Side of sunset & sunrise

Рассветная Мы вчетвером сидели на кухне. За островом вполне хватило места на всех. Теперь я понимаю, почему у дома была такая планировка. Ну и зачем кабинет художника… да, у кое-кого был откровенный синдром хомячизма при виде художественных материалов. И приступ острого вдохновения у внутреннего художника. И только то, что нас отсюда не просто не выгоняли, а даже заперли, примирило девушку с её художником-хомяком и она оставила всё на своих местах. Но сегодня она уже самозабвенно рисовала на небольшом листе беспросветно чёрной бумаги, не реагируя ни на что вокруг. А у нас тут между прочим совещание. Да, сидим решаем, что делать. Или чего не делать. Пока поняли лишь, что не делать. Не спешить с выводами. На этом всё. — Мне кажется, нас откровенно похитили, — кое-какие выводы Чимин всё-таки сделал.— Сами посудите, мы проснулись в туннелях. Сами попасть туда ну никак бы не сумели. — Конечно, мы ж не маги, — пробормотала девушка, не поднимая головы от рисунка. — Но даже если бы мы оказались там случайно… Комнаты с едой, разделённые на двоих — совпадение, серьёзно? Нас словно специально вели куда-то. — Теперь ясно, куда, — Намджун обвёл рукой комнату. Чимин задумчиво прикусил пухлую губу. После переживаний последнего времени на ней остались тонкие ранки от зубов. — Ну а дальше тогда что же? — задала я самый риторический из возможных вопросов. — Не знаю, — одновременно отозвались корейцы. Чим мельком улыбнулся их синхронности. — Если дверь попрежнему будет закрыта, деваться нам некуда, — вставила Кира. — Да, — с этим было сложно не согласиться. — Тогда пока будем вновь ждать. Либо похититель сделает новый шаг, либо мы сами попытаемся выбраться отсюда. — Сколько так ждать? — как-то неуверенно уточнил Чимин. — Предлагаю, неделю. Думаю, чем заняться, найдём. — Ага, ещё один плюсик к теории о похищении, — отметила девушка.- В этом доме точно продумано, что нужно каждому. Ждали именно нас четверых. — Ладно, через неделю будем действовать, если ничего не изменится, — серьёзно кивнул Чим. — А как будем? — Кира подняла на него излишне язвительный взгляд. — Выберемся из дома для начала, — кажется, не поняв подвоха, ответил Чимин. — Как? — Взломаем дверь. Не думаю, что там что-то сложное, — услышав это, Кира лишь усмехнулась. — Если не брать в расчёт земные способы блокировки, — она отложила рисование, выпрямившись на стуле, и будто между делом перечислила, — вроде железобетонных вставок, электрических проводов внутри, системы сейфовых замков, сигнализации, предупреждающей охрану… Никто не понял, что нас не просто похитили, а затянули в другой мир? Ибо ну уж очень много странностей вокруг! — К чему ты клонишь? — вмешался Намджун. — К тому, что в другом мире может существовать магия. Та самая сила, в теории способная на всё. — Вот ты сейчас совсем не помогаешь, — отметила я недовольно. — Но ты что-то предлагаешь? — поинтересовался Джун. — Всего лишь прошу быть осторожнее. И напоминаю нашим реалистам, что где-то, а может и здесь, это вполне существует. Нет, детка, это фантастика, — она оглядела удивленные после последней фразы лица, но поднявшись со стула и подложив листок, на котором что-то нарисовала, Намджуну, пояснила прежде чем уйти.