Дом там, где ты

      Деткой оказывается прекрасная Импала 1967 года выпуска (как узнает Кастиэль) и она является гордостью и радостью Дина. Не нужно много разбираться в автомобилях, чтобы понять, что Дин очень заботится о ней, однако когда Кастиэль выражает беспокойство по поводу того, что Джек может устроить беспорядок в его машине, Дин просто отмахивается от него. Он такой добрый — Кастиэль пытается прислушиваться к предупреждению Бобби, но трудно не испытывать влечения к Дину, который непринужденно улыбается и с особой харизмой рассказывает истории. Половину времени Кастиэль задается вопросом, говорят ли они на одном языке, и совсем не может вспомнить, когда в последний раз испытывал похожий восторг. Дин даже умудряется вытащить Кастиэля из его жесткой скорлупы, хотя тот никогда не преуспевал в светской беседе (но по правде, он всё еще далек от той лёгкости, что есть у Дина).       Не говоря уже о том, что Дин действительно отлично ладит с Джеком. Бобби великодушно позволил Кастиэлю воспользоваться подсобкой в гараже, чтобы переодеть Джека перед отъездом, а Дин тем временем установил автокресло в «Импалу». Это странное чувство, когда так много людей заинтересованы в том, чтобы помочь с его ребенком. Кастиэль задается вопросом, не превратил ли город его в циника, настроенного против доброты незнакомцев. (Он не хочет быть таким).       По результату быстрой поездки Дин подъезжает к уютной гостинице на окраине города. Джек заснул в своем детском кресле, вероятно, измученный всем, что произошло сегодня, и Дин помогает Кастиэлю осторожно отцепить сиденье, чтобы отнести Джека внутрь, не разбудив его. Дин даже предлагает нести все его сумки, кроме той, что он носит через плечо с самым необходимым для Джека, и хотя Кастиэль чувствует себя виноватым, что Дин так много для него делает, он не может отрицать, что это экономит много времени и энергии.       — Спасибо, Дин, — говорит Кастиэль со всей искренностью, которую он может вложить в эти два слова.       — Ничего особенного, Кас, — ответная ухмылка Дина заставляет Кастиэля пошатнуться. Кажется преступным, что Дин ведет себя «дружелюбно и профессионально». Он благодарен Бобби за то, что тот указал на это; в противном случае он мог бы неправильно истолковать его доброту.       Они втроем заходят внутрь, и здесь оказывается так же уютно, как и снаружи. Это место обставлено в деревенском стиле, с выцветшим синим ковром, покрывающим деревянные полы, и дубовыми деталями по всей комнате. В гостиной рядом с вестибюлем есть камин, где две женщины возбужденно болтают за стойкой. Женщина с длинными каштановыми волосами, которая, кажется, работает здесь (судя по тому, что она находится по другую сторону прилавка), выпрямляется, когда замечает их.       — Привет, ребята! Добро пожаловать в Придорожный ресторан, — она приветствует их легкой улыбкой.       — Черт возьми, Эллен, я пропустил один семейный ужин, и вдруг я чужой? — Дин смеется рядом с Кастиэлем. Почему-то совсем неудивительно, что Дин тоже знает работника отеля B&B. Это маленький городок, и Дин, похоже, из тех людей, которые дружелюбны со всеми. Он подходит и обнимает блондинку, которая смотрит на Джека самыми большими глазами-сердечками, которые Кастиэль когда-либо видел. — Привет, мам.       — Привет, милый. Бобби сказал мне, что ты придешь, — она улыбается Дину.       Дин фыркает:       — Он так и сказал?       Две женщины смеются, и женщина с каштановыми волосами — «Эллен» подсказывает мозг — снова обращает свое внимание на Кастиэля и Джека.       — Вы двое регистрируетесь?       Кастиэль вешает свою сумку на плечо и встает по стойке смирно.       — Да, простите, мне нужна комната на две ночи, только для меня и моего сына, — он неуклюже поднимает автокресло.       — Звучит здорово, давай я тебя зарегистрирую. Кстати, меня зовут Эллен.       — Кастиэль Новак, а это Джек.       — Приятно познакомиться, Джек, — говорит Джеку мать Дина, наклонившись и положив руки на колени. Обычно Кастиэлю было неприятно, когда незнакомец оказывался так близко к его ребенку, но в людях этого города есть что-то такое, что ослабляет его бдительность — или, может быть, это обезоруживающий характер Дина, который позволяет Кастиэлю расслабиться с людьми, которым Дин, кажется, доверяет. Женщина выпрямляется, и в уголках ее глаз появляются морщинки, когда она улыбается. — И с тобой тоже, Кастиэль. Я Мэри — мама Дина, на случай, если ты еще этого не понял.       — Эллен, ты можешь сказать мне, в какой комнате ты разместишь Каса? — спрашивает Дин; его взгляд метнулся к часам на стене позади Эллен. — Мне нужно бежать обратно на работу, но я хочу помочь Касу с его вещами.       — Прости, Дин, мы не хотели занимать весь твой перерыв.       Эллен приподнимает бровь:       — У тебя перерыв?       — Да, перерыв, — коротко отвечает Дин, и слабый румянец окрашивает его щеки. — Теперь, куда мне это нести?       Слегка покачав головой, Эллен дает ему указания, и Дин поднимается по лестнице рядом со столом. Возможно, Кастиэлю следует быть более осторожным с незнакомцем, несущим его багаж, но почему-то, после всего, через что он прошел сегодня, он доверяет этому человеку. Эллен очень быстро рассказывает о политике заведения, указывая на некоторые ключевые области в здании. К тому времени, как она заканчивает и вручает Кастиэлю его ключи, он слышит шаги со стороны лестницы.       — Все готово? — спрашивает Дин, пропуская по две ступеньки за раз на своих кривых ногах.       — Я думаю, что да. Мы действительно не знаем, как тебя отблагодарить, — отвечает Кастиэль. Улыбка, которая легко появляется, кажется немного чужой на его лице.       Дин качает головой.       — Не нужно. Все хорошо, приятель. Не возражаешь, если я тоже попрощаюсь с Джеком? — спрашивает он, наклоняя подбородок к Джеку, который, должно быть, в какой-то момент проснулся и теперь безостановочно пускает пузыри в сторону восхищенной Мэри.       — Конечно, — усмехается Кастиэль, наклоняясь, чтобы отстегнуть Джека от его сиденья. Джек протягивает свои пухлые ручки, чтобы схватить Кастиэля за рубашку. — Попрощайся с Дином, Джек.       — Приятно было познакомиться, малыш. Не доставляй хлопот своему папе, ладно? — Дин проводит пальцем по виску Джека, его зеленые глаза светятся нежностью. Кастиэль не может понять, как такая нежность может быть направлена на незнакомца и его ребенка, но это зрелище все еще согревает его сердце. — Увидимся, Кас, — наконец говорит Дин. Кастиэль хочет спросить «когда, как, где», но слова застревают у него в горле. Какой в этом смысл? У него есть своя жизнь, к которой нужно вернуться, и он, скорее всего, никогда больше не увидит этого прекрасного человека.       — Было приятно познакомиться с тобой, Дин. Больше, чем я могу выразить, — отвечает он вместо этого. Кастиэль чувствует, как его щеки горят от прямоты его слов, но он пытается замаскировать всё улыбкой.       У Дина, в свою очередь, нечитаемое выражение лица. Взгляд Кастиэля падает туда, где приоткрыты его розовые губы, как будто слова Дина застряли на вдохе. Когда в следующий момент они снова вспыхивают, он встречает пристальный взгляд Дина и не знает, что с этим делать. Они стоят слишком близко, и Кастиэль не предавал этому большого значения, пока Дин не наклонился, чтобы попрощаться с Джеком. Ему кажется, что он чувствует дыхание Дина на себе. Воздух между ними наэлектризован, ни один из них не показывает никаких признаков разрыва зрительного контакта, и Кастиэль почти подумывает о том, чтобы сделать что-то абсолютно нехарактерное и безрассудное, когда вдруг их прерывает икота.       За этим следует писк.       И бульканье.       Это быстро превращается в полноценный крик.       — Я… мне так жаль, — бормочет Кастиэль, быстро переключая свое внимание на плачущего ребенка у него на руках. — Я думаю, Джек, должно быть, проголодался, мне нужно идти.       Бросив быстрый взгляд на время, Кастиэль нахмурил брови. Он не может поверить, что так увлёкся. Джек должен был получить свою бутылочку полчаса назад. Он тихо выругался (сейчас в присутствии Джека) и огляделся в поисках сумки, которую, как он помнит, носил на плече, когда впервые вошел.       — Тебе нужна помощь? — спрашивает Дин.       — Нет, возвращайся к работе. Я в порядке, — взволнованно отвечает Кастиэль, все еще ища эту чертову сумку, пока баюкает плачущего ребенка на руках.       — Она у нас, милый, — Мэри выходит из-за их спин, улыбаясь Дину. В руке у нее сумка Кастиэля — он забыл, что снял ее при регистрации. — Что тебе понадобится, чтобы приготовить для него бутылочку, Кастиэль?       Кастиэль с благодарностью берет сумку.       — Могу ли я одолжить микроволновку?       — Я могу показать тебе кухню, — оживляется Эллен. — Дин, ты можешь идти. У нас всё найдётся.       Ее слова, наконец, заставляют Кастиэля повернуться к Дину, который выглядит таким же нервным, как и сам Кастиэль. Его рука на полпути к Кастиэлю и Джеку, неловко повисшая в прерванном движении.       — Хорошо, эм, да, — бормочет он, поднимая руку, чтобы вместо этого провести вокруг рта и челюсти. — Круто, тогда я возвращаюсь к работе.       Джек все еще плачет, но кажется, что мир сужается до Дина, и есть совершенно нереальная, нелепая часть Кастиэля, которая хочет, чтобы он остался. Но Дину нужно возвращаться к работе, он и так потратил слишком много времени на них двоих. Просить его остаться было бы эгоистично и неразумно.       Поэтому Кастиэль кивает.       — Спасибо, Дин.       Дин слабо улыбается и после последнего раунда прощаний уходит.

