Бриллиантовая пыль

Амелия хотела спросить, что еще за «новый план», но подумала, что это объяснение она уже не в состоянии выдержать. Похищение сменилось информацией, которой поделился Лиам, похититель стал кем-то вроде телохранителя, подозрительный «коп» остановил их в попытке выехать из штата. Чем чаще Амелия прокручивала все эти мысли в голове, тем сильнее хотела от них избавиться. Лиам поступил дико — это факт. Продолжала ли она доверить ему? Скорее да, чем нет. Более того, вспоминая свои несколько дней в доме, Амелия поняла, что вся картина мира начала складываться более логично. Адам делал необходимое, чтобы поддерживать контроль, но, видимо, не выходил за черту, которую провел Лиам. Мысль, что мужчина рядом с ней слушался брата, как-то внезапно успокоила. Лиаму можно верить, Адам не сделал чего-то плохого по отношению к ней. Все не так плохо. По крайней мере, пока тот получает свои деньги. Амелия не поняла, верила ли в это полностью или просто успокаивала себя, но решила, что подобная мысль в любом виде в ее голове лишней сейчас не будет. Никто не начинал говорить еще минут двадцать. Амелия почувствовала, как немного расслабилась, но Адам вдруг свернул с дороги и остановил машину. Она наблюдала, как он полез в бардачок и забрал из него пистолет. Тревога мигом дала о себе знать, заставив оглядываться по сторонам в поисках опасности. Они почти подъехали к более оживленной трассе, позади все та же дорога и пустота. — Выходи, — кинул Адам и вышел сам. Амелия ничего не сказала, лишь повернула голову, когда он направился к багажнику. Адам достал из него сумку и захлопнул крышку. Амелия вышла. — То есть? — Тачку засветили, куколка. Нас по всем дорожным камерам отследить можно, — спокойно объяснил Адам, закинул сумку на плечо. — Пошли, — указывая головой в противоположное от трассы направление, продолжил он. Амелия сразу зацепилась слухом за раздражающее ее обращение, но диссонанс в направлении, в котором Адам собирался вести ее, взял верх. — Почему мы идем назад, а не вперед? — Тут камера на дороге, нас на ней будет видно. До ближайшей заправки около часа пешком в том направлении. И развилка. Когда машину найдут, скорее всего, подумают, что туда мы и пошли в одну из сторон, — указал вперед. — Вернемся немного назад. Несколько часов пешком, найдем новую машину и продолжим путь. Амелия надеялась, что Адам шутил или просто издевался над ней, ждала, что он начнет смеяться, добившись ее недоумевающего и потерянного выражения лица, но ничего не происходило. Он двинулся в путь. Амелия стояла. — Ты идешь или на дороге решила остаться? — через несколько ярдов крикнул Адам. Амелия посмотрела на июльское солнце, которое постепенно начинало греть все жарче, приближаясь к пику, на выжженную им траву и песок, на свою одежду, в которой было уже менее комфортно, а потом на удаляющегося Адама, который не оставил ей никаких вариантов, только следовать за ним. — Как я оказалась в такой ситуации? — вслух задалась вопросом Амелия, смотря на небо и вспоминая свою жизнь буквально несколько дней назад. Но думать было некогда, Адам становился все дальше, Амелия пошла быстрее, но затем перешла на бег, чтобы догнать его, поняв, что для нее же лучше вообще не задумываться о подобном. Амелия помнила, что Адам сказал «несколько часов», но боялась спросить сколько это в цифрах. Маловероятно, что это было часа два, поскольку люди в таких случаях говорят «пару», скорее всего, им надо идти дольше. И прикинув цифры, Амелия не захотела думать дальше. Несколько так несколько. Хоть звучало не так страшно. Солнце продолжало жарить ее под своими лучами, как чахлую траву вдоль дороги. Амелия уже засучила рукава худи, придерживала волосы в хвосте, понимая, что нет смысла спрашивать у Адама про резинку для волос, и чувствовала, как кроссовки начали натирать голые ноги.  — Мы можем немного передохнуть? — спросила Амелия, смотря на спину Адама. Догнав его сначала, Амелия поняла, что шаг Адама слишком стремительный для нее, но она честно пыталась придерживаться его. Потом стала отставать, но стараться быстро нагонять. Но последние, по ее ощущениям, минут сорок, она просто плелась за ним, вытирая проступивший пот, наверное, каждые несколько минут, и решила оставить все как есть. Не уйдет же он от нее, раз брат заплатил ему за сопровождение. — Мы почти дошли, — сухо сообщил Адам. — У меня уже все ноги в крови. Будь человеком, пожалуйста, — почти жалобно попросила Амелия, заметив на заднике кроссовка кровь. — Я еще на приеме немного натерла, а теперь эти кроссовки, сшитые из не пойми чего, на голые ноги нацепила. — Пять минут, — в том же тоне сказал Адам. — И пойдем. — Спасибо, — поблагодарила Амелия и, не придумав ничего лучше, села на землю, посмотрела на задник кроссовка. — А пластыря и чего-нибудь обеззараживающего у тебя нет? — Только хирургический. Ещё антибиотики, бинт и обезболивающее. Кое-что для шитья. — Интересная у тебя аптечка, — ответила Амелия, поняв, что ничего из этого ей не дадут, и не сомневаясь, что что-то такое Адам с собой и носит. Увидев небольшой магазинчик, Амелия не смогла сдержать радостную улыбку. Снова какая-то цивилизация, возможно, даже удастся раздобыть где-то пластырь, а в идеале еще и найти туалет, чтобы сходить по нужде и отмыть ноги от крови. Думать о том, что Адам подразумевал под «найдем новую машину» она не очень хотела. Адам выглядел немного вспотевшим от жары, но не особо уставшим. Амелия сосредоточила на нем взгляд, пока он остановился, осматривая местность. В его взгляде было что-то, что она узнавала от брата после того, как тот вступил в армию, прошел все учения и был на первых заданиях. Адам смотрел не с праздным любопытством, которым руководствовалась она, ища взглядом туалет или думая, что можно найти в магазине, а изучающе, словно пытаясь предположить, какие неприятности могут случиться в этом месте, как от них уйти в случае необходимости. Невольно Амелия снова задумалась о личности Адама и мотивах брата выбрать именно его. Особенно если верить словам самого Адама о том, что они с Лиамом не были знакомы. Получалось, что надо было как-то связаться с Лиамом, но единственный путь, учитывая, что номер она не помнила, был через раскладушку Адама, которую, как ей подсказывала интуиция, он ей не даст. Значит, надо как-то забрать. И пусть только из них хоть кто-нибудь попробует обвинить ее в чем-либо. Мысль пришла довольно неожиданно, но твердо закрепилась в сознании. После всего пережитого того объяснения, которое она услышала, было мало. Но к голосу рассудка, говорящему, что Лиам еще может и сам дать о себе знать, Амелия прислушалась, решив дать брату время до вечера. Да и ночью вероятнее будет проще стащить телефон, если они не будут еще в дороге. Амелия вообще удивилась, как один звонок и голос брата поменяли ее отношение к Адаму за столь короткий срок. День назад она даже не думала о подобном, слишком боясь возможных последствий. — Голодная? Вопрос Адама выбил из всех мыслей. Амелия поняла, что так и пялилась на него все это время, но обрадовалась, услышав, что вопрос он задал обычным тоном. Наверное, у него усталость от дороги взяла свое больше, чем она думала, раз не было никаких ироничных комментариев и шуток, поскольку ее взгляд на себе он явно заметил. — Больше пить хочу, — честно призналась Амелия. — В такую жару ничего не хочется есть. — А я бы что-нибудь умял, — в том же тоне ответил Адам. Амелия не очень поняла, чем она могла ему в этом помочь, но заметила, что он полез в карман и достал из него наличку. Протянул. — Сделай милость, возьми что-нибудь и возвращайся сюда. Я пока разберусь с машиной. Особо ни с кем не разговаривай. В таких магазинах скука смертная, продавцов