Side of sunset & sunrise

Закатная Слишком много света… Яркий, бесцветно-белый, он лился отовсюду ровным слепящим потоком. Я пыталась прикрыть глаза, чтобы приглядеться к происходящему вокруг, но, кроме странного вибрирующего гула и бесконечной пустоты, ничего не было. Свет. Один свет. Мне нужна была темнота. В ней спокойно. В ней не больно… Но в этом равнодушном свете, я знала: я осталась одна. Не к кому спешить, некого ждать, никто не протянет руку и не окликнет… Почему я? Свет стал почти невыносимым. Он, словно вода, заполнял всё пространство вокруг, становился тяжелее, плотнее, пока я с колотящимся сердцем не проснулась на постели в иномирном доме. — Звёзды, давно же мне кошмары не снились! Я села и поправила одеяло. Обняла себя руками за плечи. Ну, в комнате я и правда одна… Кто ещё сюда придёт? После появления Гастерса мы были всё ещё сами по себе, и, кажется, никто не мог сделать тот самый первый шаг навстречу… Я вздохнула. Холодный воздух прогонял страх. И в нашем доме всё ещё было темно. Хотя тьма мне не помешала. Мысли — вот они очень даже «да». Я ведь так и не извинилась перед Намджуном за те резкие слова… Или и не должна была? В конце концов не я первая пошла в атаку и устроила ссору! Но… но как же нужно поступить, сердце не хотело подсказывать, совесть отмалчивалась, а разум не знал. И холод всё сильнее пробирался под тонкую футболку, в которой я спала. Нужно либо обратно ложиться, либо идти рисовать тогда. На часах была рань несусветная, для рисования — уже не ночь, для подъема — ещё не день, так что остаётся одно — спать. Я устроилась вновь, накрылась одеялком и закрыла глаза, но сон не шёл. Лишь с каждой минутой я всё больше чувствовала, как замерзаю. Почему? Не знаю. Чувство тревожного предвкушения витало в воздухе. Что-то должно было произойти. Совсем скоро. Однако просто мерзнуть мне не хотелось, и раз уж уснуть не вышло, я выбралась из кровати. Впервые здесь рисовать или творить меня совершенно не тянуло. Хотелось просто тепла. Хотелось согреть замерзающую душу. Но… я так и не решилась позвать кого-то. Не знаю… такие глупые, но въедливые страхи мешали сделать первый шаг. Кому нужна моя тьма… Рассветная С утра в доме опять стало холодно. И все мы, казалось, затихли. Я взглянула на сделанный вручную календарик, что мы повесили на кухне после долгих споров и бескомпромиссного желания Киры вести отдельный календарь для мира Гастерса. Так что здесь просто даты с первого дня попаданчества. Без аналогии с земными. Но можно подсчитать, и тогда уже 14 мая, если бы мы остались жить на Земле. Выходной день, воскресенье. Но здесь всё по-другому, и красным маркером мы отмечали не выходные, а дни прихода Гастерса. В последнее время именно он был главной причиной нашей деятельности. Пока был… Мне казалось, что эти несколько дней станут решающими. Мы должны понять, сможем ли мы зажечь ту искру, что светилась в нас в самом начале, или окончательно остынем, а дом превратится в четыре тихие комнаты. И нового задания Гастерса я ждала. Даже если не для меня. Однако каждый раз всё равно становилось тревожно: а справимся ли? Ведь задания магистра непредсказуемы, а его цель попрежнему неясна. — Когда у нас день икс? — тихо подкрался со спины Чимин. Но я была не в настроении. Подкрадись хоть сам Гаст, я бы не предала этому особого значения. — Судя по всему, сегодня, — спокойно ответила я, глянув ещё раз на календарь.- Боишься? — Нет, — запнулся он. — Как знаешь. Я обернулась через плечо. Чимин как-то неуверенно замер посреди кухни и зябко передернул плечами, словно замёрз. Моя совесть недовольно заворочалась внутри. О нем, что, позаботиться некому? Я же теперь рядом. Закутаться бы ему во что-нибудь. Мне вспомнился тот тёплый плед, что я утащила. А ещё такой же есть? Нет, кажется. — Подожди меня здесь, ладно? — взглянула я на замерзшего Чима. — А, ну ладно, — кивнул кореец, видимо, не догадавшись, что я хотела. Я тихо выскользнула из кухни, поднялась наверх. Нужно Чимину отдать тот плед. И где я его оставила? Плед, разумеется, не Чима. В своей комнате, кажется. Но я никак не могла сосредоточиться и вспомнить точно. Словно все мысли в тумане. Словно накануне не спала ночью ни часа. Может, это просто просто из-за холода. Но