Дом там, где ты

      Кастиэль с Джеком запасаются смесями и подгузниками в продуктовом магазине. Джек суетится всю дорогу, но его достаточно отвлекает меняющийся пейзаж и воркующие незнакомцы. К тому времени, как они оставляют свои покупки в отеле, как раз подходит время ужина.       Эллен рекомендует закусочную чуть дальше по дороге.       — Ничего особенного, однако в этой закусочной готовят одни из лучших бургеров в городке. Там работает моя дочь Джо.       Желудок Кастиэля выбирает подходящий момент, чтобы заурчать, на что Эллен отвечает искренним смехом. Он взволнованно благодарит ее и идет своей дорогой.

*****

      Ужин — это то, чего Кастиэль ожидает от американской закусочной в маленьком городке. Из музыкального автомата в углу играет классический рок, воздух наполнен запахом жареной пищи, а вдоль столов расставлены красные виниловые сиденья.       — Привет! Столик на двоих? — к ним с Джеком подходит блондинка с улыбкой на лице. Кастиэль видит большую табличку с именем на ее фартуке.       — Вы, должно быть, Джо, — улыбается он. — Я остановился в Придорожном кафе. Твоя мама рекомендовала эту закусочную.       Джо добродушно закатывает глаза.       — Похоже на правду. Тогда я помогу вам двоим сесть. Обычный стульчик для кормления подойдёт?       Кастиэль собирается сказать ей «да», когда знакомый голос зовет его из-за столика справа.       — Хэй, Кас!       Когда он поворачивается, чтобы найти источник звука, его встречают зелёные глаза, которые Кастиэль не смог бы забыть, даже если бы попытался.       — Дин.       — Ты знаешь Дина? — спрашивает Джо, с любопытством переводя взгляд с одного на другого.       Дин смеется.       — Да, я помог ему сегодня с буксировкой. Я тот, благодаря кому он оказался здесь, — он виновато улыбается, и Кастиэль не может удержаться от ответного смеха.       — Это долгая история, — он с удивлением обнаруживает, что говорит искренне.       Словно реагируя на голос Дина, Джек начинает покачиваться в своей коляске. Он вытягивает шею в его сторону, начиная хныкать.       — Ты скучал по мне, Джек? — Дин улыбается младенцу, затем поднимает взгляд на Каса. — Ты хочешь сесть здесь? Я только что сделал заказ, и мне бы очень пригодилась компания.       Джо фыркает рядом с Кастиэлем, но за этим следует кашель. На ее лице игривая ухмылка, когда она спрашивает:       — Так ты хочешь, чтобы я принесла сюда стульчик для кормления?       Кастиэль оглядывается на стол, лишь на мгновение задумываясь о возможном разбитом сердце из-за чрезмерной привязанности к этому незнакомцу, которого он, вероятно, никогда больше не встретит после этой поездки. Но требуется всего секунда, чтобы понять, насколько нелепа эта идея, учитывая, что скоро он вернется к своей скучной, не богатой событиями жизни.       Итак, Кастиэль делает что-то нехарактерное для него. Он пользуется этой возможностью.       — Да, я был бы рад этому. Спасибо, Джо, — отвечает он с улыбкой.       Они устанавливают стул, и Джеку требуется некоторое время, чтобы устроиться в нем. Они только начали пользоваться стульчиками для кормления, и все еще неизвестно, будет ли он сидеть в нём спокойно. Дин проделывает замечательную работу, отвлекая Джека, пока Кастиэль возится с пряжками. К тому времени, как он затягивает последний ремень, Джек демонстрирует первую улыбку, которую Кастиэль видит за весь день.       — Я не знаю, как тебе удалось заставить его улыбнуться. Он был суетливым весь день с тех пор, как ты ушел, — раздраженно говорит Кастиэль.       Дин одаривает его зубастой улыбкой.       — Я же говорил тебе, что легко нахожу подход к детям.       