так и тянет языками чесать. Амелия приняла наличные и кивнула. Признаться, ей и самой не хотелось лишний раз что-то говорить, а перспектива сделать все, о чем она думала, бесспорно порадовала. Еще и без контроля. Магазин отличался от привычных ей в городе, хотя выглядел довольно цивильно. Небольшая площадь с самообслуживанием и вентилятором, который был на последнем издыхании, но это не помешало подойти к нему ближе. Хоть он уже и гонял теплый воздух, Амелия почувствовала небольшую легкость от ветра, даже позабыв о натертых и усталых ногах. Не зная, сколько у нее конкретно времени на все, Амелия заставила себя оторваться от вентилятора и заняться покупками. Она взяла большую бутылку воды из холодильника и сразу прижала к себе, чувствуя от нее прохладу, и с большим рвением продолжила обход. Найдя пластырь, Амелия заметила полку со средствами женской гигиены и, решив, что Адам вряд ли позаботился о чем-то таком, взяла пачку тампонов, подсчитав, что в скором времени они могут понадобиться. Дойдя до прилавка с упакованными сэндвичами и салатами, Амелия не смогла сдержать улыбку, увидев, что среди столь скудного меню затесалось что-то вегетарианское. В Лос-Анджелесе подобное давно было нормой. Более того, заведение имело опасность нарваться на скандал или получить низкую оценку в многочисленных приложениях, которым люди верили, выбирая себе кафе для приема пищи или магазин, не предоставь им что-то такое в меню, но в магазине не пойми где, для проезжих — это вызвало улыбку. Даже сюда добрался дух Лос-Анджелеса. Смотря на вегетарианский бургер, Амелия подумала именно его и купить Адаму в качестве отместки за все комментарии, шутки и просто не самые приятные моменты, но быстро избавилась от шальной мысли. Еду он всегда приносил нормальную: свежую, съедобную, нормальной температуры, достаточно сытную. Ответить она решила тем же, беря двойной бургер с мясом, а себе салат с курицей, если проголодается позже. Найдя все необходимое, Амелия вдруг осознала, что понятия не имела, укладывалась ли в свой бюджет. Даже то, каким именно бюджетом располагала. Сложив все на одну из полок, Амелия полезла за наличкой, которую сунула в карман, и начала пересчитывать купюры, ловя себя на незнакомом ранее чувстве. Никогда не задумавшись о ценах в магазинах, Амелия поняла, что даже не обратила внимания на ценники около еды, привыкнув просто расплачиваться кредитной картой. Тем более совершая такие незначительные покупки. Издав усталый вдох, Амелия снова начала ходить около прилавков, на этот раз суммируя цены выбранных продуктов, понимая, что ни от чего на кассе она отказываться не была готова. Да и не хотела испытывать унижение от нехватки денег, чтобы расплатиться. К счастью, наличных Адама выходило достаточно. Выложив все перед женщиной на кассе, Амелия почувствовала неладное, так как та откровенно пялилась на ее руки. Через несколько секунд до нее дошло, что рукава худи все еще закатаны по локоть, а на запястьях виднеются следы, которые она натерла наручниками. Когда они встретились взглядами, то Амелия убедилась в правоте слов Адама — людям тут скучно. Продавщице было около тридцати пяти, в ней боролись любопытство и понимание, что, учитывая место, в котором она работала, лучше не задавать лишних вопросов. Амелия решила сохранять невозмутимость, поняв, что вряд ли в ней здесь узнают ту, кем она была в своем мире. — Сколько с меня? И не подскажите, где здесь туалет? Продавщица назвала цену, сложила покупки и показала на табличку, написанную рукой. За туалет придется доплатить лишние полтора доллара. Амелия посмотрела на мелочь в руке, несколько купюр и ощутила неприятное чувство от необходимости пересчитывать центы. Помыв ноги, почистив кроссовки, заклеив мозоли и использовав все удобства, которые предлагала не очень удобная и чистая комната, Амелия