Дом там, где ты

      К тому времени, когда наступает утро и Дин пишет сообщение, что он уже в пути, от хорошего настроения Кастиэля не остаётся и следа. Джек уже готов и наблюдает, как Кастиэль расхаживает взад и вперед по деревянному полу. Кастиэль не может перестать нервно пробегать пальцами по волосам.       — Что я делаю? — он что-то бормочет, как будто ожидает, что его маленький сын ответит. Он отец-одиночка, живущий в нескольких часах езды отсюда, и очень волнуется, потому что красивый мужчина, которого он, скорее всего, никогда больше не увидит, пригласил его на завтрак. Вся эта ситуация настолько не соответствует его повседневной реальности, что если бы кто-то сказал ему неделю назад, что он окажется в такой ситуации, он бы рассмеялся ему в лицо. Но Дину удается сделать так, чтобы все казалось таким естественным, с его остроумным подтруниванием и кокетливой улыбкой, и Кастиэль слишком безнадежен, чтобы отказать ему.       Поэтому, когда Дин снова пишет сообщение, чтобы уведомить его, что он снаружи, Кастиэль, не колеблясь, опускает Джека в кроватку, пока он относит свои сумки вниз, чтобы выписаться.

*****

      Запах свежего кофе, сваренного на кухне, наполняет воздух, когда Кастиэль входит в вестибюль. Он находит Эллен, читающую газету в гостиной. Без обычного бормотания Джека, которое сопровождает его, она, должно быть, не услышала, как он подошел; ее глаза, сосредоточенные на первой странице, вглядываются сквозь очки для чтения, низко сидящие на кончике носа. Утреннее солнце окутывает ее волосы теплым сиянием, и в этом образе есть что-то умиротворяющее.       — Ты хочешь, чтобы я отнес это в машину?       И Кастиэль, и Эллен подпрыгивают от неожиданного голоса, но обнаруживают в дверях Дина с его обычной ухмылкой. На нём рабочая одежда, но он снял верхнюю половину своего комбинезона и свободно завязал рукава вокруг своих стройных бедер, выбрав простую белую футболку, которая оставляет мало места для воображения. У Кастиэля немного пересыхает во рту.       — Боже мой, ты пытаешься довести меня до сердечного приступа? — восклицает Эллен, прежде чем Кастиэль успевает сказать что-нибудь неуместное. Она складывает газету и кладет ее на столик рядом с очками, вставая, чтобы поприветствовать Кастиэля улыбкой. — Доброе утро, Кастиэль. Ты выписываешься?       Кастиэль кивает и прочищает горло. Он старается, чтобы его голос звучал ровно, когда он отвечает.       — Боюсь, что так. И да, Дин. Если ты не против отнести это на улицу, я пойду и заберу Джека из его кроватки.       Дин не возражает и быстро уходит с сумками. Как только он это делает, Кастиэля и Эллен снова окружает утренняя тишина.       Кастиэль понимает, что он смотрит, как Дин уходит через стеклянную дверь, когда слышит Эллен.       — Я уверена, что ему тоже будет грустно видеть, как ты уходишь.       Он резко поворачивает голову, чтобы увидеть, как она наблюдает за ним с веселым блеском в глазах.       Кастиэль яростно краснеет.       — Мне жаль, я…       — Не нужно извиняться, я понимаю. Дин — славный малый и к тому же красивый, — говорит она со смехом. Она смотрит в окно на то, как Дин загружает сумки Кастиэля в «детку», и ее взгляд смягчается. — Он заслуживает того, чтобы на его пути было что-то хорошее.       В голосе Эллен слышится нежность, которую Кастиэль может распознать. Это напоминает ему о Келли, и он чувствует жжение в глазах. Он задается вопросом, как могла бы выглядеть его жизнь, если бы за ним с детства присматривал кто-то вроде Эллен. Если бы он встретил Келли раньше в жизни — если бы Келли все еще была здесь. Он прикусывает нижнюю губу зубами и отгоняет эту мысль. Вместо этого он сосредотачивается на Джеке, ожидающем его в комнате.       Эллен смотрит на него с той же нежностью, с какой смотрела на Дина.       — У меня такое чувство, что ты тоже заслуживаешь чего-то хорошего.       Кастиэль, должно быть, выглядит таким же растерянным, как и чувствует себя, потому что Эллен не ждет ответа. Под её глазами появляются морщинки от улыбки.       — А теперь давай заберем твоего маленького мальчика, и вы двое отправитесь в путь.