по пути к лестнице я вспомнила, что плед оставила вчера на диване в гостиной, и поменяла свой курс. Я и правда нашла его запихнутым за подушки спинки дивана. Вытащила оттуда, сгребла к краю, расправила и поспешила обратно к Чимину. Парень был попрежнему на кухне, стоял ко мне боком, у острова, тихонько помешивая ложкой что-то в чашке. Я молча накинула тёплый плед ему на плечи, правда, пришлось немного подпрыгнуть, ибо со своим ростом я до компактного Чима всё равно не доставала. Парень ловко перехватил пóлы получившегося плаща, нятянул их понадёжнее и повернулся ко мне лицом. — О? Спасибо тебе, — тихо поблагодарил Чимин, старательно вглядываясь в мои глаза. — Не за что, — я потупила взгляд, чтобы он не заметил сегодняшнего неясного волнения. И решила уйти к себе, стараясь не приставать к нему, как маленький ребенок, ищущий внимания. Возможно, я не права. Возможно, я что-то боюсь понять. В конце концов нужно будет решиться, кому же сделать первый шаг… Я вернулась в свою комнату. Белые нити созвездий тускло поблескивали на стенах. С утра ещё не открывала шторы. Я подошла к фальш-окну, отодвинула тяжелую портьеру. Поняв ещё в самом начале, что окна ненастоящие, я мало обращала внимание на то, что изображено за ними. Но в целом, на втором этаже это было преимущественно небо. Разное. В холе оно виднелось над маленькими верхушками гор. У Чимина было со свечением, напоминающим северное сияние. У Намджуна тусклое, немного тревожное, над городом, словно не смог, а именно туман. У меня же было необычное, фиолетового оттенка, почти полностью скрытое облаками. Тонкие, словно паутина, но в то же время беспросветные, словно многотонные горы. Сегодня они неслись с невероятной скоростью… опаздывают куда? Хотя куда они могут опаздывать. Время в этом месте, кажется, и вовсе застыло. Здесь не было часов, здесь не было дней. Это действительно другой мир… зазеркалье, пространство, настолько реальное, насколько и несуществующее. Мир, где мы оказались, чтобы создать свою, новую, удивительную историю. Только время стоит на месте, всё стоит, и история превращается в заброшенный черновик. Однако, может, это лишь для того, чтобы потом быстрее погнаться за облаками? Закатная Чего я жду, я как обычно не знаю. Я лежала на полу в танцевальном зале. Чимин совсем перестал тренироваться. А меня беспокоила нога, поэтому от идеи учить хореографию я отказывалась. Пол в зале был тёплым. Я вздохнула. А вот воздух холодный. Но просто лежать я не смогла. Хотелось двигаться. Так что больное колено придётся потерпеть. Я потянулась за телефоном, встала. Закрыла двери в зал. Звукоизоляция — наше всё. Попробовать я решила с хореографии одной женской группы. Именно за это выступление их обвиняли в слишком простых танцах. Так что и у меня должно получиться. Сначала, разумеется, размяться нужно… Чуть плечо не вывихнула! И это я ещё даже не начала толком. Не знаю, лёгкая хореография или нет, я успела хорошенько выдохнуться и устать, пока танцевала. Завтра всё будет болеть… Но пока я не хочу сдаваться. Движение плавное вбок, основное действие руками, следить, чтобы не прогнуться в спине слишком сильно… Но я неудачно переношу вес на ногу, не удерживаю равновесия и падаю. Хорошо, руками успела упереться в пол, но бедром всё же ударилась. Поднялась. Ладно, дальше. Следующие элементы танца. Шаги, поворот. Но внезапно я спотыкаюсь и снова падаю. Снова. Ничего не получается… Я резко выдохнула. Холодный воздух обжег лёгкие. Я зажмурилась, пережидая невольную дрожь. Села, подтянула больную ногу к груди и, обхватив её руками, обессилено опустила на согнутое колено голову. Не получается. Ничего не получается. Дыхание перехватило. Насилу смогла унять бессильную боль и загнать обратно разлившуюся в душе тьму. Если тебе кажется, что ты готов сдаться, работай в разы усерднее… А остальное — never mind. Я помню, Шуга. Я не сдамся. Я поднялась с пола. Сжала руки в кулаки. Я сдамся? Да не в жизнь! На чем я остановилась? На наклоне вбок? Значит, за равновесием нужно следить больше. И снова тренировка. Я не собиралась останавливаться на достигнутом. А танцы были тем занятием, которым я особенно не интересовалась. Так раз уж нас заперли в четырёх стенах, почему бы не попробовать овладеть