Бриллиантовая пыль

Джек Бернард ехал среди ночи в офис Кеннета Макгроу и понимал, что ничего хорошего там не услышит. Прошло лишь несколько лет с тех пор, как он отработал положенное в посольстве США в Сьерра-Леоне, а затем стал представлять компанию Макгроу на международном рынке и выступать посредником при переговорах в Африке, идя по стопам отца. Лишь несколько лет с тех пор, как отец рассказал ему всю правду о своих рабочих отношениях, и что-то подсказывало Джеку, что и сейчас они не обойдут эту тему стороной. Джек помнил, как отец пригласил его на ужин, когда стало понятно, что его отношения с Амелией не просто роман, а что-то, у чего он видел будущее. Виктор рассказал сыну про компанию Макгроу. Он начал с использования дешевой рабочей силы, махинаций, помогающих сэкономить, контрабанды большей части камней и закончил своим вкладом — помощью в переправе, использованием своих связей, друзей, чтобы все проходило легко, без проблем, наблюдением за развитием событий в разных странах. Джек выслушал все, не перебивая, даже забыв про еду, внимательно. Смущала ли его незаконность деятельности? Нет. Джек никогда не верил, что компании типа Макгроу могут построиться честно, с соблюдением всех правил и учетом интересов каждого. Он тогда подумал лишь о двух вещах: почувствовал удовлетворение от того, что отец признал его, увидел равного, был готов доверить что-то подобное, и захотел узнать, в курсе ли всего этого была Амелия. «Кеннет ничего не говорил своим детям» Получив тогда ответ на свой вопрос, Джек понял, что так все и надо оставить. В тот день они открыли коллекционную бутылку виски, выпили молча по стопке, закончив разговор, и больше к нему не возвращались. Виктор начал знакомить Джека с большим количеством людей, между делом объяснял разные нюансы той или иной деятельности. Джек все слушал, все подмечал, хотел полностью угодить отцу, заставить его гордиться им, услышать, как Виктор произнесет это однажды за хорошо сделанную работу. И выруливая сейчас среди ночных огней Лос-Анджелеса, боялся узнать, к чему все это привело. Когда Джек добрался до нужного места, то быстро поднялся в кабинет Кеннета. Увиденное там подтвердило его мысли, что произошло что-то плохое. Кеннет сидел белее молока, его отец стоял около окна и тихо разговаривал по телефону. Джек вошел молча. Хоть он и хотел спросить о случившемся, но звук так и затерялся где-то в горле. Виктор закончил говорить по телефону и отрицательно помотал головой, смотря не Кеннета. — Покажи ему, — мягко произнес Виктор, обращаясь к Кеннету. — Пусть тоже увидит. Джек не был уверен, хочет ли он видеть, что ему собираются показать, но раз отец считал нужным, чтобы он взглянул, то иные варианты не обсуждались. Кеннет уже протягивал ему телефон. Джек увидел, что это видеоролик, и нажал на просмотр. Первые кадры оставили много вопросов, но потом он начал понимать ситуацию. Амелия, чужая рука, наручники, стяжки на ногах. Джек осознал все лишь в общих чертах и почувствовал приступ тошноты, но постарался придать себе уверенности хотя бы внешне. — Вы знаете, кто это сделал? Из всего потока вопросов, эмоций, которые появились в голове Джека, он попытался выбрать правильные. Все как учил отец — внутри, в голове может происходить все, что угодно, но внешне ты должен быть само спокойствие, невозмутимость, холодность. Лицо страны, которое представляет ее интересы или интересы ее граждан. Пусть даже в самом месте переговоров идет война. И хоть сейчас речь о ней шла, Джек знал, что отец внимательно за ним следил. И хотел угодить ему, показать, что в свое время он не зря доверил это место в их работе. — Кто-то из людей Соломона, — пожав плечами, предположил Виктор. — Ему больше всех могли не понравиться изменения в наших деловых отношениях. Джек слышал имя Соломона лишь однажды. Он понял, что этот тот человек, который обеспечивает эффективную работу в Африке. И понял, что это все, что ему следовало знать. — И что будем делать? — спросил Джек. Он протянул телефон Кеннету, но тот, глубоко задумавшись, даже не взглянул на трубку. Джек заметил, что Кеннет мыслями находится где-то не с ними. Он не обратил внимания на телефон, не смотрел на него. — Что я могу сделать? — продолжил Джек, ощущая, что рубашка