Ни пуха

      — А это что за безбашенные? — Стальной кивнул в сторону группы молодых бойцов.       Те спустились со стен загонов и бежали странными зигзагами всё дальше от крепости — вниз по течению Травицы.       — Угадай, кто у них главный, — хмыкнул рядом Холт. — Есть тут у нас один такой — ещё двинутей на голову, чем его батяня.       Не сдержавшись, Гиб фыркнул: оказывается, его кровный брат всё же успел достать военачальника Западной крепости. Рядом с отцом молча улыбался Пух.       — Фруктик по центру, — со смешком кивнул Стальной. — А остальные-то с чего?       — Да у него опять какая-то гениальная идея, — поморщился Холт. — А остальным интересно.       — Ну-ка, подробнее, — насторожился отец.       — Да они там в долине перед загонами неделю колдовали: ямы рыли, камни били, настилы мастерили. Одну группу этих экспериментаторов едва не заловили архины — самые бешеные, которые первыми сюда добрались. Хорошие такие были тварины — здоровенные, лоснящиеся. Я-то поначалу хотел их по загонам рассовать, но пришлось грохнуть, когда они на фруктовых последователей попёрли. Потому и набирали так долго новых архинов для испытаний.       — Вот же Фрукт, — хмыкнул Стальной. — А что за ловушки-то? Не ямы ж ловчие — это для него слишком просто.       — Говорит, что ловушки сработают, когда основная масса архинов попрёт. Типа тогда мы всё увидим и восхитимся. Он ещё наших химиков припряг — и они ж его не послали… Но это далеко от крепости — я и вникать не стал. А вот ловушки с плитами мне понравились: во-он, на стенах ущелья, под мостками — видишь? Собьются тварины в кучку, чтоб на стены лезть, а на них сверху плита каменная — шлёп! По идее. Сегодня увидим.       Холт вновь повернулся в сторону: посмотреть, как сражается его сын в загоне, освободившемся после недавней схватки. Гиб оценил, как удачно Рыжий рубанул своего архина по длинной лапе и в последний момент успел отшатнуться от встречного удара другой лапой. Ох, рисковал засранец! Наверняка хотел быстрее покончить со своим испытанием и уже в качестве полноправного бойца присоединиться к сражающимся. Как Дик, который сейчас самодовольно торчал у всех на виду — на стене загона рядом с отцом и Холтом. Кровь архина на его одежде подсохла и кое-где уже крошилась, а лицо из-за выступившего пота покрылось грязными разводами. Зря они это: никогда ещё излишняя самонадеянность не приносила пользы молодым бойцам…       — Фу, Дик, ну от тебя и несёт! — сморщил нос Гиб. — Любишь же ты испачкаться в какой-нибудь гадости… Может, пойдёшь помоешься?       — А я не чистоплюй, как некоторые, — заважничал тот. — Не боюсь ни подраться, ни испачкаться! И обхожусь без всяких наручей — по заветам предков.       Гиб мог бы сказать, что предки сражались в куртках и не с архинами… но промолчал. Многие кигги пренебрежительно относились к тем, кто закрывал плечи и предплечья жёсткими кожаными наручами с металлическими полосками, но Гиб видел слишком много культей, пожёванных вонючими острозубыми пастями…       — Великолепный у тебя был бой, — переместившись под бочок к Дику, вкрадчиво мурлыкнул Пух, — лучший из всех, что я когда-либо видел. Ты почти так же хорош, как Фред-старший.       Гиб замер, пытаясь осознать замысел Пухнявого. Это с чего вдруг он так воспылал к Дику? Чего-то хочет от него? Может, тоже попытается отослать в более безопасное для новичка место? Хотя не похоже: Дик, наоборот, после его слов едва не раздулся от самодовольства. А может, Пух всё ещё обижен на Гиба и пытается вызвать ревность? Или по какой-то пока непонятной причине старается показать, что между ними нет никаких особо близких отношений?       — Вот умеешь же ты комплиментами одарить: и Дику, и мне польстил, — задумчиво пробормотал Стальной, всматриваясь вдаль.       