новым искусством, раз всё время чужого мира теперь в моём распоряжении? И я пробовала. Упрямо. Настойчиво. Сбившись со счета, сколько раз падала и, стиснув зубы, сама вставала. Но и день медленно подошёл к вечеру, а там настала ночь. Гастерс не объявился, можно было идти отдыхать и спать. По пути к себе я завернула на кухню. Возле раковины осталась грязная посуда. Знаю я, кто у нас в семье терпеть не может её мыть. Задержалась, чтобы убраться, и именно тогда раздались три щелчка. А не в четыре ночи он мог прийти?! Рассветная Сквозь дрему я явственно услышала: Гастерс пришёл. Принесло же ночью. Я с неохотой слезла с кровати. Закутаться было не во что. А «отопление» иномирный магистр чинить не спешил. На выходе из комнаты столкнулась с Чимом. Реакция у него оказалась хорошая и от столкновения меня спасли сильные руки. Я вздрогнула от ощущения тёплых ладоней на моих плечах. — Ой, да же замёрзла, — пробормотал Чим и быстро стянул со своих плеч тот самый плед и надёжно закутал меня в него. Причем так, что я даже руки не могла высвободить. Слегка недовольно посмотрела на темноволосого корейца. Чимин фыркнул и всё-таки немного ослабил закутку пледа. Из комнаты вышел взъерошенный Намджун и оглядел нашу парочку. Задумался, но почти сразу вернулся к настороженно-сосредоточенному виду. — Кира уже проснулась? — Не знаю, — синхронно ответили мы с Чимином и переглянулись. — Я её не видела. Может, уже вниз спустилась? — Ладно, пойдёмте встречать Гада… Гаста, — кивнул в сторону лестницы Намджун. Я взволнованно направилась вниз. Кира была уже там. Одна. И Гастерс, само собой. Дверь за ним была захлопнута. Нам опять предстоит долгий разговор? — Гастерс, как насчёт того, чтобы позаботится о нормальной температуре в доме, раз уж ты нас здесь запер? — подал голос Чимин, решительно встав напротив магистра. Иномирец молча перевёл на него безэмоциональный взгляд. — Хорошо, — просто ответил Гаст. Кира удивлённо выдохнула. Хорошо? Этот гад бесчувственный на что-то согласился? — На задание у тебя семь дней, Чимин, — новое условие, сказанное прежним спокойным голосом магистра, почему-то напомнило приговор. Это оно? То самое задание, которое определит весь ход дальнейшей нашей истории здесь? — Вместе с ней, — тем временем Гастерс указал на Киру.- Поставишь полное хореографическое выступление на свою последнюю песню. Словосочетание в этот раз прозвучало пугающе. Совсем последнюю? Я не вмешивалась, лишь испуганно куталась в плед. Кира нервно кусала губы, из-за чего они становились совсем алыми и резко контрастировали с бледной кожей. Намджун не выдержал, приблизился и положил ладони на плечи девушки, словно пытаясь защитить. — Почему именно с ней?! — злобно спросил лидер, но постарался сохранить хотя бы видимость спокойствия.- Девушки не танцоры. Это не их задача. Чимин встревоженно обернулся на меня. Я улыбнулась ему, надеясь, что улыбка получилась не слишком вымученной. Чим потянулся назад и нашёл своей рукой мою ладонь, погладил большим пальцем тыльную сторону и вновь замер. — Я так решил, — отозвался наш похититель.- Никто другой меня не устроит. Всё, разговор окончен. И неуловимо быстрым движением скрылся за дверью. Намджун что-то рассерженно пробормотал. Чим выдохнул и отвернулся от злополучного входа, который нам служил лишь источником неприятных вестей. — Иди отдыхать, Алиса. Ничего страшного не произошло, — он бессознательным жестом заправил мне за ухо растрепанную прядь.- Неделя это нормально. Всё будет хорошо. Ты лучше поспи. Иди. Я встревоженно вглядывалась в такие знакомые и родные черты. Непослушная чёлка, почти скрывшая брови; слегка словно прищуренный левый глаз; такие сейчас серьёзные карие омуты, без серых линз, ясные как никогда; не скрытые фильтрами и тоном родинки на лбу и щеке; почти незаметная усталая складочка около рта; спрятанная в уголках губ заботливая улыбка. Нет, нет, нет, я его теперь не отпущу. Однако прямо сейчас Чиму нужно было готовится к заданию Гастерса. А мне и правда стоило послушаться моего корейца и пойти отдохнуть. — А можно я к тебе…- я не договорила, но он понял. — Можно, — Чим поправил на мне плед и отправился к оставшимся двоим. — Ну что, какие идеи для хореографии? Танец под The sun is a star? — деловито