прилипла к телу, а сам он покрывается потом, словно толстяк на солнечном пекле. — Ее же не убьют? — все-таки вырвался вопрос. — Никто Амелию не убьет, — устало заверил Виктор так, словно объяснял простую истину в сотый раз. — Она публичный человек, светская львица. Это запугивание, предупреждение. Над… — Не убьет, — перебил Кеннет. — Есть много других вещей, которые они могут сделать. Тем более с девушкой. Джек знал Кеннета давно, с детства и видел его разным: в прекрасном настроении, злым, спокойным, разочарованным, но впервые видел в нем такую ярость. Казалось, что от взгляда, которым он смотрел на его отца, Виктор должен был вспыхнуть, словно дерево, облитое бензином. Но Виктор стоял, смотрел с мягким снисхождением, понимая, что нет смысла сейчас ругаться, спорить и что-то доказывать другу, переживающему подобное. — Скажи друзьям, вашим с Амелией общим знакомым, что она уехала. Что вы планировали отдохнуть вдвоем после подготовки к юбилею, но тебе не позволила работа. Что она немного изменила планы и решила полететь куда-нибудь в Индию. Храм, монастырь, где нет связи, телефоны запрещены и все медитируют двадцать четыре на семь, — по-деловому заговорил Виктор, игнорируя выпад Кеннета. — Нам не надо привлекать внимание к ее отсутствию. Будут задавать вопросы, то не говори ничего конкретного. В практиках йоги ты не силен, поэтому сказать не можешь, или отшутись, что решила отдохнуть от тебя, устала от подготовок к свадьбе, к юбилею, сбежала, не оставив контактов. Настрой понял? Я могу на тебя рассчитывать? — Да, пап, конечно. Я понял, — уверенно ответил Джек. — Лиаму тоже это говорить? — Всем, — твердо произнес Виктор. — Это не должно уйти дальше нас троих. Мы позвонили кому надо. Теперь ждем дальнейших инструкций от похитителя. Это не первое похищение на моей практике. Мы со всем справимся, — в том же тоне продолжил он. Джек кивнул, заверил, что он все сделает как надо. Кеннет ничего не говорил. Джек предположил, что тот находится в шоке, и осознал, что лучшее, что он сейчас может сделать для Амелии — это довериться отцу.

***

Амелия лежала на диване и была готова уже кричать. Руки, ноги онемели, пить хотелось еще больше, желание сходить в туалет росло. Она чувствовала подступающую истерику, неприятное жжение от потекшей косметики в глазах и понимала, что в совокупности со светом ее чувствительные глаза имели все шансы не пережить эту ночь. Как и сама она. Когда Амелия услышала шаги в помещении, то снова начала садиться. За ночь она проделала это уже около десятка раз, надеясь, что смена положения хоть как-то облегчит ее состояние. Чудо не происходило, но навык немного отработался. К тому моменту, когда похититель встал перед ней, Амелия уже сидела. Он холодно осмотрел ее, задержался на лице и прошел к дивану, сел. Амелия инстинктивно отпрянула от него. Сейчас на нем была обычная серая футболка и джинсы, его лицо было все такое же, усталое, суровое, как будто ему так и не удалось поспать. — Не собираюсь я тебя насиловать. Сиди спокойно, — кинул он. Услышанное Амелию немного воодушевило, хотя ситуацию лучше не сделало. — А что хочешь тогда? Продолжить говорить об Африке? — осторожно спросила Амелия. — А тебе есть что мне сказать? — с интересом спросил похититель. Амелия почувствовала дрожь по телу от одного его взгляда, но постаралась взять себя в руки, внушить, что это обычные рабочие переговоры, к которым нужен деловой подход. — После снятия санкций наша компания занимается добычей алмазов и в Либерии. Но все законно. Мы не используем детский или рабский труд, — твердо произнесла она. Несколько секунд мимика на лице мужчины не менялась, но потом он глумливо усмехнулся и закатил глаза. В следующую секунду он одарил ее таким усталым взглядом, что Амелии даже стало интересно, какие мысли в его голове. — Я смотрю, что ты в это веришь, — снисходительно произнес он, словно в его голове сложились два и два. — Только ответь вот на что: куда идут деньги? — Зарплата, производство... Много статей расходов, если на то пошло... Амелия была готова все расписать, но что-то во взгляде похитителя заставило ее замолчать. Он смотрел на нее, словно она маленькая наивная девочка, которая втирала ему понятную лишь ей чушь. — Хватит, куколка, — грозно