- Название книги, которую я когда-то читала. — Главное, чтобы это не перешло в да, детка, это — реальность, — вспомнив название дилогии, которую тоже читала, поддержала я её. Корейцы всё равно не поняли и лишь недоумевающе переглянулись. Намджун опустил взгляд, разглядывая то, что ему отдала художница. Они с Кирой сидели напротив нас с Чимином, поэтому, что именно она творила во время совещания, я не видела. Но теперь узковатые глаза Джуна округлились, он не мог оторвать взгляд от листка, а потом… просто взял и спрятал рисунок во внутренний карман кофты. Да что же там такое? Ладно, спрошу потом у Киры. Чимин рядом вздохнул, видимо всё ещё размышляя над её словами. Я обернулась и, ободряюще пожав его ладонь, улыбнулась. — Всё хорошо. И Чим улыбнулся мне в ответ, лишь одними глазами, но это было дороже любых слов. Вслед за Кирой, я тоже поднялась из-за стола. Крепко обняла Чима со спины и сбежала к себе в комнату. Жутко смущенная своим последним жестом, но вопреки всему и всякому просто: счастливая. Закатная Мастерская действительно была идеальна. И провести неделю, занимаясь лишь своими делами, я была исключительно «за». Но сомнениям ведь не прикажешь… И на листке один за другим появлялись наброски глаз. Однозначно корейских. Они у меня в последнее время исключительно такие. Но всё же, всё же… Если Алиса попала сюда со своим горячо любимым Чимом — тут всё однозначно, то почему я оказалась с Намджуном? Я же не собиралась вроде, шутила, но говорила не всерьёз. Нет, что за намёки? Хотя уже не намеки! Намеки были раньше, когда оказывалось, что мы с ним оба мы любим луну, а не солнце, и считаем себя её детьми, мыслим похоже, обладаем невероятным талантом к разрушениям и упорно добиваемся своего, живем с ответственностью лидера, не терпим рыбу и любуемся ночным городом. Вот это были лишь удивительные совпадения, а теперь — заявка прямым текстом! И чё делать? Вечный вопрос. А я всего лишь художник, чтобы на него отвечать. В этом мире был день. Судя по картинке за фальш-окном, вполне себе ясный и солнечный. Но тепло — не моя стихия, и я продолжила заполнять листки какими-то набросками. В доме слышались негромкие голоса остальных. Привычки закрывать дверь комнаты у меня не было. Алискин голос звонко раздавался на первом этаже. Да-а, кажется лично моя цель здесь — это не просто рисовать всю «спокойную» неделю, а помочь подруге по попаданчеству с очень непростой задачей. И для этого у нас вроде есть семь дней. Нужно бы сходить на разведку. Я закрыла скетчбук. Убрала в папку особые наброски портретов, которые показывать пока не собиралась. Достаточно того, что я отдала Джуну, хотя изначально тоже планировала спрятать у себя, но… Захотелось ему подарить. Ладно. Основную работу, а именно, наконец-то, новую попытку нарисовать капитана Джека Воробья, я ещё раз внимательно оглядела и оставила на столе. Переложила карандаши в коробку, смахнула стружки от ластика в мусорку. Полюбовалась на набор карандашиков мечты и отправилась на первый этаж. Алиса с Чимом обнаружились на диване в гостиной. Я остановилась на последней ступеньке лестницы. Меня не заметили. Они что-то негромко обсуждали, склонившись над телефоном так, что почти упирались лбами. А то, что Чим ещё и почти обнимал Алису, закинув руку на спинку дивана, вообще тактично оставлю без комментариев. Я прислонилась к стене, обхватив себя руками за плечи. Но сразу же опустила руки. Жест получился излишне беззащитным. Парень что-то показал Алисе, и они оба рассмеялись. Чим сполз по дивану. Внезапно ойкнул. Тёмная макушка исчезла. — Чимин, ты в порядке? — Алиса наклонилась. — Да, да. Главное, телефон не разбил! — раздалось в ответ бодрое. Дайте угадаю, Чимин уже с диванов сваливается от смеха? Тем временем, парень снова забрался обратно. Алиса, видимо, во избежание возможного падения, отобрала у него телефон. Не поняла, а он чей на самом деле-то? Но судя по тому, что Чим потянулся забирать обратно, всё же — его. Долгой битвы не получилось, и Алиса со смехом отдала Чимину его гаджет. Ну а дальше пошёл спор по поводу пароля от телефона. Кореец, понятное дело, не собирался его разглашать, но Алисе хотелось узнать. А это значило, что долго Чим не продержится. Интересно, он уже знает, как девушки бывают