осведомилась Кира, игнорируя тяжелый взгляд Джуна. Только я всё равно понимала, что и ей почему-то невероятно страшно. Как понимала? Не знаю. Наверно, по кроваво-красным губам и невероятно прямой осанке. И вот теперь время неумолимо побежало вперёд. До рассвета Чим с Кирой высыпались, а после целыми днями тренировались в зале, придумывали, разрабатывали и оттачивали движения. Чимин возвращался уставший, но довольный. Кира тоже излучала азарт и положительный настрой, только вот на четвёртый день, несмотря на по обыкновению хорошее настроение, начала ощутимо хромать. И шипела от боли, когда думала, что никто не видит.        — Так, сегодня отдыхаем, — предупредил Чим на пятые сутки постоянных тренировок. Никаких возражений и не последовало. Оба даже не выползли на обед и ужин. Отнесла им еду сама. Чимин сначала смутился, потом поблагодарил и всё послушно съел. А я тихонько пристроилась на кресле с блокнотом. Уходить не хотелось. Только не сейчас. Закатная Семь дней пролетели как сон. Я забыла обо всём, кроме нового задания Гастерса. Намджун был прав, я совершенно не танцор и соответствовать уровню Чима для предстоящего выступления было невероятно сложно. Там, где он справлялся за час, мне нужно было два, чтобы понять, запомнить, выполнить и отточить движения. Если определенные элементы я в итоге делала не хуже Чимина, то их комбинации часто не выдерживала. Но семь дней… в этом повезло, да, Гастерс не пожадничал. За четыре мы уже смогли полностью создать хореографию и выполнить её несколько раз без ошибок. Так что два дня мы позволили себе отдохнуть. Это было нужно в первую очередь мне — не привыкла я к таким нагрузкам, что поделать. Но… всё получилось. Мы справились. Хотя не раз я отправляла Чима спать, а сама оставалась в танцевальном зале и практиковалась дальше. Если кореец старался придать движениям плавность, то я специально добивалась резкости, даже излишней четкости элементов танца. Почему? Хочу. Ибо я же лишь Тьма. Darkness, как сказал Гастерс. И рядом со мной всё становится тёмным… Да? Именно так ведь ты меня видел? Дни отдыха закончились. Финальная тренировка прошла неплохо. Не считая того, какими странными взглядами нас провожали Алиса и Джун. Ночь перед выступлением. А я до сих пор не спала. Сидела в мастерской, почти бездумно заштриховывая какой-то рисунок. Чёрная ручка на белой бумаге. Срисовывала с телефона. Там совсем мало осталось того, с чего я хотела взять образец. Уже почти всё воссоздала. Когда была открыта картинка, верхнюю строчку с информацией телефон не показывал. Но я одновременно хотела и боялась посмотреть на время. Пока не поняла, что тянуть больше нельзя. Нужно посмотреть и идти в кровать. Половина первого ночи. Тот самый день настал. И пусть дата уже две с чем-то недели не меняется. Я словно вижу… Так, спокойно. Спать. Сон лечит всё. Чим и я уже полностью готовы. Лис с Намом за нас переживают. Нельзя их подводить! Каждый день — сражение. Мне не привыкать. Рассветная Время часто никого не щадит. Но сейчас именно время стало ключом к будущему. Мы запутались. Все. И я, и Чимин, и Кира, и Намджун… но мы не знали, что делать. Время. Сейчас только время могло нам подсказать. Сколько ещё его должно пройти… Я чувствовала: совсем немного. Скоро всё изменится. И этот день станет отправной точкой. Когда Гастерс должен был прийти за Чимом и Кирой, он не предупредил, поэтому на седьмой день мы встали рано. В воздухе витало напряжение, хотя мы старались не замечать этого. Чим с утра почти ничего не ел. Но я не настаивала. Танцевать на полный желудок тоже неправильно. Вернётся — поест. Как раз и мне будет чем заняться в его отсутствие, на кухне, ведь в продуктах магическая доставка нас не ограничивала. Готовь, экспериментируй, порть — всё в своё удовольствие. Ребята как следует размялись, повторили пару движений, но полную репетицию не провели. И так уже натренировались. Оставались мелочи. Танцоры выбирали себе одежду на выступление, умывались, красились. Я решилась помочь подруге с макияжем. Одно время я им всерьёз увлеклась и могу сделать самый разный: от невидимого корейского до нескромного блестяще-золотого. Я тихонько заглянула к ней в комнату. Кира сидела за столом, ещё в домашней одежде, но уже с готовой прической — собранными в высокий хвост выпрямленными прядками. Чарующие волнистые волосы, которыми украдкой всё время любовался Намджун, теперь стали холодным гладким шёлком. Кира расчесывала всё ещё пытающиеся завиться концы, гребень легко скользил, плавные движения её, видимо, успокаивали. Только… — Что ты сделала со своим волосами?! Потому что помимо прочего от яркого, явно покрашенного накануне праздников, рыжего цвета не осталось и следа. Оранжевые прядки были теперь беспросветно чёрными. — Это гуашь, — она провела по одному из чёрных локонов, показала оставшийся на пальцах серый налёт.