*****

      Втроем они находят столик в местном кафе, на столе два бутерброда на завтрак и маленькая вазочка с фруктами для Джека. Они ставят высокий стульчик вдоль края стола между ними, собираясь усадить ребёнка, но Джек прерывает их тем, что вместо этого подпрыгивает вверх-вниз на коленях у Дина. Он издает радостные звуки, пока Дин и Кастиэль устраиваются на своих местах, продолжая непринужденную беседу после поездки. Дин только что закончил пересказывать историю о том, как Мо приставала к своим родителям по поводу младшего брата после встречи с Джеком; он прочищает горло. Его взгляд на мгновение устремляется в угол ресторана, и Кастиэль замечает, как нога Дина, балансирующая с сидящей на ней Джеком, начинает подпрыгивать немного быстрее.       — Так что да, эм, как я уже сказал, я разговаривал с Сэмом этим утром, — начинает он.       Кастиэль кивает, ему любопытно, что вызвало внезапную нервозность Дина.       — И мы немного поболтали о тебе, — Дин смотрит на него с улыбкой, но Кастиэль видит напряжение в изгибе его губ.       Если они говорили о Джеке, появление Кастиэля в разговоре не так удивительно, но что-то в языке тела Дина заставляет Кастиэля нервничать.       — О? — отвечает он, сохраняя ровный голос. Он подносит чашку с кофе к губам, надеясь, что это скроет любой дискомфорт, который может проявиться на его лице. Что такого Дин мог рассказать своему брату, что это так встревожило его? Неужели глупая влюбленность Кастиэля была так очевидна? (Он уверен, что так оно и было — Кастиэль никогда не отличался тонкостью).       Джек, не обращая на все это внимания, перегибается через стол, чтобы достать свой фрукт, чуть не опрокидывая кофе Дина. Даже не глядя, Дин умудряется убрать его с дороги.       — Итак, ты помнишь, как ты рассказывал мне о том, как ты был несчастлив на своей работе? У меня такое чувство, что тебе нравится быть адвокатом, но не там, где ты сейчас находишься. И это немного напомнило мне о том, как Сэмми начал работать в этой области после окончания юридической школы. Помешан на правосудии, имеет дело с несправедливой системой и все такое, — он еще немного рассказывает о том, как его мечтательный брат пережил подобное разочарование, и как он в конце концов основал собственную фирму, чтобы заниматься работой, которая и вдохновила его стать юристом изначально. Кастиэль может только кивать, пока Дин рассказывает свою запутанную историю, которая немного напоминает то, что он избегает перехода к сути.       Когда он, наконец, это делает, это совсем не то, чего ожидает Кастиэль.       — Ему не помешала бы помощь в фирме, и, я не знаю, я думаю, вы двое могли бы поладить. Кастиэль застывает на месте, его бутерброд с завтраком на полпути ко рту. Слова повисают в воздухе, мир вокруг Кастиэля становится неподвижным и безмолвным. Даже счастливое бормотание Джека звучит отдалённо.       — Что… — он прочищает горло. — Что ты имеешь в виду?       Дин поднимает руку, которая не поддерживает Джека, чтобы почесать затылок.       — Я имею в виду, очевидно, никакого давления или чего-то в этом роде, но если ты ищешь перемен, Сэм — отличный парень. Он тоже приличный адвокат! Я знаю, что ты живешь в городе, и это, вероятно, довольно странная идея, но ты мог бы просто попробовать поговорить с ним и посмотреть, что ты на это скажешь?       Работа.       Дин хочет предложить Кастиэлю работу. Со своим братом.       Бурлящий водоворот эмоций вспыхивает в груди Кастиэля. Он неловко кривится, когда краска приливает к его щекам. Это было вовсе не свидание. Дин хотел поговорить о бизнесе.       Кастиэль — идиот.       Он увлекся фантазией, которая, по-видимому, все еще жива и здорова, потому что теперь Дин предлагает ему работу в этом прекрасном городе — присоединиться к семейному бизнесу. Кастиэль почти усмехается.       — Дин, — он выдавливает имя. Так много эмоций, которые грозят переполнить сразу, проявляясь в придушенном слоге. Это звучит так уродливо, что застает врасплох даже Кастиэля. Зеленые глаза Дина слегка расширяются. Кастиэль прерывисто вздыхает, прежде чем продолжить. — Я не могу перевернуть свою жизнь — жизнь Джека — просто так. Реальный мир устроен по-другому. Я должен думать о том, что лучше для него, и…       Кастиэль знает, что это слабое место. Жители этого города были очень добры к нему и Джеку, часто любя его больше, чем кто-либо в его жизни. Он видит, как Джек вписывается в жизнь Мэри, Эллен, Эйлин, Мо и Дина.       