произнес похититель. — Ты знаешь, что меня интересует не это. — Мне больше нечего сказать, — уверенно произнесла Амелия. — А мне кажется, что есть что, — с нажимом произнес он, доставая нож. Амелия с ужасом уставилась на него, заново перебирая все мысли в голове: Либерия, алмазы, зарплаты, деньги. Множество размышлений проносились каждую секунду, но что-то выдавить из себя не получалось. Лезвие оказалось слишком близко к лицу, воображение уже рисовало шрамы и долгие часы у пластического хирурга. И из-за чего? По коже вдруг прокатилась холодная волна, словно лезвие ее коснулась, но понять, что действительно происходило, а что нет уже не получалось. — Нет. Я... Что тебе интересно? Добыча в Либерии? — беспомощно спросила Амелия, понимая, что теряет последние крупицы самообладания. — Она есть. После санкций. Есть контракты с работниками, страховка — все как положено! Я не знаю о связи компании по производству чертовых украшений с войнами, детьми и всем тем мраком, о котором ты говорил вчера! — продолжила она, посмотрев на нож. — В Либерии мы начали вновь добывать относительно недавно, в Сьерра-Леоне не работаем. — Да успокойся ты. Перепугалась за личико,— утомленно кинул похититель. — Я тебе сейчас развяжу ноги, поднимешься наверх, там сниму наручники, сходишь в ванную, сотрешь всю эту краску с лица, а то вид, как у девицы, которую пустили по кругу. Сделаешь какую-нибудь глупость — благ цивилизации больше не дождешься. Поставлю тебе сюда ведро, оставлю пачку салфеток и будешь пользоваться. Второй раз предупреждать не стану. Амелия с опозданием поняла, что разговор об Африке закончен, а ее берут на страх остаться без комфорта. Обычного минимума, о котором задумываешься лишь тогда, когда его лишаешься: ванная, туалет, горячая вода, возможность смыть с лица поплывшую от слез косметику. Хоть ей и доводилось быть в Индии, Индонезии, Непале. Довелось видеть, как люди жили, сознательно отказавшись от подобного, сама она этого никогда не разделяла. Амелия любила помедитировать в каком-нибудь храме, узнать о новых практиках, даже была готова выбраться в относительно экзотическое место, но вечером все равно предпочитала вернуться в свой уютный номер, принять душ и спокойно лечь спать. Неожиданно ей стало тошно от того, что она такая предсказуемая, простая, что готова хорошо себя вести, чтобы не ходить в ведро, которое будет стоять тут же, рядом с ней. Что этот человек перед ней все это понимает и нагло использует для контроля. Что есть в нем что-то, от чего она не сомневалась в его угрозах. — Как хоть тебя зовут? — Это важно? — Мне обращаться к тебе мистер Похититель? Амелия поняла, что это ей не так важно. Скорее интересно, даст иллюзию хоть какого-то знания о нем, ситуации. — Адам. — Правда? — Ты хотела знать, как ко мне обращаться. Я сказал, — холодно произнес он, встал и направился к столу. Амелия поняла, что даже тут у него получилось отобрать у нее такую маленькую частичку контроля. Адам снова подошел к ней, играючи покрутив нож в руке. Он опустился на корточки и перерезал им стяжки, снял их. Амелия поняла, что не дышала все это время, и когда Адам снова выпрямился, выдохнула. Она сразу встала, но ноги не слушались, и не самым изящным способом она снова упала на диван. Ноги закололо. Амелия инстинктивно хотела растереть лодыжки руками, но наручники снова напомнили о себе. В голову странным образом ей снова пришла мысль, почему вся грация от матери-балерины досталась не ей, а брату. Адам стоял рядом, смотрел сверху и сейчас казался великаном из сказки. Амелия посмотрела на него, попыталась избавиться от этой мысли и перевела взгляд на пол, по которому придется идти голыми ногами. — Пойдем уже, — более нетерпеливо скомандовал Адам и грубо схватил Амелию за предплечье, поднимая с дивана. — Я сама! — раздраженно произнесла Амелия, стараясь скинуть руку мужчины. — Иду, — мягче, спокойнее добавила она. — Иду. — Иди быстрее. Поднявшись в дом, Амелия поморщилась от яркого света. Когда глаза пришли в норму, она начала осматриваться. Все вокруг было обычным, мебель из масс-маркета, интерьер без идеи «сам себе дизайнер, главное, чтобы мне было нормально жить». За окном виднелся забор, слишком высокий, чтобы можно было через него перелезть. — Иди