- Обычная краска. Она потом легко смоется. — Хорошая идея. Красиво. Хочешь… пойдём ко мне, у меня там есть хороший набор косметики, сделаем тебе макияж для выступления, — позвала я её, и девушка удивительно послушно согласилась. Кира была непривычно тиха. Но в её глазах и движениях читалась какая-то отчаянная решимость. — Есть предпочтения? — поинтересовалась я, закончив общие приготовления. — Темный макияж. Возможно, даже смоки-айс. Стесняться некого и незачем, — пожала она плечами. И я приступила к работе. Делать такой не на себе было непривычно, но я старалась. Всё время боялась переусердствовать, но Кира была всем довольна. Без очков, в цветных серых линзах, с ярким макияжем я бы её сначала даже не узнала. Но возможно, это именно то, что нужно. Другая внешность. Другой взгляд. Другая суть. Та самая, которой в обычной жизни не находилось места. — Спасибо большое, — она меня крепко обняла.- Без тебя я бы не справилась. И не только с этим… Она запнулась, отвела в сторону немного хищные и даже пугающие своим непривычным цветом глаза. В таком образе они, казалось, должны были смотреть только с вызовом. Но… что-то её беспокоило. Совершенно не связанное с Гастерсом. В последнее время она ведь совсем замкнулась в себе. С тех самых пор, как Гаст впервые увёл её на задание… Пока же Кира ушла переодеваться. А я направилась к Чиму. Он уже был почти готов. В отличие от Киры, он, казалось, стремился придать себе наиболее неприметный вид. Серые оттенки грима, бледнее даже естественных губы, вновь голубые линзы на глазах, кепка, под которую были полностью убраны волосы, футболка пепельного оттенка и рубашка чуть светлее, заправленные в джинсы графитового оттенка — но в целом именно такой, туманный, смазанный образ. Я постучала, несмотря на открытую дверь, предупреждая о своём визите, и остановилась на пороге. Парень легко мне улыбнулся. Как-то робко потянулся навстречу, но потом отдёрнул руку и сделал вид, будто ничего не было. А ведь Чим тоже стал совсем странный в эти дни. Хорошо бы нам всё же прояснить, кто мы друг для друга. Потому что я устала путаться в ощущениях и пытаться понять, где голос разума, где сердца, и какой из них прав. — Пойдём, Чимин, пора, — голос прозвучал немного глухо. Я лишь вздохнула и вышла обратно в коридор. Чимин последовал за мной. — Кир, ты готова? — окликнул он напарницу по заданию. — Да, иду, — раздалось решительное в ответ, и Кира неторопливо вышла к нам в коридор. Шедший из своей комнаты Намджун замер, заметив девушку. Да, признаться, получилось эффектно. И очень необычно. Киру в таком образе вряд ли кто-то раньше видел. Макияж вообще отдельный пункт! Спортивные кроссовки и узкие джинсы, длинная свободная футболка почти до середины бедра, на запястьях эластичные повязки вместо браслетов. И всё это чёрное. Футболка только оказалась с темно-синими разводами, а в хвосте были заплетены тоненькие косички с ультрамариновыми нитями. И, конечно, взгляд… теперь им можно было убивать. — Я готова, — сообщила танцовщица и поправила резинку на хвосте. И тут я заметила в её волосах заколку с чёрной звездой. Странно, я не видела такую в новых вещах девушки… — Чимин? — она же обернулась и довольно кивнула.