Гиб тоже пригляделся: там, где долина изгибалась, уходя дальше в Проклятые земли, наметилась какая-то движуха.       — Фрукт, быстро все на стены! — оглушительно рявкнул Холт, и в поддержку его слов сверху, со стены крепости раздались звуки тревожного рога.       По каменной тропе, идущей по стене ущелья над речной долиной, к крепости стремительно бежали длинноногие ребята из разведотряда. Последний парень на бегу дёргал рычаги и нёсся дальше. Вода из каменных сосудов лилась на полированные каменные плиты, деревянные мостки поднимались вертикально, превращая удобную тропу в полосу препятствий. Опустятся они теперь только тогда, когда вернутся люди, задвинут заслонки и высокие каменные сосуды вновь заполнит вода, текущая сверху, из ручейков со снежных горных шапок.       На глазах Гиба несколько бурых архинов, которые преследовали разведчиков, поскользнулись на плитах и грохнулись с высоты на каменистый спуск к Травице. Голодного азарта остальных это никак не уменьшило. Но всё равно расстояние между разведчиками и толпой чудовищ постепенно увеличивалось. Ребята из команды Фруктика уже добежали до стен загонов, и их торопливо поднимали наверх. Вроде всё шло по плану…       — Ежа им враскорячицу, — тихо выдохнул Холт. — Как они… густо в этом году.       Гиб осознал, что это не пыль клубилась — это из-за поворота ущелья на Западную крепость пёрли сотни и сотни бурых архинов.       — Холт, вали на боковую куртину, — приказал Стальной. — До правой если твари и доберутся, там у нас молодняк на подхвате. Основной напор по центру и левой стене. Центр беру на себя, а ты смотри за левым флангом. Заодно и за сыном проследишь. Твой старший упрямый, но тебя послушается, если вдруг что.       Холт с признательностью кивнул и начал пробираться по неширокой плоской верхушке стены к левой башне, где был удобный переход к нужной ему куртине. Гиб проводил его коротким взглядом и на всякий случай во второй раз проверил карабин и боезапас. Отец и Пух машинально последовали его примеру. Гиб с ухмылкой посмотрел на Дика, который после испытания остался на стене, так и не сбегав до арсенала. Конечно же, сюда не добрался ни один кладовщик или раздатчик, и Дик был вооружён лишь рогатиной, покрытой подсыхающей кровью и грязью.       — Может, пока за ружбайкой и пульками сгоняешь? — предложил Гиб как можно более миролюбиво.       Дик покосился на него с подозрением, и Гиб понял, что переборщил с доброжелательностью. А и хрен с ним. Хочет стоять здесь как дурак, пока остальные будут укладывать тварин выстрелами, пусть стоит. Если уж даже двое предсказателей будущего, находившихся постоянно рядом с Диком, не предложили ему захватить сюда карабин, то не Гибу учить его уму-разуму. Начнёт рисковать на глазах у отца — от него же люлей сразу и получит.       Яростный рёв архинов — и тех, кто пытался справиться с неуловимыми парнями в загонах, и тех, кто безумным стадом пёр на крепость со стороны излучины — слился в густой непрерывный гул. Бурая волна уже почти докатилась до первого круга, темневшего на вытоптанной земле между здоровенными валунами.       — Закройте уши, — коснулся Гиб отцового плеча, а сам сунул карабин под мышку, зажал древко рогатины между бёдер, заткнул пальцами уши и замер в предвкушении — сейчас сработает фруктиковская ловушка!       Окружающие покосились на него с удивлением, но они ж не болтали на досуге ни с Фруктом, ни с химиками…       БДУХ!!! После внезапного взрыва на мгновение заткнулись даже архины, дёрнув в стороны от облака дыма и пыли, взмывшего в воздух. Раздался болезненный вой, почти сразу же заглушённый свирепым рёвом тварей, вновь целеустремлённо рванувших к крепости. Гиб убрал пальцы от ушей и заметил, что Пух, оказывается, таки последовал его примеру. Остальные досадливо трясли головами, чуть оглушённые взрывом.       