Джо возвращается, чтобы принять заказ. Она достаточно любезна, так как приносит миску с нарезанным бананом, и спрашивает, можно ли Джеку немного. Кастиэль кивает, благодарный и за щедрость, и за то, что это отвлекло его маленького сына. Затем он заказывает чизбургер с беконом и картошкой фри, и Дин прижимает руку к сердцу.       — Мужчина, покоривший моё сердце! — восклицает он. Кастиэль знает, что это шутка, но он не может скрыть румянец, заливающий его щеки.       Во второй раз за сегодняшний день Кастиэль поражен тем, как легко протекает беседа. Дин плавно втягивает Кастиэля в разговор о себе, и впервые за все время, сколько он себя помнит, Кастиэль обнаруживает, что ему не накладно говорить об этом.       — Я юрист, — делится Кастиэль, когда Дин спрашивает. — Я работаю в фирме в городе.       — Мой брат тоже юрист. Я всегда говорю, что он тот из нас, у кого есть мозги, — Дин смеется, но комментарий заставляет Кастиэля нахмуриться.       — Я знаю тебя меньше дня, но что-то подсказывает мне, что это неправда.       Комментарий, должно быть, застал Дина врасплох, потому что он моргает, глядя на Кастиэля с торчащей изо рта картошкой фри. Ему требуется мгновение, прежде чем его губы растягиваются в застенчивой улыбке.       — Вы с Сэмми поладили бы, — говорит он. — Ты всегда знал, что хочешь быть адвокатом?       Кастиэль вздыхает.       — На самом деле это было то, чего хотели для меня мои родители. В конечном счете мне понравилась идея помогать нуждающимся людям, поэтому я не стал спорить с ними, когда они предложили эту работу.       Между бровями Дина проступает складка.       — Я не знаю, — продолжает Кастиэль. — Думаю, в какой-то момент моя работа перестала быть направлена на помощь людям. Фирма, в которой я работаю, на которую изначально рассчитывали мои родители, на самом деле не из тех, кто «помогает», — он крутит пальцами в воздухе, за чем Дин наблюдает с веселым блеском в глазах.       Но по мере того, как слова доходят до него, веселье растворяется в хмуром взгляде.       — Не то чтобы это было мое дело, но есть ли причина, по которой ты остаешься там? Если это не то, чего ты хочешь.       Кастиэль пожимает плечами, ни сколько не обиженный вопросом.       — Рутина, в основном. Я так привык просто переживать каждый день. Потом появился Джек, и я почувствовал, что мне нужна эта стабильность, — он обращает свое внимание на сына, который сейчас размазывает раздавленный банан по своему подносу с едой. Кастиэль редко говорит об этом. Джек — его сын, и он едва ли может вспомнить то время в короткой жизни Джека, когда он думал иначе.       — Его мать, Келли, была моей лучшей подругой, — начинает он тихим голосом, как будто не хочет, чтобы Джек услышал. Как будто это могло его расстроить. Дин ничего не говорит, молча поощряя его продолжать. — Она погибла в результате несчастного случая вскоре после рождения Джека. Я был его крестным отцом, и поскольку у Келли не осталось родственников, которые могли бы его принять, он поехал домой вместе со мной.       В горле у Кастиэля встает комок, когда он думает о тех первых нескольких днях: о нём, скорбящем о потери лучшей подруги и одновременно учившимся ухаживать за новорожденным младенцем. Горячие слезы начинают скапливаться в уголках глаз, и он хочет сдержать их, как вдруг чувствует руку на своем предплечье.       Рука Дина мягко ложится на его руку. Кастиэль осознает, что крепко сжимает салфетку на столе, и делает сознательное усилие, чтобы расслабить пальцы.       — Джеку повезло, что у него есть ты, приятель. Видно, как сильно ты любишь этого ребенка, — голос Дина мягкий и утешающий.       Кастиэль слабо улыбается.       — Он мой сын.       Они вдвоем наблюдают, как Джек крошечными ручками зачерпывает то, что теперь превратилось в банановую пасту, и подносит её ко рту. Кастиэль видит, как быстро Джек учится и растет, и он полон гордости за своего ребенка, облизывающего бананы, когда Дин снова начинает говорить.       — У тебя есть кто-нибудь, кто мог бы помочь с ним?       Кастиэль выпрямляется на своем стуле.       — У меня есть няня, которая заботится о нем в течение дня, пока я работаю.       Дин кивает, поднося к губам стакан с водой. Его глаза бегают по комнате.       — А какой-нибудь, э-э, партнер?       Вопрос застает Кастиэля врасплох. Он не может не задаться вопросом, намеренно ли Дин выпытывает побольше подробностей о личной жизни Кастиэля (но зачем?). Дин делает еще несколько глотков воды, пока Кастиэль внимательно изучает выражение его лица; Дин, кажется, избегает его взгляда.       После паузы он отвечает:       — Нет. У меня уже довольно давно не было парня.       Он добавляет крошечную деталь, на всякий случай.       Дин улыбается, выглядя почти облегченно.       — Круто. Я имею в виду, не круто, но ты знаешь…       Кастиэль наклоняет голову. Он никогда раньше не видел Дина таким взволнованным.       — Неважно, — ворчит Дин и делает еще один глоток воды. Он, должно быть, очень хочет пить, заключает Кастиэль.       Он улучает момент, чтобы вытереть Джеку рот, прежде чем рискнуть еще раз.       — А как насчет тебя? — спрашивает он.       Брови Дина взлетают вверх.       — Я? В смысле, есть ли у меня пара?       Кастиэль кивает.       — О, нет. Последние отношения были несколько лет назад. Она была великолепна, но из этого просто ничего не вышло. С тех пор у меня было несколько свиданий, но, находясь в таком маленьком городке, я не встречаюсь с большим количеством людей, — он прочищает горло: с парнями или девушками, ты знаешь?       Внезапно у Кастиэля пересохло в горле. Он делает глоток воды, переваривая эту новую информацию.       — Понятно, — бормочет он, глядя в свой стакан.       — Моя последняя девушка, Лиза, у нее… у нее был ребенок, — добавляет Дин, прежде чем снова обратить свое внимание на Джека. Он достает ложку из салфетки, зачерпывает немного банановой каши с подноса и начинает имитировать звук самолета. Кастиэль видел это в фильмах и шоу, но никогда не был одним из тех, кто играл в «самолет» с самим Джеком.       Он молча наблюдает за ними, последние слова Дина эхом отдаются в его ушах.       У нее был ребенок.       Значит ли это, что Дин готов встречаться с кем-то, у кого есть ребенок?       — Что насчет тебя? — спрашивает Кастиэль, пытаясь отвлечься. — Как ты оказался на буксире машин?       Дин делает паузу, корча рожи Джеку, чтобы взглянуть на Кастиэля. Он слегка поджимает губы и садится обратно. Кастиэль видит, как Дин держит плечи в напряжении, и задается вопросом, не оговорился ли он.       — Не так много открыто дорог для человека, что бросил школу, — медленно начинает Дин, настороженно глядя на Кастиэля, продолжая. — Бобби дал мне кое-какую работу в гараже, а потом нашел мне работу буксировщика. Сначала у меня был контракт, но в конце концов я стал работать на себя. Так было легче найти свободные часы.       — Свободные часы? — переспрашивает Кастиэль.       Дин кивает.       — В течение нескольких лет, примерно когда Сэмми еще только заканчивал среднюю школу, мама работала в две смены и едва покрывала арендную плату и покупала еду. Мы могли бы иметь дополнительный доход, но один из нас должен был быть дома, чтобы убедиться, что ребенок поел и сделал свою домашку. Сэм умный парень, так что это не наш случай. Я всё-таки пошёл работать.       Кастиэль продолжает молчать. Он пытается представить себе молодого Дина, которому еще нет восемнадцати, но уже работающего по плотному графику только для того, чтобы прокормить свою семью вместе с матерью. Сердце Кастиэля сжимается, и он не может найти подходящих слов, чтобы ответить.       — Как только Сэм окончил среднюю школу, он поступил в Стэнфорд со стипендией — как я уже сказал, умный парень, — вмешивается Дин с гордой улыбкой, — так что мы переехали в квартиру поменьше, и мама вернулась к одной работе. Это дало мне некоторую свободу действий, чтобы сократить свои часы, и я вернулся и получил школьный аттестат. Как только я закончил… я не знаю, наверное, я просто привык водить грузовик и работать в гараже. Я больше ничего не знал, а деньги были неплохие, так что я просто остался. — Когда Кастиэль не отвечает сразу, он продолжает бормотать. — Я имею в виду, что это не престижно, но это честные деньги, и каждый день немного отличается… Я думаю, в сравнении с адвокатом — это довольно простая работа, — он пожимает плечами и снова подносит стакан с водой ко рту.       Это, наконец, возвращает Кастиэля в реальность.        — Ты рискнул взять на себя роль родителя для своего брата, чтобы помочь своей матери. В этом нет ничего, кроме чести, Дин. Ты практически создал свою собственную компанию — довольно успешную, как я понимаю, учитывая, что ты в состоянии кормить себя своей работой, — и ты кажешься очень стойким, несмотря на все, что, как я полагаю, тебе пришлось пережить, — он перегибается через стол, чтобы схватить Дина за плечо. Просто успокаивающий жест, предназначенный для утешения. Кастиэль никогда не умел утешать, но он надеялся, что его искренность заметна.       Взгляд Дина метнулся к руке Кастиэля, и на долю секунды ему показалось, что он видит трещину в уверенной персоне Дина. Улыбка, которая возвращается к нему, почему-то становится мягче (возможно, облегченная).        — Я просто сражался со своей долей демонов, Кас. Во мне нет ничего особенного, — слабо фыркает он.       Кастиэль отдергивает руку, нахмурив брови.       — Что ж, тогда ты более силен, ведь выкарабкался и вышел на первое место.       Это вызывает у следующего взрыв смеха.       — Ты явно плохо меня знаешь.       — Я думаю, что знаю достаточно, — надувает губы Кастиэль и снова обращает свое внимание на сына, который уже покончил со своим бананом и выглядит так, как будто он может быть на грани обморока или таяния. В любом случае, засыхающую банановую кашицу вокруг его рта нужно убрать. — Прости, Джек, мы слишком увлеклись и оставили тебя одного?       Он роется в своей сумке через плечо в поисках влажных салфеток и начинает протирать крошечный ротик и пухлые щечки младенца (Джек даже умудрился запихнуть банан себе в волосы). Еще до того, как он заканчивает с этим, он слышит явные признаки катастрофы. Джек снова чем-то расстроен.       — Не возражаешь, если я подержу его немного? — спрашивает Дин, пока Кастиэль вытирает крошечные пальчики-сосиски Джека.       Кастиэль колеблется.       — Нет, все в порядке, но я думаю, что через несколько минут он может снова начать плакать.       — Давай мне, — настаивает Дин, и они вдвоем отстегивают Джека от кресла.       — Мне так жаль, — извиняется Кастиэль, когда Дин высоко поднимает Джека, прежде чем прижать его к себе.       — Ты издеваешься надо мной? Я люблю детей, не напрягайся, приятель, — смеется Дин.       Кастиэль слышит тревожные всхлипы и готовится забрать своего ребенка обратно, но как только Дин крепче перехватывает Джека, всхлипы стихают — даже превращаются в счастливое бульканье. Дин что-то шепчет Джеку на ухо и дует на его розовые щеки, из-за чего ребёнок тут же начинает хихикать.       — Тебе нужно будет показать мне, как ты это делаешь, — недоверчиво говорит Кастиэль. — Мне никогда не удавалось успокоить его так быстро.       — Я не могу просто рассказать тебе все свои секреты, — Дин ухмыляется, его самоуверенность возвращается на место.       