Ни пуха

      Где, блядь, носило Пухнявого?! Гиб всю крепость обошёл кругами, разобрался с ворохом проблем, вымотался вусмерть — а этого засранца никто не видел уже пару часов! Планы обстоятельно поговорить с Диком тоже пошли прахом: бойцы сказали, что тот вроде потихаря смылся в Новотюлений — после церемонии. Но ребята, только прибывшие из города, Дика там не видели. Все сейчас праздновали в Западной крепости очередную победу над архинами и появление в клане новых бойцов, и один Гиб не находил себе места.       Они с Холтом и императорским распорядителем решили проблему с утилизацией неожиданно большого количества архиньих туш. Устроили знатный праздник для кигги и коренных долинцев. Побеседовали с лазутчиками, столь эффектно вернувшимися от архинов, и продумали изменения в организации разведки и оборудования дальних постов. Подобрали место для ещё одной тренировочной площадки. Гиб даже нечаянно подслушал разговор отца с Таоли, когда тот убеждал светоча, что под словами «всех добьём» он совсем не имел в виду Дэйвэна и даруемую им безболезненную смерть тем его подданным, у кого не было шансов выжить.       До кучи Гиб разобрался с дополнительными помещениями для лазарета, отдав Алю в распоряжение обе столовых: по всем местным приметам погода ещё неделю-другую намечалась ясная — бойцы спокойно могли обедать на улице. Помог с удобным жильём для медперсонала и их помощников, выселив из ближайших комнат с полсотни бойцов в дальнюю казарму. Выдал люлей болезным, которые попутали берега при общении с молодыми врачами — теперь Гибу заметно благоволила уже не одна, а все альбертовы ученицы. Вычислил нескольких топтателей пшеничного поля, вызнал у них имена сообщников, знатно всем накостылял по шее и послал… на новую тренировочную площадку. Разобрался с мелкими проблемами в организации церемонии кланового признания и официального посвящения в мужи…       Кстати, в клане вообще никто не удивился, когда Стальной Фолг назвал младшего Фредерика «гласным и кровным» — то есть самым что ни на есть официальным родным сыном. Чуть позабавил сам Дик, который в какой-то момент радостно кинулся с воплями: «Папа, отец!» — к стоявшим рядом Алю и Фредерику. Похоже, в его голове эти два слова имели немного разные значения и совершенно разных представителей. Луиза была горда, довольна и невозмутима — к ней не рискнули лезть с вопросами или насмешками даже самые спесивые аристократы из императорской свиты.       К вечеру народ наконец расслабился и начал со спокойной душой отрываться на празднике. Только главное руководство не могло позволить себе такой роскоши. Холт, как военачальник Западной крепости, ответственно бдил за обстановкой и отчаянно празднующим сыном. Рыжий, оказывается, успел до прорыва завалить своего архина и сейчас сидел рядом с отцом как полноправный боец. Почти непьющий, правда, боец и не имеющий возможности незаметно свалить к приятелям — на одной-то несломанной ноге.       Стальной гордо восседал с другой стороны от Холта и делал вид, что у него всё прекрасно. Но император наконец заметил неладное и с помощью Аля и Лу обнаружил, что какая-то тварь таки пожевала икру его хранителя. Воспользовавшись радостной суматохой вокруг, заботливая троица спешно уволокла Стального в лазарет. Конечно, Гиб сомневался, что какой-нибудь архин смог бы серьёзно покалечить ногу отцу — с его-то реакцией и через толстую штанину, укреплённую металлом, — но прокусить здоровенными клыками кожу и занести какую слюнявую заразу вполне был способен.       Гиб потихоньку последовал примеру старших. Он дико устал, и на этом фоне у него возникла неожиданная мысль. Если сам он так хотел упасть и уснуть, возможно, Дик скрылся от окружающих с такой же целью? Из надёжных источников Гиб знал, что Дик иногда прятался ото всех в покоях своей малолетней невесты. Очевидно, сегодня это было самое тихое место во всей крепости. Может, всё это время Дик там спал? Если так, тогда у Гиба получится наконец нормально с ним поговорить.       Завернув за угол, Гиб замер, насторожившись. Ему почудился чей-то болезненный стон. А из окружения принцессы сегодня точно никого не ранили. Гиб сделал ещё несколько мягких тихих шагов, прислушиваясь… и практически нос к носу столкнулся со светозарнейшим, стремительно появившимся из затемнённой ниши. Выглядел тот откровенно взъерошенным и взопревшим, словно бежал через полкрепости. Хотя похоже, не «словно»…       — Что-то с отцом? — напрягся Гиб, пристально оглядывая Таоли.       Тайный ход он ещё поищет, но вот императора таким взволнованным он давненько не видел. Торопливо вытирая со лба испарину и приглаживая взлохмаченные волосы, светозарнейший как-то очень агрессивно шёл на Гиба, заставляя его невольно отступать назад. Поразительно, но Тао делал это молча, находясь в очевидном смешении и даже некоторой растерянности.       — Я и тебя как-то обидел? — раздражённо спросил Гиб, которого вконец достали эти невнятные, непонятные, нелогичные тайны. — Тогда извини и объясни — чем.       — Ты — меня? — удивлённо выдохнул Таоли.       — А что ж ты сюда так… — начал было Гиб, но внезапно понял: — У отца с ногой что-то серьёзное?!       — Ты знал про ногу?! — возмутился вдруг император, вновь свирепо шагнув на него. — И мне не сказал?!       — Я не настолько близок к твоей светлости, — недоуменно отступая, буркнул Гиб. И вообще, это было решение отца — ему лучше знать. — Вокруг тебя и так доносчиков хватает.       — Ты же знаешь, сколько дряни на зубах архинов! — почти толкнул его Таоли, люто шипя вполголоса.       Вспомнив сочившуюся мутной слюной вонючую клыкастую пасть, которую он сегодня разглядел во всей красе прямо над собой, Гиб невольно передёрнулся и криво улыбнулся, пытаясь сгладить ситуацию:       — Хорошо, что гон людям не передаётся…       — Не факт! Фрей у нас особенный, — зло выдохнул светоч, продолжая наступать. — Не угадаешь, что он может учудить!       А ведь Гиб ещё не поблагодарил своего императора за спасение жизни… и поблагодарить не успеет, если Тао продолжит так яростно наезжать на него. По причине, неведомой Гибу, но откровенно взбесившей светоча — вон он как нахраписто себя ведёт. Видеть его такого — жуть как непривычно и ненормально. Что учудит Тао, сейчас тоже не угадаешь… Казнить, конечно, не казнит, но выслать к чертям сможет — хотя бы в тот же Готрон… Может, про это сегодня Юнка пророчила?       Вновь раздался болезненный стон — уже громче. Гиб застыл, мгновенно позабыв про Таоли. Потому что узнал голос: стонал Пух — почти так же, как стонал под Гибом, но в этот раз с заметным страданием в голосе. Что с ним? После боя он был цел и невредим: Гиб сам проверял. Что происходит?!       — Нет! — с отчаянием в голосе прошипел император и сверкнул глазами: — Остановись! Это приказ!       — Там что-то с Пухом… — Сердце тревожно колотилось в груди. Гиб попытался обойти буйного светоча, чуть придержав его руками за плечи, но тот резво выворачивался и упорно заступал ему дорогу. — С ним что-то случилось?.. Я должен помочь… Мне надо туда!       Гиб, обманным маневром умудрившись проскользнуть мимо императора, свернул за угол: перед ним были резные двери покоев принцессы. Из-за двойных створок до них донеслись звуки быстрых шлепков и новые стоны.       — Нет! Не заходи! — вцепился в его руки Таоли и упёрся ногами.       Гиба словно большим гонгом по голове стукнуло. Ему сегодня это уже говорили! Говорила. Одна мелкая пророчица. Враз пересохшими губами он прошептал:       — Не заходить… к ним… сразу.       Он обернулся к Таоли. Тот смотрел ему прямо в глаза, и столько боли было в его взгляде…       — Пух… с кем? — Гиб сглотнул. — С отцом?       Взгляд императора сверкнул такой высокомерной яростью, что Гиб мгновенно понял: там не Стальной. Но… под кем так стонет Пух? Неожиданно Дэйвэн, решительно обхватив за талию противника, который был почти на две головы выше и в полтора раза шире, изо всех сил оттолкнул его от двери и прижал к стене.       — Не трогай меня… — вспомнив об одном важном нюансе, растерянно дёрнулся Гиб.       Или на него не распространяется проклятие уже от обоих Дэйвэнов? Почему они сегодня так нагло его лапают?..       — Полегче! — раздался из-за двери болезненный стон Пуха. — Не надо так резко…       — В борделе командовать будешь, — холодно прозвучал голос, так похожий на отцовский… но более молодой.       Дик!!! Гиб рванулся из императорских объятий к двери, но Таоли висел на нём цеплючим увесистым якорем. Бешено колотящееся сердце накачивало яростью всё тело: там был Дик! Малолетний утырок! Стал мужчиной и первым делом завалил Пуха, которого давно недолюбливал! Наплевав на то, что Пухнявый меньше ростом и слабее! Вот урод! Потому что ну не мог же Пух сам…       — Гиб, не ходи! Послушай… — напряжённо шипел Дэйвэн, удерживая его с неожиданной для его субтильности силой.       — Фред, блядь! — аж вскрикнул Пух. Гиб рванулся из рук Таоли, но застыл, услышав продолжение: — Давай научу нормально трахаться — с Юнкой пригодится…       — Рот закрой! — жёстко рявкнул Дик. — Не смей сравнивать свою по́хотную дырку с моей невестой!       — Фредик, пожалуйста, аккуратнее, — неожиданно покладисто проскулил Пух. — Если хочешь грубости, лучше шлёпни меня по заднице или ещё что…       Гиб оцепенел. Его любовник, и правда, просто тащился от имитации наказаний: жёстких захватов и ударов ладонью — суровых, показывающих превосходство Гиба в силе, но аккуратных… Вот только Пух просто терпеть не мог разговоров во время секса… с Гибом.       — Извращенец, — с холодным презрением произнёс за дверью Дик. Видимо, до гостиной или спальни они не дошли — трахались прямо в приёмной на диванчиках для гостей. — Колени крепче держи. И раздвинь шире.       Увлекаемый тяжестью навалившегося Таоли Гиб, прекратив сопротивляться, медленно осел на пол. Пухнявый никогда не занимался с ним сексом лицом к лицу. Оказывается, рожей не вышел. В отличие от Дика.       — Фред, просто… нежнее, — с едва слышной досадой в голосе простонал Пухнявый.       — Я для тебя замена Стальному Фолгу, ты для меня дырка для сброса напряжения. Ты всерьёз ждал нежностей? — холодно удивился Дик, ускоряя движения — судя по темпу шлепков.       Кровь бросилась в лицо Гибу. Таоли, сидя на нём практически верхом, тревожно всматривался ему в глаза. А что волноваться-то? Гиб уже всё догнал. И видел, как болезненно передёрнуло Таоли, когда тот понял, что Гиб наконец осознал.       Этот грёбаный пророк знал об их отношениях… и его чувствах. Второй раз в жизни они столкнулись так близко, и Таоли опять видел, какой Гиб тупой дебил. Хвалёный наследник хитроумия Мёртвого Змея и Стального Фолга! Стыд и обида захлестнули его с головой…       — Послушать? Тебя, светозарнейший? — сдавленно просипел Гиб, сталкивая императора со своих коленей. — Что ж такое особенное ты мне можешь рассказать, чего я ещё не знаю?       — Не меня, — опустил взгляд Дэйвэн.       Не его. Ну да, от Дика с Пухом он слышал достаточно.       Гиб поднялся на ноги и, схватив Таоли за плечо, потащил его за угол. И тот покорно пошёл — без сопротивления и протестов. Он что, позволит делать с собой всё что угодно?       — В прошлый раз, когда я касался тебя, я пытался тебя убить. В Вонялке, — тихо напомнил Гиб. — Я легко могу убить тебя прямо сейчас. Не боишься?       — Ты не причинишь мне вреда, — даже удивился Таоли.       Хотя его заметно передёрнуло. И Гиб его вполне понимал. Ещё бы, воспоминания были не из приятных: долгое скольжение по стене высоченной Вонялки к ждущим внизу свинозубам, когда вокруг носятся два подростка, поехавших на мысли тебя убить… Один поехавший, а другой просто доверчивый и вынужденный против воли…       Император встревоженно вскинул на него глаза, серьёзно предупреждая:       — Но не говори так при посторонних: они могут поверить, и у тебя будут неприятности.       — Ты знал, — с трудом выдохнул Гиб. — Я не спрашиваю, почему ты мне не сказал. Даже Юнка знала и пыталась… в вашем дэйвэновском стиле. Но почему вы оба помогаете Дику… изменять Юнке?       — Потому что Дику надо как-то прожить эти одиннадцать лет, не влюбляясь… — отвернувшись, прошептал Таоли.       — А Пух под рукой, и его не жалко, да?       — Это инициатива Пухнявого.       Блядь!!! Блядь-блядь-блядь! Хотелось отшвырнуть Таоли к стене вместе с его понимающим взглядом, ворваться в покои принцессы, увидеть всё своими глазами и… И что?       «Фрею и Хони очень плохо». Да уж надо думать. Если бы Гиб с Диком сцепились… Гиб прижался коротко стриженным затылком к прохладной стене. «Остановись и подумай», угу.       — А если бы я к ним вошёл? — чуть приоткрыв глаза, Гиб посмотрел на Таоли.       — Я хороший воин и не дал бы тебе убить Дика, — решительно ответствовал тот.       Ни хрена, внезапно понял Гиб, глядя на бледное лицо императора. Вот, значит, что имел в виду отец, когда говорил, что светоч совершенно не умеет врать. Тао первым делом кинулся бы их разнимать… если б успел. Только реалии таковы, что у Гиба, вопреки словам Тао, не было шансов убить младшего брата. А Дику — идеальной копии Стального Фолга — совсем не нужна была помощь Таоли, чтобы победить. А ещё был нюанс: даже если бы Дик ненароком убил Гиба, напавшего первым, Хони понял бы это и принял. Хотя представлять, что чувствовали бы в таком случае брат и отец, Гибу совсем не хотелось.       Поистине он никогда не хотел причинять вреда ни Дику, ни Тао… Но вот неприглядная правда: Гиб сжимал плечи императора явно до синяков, едва не швырнув его в стену, и чуть не ворвался в покои принцессы, чтобы напасть на брата… А Таоли всеми силами защищал их от такого развития событий. Их всех.       Частые шлепки, доносившиеся из-за двери за углом, затихли под протяжные стоны. Следующая фраза прозвучала особенно громко в воцарившейся тишине… или Дик специально повысил тон — для большей доходчивости:       — Ещё раз заговоришь о том, как отец ебёт Таоли, я сам тебя выебу — на площади, у всех на виду, — его серьёзный голос был полон нешуточной угрозы.       Дик тоже защищал Таоли — как мог. Гиб развернулся и пошёл прочь.