Пыльное облако быстро развеивал ветер. Сверху, со стен загонов стало видно с полсотни изувеченных тел архинов, разбросанных вокруг первой ловушки. Какие-то из них слабо шевелились, но большинство лежало неподвижно. Кровавый след потянулся за архинами, упорно хромавшими к крепости. Отлично сработало! Не зря ребята усердно раскалывали на тонкие пластинки обсидиановые булыжники, толкли в ступах смесь угля с серой и отдельно дорогую покупную селитру, а потом осторожно таскали всё это к выкопанным ямкам.       — Неплохо! Громко только, — заценил и Стальной. Он покачал головой, посмотрев на Гиба: — Спасибо, сыночек, что предупредил.       — Сейчас будет вторая, папочка, — мило улыбнулся тот и вновь зажал уши, чуть приоткрыв рот.       На этот раз его примеру быстро последовали все, кто был рядом. БДУХ! — прогремело уже ближе. И почти сразу же толпа архинов, шарахнувшись от взрыва — БДУХ! — нарвалась на третью ловушку. Первая волна тварей, посечённых и контуженных, растерянно замедлилась, но сзади на них напирали уже сотни новых и целых чудовищ — пока целых.       Так, сколько там Фруктик сбацал таких экспериментальных ловушек? Вроде десяток для начала… БДУХ! В следующий раз было бы неплохо сделать побольше и поплотнее. БДУХ-БДУХ! Устроить их во всех сужающихся проходах между скалистыми выступами, торчавшими из земли. БДУХ! Интересно, а можно сделать так, чтобы они взрывались на одном месте несколько раз? Фрукт говорил, что нельзя, но вдруг как-то можно? БДУХ! Было бы здорово собирать тварей толпами и взрывать их — одну партию за другой! БДУХ!       Первые архины уже почти подошли на расстояние выстрела, и Гиб, так и не дождавшись десятого взрыва, опустился на колено и сжал вспотевшими ладонями карабин, высматривая жертву для пристрелки.       БАХ! — рвануло неожиданно близко. Куски окровавленной плоти разметало по сторонам и даже вверх. Видимо, это была какая-то «очень сильно» экспериментальная ловушка. Гиб невольно пригнулся и заметил краем глаза, как неподалёку от него опытный боец в серой коже успел подхватить пошатнувшегося от неожиданности парня в буром, чуть не кувыркнувшегося со стены в загон, — тому прилетела в лицо половина мохнатой ступни.       — Вот же… Фрукт, — с досадой бормотал рядом Стальной, смахивая с плеча кровавую требуху.       — Вот же гад этот Фрукт! — развил его мысль Пухнявый, раздражённо вытряхивая из кудряшек кусок кишки вместе с содержимым.       Гиб усмехнулся, подумав про себя, что Пуху опять придётся мыться — надо будет ему помочь… вновь. Дик стоял совсем неприкаянный — всё пролетело мимо него, ближайший кусок архина достался Пухнявому — и сжимал древко своей рогатины. Гиб прицелился и первым же выстрелом уложил здоровенную тварину, попав аккурат в налитый кровью глаз. Карабин был отлично пристрелян, что радовало. Вокруг всё чаще раздавались выстрелы: архины подходили на нужное расстояние, и бойцы привычно делали своё дело. Пух бормотал себе под нос — похоже, считал подбитых чудищ. Отец стрелял молча, только иногда досадливо морщился, но чаще всё-таки самодовольно ухмылялся.       В очередной раз заряжая карабин, Гиб с насмешкой покосился на раздосадованного от неприкаянности Дика:       — Чтоб без дела не стоять, ты бы хоть спинку отцу почесал.       Стальной только хмыкнул, а Пух внезапно вступился за бездельника:       — Спинку Фреду я и сам могу почесать, а Фредик отлично стреляет. Держи!       Гиб глазам не поверил, когда Пухнявый, всегда так серьёзно относившийся к своим публичным боевым достижениям, просто забил на себя и протянул карабин Дику. Да что происходит-то? Для большего абсурда ему осталось только и вправду почесать отцу спину — прямо посреди боя.       — У меня ничего не чешется, — хмуро буркнул Стальной, раздражённый, по-видимому, промахом.       