- Отлично выглядишь! — Спасибо. Ты тоже. Туман и Сама Тьма, вроде так ты говоришь. Готова к выступлению? — мимолетно улыбнулся Чимин. — Как никогда! — усмехнулась она. — Пойдём вниз, там ждать Гастерса будем, — решил Намджун, и мы не стали с ним спорить. Я забралась на диван, Чимин устроился у моих ног на полу, так что я под предлогом поправления его прически стянула с него кепку и запустила пальцы в мягкие волосы. Намджун присел с краю дивана, а Кира осталась на ногах. Чим повёл плечами, он сидел, напряженный как струна. Я натянула кепку обратно ему на макушку и наклонилась спросить, всё ли в порядке, как дверь отворилась. Без щелчков! То есть так было можно… Гаст решительно шагнул внутрь дома. Оглядел нашу компанию. Я отстранилась от Чимина, убрала руки с его плеч. Кореец молча поднялся с пола, Кира присоединилась к нему. — Файтин! — тихо пожелала я им. Кира обернулась, улыбнулась мне. Только на эти несколько секунд показалось, что глаза её были не родного карего или не искусственного сероватого, а самого настоящего чёрного цвета. Сама Тьма? Закатная I swear, my midday sun, you are the main star… Строчки песни Чимина. Они не мои. Потому что я тут не солнце. И я не плыву за лёгким мотивом песни. Я иду напротив него. Моя тёмная суть. Моё первое выступление. Я не отдавала себя — я забирала. Забирала внимание той невидимой публики, забирала их эмоции, забирала весь свет комнаты. Но это всего лишь три минуты. Песня подходит к концу. Танец тоже. Замереть на две секунды в финальном движении. Я без сил падаю на пол. Мы с Чимом тяжело дышим. Но выступление закончилось. Дверь в небольшую, напоминающую зал для танцевальной практики, комнату открылась, бесшумно на пороге возник Гастерс. Хоть бы какого своего помощника послал к нам для разнообразия… Надоела уже его невозмутимая английская морда. — На сегодня всё, — объявил Гастерс.- Рассветный, молодец. — Кто? — переспросил Чимин. — Ты, — ответила ему я вместо иномирца. — Закатная, тоже, — продолжал, как обычно не обращая на наши реплики особого внимания, магистр.- Можете идти. — И тебе того же, — огрызнулась я и вышла, обогнув по широкой дуге неподвижного Гада… Гаста. Чимин тут же догнал меня в туннеле. — Рассветный? Закатная? — удивлённо повторил он. — Видимо, в магическом обществе в ходу другие имена, — пожала я плечами.- Рассветный? Тебе идёт, Чимин. Думаю, Алиса тоже Рассветная. — Не знаю… странно это всё. — Возможно, — обронила я и задумалась. Очередное задание выполнено. Мы снова сами по себе… Нет, не хочу думать. Мы вернулись в дом. Алиса по старой традиции ждала нас на диване в гостиной. Намджуна не было. Подруга оживилась, увидев нас, и шустро утащила Чимина наверх. Я осталась внизу. Ступеньки лестницы скрипнули. Намджун. — Обвинения по поводу бездействия будут? — внезапно вырвалось у меня резкое. — По поводу содействия магистру — точно, — огрызнулся в ответ кореец. — Содействия? — опешила я.- То есть я ему помогаю?! Зачем я вообще начала тот разговор, не знаю. Хотела бы я притормозить, но этот поезд было уже не остановить. Мы с Намджуном поссорились. Снова. В конце концов он просто хлопнул дверью звукозаписывающей студии, оставив меня в душной тишине. Я обессилено плюхнулась на стоящий за спиной диван, откинула голову на подлокотник, не чувствуя больше в себе никаких сил. Тут же ругнулась и села, подтянула колени к груди и положила голову на скрещённые руки, чтобы не испачкать диван перекрашенными волосами. Судорожно вздохнула и попыталась выровнять дыхание. В груди скручивалась болезненная, тугая пружина, точно она была из колючей проволоки. Я резко втянула воздух носом и задержала дыхание, откинув голову назад. Нельзя плакать. Нет. Макияж потечёт! А сил куда-то идти, чтобы правильно его смыть нет. Было просто обидно. Отчасти, я догадывалась, что это из-за переживаний с Гастерсом и того, что почти сутки не ела. Хоть голода я не ощущала совсем, на характере и настроении это сказывалось сильнее, чем можно подумать. Но что-то делать, куда-то идти… у меня не было никакого желания. Я закрыла глаза. Пару минут. Пару минут тишины и встану. И всё будет нормально. — Ты спишь? — И что? — я распахнула глаза, но не пошевелилась. — Нельзя спать с таким макияжем, — непонятно когда оказавшийся в гостиной Чимин присел рядом и потянул меня за согнутую в колене ногу.- Уснёшь, поворочаешься, а потом неделю кожу в порядок привести не сможешь. Вставай, не спи! — Да не сплю я, — возразила и взбрыкнула ногой, хорошо Чима всё-таки не задела. Чаёк, в конце концов, здесь совсем не причём. И срываться на нем — последнее дело. — Сильно поругались, да? — произнёс Чим, то ли спрашивая, то ли утверждая. — А что, слышал? — Боюсь, если у нас есть хоть какие-нибудь соседи, то слышали все, и они в том числе, — без особого смущения заявил Чимин. Совсем обнаглел, — заметила отстранённо.