убедительны и упёрты? Я улыбнулась и лишь покачала головой. Однозначно, она и так прекрасно справляется. И совершенно уже не робеет в присутствии Чима, как можно было бы подумать. Похоже, влюбленность стала сменяться чем-то куда более взаимным. Что ж, на что тогда поставлю я? На любовь. Так и знайте, местные Звёзды! Рассветная Если не брать в расчёт другой непонятный мир, эта жизнь стала почти идеальной. Привыкнув в туннелях спать рядом с Чимином, дома я отвыкать не спешила. Поэтому частенько засыпала, пока сидела с Чимом в гостиной, что-нибудь читала или просто слушала, как они с Намджуном записывали песни в студии. В его комнату, правда, за эти дни я на ночь сама не просилась, но пару раз случайно задремала и Чим не стал меня прогонять. По утрам же Намджун будил или нас обоих сразу, или сначала Чимина, тот — меня, и мы втроём шли тренироваться в спортзал. Кира отсыпалась после очередной художественной ночи. Причём, большую часть работ она нам не показывала, как и не сказала мне, что нарисовала тогда Джуну. Тихушный художник! Но на завтрак собирались все. Даже Кира приходила в состоянии близком к Шуге. Не приставать, не дёргать, ничего не спрашивать, не трогать. Главное, было убедиться, что Намджун не съел уже всю шоколадно-ореховую пасту, так похожую на родную Нутеллу, и девушке тоже достанется её пол баночки. Завтрак в основном готовил Чим. Потом я — обед, а вместе с голодным художником — ужин. Общим стало решением не пускать Намджуна к плите! Потому что и в другом мире он оставался тем ещё богом разрушений… Незаметно, но забота друг о друге для нас с Чимином стала абсолютно привычной. Он всё время беспокоился, поела ли я. Я же сама следила, чтобы он не вздумал морить себя диетой или не забывал про ужин. Без малейшего смущения заходила к ним в студию, чтобы отправить на всю голову музыкантов отдыхать или спать. А если сама засыпала раньше, эту почётную миссию выполняла Кира, чей ночной путь на кухню как раз проходил мимо студии звукозаписи. Тексты в основном писал Намджун, но и Чимин принял участие, а пару песен написал самостоятельно от и до. В любом случае он всё равно беспокоился о каждой мелочи и всегда приносил мне почитать лирику, как только она была хоть немного готова. Конечно, каждая была прекрасна по-своему. И уже так привычно мне казалось, что они словно написаны про меня. Или про нас… Не знаю, может, так получается с любыми их песнями? Кто знает… К слову, в одном из новых синглов я отметила подозрительно знакомые строчки и волчью тему. Ну и узнала у своего корейца по секрету, что на написание этого Моню вдохновил один Кирин стих. Сегодня же наши корейцы хотели дать нам послушать полностью новую песню. Пока же, всё ещё запершись в студии, доводили её до совершенства и скоро должны были закончить. Мы с Кирой тем временем хозяйничали на кухне, чтобы наши творцы не остались голодными. — Алис, а где ещё палочки? — Кира задумчиво прикусила ноготь, замерев посреди кухни. — Да вроде в первом крайнем ящике, — я отвлеклась от готовки. — А, всё, нашла! А то я свои в волосы воткнула, чтобы пучок собрать. Ну и есть же чем-то нужно будет. Я улыбнулась, вглянув на её прическу. Она не только туда палочки, превратив их в шпильки, воткнула, но и два карандаша забыла. Она рассказывала, что в школе она делала также. И свой любимый простой карандаш из-за этого потеряла. — Ты рис проверила? — я вернулась к шкварчащему мясу. — Почти готов, — отозвалась она.