Дин.       Кастиэль — идиот.       Всего за два дня он умудрился каким-то образом влюбиться в этого щедрого незнакомца, который забавен, обаятелен, удивительно ладит с его сыном и который, как Кастиэля с самого начала предупреждали, является дружелюбным и профессиональным. Кастиэль пошел дальше, проигнорировал все предупреждения и все равно влюбился в него.       Дин поднимает раскрытую ладонь, его хватка на Джеке немного усиливается, когда эмоции Кастиэля распаляются. Как будто защищая от него собственного сына. Это действие только еще больше разжигает разочарование Кастиэля.       — Я понимаю, приятель, вот почему я говорю, никакого давления. Я просто подумал, может быть…       — Ну, ты подумал неправильно, — огрызается Кастиэль, заставляя Дина вздрогнуть. Его взгляд блуждает по кофейне. Несколько других посетителей многозначительно смотрят в их сторону после вспышки гнева Кастиэля. — Я… нам действительно пора отправляться в путь.       Он начинает собирать свои вещи, заворачивая оставленный на завтрак бутерброд в упаковку.       — Хэй, Кас, что ты… — рука Дина тянется, чтобы остановить Кастиэля. В тот момент, когда мозолистые пальцы касаются его запястья, Кастиэль вздрагивает, как будто обжегся. Рука Дина тут же убирается.       — Мне жаль, — заикается Кастиэль, не зная, что еще сказать. Он распознает стыд, смущение, гнев и разочарование, когда они неприятно бурлят у него в животе.       Он распознает разбитое сердце.       Ни в чем из этого Дин не виноват.       — Мне жаль, Дин, — снова говорит он.       Дин выглядит смущенным и обиженным, и Кастиэль не может ничего ему объяснить, не выставив себя полным дураком.       — Я не понимаю, Кас, — рот Дина кривится в хмурой гримасе. Несмотря на это, он все равно красив. — Что на тебя нашло? Я не хочу переступать границы дозволенного, но встреча не повредит.       Несколько долгих мгновений двое мужчин смотрят друг на друга. Джек все еще сидит на коленях у Дина, обеспокоенно переводя взгляд с одного взрослого на другого. Кастиэль знает, что чувствует напряжение в воздухе, и делает усилие, чтобы расслабиться. Долгий, медленный вздох срывается с губ Кастиэля, его плечи опускаются, когда он позволяет гневу иссякнуть. Остается только уныние.       — Зачем ты это делаешь, Дин? — спрашивает он мягким голосом.       Дин хмурит брови, в замешательстве наклоняя голову. Кажется, он обдумывает свой ответ, прежде чем заговорить.       — Ты просто кажешься хорошим парнем, которому не повезло.       И это, по мнению Кастиэля, становится последней каплей.       — Значит, ты жалеешь меня, — выдавливает он. Его эмоции кипят близко к поверхности.       — Что? Нет! — Дин выглядит озадаченным, прежде чем его брови сходятся вместе в явном замешательстве.       Но уже слишком поздно. Возражения Дина пусты, и все, на чем Кастиэль может сосредоточиться, — это шум крови в ушах. Все это время он думал, что Дин проявляет к нему интерес, хотя на самом деле это была доброта к жалкому отцу-одиночке, который не смог скрыть, насколько он несчастен, даже если сильно пытался.       — Прости, мне… мне нужно идти, — бормочет Кастиэль, продолжая собирать свои вещи.       — Кас, подожди, — начинает Дин, но Кастиэль не думает, что сможет вынести дальнейшее смущение.       — Нет, мне действительно пора возвращаться. Позволь мне… — он встает и протягивает руки, желая вернуть сына. Джек. Все, что ему нужно, — это Джек.       Дин неохотно передает ребенка Кастиэлю. Обеспокоенные взгляды, которые Джек бросал в их сторону несколько минут назад, превратились в полноценное нытье. Когда его передают обратно отцу, это превращается в настоящий вопль. Кастиэль прижимает его к груди, как только он снова оказывается в его объятиях.       — Прости, Джек, — шепчет он своему плачущему сыну. — Все в порядке. Мы едем домой.       В этой мысли нет никакого утешения.