- Издевается ещё так. Однако этому у меня, похоже, научился. — Но что же вы с Намджуном так? — Да Тьма его знает. И меня тоже. Прав ты, ведём себя как два идиота. Да. Но я больше всего. Виновата. — Не поверишь, но только что Намджун ответил мне почти тоже самое. Что во всём виноват он. Я не доверчиво глянула на корейца. То же самое? Кажется, я вновь нашла того, с кем мы друг друга зеркалим… — Не знаю, — я опустила голову, разглядывая свои ненакрашенные ногти.- Если порой задуматься… Мне кажется, что я сама вечно делаю всё не так. То пристаю, с неуместными вопросами лезу, то словно внимания не обращаю, пропадаю надолго, то всё про себя талдычу, то всегда другого заставляю говорить и остаюсь недовольна, что про меня не спрашивают. А в итоге вся моя боль — лишь моя вина. Не говори ничего, не надо. Это лишь мои мысли. Просто есть… и те, кто считает это правдой. А я так боюсь, что они правы. Моё одиночество — моя вина. Я подняла взгляд. Напротив были удивительно тёплые и такие знакомые карие глаза. — Но ты можешь сказать, что ты абсолютно одинока? — Я? Нет, но…- я невольно взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж. — Никаких «но». У тебя же есть те, кто готов пойти тебе навстречу. Кто портит всю эту идеальной формулу одиночества. Есть! Слышишь? Поэтому тот, кто тебя в этой формуле убеждал, дурак. И всё это глупость. В одиночестве не бывает никаких «но». Ты не одинока. Я сижу сейчас с тобой и никуда не уйду. Ты не будешь одна. — Знаешь, однажды я увидела один очень красивый пост, — я стёрла мокрую дорожку от непослушной слезы и облизнула губы.- Loving BTS never felt one side. И знаешь, это действительно так. — Правда? Ты же моя драгоценная арми! Чим так воодушевился, словно это я тут оказываю поддержку, а не он мне. — Но если чуть серьёзнее, — произнёс кореец.- Мы тут с тобой, мы вместе, а значит, никто из нас не одинок и уже не будет. Веришь? — Верю. — Молодец, — Чим улыбнулся, в глазах мелькнуло какое-то далёкое воспоминание. Он знает, о чем говорит. И я знаю. Я буду верить и я буду уверена. — Пойдём, помогу тебе умыться, — беззаботно предложил парень, оставив серьёзные мысли тихо таять в полутьме окружавшей нас гостиной. — Да ладно, что я, сама… — Давай, давай, — Чим вспомнил, что он ещё очень-очень упорный, и я просто сдалась. Только поворчала для вида и позволила утянуть меня в ванную. Макияж Лис делала, а смывать Чимин теперь помогает. Ну кто бы мог представить? Проверив, что я всё смыла качественно, Чим заставил воспользоваться ещё каким-то тоником и кремом. И ещё чем-то. Два раза. После всех этих лишних телодвижений дипломированного косметолога захотелось просто послать спать. Кажется, не только у Алисы психологический возраст около восьмидесяти. Порой и мой не меньше шестидесяти пяти. Мне ещё пришлось быстренько смыть гуашь с волос. Но потом Чим утащил на кухню. Там ждал заботливо оставленный для нас поздний ужин, а я внезапно поняла, что аппетит проснулся просто зверский. Когда мы наелись, а моё настроение стало благодушного вида Шуги: «Творите любой кипиш, только меня не трогайте», была уже совсем поздняя ночь. Ну мы и не стали тянуть время и отправились спать… Однако Чим явно решил не оставлять меня без присмотра. Не прошло и десяти минут, как мы разошлись по комнатам, он вежливо поскребся в дверь и заглянул, не дожидаясь ответа. — Что такое? — буркнула я из-под одеяла. — Ничего. Пришёл пожелать тебе доброй ночи, — Чим присел на край кровати и накинул мне одеяло на плечи.- Ложись. — Спасибо. Я укуталась плотнее, чувствуя, что, как следует отдохнуть действительно нужно. Слишком много произошло за этот бесконечный день. Чим тихонько вздохнул. — Спокойной ночи, — как обычно пожелала я и пробормотала почти в полусне.