой, подберём место под вторую тренировочную площадку, обсудим, кто за ней присматривать будет. С Диком его победу отметим… почаёвничаем.       — У Дика вроде важные дела намечались, — поделился всезнающий Пух, — так что никто не помешает вам хорошенько пообщаться по-родственному — наедине. Разве что наш светоч причину придумает…       — Да что там такое? — смущённо пробормотал рядом Холт и из деликатности отошёл к противоположному краю командной вышки.       Или не из деликатности — Гиб тоже расслышал непонятные крики. Орал кто-то молодой и запыхавшийся. Зашумел подъёмник, и Гиб на всякий случай подошёл к нему ближе, пристроившись за Холтом. Пухнявый последовал их примеру. С платформы подъёмника соскочил помощник птичника с голубем в руке. Несчастная птица обалдело смотрела круглым глазом на своего попечителя, еле переводившего дыхание.       — Вот! — взмокший парень протянул Холту голубя, просто офигевшего от такого поворота.       — Что — вот? — уточнил столь же удивившийся военачальник Западной крепости. — Письмо где?       — Не было письма, — замотал птичник головой так, что капли пота полетели в стороны.       — Блядь! — выдохнул Холт — одновременно с прозвучавшим за спиной голосом отца.       И тут до Гиба дошло. Если посланная сегодня группа разведчиков даже написать ничего не успела, значит…       — Все бойцы — за оружие! На стены загонов! — раздался над крепостью командный рык отца.       — Карабины и рогатины! — перегнувшись через перила, орал вниз Холт. — Старых бойцов тоже вооружить — и на стены крепости! Женщины и дети — в Долину! Самые крепкие и быстрые — на подхвате.       — Бери Юнку, садитесь на коня и галопом в Новотюлений — запросите подмогу, — спокойно объяснял старшей дочери Варг.       — Сола, скачи за подмогой. Я останусь на подхвате, — величественно повелела принцесса, тут же получила от Варга обидный шлепок по светлейшей попке и оскорблённо потащилась за Солой, тянувшей её за руку к подъёмнику.       Император молча и невозмутимо последовал за дочерью. Телохранители и долинские аристократы в разноцветных платьишках так же безмолвно потянулись за ним.       — Фред, может, всё-таки грохнуть тварей и забрать ребят из загонов прямо сейчас? — тихо спросил Холт, вслед за Стальным подходя к вертикальной лесенке.       Пух уже ловко спускался по ступенькам. Гиб полез вниз следующим, слыша сверху досадливое ворчание отца:       — Отложить испытания на год? По факту — для всех, кроме Дика? Такую подлянку от нас не забудут. Даже твой сын не поймёт. Пусть пока добивают архинов сами, а мы на стенах продержимся. Грохнуть сверху тварей в загонах и поднять ребят — дело пары минут, это мы всегда успеем.       Внизу, у подножия командной башенки царила суета. Бойцы уже усадили на белую лошадь Солу с Айюной, и пара быстрых мальчишек бежали впереди, освобождая в толпе дорогу принцессе. Бойцы получали тяжёлые рогатины и карабины с боезапасом и устремлялись на стены. Долинские аристократы деловито проверяли тетивы больших — едва не с них самих ростом — луков и обвешивались разноцветными колчанами. Стрелы там были и для дальнего боя — наносящие наибольший урон при навесной стрельбе — и несколько видов для прямой наводки: с наконечниками кремнёвыми, которые разваливались при попадании на острейшие осколки, или составными стальными, раскрывающимися в ране, или с крючковатыми на длинных древках, которые наносили огромный вред, когда архины пытались выдрать из себя неудобную и болезненную помеху.       Императорский камердинер с поклоном вручил Дэйвэну лук, созданный ещё каким-то его предком. Древность, несмотря на солидный возраст, обладала завидными боевыми качествами и в сочетании с мастерством Таоли давала отличные результаты. Гиб сам видел множество трупов архинов с торчавшими глубоко из глазниц стрелами с белоснежным оперением.       — Выхухоль, а где наручи? — раздался позади недовольный голос отца.       — Не выхухоль, а господин Вэйхэл, Фрей, — невозмутимо поправил светозарнейший — раз десятый за день. — Это я велел ему отправляться налегке, потому мой камердинер не взял сюда весь доспех.       — Твой выхухоль мог бы и своей головой подумать, — язвительно заметил Стальной и посмотрел на старого слугу, высокомерно задравшего подбородок: — Теперь наш светоч собьёт в кровь свои пальчики…       Гиб вслед за Пухом получил стремительно доставленный из арсенала карабин, жалея, что свой личный оставил в комнате. Бежать за ним было уже некогда, а посылать кого-то в такой неразберихе — рискованно. Взвешивая в руке рогатину, он вновь покосился на императорского камердинера. Отношения между ним и Стальным не задались с самого начала, насколько знал Гиб. Старый слуга заботился ещё об отце Таоли, а светозарнейшего помнил младенцем, которому самолично менял пелёнки. Здоровенный грубый варвар, по его мнению, никак не мог быть удостоенным общения с самим императором. Тем более такого близкого общения. Но Дэйвэну старик, очевидно, был очень дорог, так что он терпеливо выслушивал все его нравоучения — отца же это жутко раздражало. Хотя возможно, что ещё больше Стального бесило то, что Таоли считал близким человеком, едва ли не родственником, индивидуума, испытывавшего неприязнь к самому Фрею Путеводному, несмотря на его легендарность и общую крутость.       В этот раз, однако, старика проняли упрёки: видимо, тот представил тонкие белые пальчики пораненными о тетиву. Верный слуга чуть склонил голову, с неохотой признавая правоту Стального:       — В следующий раз я захвачу наручи для стрельбы из лука, господин Фрей.       Отец самодовольно хмыкнул и повысил голос, перехватывая сына на полпути к лестнице на стену:       — Гиб, мне надо, чтоб кто-то прикрыл мне спину. Сможешь?       Он обернулся к отцу, даже не скрывая скептического выражения лица. Ну да, конечно, ведь Стальному так трудно найти желающих прикрыть ему спину! А Гиба он ещё и на слабо брал: мол, сможешь или не сможешь? А то так непонятно было, что это почти приказ: «К ноге, деточка. Не убегай далеко: мне надо за тобой присматривать».       — Да, папочка, — послушно подходя к отцу, протянул Гиб самым елейным голоском, на что Фредерик широко ухмыльнулся и, отвесив лёгкий подзатыльник, коротко приобнял его за плечи:       — Не выёживайся, умник, — склонившись к уху, он тихо добавил: — Жду не дождусь, когда твои дети начнут тебе за меня мстить. Надеюсь, они будут ещё хитрожопее тебя.       — Это светоча у нас боги хранят, а о Фреддичке некому и позаботиться, кроме сыночка, — неожиданно поддержал Гиба Пухнявый и с ехиднейшим выражением лица погладил Стального по плечу. — Бедняжечка, не бойся, любимый зять с сыночком защитят тебя!       Разноцветные платьишки, обтекая их ржущую компанию, молча поднимались по пандусам к центральной стене крепости. Гиб заметил среди них невысокую фигуру в белоснежном одеянии и в очередной раз подивился: как долинцам не мешают их занавески с широкими рукавами? Таоли только шёлковые перчатки снял, а ему ещё с громоздким луком управляться… Гиб заметил, что отец тоже проводил светозарнейшего быстрым взглядом, а затем посмотрел на Пуха:       — Я тебе щаз за Фреддичку нос откушу, — фыркнул он и, сжав вручённые подошедшим Холтом карабин и рогатину, влился в общий поток бойцов.       Все они спешили к боковым куртинам, где находились удобные спуски на стены загонов. У них сейчас появилась прекрасная возможность не только понаблюдать из партера за схватками претендентов в бойцы, но и самим принять скорое и самоличное участие в представлении.