*****

      Дин без дальнейших возражений везёт его к Бобби.       Как только Дин выезжает из кафе, начинается ливень. Симметрия в тот день, когда они прибыли, была бы поэтичной, думает Кастиэль, если бы не ощущение, что какая-то космическая сущность сыграла с ними злую шутку. Он хмурится, глядя на капли воды, падающие на стекло.       Ни один из них не произносит ни слова, Кастиэль предпочитает сидеть сзади с плачущим Джеком. Это самая напряженная ситуация, которая была между ними с тех пор, как они встретились, и в то время, как тяжелая яма продолжает накапливаться в животе Кастиэля, он не знает, что он мог бы сказать, чтобы все исправить.       Он полагает, что это больше не имеет значения — Кастиэль уверен, что больше никогда не увидит Дина.       Они заезжают в гараж Сингера, и, не говоря ни слова, Дин помогает Кастиэлю донести его багаж до входной двери. Он оставляет Кастиэля, чтобы вытащить автокресло, возможно, чувствуя, что Кастиэль в данный момент защищает Джека, но держится рядом на случай, если ему понадобится помощь. (Кастиэль уже несколько месяцев помогает себе сам).       — Всё на месте? — спрашивает Дин, когда его багаж выстраивается в очередь перед входной дверью Бобби.       Кастиэль мысленно проводит инвентаризацию. — Я думаю, что да.       — Супер, — Дин кивает, проводя большим пальцем по носу. Он не смотрит Кастиэлю в глаза. — Тогда я, эм, пойду. Машины сами себя не отбуксируют, и все такое.       — Конечно, — категорически соглашается Кастиэль, прежде чем поспешить добавить: Спасибо, Дин.       Он знает, что поступает неразумно. Дин был к нему так добр, и это не вина Дина, что Кастиэль не может держать свои чувства в узде. Он может только представить, насколько запутанным должно быть его поведение для другого мужчины.       — Круто, — повторяет Дин. Он медлит, прежде чем отвернуться, как бы давая Кастиэлю последний шанс извиниться и объясниться, но Кастиэль не может подобрать нужных слов.       Вместо этого он предпочитает хранить молчание.       Плач Джека превратился в сварливое хныканье, и сердце Кастиэля разрывается надвое, когда он видит, как Джек тянется к Дину, когда тот уходит.       — У Дина много работы, Джек. И нам нужно идти домой, — объясняет Кастиэль, подчеркивая свою мысль (как он надеется) успокаивающим поцелуем в висок Джека. Вой, который издает Джек, звучит неубедительно. Прежде чем Кастиэль столкнется с очередной вспышкой гнева, он быстро разворачивается и направляется внутрь.