- Ты действительно замечательный, Чимин. Однако добавив про себя уверенное: Алиса с тобой однозначно повезло. Рассветная И вроде бы это у Киры с Чайком сегодня было выступление, а чувствовала я себя так, будто у меня. За фальш-окном глубокая ночь, а я сидела поверх одеяла и совершенно не хотела спать. Ночник на столе заставлял мягко вспыхивать звездочки на стенах. Вдруг тень на полу колыхнулась, и дверь в комнату приоткрылась. В щель протиснулась растрепанная макушка. — Ты не спишь? — тихо спросил Чим. — Не-а. — Можно к тебе? — Конечно, — я подвинулась к краю просторной кровати, и парень забрался на свободную половину. — Что делаешь? — просто поинтересовался он. — Музыку слушаю, — не стала скрывать я, как раз снимая наушники. — О, а мне дашь послушать? — Могу. А ты спать не будешь? — немного ворчливо уточнила я. — Буду, но пока не хочу. Так ты дашь мне послушать или у тебя там что-то неприличное и ты стесняешься? — лукаво мурлыкнул Чим. Я рассмеялась и отдала ему один наушник. — Из неприличного там только твои песни. — Да ладно?! — шутливо изумился Чимин и с преувеличенно серьёзным видом прислушался к очередной композиции, что была как раз его.- Хмм, да, боюсь такое тебе ещё рано слушать. Отдавай второй наушник! — Ага, щас! — я рассмеялась и оттолкнула его руку, вознамерившуюся совершить озвученное.- И вообще, я уже взрослая: мне скоро писать диплом! И на практику в Пусан! — Правда? Ты не говорила, что собираешься ехать в мой родной город, — искренне обрадовался Чимин.- Значит, у нас будет отличная возможность ещё встретиться? — А ты хочешь общаться и после этого приключения с Гастерсом? — спросила я, а потом поняла, что вопрос не очень удачный. Однако у кого-то сомнений в ответе и не возникло. — Конечно! Ну… если ты будешь не против тоже… — Я не против. Я очень даже «за». — Это хорошо… А давно мы с тобой ночами не беседовали. Я уже соскучился по этим разговорам. — Правда? А как же беседы с Кирой? — опять я не о том спрашивала, но на дворе ночь, и тут я могу сморозить и не такое… — А что с Кирой? -искренне не понял Чимин.- Она забавная, Тэхена мне немного напоминает. Ну типо тоже странная. Но Тэтэ я всё-таки понимаю лучше. — То есть, и всё? — Ну да, — немного растерянно подтвердил Чим, не поняв, что мне последнее время казалось. Я задумчиво прикусила губу. Похоже, между ними и правда не было ничего особенного, кроме приятельства. Да. Всё становится гораздо проще, если спросить. — Так ты в следующем году переедешь в Корею? — отвлёк меня от философских мыслей Чимин. — Ага, очень на это рассчитываю, — расслабленно улыбнулась я. Потому что теперь нет ничего, что нельзя было бы исправить. Всё будет хорошо. Мы постараемся. И жизнь как никогда раньше, нет, не будет повторяться или возвращаться, она будет идти дальше, по неизведанному пока ещё нами пути. Life goes on. Я это знаю. Закатная На следующее же утро я действительно проснулась исцелённой. Больше не было того отчаяния, той боли пустоты. Я потянулась в кровати. Как и в будни на Земле, поспешила проверить телефон, где так приятно было видеть сообщения, что пришли пока я спала. В мире же Гастреса они теперь служили нам напоминалками, так что я с серьёзным видом прочитала послание от Алисы с расписанием сегодняшнего дежурства по кухне и бодро вскочила с постели. На тумбочке у кровати лежала сброшенная вчера заколка. Я взяла её в руки. Та самая чёрная звезда. Вчера я сделала её символом моей силы, моей сути. Чёрная. Тёмная. Нет. Я не такая. Я улыбнулась. И без сожаления сломала чёрную пополам. Никто не знает, сколько на самом деле в моей душе тьмы. Но я не Чёрная! Блестящая, как самое яркое северное сияние, и опасно темная, как самая прочная чёрная сталь. Не лучшая, не идеальная, но далеко не последняя и не плохая. И я впредь постараюсь становится только лучше. Так что нужно бы помириться с Намджуном. Мы ссорились, потому что не хотели уступать. Упрямились. Обижались. А всё лишь в том, что нам было не-без-раз-лич-но. Мы переживали. Друг за друга. И просто не могли нормально договориться. Я частенько, когда переживала, начинала ругаться. Намджун, оказывается, тоже. Так что как-то так и получалось. И нужно бы поговорить с Лис по душам. Хватит лелеять свою внутреннюю тьму. Я знаю, я не одна. И я не боюсь одиночества. Потому что оно не моё! Я довольно зевнула и улыбнулась проглянувшему в фальш-окно лучу солнца. Есть у меня одна многообещающая идея. И мне очень хочется её воплотить в жизнь… Да-да, Life goes on. И солнце снова заглядывает в окна, когда я распахиваю тяжёлые шторы.