уже, — напомнил Адам. — План побега будешь придумывать позже. Амелия уловила насмешку в голосе, почувствовала нарастающий гнев, но промолчала. Ванная была на первом этаже. Адам открыл дверь, включил свет и полез в карман джинсов за ключами. Когда он освободил Амелии руки, то она сразу начала растирать отекшие запястья, заметила красный след от браслетов, натертость. — Переоденься потом, — коротко сказал Адам, нагнувшись за пакетом, который лежал на полу. — Если не хочешь в своем платье ходить. Шампунь, полотенце и подобное — там. Амелия забрала пакет и достала из него худи бордового цвета с капюшоном и серые спортивные штаны с резинками внизу. Находиться в платье ей действительно уже надоело, Амелия была готова сказать «спасибо», но Адам снова заговорил: — Дверь оставь открытой. — Что?! Возмущение и эмоции на этот раз сдержать не удалось. — Я не хочу, чтобы ты смотрел, — все-таки вырвалось у Амелии. Усталый, даже задолбленный взгляд Адама быстро заставил ее пожалеть о своих словах. — Если хочешь в ванную, то дверь должна быть открыта. Не хочешь — все еще могу принести тебе ведро и салфетки. Мне ты не сдалась. Если это облегчит мне жизнь, то слушай и запомни — я не трахаю тех, за кого мне заплатили, не занимаюсь той хуйней, которую ты могла сейчас надумать. Только дело, только правила, которые у меня есть. Не знаю, на каких боевиках или порнухе о похищениях ты выросла, но дверь открыта, я стою здесь, — Адам указал на стену рядом с порогом двери, — жду тебя, тороплю, если мне так надо будет, и все. А теперь иди уже, пока я не передумал. Амелия бросила еще один взгляд в сторону Адама, но поняла, что он никуда не денется. Она подошла к зеркалу, бегло глянула на отражение и включила воду. Открытая дверь ванной комнаты не позволяла расслабиться. Косметика смывалась не очень, на ресницах остались мелкие комочки туши, в порах остатки основы под макияж. Амелия тщательно терла лицо руками, пока не поняла, что делает это слишком маниакально, словно хотела содрать с себя и кожу. Нервы сдали. Пространства в комнате показалось мало. Платье начало душить. Амелия забыла про косметику и начала снимать его, но замки не поддавались пальцам. У Амелии сложилось впечатление, что ее руками вообще управлял кто-то другой. Словно пальцы не ее, слишком толстые, слишком дрожащие. Словно это первое подобное платье в их жизни, к замкам которым они не приноровились. Амелия слушала, смотрела, поняла, что не знает, что сказать и подошла к порогу. Адам, как и сказал, отошел к стене. Она заметила его тень, он сел на пол, вытянул ноги вперед, согнув в коленях. — Да чтоб тебя... — устало крикнула Амелия, пытаясь вложить в свой крик все, чтобы выпустить, избавиться. Помогло мало. — Проблемы, куколка? — Я сама! — в том же тоне крикнула Амелия, решив для себя, что хоть с платьем она должна справиться. — Да я и не собирался тебе помогать , — спокойно произнес Адам. Амелия поняла, что он просто забавляется сейчас, вышла к нему, встала в коридоре и попыталась вложить в свой взгляд все, что с ней произошло, все свои мысли, чувства. Он так и сидел на полу, безразлично смотрел снизу вверх, но в расстановке сил это ничего не меняло. Лишь давало понять, что истериками его не пронять. В глубине души и сама Амелия понимала, что ее поведение сейчас опасное для нее же самой. Что она не знала чего ждать. Не знала для чего сдалась этому Адаму. Зачем все эти разговоры. Вроде бы в подобных ситуациях нельзя провоцировать агрессора, но и сам Адам больше походил на хладнокровного типа, а не человека с проблемами в психике. — Все-таки ведро? — ровно спросил он. — С ванной у тебя как-то не заладилось, я смотрю. Она хотела сказать, что тогда наденет ему это ведро на голову, но промолчала. Вернулась в ванную комнату, порвала платье в месте, которое теребила, села на пол, ударила ногой по толчку и сразу пожалела об этом. Амелия вспомнила, что хотела в туалет. Подумала, что помимо чистой одежды ей нужно чистое белье. Она еще раз заглянула в пакет, но кроме штанов и худи ничего не было. «Видимо придется стирать свое», — подумала Амелия и опустила голову на колени. Теперь помимо мыслей, кто и зачем ее похитил, ее будут терзать раздумья о чистых трусах. К такому она точно не была готова.