- Сейчас выключу. — Отлично. Зовём ребят? — Да сами придут, здесь же такие запахи летают… М-м-мыр! — Кира облизнулась будто кошка. И словно читая мысли, к нам заглянул Намджун. Улыбнулся Кире и устроился за островом с какой-то книгой. Девушка быстро расправилась с рисом, сполоснула руки и любопытно заглянула к Джуну. — Дочитал? А, почти? И как там герой? Что? Как?! Не может быть. А ну-ка делись давай… Она подтащила себе стул и, прижавшись к плечу Намджуна, заглянула в текст. Я выключила мясо. Двое тихонько сидели, склонившись над книгой. Идиллия. Нет, они тоже идеальная пара. Я улыбнулась подобным мыслям и пошла за своим корейцем. Где моя радость? Радость же нашлась в танцевальном зале. Чим практиковался, ничего вокруг не замечая. Хореография к новой песне? Потому что я такой не помню, а движения парня были уверенны и отточены, не как при обычной разминке. Я откровенно залюбовалась. Чимин был в своей стихии. Нет, он сам был стихией. Воздухом диких гор. Водой в руках мага-стихийника. Чимин был не просто профессионалом, во всём, что он делал, отражалась его душа, его истинный талант. А эта хореография была больше похожа на танец огня. Первые движения — сидя на полу, взгляд устремлён вверх. Так, выбрасываем из головы шутки про «о, потолок побелили» и «лапочку бы поменять». С каждым движением пламя Чима разгоралось всё больше. Шаги в сторону. Словно искры бегут по сухой ветке. Разворот. Прыжок. Пламя взметнулось выше. Снова поворот. Теперь Чимин стоит лицом ко мне, но смотрит в пол. Челка скрывает глаза. На несколько секунд замирает. Легкое дуновение ветра и пламя тянется за порывом. Чимин наклоняет голову в одну сторону и, резко дёрнув плечом, возвращается в исходное положение. Снова в ту же строну. Теперь немного подаётся и корпусом. Неуловимо движения убыстряются, оставаясь всё так же плавными. Ветер усиливается. Огонь метается, поднимается по ветке выше. Чимин делает несколько шагов влево. Разворот. И медленно опускается на пол. Встряхивает головой, вскидывает её, глядя на небо, которого здесь не видно, и, словно разочаровавшись, склоняет голову, чтобы неподвижно замереть, завершая танец. Огонь гаснет. Но лишь сильнее разгорается в наших с ним душах. Парень фыркнул и, шумно дыша, лёг прямо на пол. Я перевела дыхание и, подойдя к Чиму, присела рядом. Ведь и пламени нужна «еда», иначе оно гореть не будет. — Видела? — он откинул челку и счастливо сощурился, глядя на меня снизу вверх. — Да, — выдохнула я. — Что думаешь? — Честно? — Хотелось бы, — парень слегка напрягся от моего вопроса. — Потрясающе. Идеально. Совершенно, — я в шутку стала загибать пальцы, считая эпитеты.- Несравнимо. Неповторимо. Не описать словами. Идеально — я уже говорила? Чимин рассмеялся, легко толкнув меня в бок. Я поднялась на ноги и протянула ему руку: — Вставай. Пойдём есть! — Спасибо, — Чим принял мою помощь и легко встал с пола.- Я сейчас только в душ схожу и приду. — Конечно, — мы вышли из зала.- Ты только поторопись, пока наши локальные разрушители всё не съели! — я подмигнула ему.- Хорошо, я тебя жду. — Да ладно. Иди, — парень слегка смутился. Я лишь пожала плечами. Я его столько времени ждала, что, десять минуток не переживу без еды? Вот без него самого здесь могла бы и нет… Я вернулась на кухню. Зря переживала. Наши даже не отвлеклись от книги. Ну а когда Чим вернулся, растрепывая рукой ещё мокрые волосы, отобрал у Намджуна с Полиной книгу, увернулся от цепких лапок девушки, недовольной исчезновением чтения, уселся рядом и с аппетитом принялся за еду, что я готовила, жизнь точно стала идеальной. Закатная Не то, не то и это не то… Ну что же взять? Ту книгу мы с Моней уже дочитали, и мне захотелось ещё. Но что? И вот я минут десять стояла у шкафа в комнате Намджуна. Тот лежал на своей кровати и, похоже, уже задремал. Сейчас, конечно, ещё и полудня нет, но Джун проснулся рано. Пусть отдохнёт. Здесь было столько книг, что я и половины не просмотрела ещё, наверно. Я присела на корточки. Что у нас на нижней полке? Словарь, научный труд, история