Остальная часть ужина проходит гладко — даже слишком гладко, учитывая, что Кастиэль уезжает уже через два дня. Впервые за долгое время Кастиэль чувствует, что может дышать свободно, полностью расслабившись. Установить контакт с Дином так просто, и мужчина продолжает очаровывать и его, и Джека, которого он держит на руках, даже когда вгрызается в свой бургер (это навык, и Кастиэль в восторге от того, как ему удается не испачкать ребенка жиром). Джек все время выглядит довольным, его отвлекают клапаны и пуговицы на брезентовой куртке Дина.       Они теряют счет времени, просто делясь историями о своих друзьях и семье, своих увлечениях и мечтах. Кастиэль почти забыл, что они у него есть.       Как будто Дин щелкнул ржавым выключателем и напомнил ему, что человеку нужно чувствовать.       Они заказывают по кусочку вишневого пирога, Дин — кофе («Я выпью чашечку кофе в любое время дня»), а Кастиэль — мятный чай. Они не торопятся, смакуя каждый кусочек в компании друг друга. Чай Кастиэля остывает к тому моменту, когда он это понимает. Он заметил, что Джек сонно моргал последние полчаса или около того, но эгоистично продолжал говорить, не желая заканчивать вечер. Джек был так добр весь вечер, как будто знал, как много эта случайная встреча значит для его отца, но Кастиэль понимает, что пришло время вернуть Джека в Придорожный ресторан и уложить в постель. Он, вероятно, и так заснет по дороге домой, но ведь еще предстоит пройти через всю ночную рутину. Испытывая укол вины за то, что всего за один день он так сильно нарушил график Джека, Кастиэль тянется за своим бумажником.       — Мне так жаль, Дин. Я прекрасно провожу время, но Джеку пора спать, и мне пора идти, — он виновато хмурится.       Дин смотрит на настенные часы, и его глаза расширяются.       — Черт, я совсем потерял счет времени! Да, конечно, — он медленно встает, чтобы не потревожить Джека, который уже полностью задремал, и несёт его к коляске.       Кастиэль чувствует укол в груди от того, как нежно Дин обращается с Джеком, когда опускает его в коляску. Он собирается позвать Джо для расчёта, когда Дин останавливает его, положив руку ему на запястье.       — Позволь мне оплатить ужин, Кас. У вас с Джеком был долгий день, это меньшее, что я могу сделать.       — Дин, ты уже и так много сделал. Если уж на то пошло, это я должен оплатить тебе ужин.       Дин начинает смеяться над их мелким спором и просто качает головой.       — Я получаю здесь хорошую скидку. Джо практически член семьи, — он подкрепляет слова подмигиванием, и Кастиэль не уверен, сможет ли он когда-нибудь сказать «нет» этому человеку.       Дин оплачивает счет за стойкой, пока Кастиэль собирает свои вещи. На лице Джо появляется удивленное выражение, которое, похоже, не слишком радует Дина. Кастиэль наблюдает, как Дин потирает затылок и качает головой. Он хотел бы услышать, о чем они говорят, но считает, что некоторые вещи попросту личные. Эти двое так близки, а Кастиэль только сегодня познакомился с этим человеком.       В конце концов, Дин возвращается к столу. Его щеки очаровательного розового оттенка, и он выглядит немного раздраженным. Он берет сумку со стула рядом с Кастиэлем и перекидывает ее через свое плечо.       — Ты не должен… — пытается Кастиэль, но Дин только качает головой.       — Позволь мне проводить тебя обратно, Кас. Просто возьми Джека.       У Кастиэля нет причин отказываться — кроме ревущего будильника в голове, напоминающего ему, что он уезжает через несколько дней, но это легко заглушается его желанием проводить больше времени с Дином, — поэтому он кивает и толкает коляску из ресторана.       — Приятно было познакомиться, Кас, — окликает его Джо, когда он уходит. — Возвращайся скорее!       