Гиб помедлил, выбирая между двумя архинами, и в неожиданный момент относительной тишины, когда ближайшие бойцы или заряжались, или тоже целились, умудрился расслышать вкрадчивый шёпот Пуха:       — А светоч тебе спину не царапает, что ли? Потому и не чешется?       Блядь! Отбросив на мгновение лишние мысли, Гиб поймал в прицел удачно подставившегося архина, увязшего ногами в куче подстреленных чудовищ, и мягко нажал на спусковой крючок — в глазнице твари расцвёл кровавыми лепестками бордовый цветок.       — Отличный выстрел, — с неохотным восхищением вынужден был признать Дик.       Гиб машинально кивнул, соглашаясь. Он опустил карабин и позволил рукам самостоятельно начать перезарядку, осмысливая наконец головой, что умудрился сказануть Пух. Блядь, вот же дурак зарвавшийся! Ну раздражает тебя Таоли, ну выговорись ты при понимающем любовнике, нафига выёживаться при главных светозарных защитниках?! Если видишь, что императора никак не задевают твои шпильки, учись делать их тоньше, а не лезь к тем, кто может за шуточки в сторону Таоли и в морду дать! Пух ведь явно нарывался, упоминая об императоре с таким подтекстом!       Гиб бросил короткий взгляд на отца: тот, стиснув челюсти, продолжал молча отстреливать архинов. Лицо стоявшего за ним Пуха приняло отвлечённо-невинное выражение — как всегда, когда тот понимал, что серьёзно накосячил. Замерший за ними Дик смотрел хмуро и раздражённо… Всё же расслышал неуважительные слова о Таоли или так недоволен «отличным выстрелом» Гиба?       А и хрен с их придурями! Отец вроде не собирался прибивать Пуха прямо сейчас, Дик тоже молчал, значит надо прекращать об этом думать и вплотную заняться архинами. Они как раз на удобном для выстрела расстоянии… Анализировать глупую выходку Пухнявого совсем не хотелось. Гиб поднял руку, подзывая к себе одного из парней, таскавших по стенам тяжёлые сумки для пополнения боезапаса. Дик последовал его примеру и набрал себе столько… Понтовался или у него и правда такая скорострельность? Хотя в Западной крепости больше ценилась точность.       Гиб очень скоро убедился в умениях Дика: стрелял тот и быстро, и точно. Гора трупов напротив младшего Фредерика постепенно догоняла размерами гибовскую. Интересно, Гиб почему-то совсем не знал о таких талантах мелкого… Хотя, какого уже мелкого? Шестнадцатилетний Дик был выше Гиба и заметно шире в плечах. Кровь кигги — чистая и неразбавленная смешением с чужаками, как любил бахвалиться птичник… А и хрен с ними: Гиб, даже будучи полукровкой, стал неплохим бойцом, которого ценили в Западной крепости, и отличным сотрудником Тайной службы — по мнению главы этой самой службы.       Понятно, конечно, почему Хони не рассказывал об успехах младшего брата: Дика и так было слишком много в его жизни, чтобы тратить на рассказы о нём время встреч с Гибом. Они и свои-то новости и успехи еле успевали обсудить. А вот почему о таких выдающихся талантах молчал Пух, было непонятно. Может, сам Дик не хотел, чтобы о нём болтали? Или не хотел, чтобы рассказывали именно Гибу? Безусловно, Дик имел полное право злиться на Гиба после того, что тот задумал и едва не воплотил в жизнь на Тюленьем. Покусившись по собственной дурости и на Таоли. Приплетя ещё Хони и не дав тому возможности выбора.       Что ни говори, но надо всё нормально обсудить с Диком. Быть может, потом будет легче справиться с их будущей ссорой, предсказанной сегодня Айюной. Вот посвятят сегодня Дика в мужи — тогда они и поговорят как разумные взрослые мужчины.       