государственности, учебник, опять что-то по истории… Стоп! Учебник? По математике! Не школьный, конечно, а какого-то автора, но не важно. А у кого, как выяснилось, на сессии предвиделись проблемы с вышматом? Я предвкушающе потёрла лапки. Вот и выдалась отличная возможность научить кое-кого сему интересному предмету. Не сомневаясь, я вытащила учебник и тихонько выбралась из комнаты, чтобы не потревожить Моню. И я знаю, кого позову мне помогать, стимулировать, контролировать и вдохновлять Алису. Я завернула дальше. В комнате Чима не обнаружилось. Нашёлся он в танцевальном зале. Опять занимается? — Кира? — парень отвлёкся и остановился. — Ага. Р…- я запнулась, чуть не назвав его радостью Алиски и откровенно выдав девчонку, но я загорелась идей и собиралась переть до последнего, поэтому тут же быстро пояснила Чиму смысл нового дела. Парень был не против, и шустро прихватив его с собой я отправилась мучить… учить Алису. Ибо от математики она легко бы отказалась и сбежала… ну насколько это позволял запертый дом, а вот от Чима она никуда не захочет уходить. Нечестно? Не совсем. Скорее, просто совмещаем приятное с полезным и полезным: изучением предмета и сближением этой парочки. Алиса нам обрадовалась, потом взгрустнула, взглянула на нас измученными глазами (и это я ещё не начинала!), и, если Чим готов был сразу сдаться, то я смогла уговорить их обоих, и мы бодрой компанией отправились на кухню. Шоколада, чувствую я, после этих занятий не останется. Но было действительно весело. Мы с Алисой удивительно слаженно издевались над Чимом. Она — любя, я — просто ради удовольствия. Такая я коварная. В спокойной обстановке всё у девушки получалось замечательно, она же способная, я вижу. А вот Чим уже всё позабыл, и учили мы, похоже, его. От того, чтобы не ржать громко и не ругаться, нас удерживало только то, что наверху спал лидер, а слышимость хорошая. Когда же Моня спустился вниз, он застал весьма занимательную картину: в гостиной на полу, обложившись листками и моими тетрадями, сидела Алиса и что-то увлечённо решала; замученный вместо подруги Чимин развалился в позе морской звезды на диване, а я расположилась на другом краю с любимым черновиком и, тихонько напевая себе под нос, пробовала на самом деле писать лирику к песне. — Что у вас тут было? — удивленно поднял бровь он. — Пара по математике, — возвестила я и, поднявшись, подошла к рэперу, протянула ему тетрадь.- Глянь, а? Что скажешь? Намджун вчитался в написанные карандашом строчки. — Слушай, а ты можешь прочитать вслух? — он нахмурился. — Не понимаешь написанное? — я растеряно взглянула на Моню. — Этот загруженный нам в головы переводчик с письмом очень плохо справляется. На слух всё равно легче. — Ладно…- протянула я.- А если я тебя сама научу читать и писать на моём языке? И я на корейском, к слову, ведь не пробовала читать. — Неплохая мысль. Но всё же это пока почитай так. — А, хорошо, — я оглянулась на Чима с Алисой и, почему-то засмущавшись, увела Наммоню в кабинет художника. Ну понятно, конечно, что то, что я написала, на полноценную лирику не тянуло совсем, но рэпер оценил, взял на заметку и хотел вырвать тот листок, однако я ему не позволила. — Перепиши сам. Заодно потренируешься с русским! Процесс оказался небыстрым. Намджун старательно выводил буквы, которые я показала ему на обороте одной тетрадки, потому что мой почерк копировать не стоило — с поступлением в университет, вот же угадала когда-то, он стал ещё хуже. Я то всегда пойму, а вот другие… не всегда! Забавно было, когда мы начали учить алфавит. Намджун никак не мог выговорить нашу «ж» правильно, превращая её в «ч». Ладно, он потом тоже проявил невероятное терпение, пока я пыталась правильно произнести придыхательные согласные вроде «тх» и «кх». При этом мы всё понимали и, когда пытались заговорить на чужом языке, нужные слова сами возникали в голове с написанием и произношением, но одно дело помнить, другое — говорить. Намджун переписывал ещё один текст, мой любимый отрывок из одной книги, а я украдкой наблюдала. И поймала себя на том, что просто засмотрелась. Вот что такого в человеке, который сидит и что-то пишет? Но… тут всё сложно. Такое у меня случалось только с ним. Как сосредоточенно и ловко Намджун писал, бросал внимательный взгляд на тетрадь перед ним и на несколько секунд замирал, чтобы сравнить и проверить, отвлекался, перечитывал и вновь писал. Честно, я могла смотреть часами. Но отрывок кончился. Довольный Джун отложил ручку. Я застенчиво улыбнулась, поймав его взгляд. Уставшие, мы отправились на кухню. Алиса закончила с математикой и тоже пришла. С радостью попробовала в условиях автомагического переводчика поговорить на корейском. Но она-то его уже выучила почти, а вот мне он давался сложно. Но кем я буду, если упущу такой шанс выучить корейский язык? Уж точно не прежней любопытной Кирой, которая, видя что-то сложное, сначала поминала Тьму, а потом заключала, что это интересно, и принималась за решение! Ага. Так и живём. Рассветная Никогда бы не подумала, что начну ревновать Чимина. Особенно к той, у кого с самого начала биасом был лидер. Но тем не менее… Спокойная неделя почти подходила к концу. И тут на днях Чим захотел тоже порисовать. И с радостью присоединился к Кире, которая работала над одним несложным пейзажем. Теперь пропадали ночью в мастерской они вдвоём. И ведь понимаю, что нет тут ничего такого, и вообще, что я не вижу что ли, каким взглядом она смотрит на Джуна, но ведь за Чимина я не ручаюсь… Я отложила книгу, всё равно собственные мысли были громче, и со вздохом плюхнулась на кровать. Потянулась и одела наушники, включив на телефоне запись двух песен, которые Чимин с Намджуном создали уже здесь и дали нам с Кирой сохранить себе. Подозреваю, что демо у них уже на гораздо большее количество треков — сколько они времени в студии проводили, а текстов и подавно, судя по часто задумчивому виду Намджуна. По крайней мере, художница наша тоже так выглядит, когда тревожится и обдумывает какую-то творческую идею. Осторожный стук прервал красивую мелодию новой песни. Я вытащила наушник и заинтересованно села. Ко мне заглянул Чимин. Вспомни солнце, вот и оно. — Заходи. Как там наша ДроуКирик? — поинтересовалась я. Чим присел на край кровати, подвернув под себя ноги. Откинул со лба волосы, одна прядь которых так и осталась в синей краске, хотя руки парень отмыл. — Хочет за сегодня закончить один рисунок, так что завтра мы её не добудимся — будет опять всю ночь рисовать, — фыркнул Чимин. — Художница, — развела я руками.- А ты? Не рисуешь? — Нет. Не хочется. Просто к тебе пришёл. Я улыбнулась. А Чимин внезапно ущипнул меня за щеку и легонько потянул. Я фыркнула и мотнула головой, вырываясь. Чимка отпустил, но тут же просто заключил моё лицо в ладони. Я растеряно уставилась в тёмные карие глаза прямо напротив. Чего это он? — Как же мне нравятся твои щёчки. Некогда не думал, что это может выглядеть так мило. И одновременно потрясающе! Я вновь разулыбалась. Я помню. Помню, что ты говорил арми. И поэтому и не худела сильно. Да. То, что мы посчитаем недостатками, на самом деле в чьих-то глазах может оказаться величайшим сокровищем. Я проказливо дунула в нос залюбовавшемуся Чиму. Парень отпрянул, словно Ёнтан, которого дразнил Ви, а потом просто рассмеялся. Я улыбалась. А одновременно безумно смущалась и… наверно, светилась. Именно так. Потому что иначе собственные ощущения в тот момент описать не получалось. Только в сердце всё ещё теплилось тёмное, смутное чувство.