***

Голова Джека болела, раскалывалась на сотни мелких осколков. Спина неприятно давала о себе знать. Когда Джек попытался ее размять, то нахмурился от хруста собственных костей. Он поднялся на ноги, прошел к мини-бару отца в кабинете и начал искать выпивку там. Все события последних полутора суток проносились у него в голове, не давая забыться, словно хоть за секунду сделай он это, то случится катастрофа. Хотя о куда большей катастрофе было даже страшно думать. Джек нашел виски, стакан и налил себе, расплескав напиток на поверхность столика. Не обратив на это внимания, он вернулся к рабочему столу отца и продолжил смотреть записи камер клуба. — У нас есть детектив, который это смотрит. Голос Виктора неожиданно раздался в кабинете. Джек поднял взгляд на отца, но быстро вернул внимание записям с камер. — Съездил бы хоть домой. Переоделся, поспал, — продолжил Виктор, проходя ближе к нему. Джек поставил запись на паузу и заметил, что на отце другой костюм, когда сам он так и сидел во вчерашнем. — Дома Лиам. И он спрашивает. Амелия никогда не уезжала без предупреждения. Он это знает, — ответил Джек. — Я сказал, что хотел сделать сюрприз. Поездка, отдых, но… — пожал плечами, — он скептически к этому относится. Я знаю. Виктор сел на место для посетителей. Джек потянулся за выпивкой, обратил внимание, что уже вечер. — Просто продолжай. У Лиама есть и своя жизнь, к которой он вернется, — спокойно ответил Виктор. — Ему будет не до Амелии. — К черту Лиама! — громче, чем ожидал, ответил Джек. — Просто… — сделал еще один глоток виски, — я понимаю на публику, но почему ты сейчас такой спокойный. Сейчас. И тогда в кабинете Кеннета? Джек уставился на отца и заметил, что после его слов ничего не изменилось. Виктор спокойно сидел в кресле, слушал и казался странно отстраненным, словно все происходящее какая-то мелкая неприятность в переговорах. — Ты ничего не увидишь на этих камерах, Джек. Работал профессионал. Я как раз хотел сказать тебе об этом. Похититель знал все: камеры, время, когда Амелия перестанет быть в центре внимания, охрану. Вероятнее всего ее увезли с рабочих выездов. Как сказала обслуга клуба, черными ходами там часто пользуются, чтобы спокойно уйти. Или… увезти, когда не в состоянии. Некоторые с кухни видели, как сажали какого-то парня, девушек… Но для них эта картина привычная. Никто не обратил внимания на это. В зале Амелию знали все, но… за его пределами… сам понимаешь. Она не актриса какого-нибудь тупого шоу, чтобы ее все знали в лицо. — Ее забрали у нас из-под носа? — уточнил Джек. Виктор тяжело вздохнул, поднялся на ноги, обошел стол и подошел ближе. Он закрыл ноутбук и немного наклонился. Джек не сопротивлялся. Когда он перестал фокусировать внимание на записях, то почувствовал все сразу: усталость, злость, сонливость, разочарование и страх. Чувства, эмоции распространились в каждую клеточку организма. Джек не знал, чего больше сейчас хотел: закричать во всю глотку, принять душ, разнести что-то в кабинете или просто приложиться как следует головой об стол. — Поезжай домой. Прими душ. Переоденься. Поспи, — четко проговорил Виктор. — Если будут какие-то новости про Амелию, я тебе сообщу. Обещаю. Водитель тебя отвезет. Телохранитель останется у лофта. Джек так и не понял, что он чувствовал, что хотел сделать, но понимал, что слишком устал, чтобы спорить с отцом. — Что будет дальше? — Амелию не убьют. Заложники представляют ценность только живые, — твердо проговорил Виктор. — Мы разберемся с нашими делами. Вернем ее. Пройдет психотерапию. Полежит в клинике, если надо будет. Ты женишься на ней. И все вернется на круги своя. Верь мне. Я желаю этой девочке только добра. Мы достойно пройдем всю эту ситуацию. Джек заверил отца, что услышал, понял, сделает все, что надо. Он поднялся на ноги, снял пиджак со стула и направился к двери. Около нее стоял невысокий коренастый мужчина в костюме. Джек кивнул, слыша, что тот о чем-то заговорил. Кажется, он представился, сказал что-то еще. Джек не понял, звали его Томас или Кертис. Да и не считал сейчас нужным знать. Лишь понял, что к порядку действий, которые назвал отец, добавит что-то выпить.