Сосредоточившись, Гиб подстроился под темп выстрелов Дика, стараясь не терять в точности — это оказалось сложно, но реально. Конечно, показушно бить архинов «точно в глаз» уже не получалось, но на таком расстоянии им хватало простого выстрела в морду. Отбросив все мысли — всё равно о Пухе думать не хотелось, а остальное было уже не особо важно — и чувствуя себя каким-то бездушным орудием на скотобойне, Гиб размеренно укладывал архинов в растущую гору трупов перед своей частью стены. Краем глаза он заметил, как Дик с отцом, коротко переглянувшись, с уважением ему кивнули. С этого момента Дик, правда, постарался стрелять точнее, и скорострельность его упала…       Гиб во время перезарядки понимающе посмотрел на младшего брата, кивнул в ответ и тоже снизил темп выстрелов. Получилось красиво: вроде как он проявил солидарность и скромность, а вовсе-то не устал поддерживать такой напряжённый ритм — что было ближе к истине… но оповещать об этом окружающих почему-то не хотелось.       — Да вы издеваетесь! — прошипел рядом отец. — А ну прекратили выпендриваться, строители хреновы! Быстро принимайтесь за моих!       Гиб недоуменно огляделся и внезапно понял, что они с Диком, стреляя перед собой и в стороны друг от друга, навалили две высокие и протяжённые баррикады из бурых туш. А в узкий проём по центру, уважительно оставленный ими для отца, стремительно прорывалась плотная толпа архинов. Стальной не успевал подстрелить всех, и буйные твари уже почти добрались до масленой канавы под стенами загонов.       — Извини, папуленька, — ехидно улыбнулся Гиб при очередной перезарядке, — я не подумал, что тебе нужно прикрывать не только спину, но и животик.       Дик на его замечание только фыркнул, и они с Гибом послушно принялись отстреливать архинов, не давая им добраться до канавы. Отец тоже встроился в их ритм, только почти вдвое медленней: нередко на его выстрел приходилось по два сыновних.       — Вы просто тренируетесь чаще, — буркнул Стальной в ответ на их ухмылки. — У вас, бездельников, времени свободного много. А я человек занятой…       — …светозарнейшим тылом, — язвительно добавил Пухнявый, стоявший за его спиной с рогатинами в руках: своей и обоими фредериковыми. Придержать гибову он не предложил, засранец обидчивый. Вот сейчас точно никто подумать не мог, что у Пуха и Гиба могли быть особо близкие отношения. — А его твой тыл не волнует… Но тебе повезло: о нём думаю я.       — Пух, — предостерегающе посмотрел на него Гиб, но того уже несло:       — А тренировки иногда бесполезны, детки. Вот папуля ваш полжизни учился баб удовлетворять, а шесть лет назад — оп! — и весь опыт песцу под хвост…       — Пух, у нас патроны кончаются. Будь другом, добудь ещё немного, — с мягкой улыбкой попросил отец.       В его спокойном голосе Гибу почудилась лёгкая ирония. Похоже, отца искренне забавляли наезды Пухнявого на светозарнейшего… Странно. Дика, вон, явно задело: он кинул на Пуха мрачный взгляд и вернулся к отстрелу архинов с ещё большим пылом. А Гиб всё никак не мог оторвать непонимающего взгляда от любовника: почему он так оскорблённо напрягся из-за простой просьбы помочь с боекомплектом? Решил, что это ниже его достоинства — обратиться к одному из ребят, нагруженных патронами? Или подумал, что его самого могут принять за мальчика на побегушках? Но Стальной никогда бы не унизил своего «любимого зятя»…       В ответ на улыбку отца Пухнявый неразборчиво буркнул нечто обиженное, но послушно пошёл искать раздатчиков. Когда тот отошёл уже далеко, Дик хмуро сообщил в паузу между выстрелами:       — Ты к нему слишком снисходителен.       — Есть такое, — не стал отпираться Стальной.       — Ну да, «любимый зять» и прочее, — язвительно поддакнул Дик. — Поэтому ему можно прилюдно хаять Тао?       — Наш Пух прекрасно знает границы, за которые нельзя заходить. — Спокойствие отца просто поражало. Он продолжал размеренно отстреливать архинов и по результативности уже догонял Дика. Хотя скорее, это сдерживавший негодование Дик уже подотстал от Гиба. Отточенными движениями перезаряжая карабин, Стальной примиряюще добавил: — Прилюдно — это только мы трое. И заметь, никто из нас не узнал от него ничего нового.       — А когда такое от него узнаёт Таоли, думаешь ему приятно?!       — Нашего императора с рождения окружает столько прихлебателей со змеиными языками… Пух на их фоне — просто агукающий младенец.       — С коренными долинцами Тао сам разберётся, а Пух — один из кигги! — продолжал пылко возмущаться младший Фредерик.       — Один из тех кигги, кто может вести словесные битвы на равных с долинцами, — невозмутимо добавил Стальной. — Используя слова, Дик, а не физическое превосходство. Пух не угрожает побоями, не суёт собеседникам кулак под нос…       Оп-па, как интересно! Это Дик так развлекается? Ага, вон он как ушами покраснел и весь загляделся на архинов. Ладно, Гиб — изредка! — совершал действия, от которых у оппонента неожиданно возникали мысли о возможной расправе, но чтобы Ди-ик! Любимец обоих Дэйвэнов — императора и принцессы! Гиб покосился на Дика и с трудом, но таки сдержал ехидную ухмылку. Поймав хмурый вызывающий взгляд младшего брата, Гиб, словно спасая его, перевёл разговор на другую, давно волновавшую его тему. Он не раз писал о ней в письмах отцу, но чёткого ответа так и не получил.       — Бать, ты всегда говорил, что надо прикидывать наперёд. Ты не думал устроить поход в Проклятые земли? Например, ранней весной, когда архины после зимы не отожравшиеся ещё?       — Не зря говорят: у дураков мысли сходятся, — проворчал Стальной, и Гиб даже от стрельбы отвлёкся:       — И с каким дураком я сошёлся?       — Со мной, — буркнул Дик и красивейшим выстрелом уложил здоровенного архина в проходе между двумя баррикадами.       Гиб сжал свой карабин и прицелился в следующую жертву, слушая ответ отца:       — Вообще-то со мной. Я уже несколько лет уговариваю Тао, но он пока видит слишком много смертей. Ближайшие год-два точно никак.       Внезапно — сразу после его удачного выстрела — раздался скрежет. Вскинув голову, Гиб успел заметить, как тяжеленная каменная плита грохнулась с высоты на кравшуюся у края ущелья стайку архинов. Шмяк! Гиба аж передёрнуло от мерзко-чавкающего звука, зато дюжина тварей, спресованных в однородную массу, уже не представляла опасности ни для кого.       Н-да, это совсем не так впечатляюще, как взрывные ловушки. Конечно, тут практически никаких материальных затрат, но сколько сил ушло на то, чтобы вытесать эту плиту и забабахать конструкцию, затаскивающую её наверх!.. И такой, мягко говоря, скромный результат. Даже масленая канава, которую уже сотни лет использовали долинцы, была явно более полезной.       Гиб синхронно с отцом и Диком продолжал отстреливать архинов, упорно прущих на центральные баррикады. Главное, постараться, чтоб падали они назад, а не к масленой канаве, создавая риск завалить её телами. Время канавы ещё не пришло. Гиб вспомнил, как неделю назад долинские умельцы старательно промазывали мельчайшие трещинки и полировали гладкую наклонную стену, прилегающую к фронтальной ограде загонов. На другой, дальней от крепости стороне жёлоба имелись удобные ступеньки, чтобы любой архин, решивший отступить, мог исполнить своё желание и не захламлять своей тушей важное оборонительное сооружение. Сегодня с утра канаву хорошенько полили растительным маслом и прочими горючими жидкостями, ещё несколько здоровенных бочек ждали своего часа на стенах загонов…       Скреж… шмяк! Гиба опять передёрнуло. Нет, он точно приложит все усилия, чтобы эти бессмысленные ловушки больше не использовались: нынешний десяток архинов явно не стоил затраченных усилий. Опять скрежетание — и третья плита наконец удачно грохнулась на целую толпу архинов. Гибу даже показалось, что полсотни тварей сейчас умудрятся поднять плиту на своих непробиваемых черепушках и продолжат свой упорный гон на восток, но… не показалось.       — Ё-о! — выдохнул рядом отец, когда плита действительно приподнялась и с тупой целеустремлённостью поползла к стене. Он рявкнул уже во весь голос: — Поджигай канаву!       Почти в тот же миг сверху в жёлоб полилось раскалённое масло и полетели специальные плошки с горящими фитилями. Походу, Пухнявый, удачно проходивший мимо нужных людей, одним из первых выполнил приказ отца. Засранец всегда быстро соображал.       Канава вспыхнула высокими языками пламени практически одномоментно по всей ширине ущелья. Даже обезумевшие от гона архины инстинктивно отшатнулись от огня… Те твари, которые уже ползали по скользкой наклонной стенке, пытаясь забраться наверх, и знатно извозились в масле, вспыхивали как факелы и с жутким воем метались в стороны, поджигая соседей.       Но каменная плита упорно двигалась вперёд. Правда, чуть затормозила перед стеной пламени, но стая сзади напирала всё сильнее. Под дикий вой передних архинов, сгорающих заживо, плита продолжила ползти, пока не упёрлась в стену… став безопасным мостом через горящее масло и удобной высокой ступенькой для преодоления ограды загонов.       — Огонь на левый фланг! — проорал Стальной, закидывая мушкет на ремне за спину. — Дик, Гиб, за мной! И ни на шаг!.. — напряжённо бросил он и, подхватив оставленную Пухом рогатину, рванул ближе к месту потенциального прорыва.       Сыновья рванули за ним: Гиб первым, потому что Дик нагибался за своей рогатиной.       — Канаты! — отчаянно орал впереди Холт. — Быстро!       А первые твари уже заскакивали на каменную плиту и, с разгону перемахнув прыжком ограду, оказывались в загоне. Где Рыжему уже скидывали со стен несколько верёвок. Архина его то ли уже пристрелили, то ли Рыжий сам его добил — было непонятно… и неважно. Главное, чтобы он успел добраться до ближайшего каната быстрее, чем толпа архинов — до него. Ох, да этот засранец, похоже, ещё и довыпендривался во время боя: к стене Рыжий практически прыгал на одной ноге, торопливо отталкиваясь от земли древком рогатины.       Архины десятками падали под ливнем свинцовых пуль и длинных стрел, но бурый поток продолжал хлестать через ограду в загон. Гиб бежал за отцом по стене, стараясь не смотреть, как в дальнем загоне отчаянными рывками мчался к стене Рыжий… который ещё утром обещал Холту быть осторожнее и получил в ответ подзатыльники на удачу от его отца и от самого Гиба… Бурая волна свирепо ревущих чудовищ уже почти настигла…       С диким ором, который ошеломил даже бешеных тварей, со стены крепости на передних архинов метнулось нечто серо-рыжее аж с двумя рогатинами. Бурая волна чуть замедлилась, но именно этого мгновения Рыжему хватило, чтобы в отчаянном прыжке вцепиться в канат и взмыть вверх, практически выскальзывая из длинных бурых лап, бессильно царапнувших когтями грязные подошвы ботинок.       Звуки вернулись. Гиб только сейчас осознал, что отец на бегу орал приказы, подгоняя бойцов быстрее вытаскивать парней из загонов. Ну да, сейчас Рыжий не станет возмущаться, что Испытания прервали. Думать о том, что на стене крепости над загоном, где сражался его внук, больше не стоит дядька Синеног, совсем не хотелось. Ноги старика уже почти не держали, и по крепости его таскали рыжие внуки, зато руки оставались невероятно сильными и точными — рогатины буквально пригвоздили двоих архинов к земле, но всех их тут же накрыло бурой волной бешеных тварей…       Вокруг бойцы организованно отходили к пандусам на стены крепости. Парней из загонов уже вытащили всех. Отряд, буквально на ходу собранный отцом, длинными рогатинами скидывал вниз тех архинов, которые, лихо подпрыгнув со злосчастной каменной плиты, додумывались остаться на стене загона. Гиб крепче сжал в ладонях древко и внутренне поморщился: он не любил рукопашные схватки с мерзкими тварями.