*****

      Эллен и Мэри очень помогают с Джеком, что является совершенно новым опытом для Кастиэля. Две женщины следят за тем, чтобы у них было все необходимое, и уверяют его, что он может прийти на кухню в любой момент. Мэри дает ему подробные инструкции о том, где он может взять больше смеси и подгузников, чтобы пережить неожиданные несколько дополнительных дней своей поездки. Прежде чем Кастиэль с Джеком удаляются в свою комнату, чтобы последний вздремнул после еды, она настаивает на том, чтобы Кастиэль пришел завтра на семейный ужин. И хотя он вежливо уклоняется от приглашения, в животе у него порхают бабочки, когда он задается вопросом, может ли Дин тоже быть там.       Как только он добирается до их комнаты, то видит, что Эллен (которая, как он позже узнал, владеет отелем типа «постель и завтрак») нашла время, чтобы поставить кроватку в комнате рядом с его кроватью. В вихре событий, когда ему пришлось остаться еще на две ночи в незнакомом месте, он забыл попросить одну. Джек уже на пути ко сну (к счастью, он всегда крепко спал) и только слегка хнычет, когда Кастиэль укладывает его на мягкий матрас кроватки.       Кастиэль улыбается ему сверху вниз; каким бы напряженным ни был день, каким бы суетливым ни был Джек, вид его сына никогда не перестанет приносить ему радость. Он делает быстрое фото, добавляя к своей фотопленке бесконечные фотографии Джека. Он мысленно проводит инвентаризацию того, что у него есть с собой, задаваясь вопросом, разрешит ли Эллен воспользоваться стиральной машинкой. Он составляет на своем телефоне список товаров, которые ему нужно будет приобрести, затем проверяет свою рабочую электронную почту, чтобы узнать, не пропустил ли он что-нибудь важное во время своего отпуска.       Проходит пятнадцать минут, а он всё еще хмуро смотрит на свой телефон. Клиенты, похоже, думают, что всё это безумно срочно (на самом деле это не так), и просмотр всех электронных писем лишь подтверждает то, что определение «срочно» не вяжется ни к какому письму, однако отнимает больше энергии, чем у Кастиэля есть в данный момент. В конце концов, он кладет свой телефон на тумбочку и ложится на кровать. Джек все еще крепко спит, и Кастиэль знает, что у него, вероятно, есть еще около сорока минут, прежде чем Джек может начать шевелиться. Он закрывает глаза, чтобы самому немного вздремнуть.

*****

      Джек просыпается суетливым. Возможно, на нём сказалось незнакомое окружение или дезориентация из-за того, что его внутренние часы сбились, или он устал от поездки. Это может быть что угодно, но ничто из того, что делает Кастиэль, похоже, не помогает ему успокоиться.       В качестве последнего средства Кастиэль решает прогуляться по маленькому городку. Ему нужно сходить в магазин за необходимыми вещами на ближайшие пару дней, прежде чем он отправится домой, и он надеется, что свежий воздух и смена обстановки также помогут поднять настроение Джеку.       Когда он идет за раскладной коляской, которую Дин привез с его вещами, Кастиэль замечает маленький листок бумаги, лежащий на его чемодане.       «На случай, если тебе что-нибудь понадобится, пока ты здесь».       За простой запиской следует номер телефона, и хотя на записке нет имени, Кастиэль знает, что это должен быть Дин. Его сердцебиение учащается, когда он переворачивает бумажку в руках. Зачем Дину оставлять ему свой номер? На краткий миг он утешает себя мыслью, что Дин, вполне возможно, самый великолепный мужчина, которого Кастиэль когда-либо встречал в своей жизни, и он может быть заинтересован в нем. Но потом он вспоминает, что он просто незнакомец, которому нужен буксир. Никто из города с маленьким ребенком. Как бы Дину, казалось, не нравилось бы заботиться о Джеке, в то время как Кастиэль занимается починкой машины с Бобби, он прекрасно понимает, что партнер с ребенком не идеален для многих одиноких людей. Он вспоминает комментарий Бобби о том, что Дин был просто дружелюбным и профессиональным, потому быстро отбрасывает любые романтические представления (но складывает записку и надежно прячет ее в свой бумажник).       — Ты готов к прогулке, Джек? — Кастиэль поворачивается к своему сыну, который агрессивно раскачивает свою любимую куклу бамблби у кроватки. Со вздохом он находит куртку и шляпу Джека и готовится к прогулке.