Кастиэль прищуривается. Джо, должно быть, знает, что он всего лишь в гостях, так как остановился в заведении ее матери, но Дин торопит его, положив руку ему на спину, и у него едва хватает времени подумать об этом. Он торопливо благодарит ее и выходит на улицу.       Вечерний воздух свежий, но не слишком прохладный. Кастиэль глубоко вдыхает, ведь он редко может наслаждаться чем-то похожим где-либо поблизости от города. Когда он поднимает глаза, то видит небо, окрашенное в теплые пастельные тона. Быстро заходящее солнце окрашивает облака в различные оттенки красного, оранжевого и розового.       — Здесь красиво, — говорит он.       Проследив за его взглядом на небо, Дин улыбается.       — В этом есть своё очарование.       Они идут обратно в уютном молчании, что резко контрастирует с их неутомимой беседой в закусочной. Приятно знать, что Кастиэль может наслаждаться и тем, и другим с Дином, так как он не всегда разговорчивый. (Он отбрасывает эту мысль почти сразу, как только она приходит ему в голову. Он уезжает через пару дней, и это опасный ход мыслей).       Когда они возвращаются в отель (слишком рано), они задерживаются около двери.       — Спасибо, — неловко начинает Кастиэль. — За компанию и за то, что ты так хорошо обращался с Джеком.       Дин ухмыляется, его грудь раздувается, как будто благодарность Кастиэля что-то значит для него.       — Конечно. Мне было весело, Кас, — он неуверенно подносит руку к затылку. — Я, эм, оставил тебе свой номер. Не уверен, что ты заметил.       — О, я видел, он у меня зде… — его слова замирают на кончике языка; он смущен признанием, что спрятал номер Дина и держал его при себе весь день. Но на лице Дина расцветает яркая улыбка, и Кастиэль почти забывает о смущении.       — Круто. Ну, я оставил тебе свой номер, чтобы ты мог им воспользоваться, — он подмигивает, и желудок Кастиэля скручивается в тугой узел (ему едва удается кивнуть).       Кастиэль подумал, что это может быть прощание, и он начинает осознавать, что еще не хочет, чтобы всё заканчивалось.       — Я так и сделаю, спасибо, — шепчет он. Улыбка Дина становится теплой и ласковой, и Кастиэль мог бы наслаждаться ею до конца ночи. Затем он вспоминает и добавляет: На самом деле твоя мама пригласила меня завтра на семейный ужин.       Дин секунду выглядит удивленным, прежде чем качает головой, слегка закатив глаза. «Конечно, она это сделала».       Есть краткий момент, когда Кастиэль задается вопросом, не предпочел ли бы Дин, чтобы его там не было.       — Я не уверен, что она просто не была вежлива, — бормочет он.       Но Дин спешит его успокоить.       — Мэри Винчестер не из тех, кто делает что-то «просто из вежливости», — фыркает он. — Тогда, думаю, я определенно увижу тебя завтра.       Его зеленые глаза мерцают в лучах заката, и Кастиэль уверен, что это одно из самых красивых зрелищ, которые он когда-либо видел.       Кастиэль не может сформулировать ответ, его слова теряются из-за кома в горле. И, как будто это происходит в замедленной съемке, он наблюдает, как Дин делает шаг к нему. Он стоит совершенно неподвижно, не сводя глаз с Дина. Когда Дин наклоняется к нему, он не может сдержать судорожный вздох, слетающий с его губ. Но потом Дин действительно наклоняется и опускается на колени перед коляской.       Джек.       Конечно, это для Джека.       Кастиэль мысленно проклинает себя, улучив момент, чтобы взять себя в руки. Он слышит, как в ушах стучит его сердце, и к щекам приливает слишком знакомый жар.       — Увидимся завтра, малыш, — шепчет Дин Джеку, и на его лице появляется умиление. Несмотря на состояние смущения, это зрелище наполняет Кастиэля безнадежной нежностью. — С тобой тоже, Кас, — добавляет Дин, вставая; улыбка на его лице всё такая же теплая.       — Да, увидимся завтра, — отвечает Кастиэль.       Дин ждет у входа, пока Кастиэль не закроет за ними дверь.