направилась к месту встречи, но Адама еще не было. Она достала бутылку из пакета, сделала несколько глотков и почувствовала большее желание жить от ощущения холодной воды. Закрыв глаза, Амелия попыталась представить себя где-то на пляже, загорающей на шезлонге, но реальность так и не отпускала. После похода в магазин Амелия ощутила еще большую тоску по жизни, которая была еще два назад. Ей не приходилось носить некачественную обувь, которая не давала ногам дышать и заставляла их потеть, не приходилось задумываться о деньгах и считать мелочь, чтобы купить необходимый минимум, не приходилось полагаться на мужика, которого она не знала. Последнее бесило больше всего. И пусть в ее картине мира не было ничего зазорного в том, чтобы принять помощь от мужчины, мысль, что она и сама могла бы справиться с тем, что они делали, приносила ей удовлетворение. Могла ли она справиться с тем, что происходило сейчас, было загадкой. Теоретически, имея машину и адрес, Амелия бы доехала до нужного пункта назначения и сама. Но где добывать машину сейчас, слабо представляла. Амелия пыталась придумать свой план дальнейших действий, пусть Лиам уже заплатил, чтобы это сделали за нее. И в обычной жизни, она бы это приняла. В конце концов, подобное не ее профиль. Она платила механикам за осмотр машины, а не лезла сама под капот, платила парикмахерам за стрижку, а не училась делать это по видео с ютуб. Ситуация с Адамом была из этой серии — ему платили за то, в чем она не разбиралась, и в чем у нее не было времени разобраться даже при желании. Но жизнь сделала необычный поворот. Амелия убеждала себя, что это попытка удержать хоть какой-то контроль. Ей необходимо иметь свой план действий, если с Адамом пойдет что-то не по плану. Нельзя же всерьез рассчитывать, всецело полагаться на человека, которого она не знала. Но это только часть правды. Сидя под солнцем Калифорнии, Амелия признала, что просто не хотела думать об отце и Викторе, которого она с детства считала чуть ли не дядей, о Джеке, который тоже не говорил всей правды и покрывал ее похищение, о Лиаме и его связи с Адамом, о матери, которую возможно сейчас обманывали, как и все ее окружение, историей про поездку в Индию. К обиде за себя прибавилась и обида за маму, которая в свою время переехала из России в Калифорнию, вышла замуж, родила и окончательно оставила балет. Пусть она никогда и не говорила ничего о том, что жалела о каких-то своих решениях, пусть и была хорошей матерью для нее и брата, порой Амелия замечала с какой тоской она смотрела на своих учениц в балетной школе, которую открыла, когда Амелии было пять лет. Амелия пыталась отвлечься от мыслей о своей семье, тревогах, переживаниях и обидах, которые они вызывали. Она даже задумалась о том, как прошел юбилей компании, какой отклик мероприятие получило в прессе. Но время шло, мысли постепенно начинали исчерпывать себя, но одна осталась. Времени прошло много, Адама все нет. А у нее осталось меньше двух долларов, немного еды, тампоны и не единой мысли, где его искать. Время шло, Амелия прокручивала в голове диалог с Адамом и поняла одну не очень утешительную для себя вещь — он не озвучил время ожидания. К тому же, учитывая, что она понятия не имела, что он вкладывал в свое «разберусь с машиной», то и предположить о том, сколько его ждать, есть ли вообще смысл еще делать это, было проблематично. Амелия продолжала пить воду, направилась в том направлении, куда он пошел, но не могла найти за что зацепиться для принятия дальнейшего решения. Клочок цивилизации, на котором она была, оказался единственным. Дальше виднелась только чахлый перелесок, слышался звук проезжающих машин, и ничего не напоминало место, где можно раздобыть машину. — Хоть попутку лови, — раздраженно произнесла Амелия. — Только попутку куда? Амелия чувствовала, что хотела в душ, хотела более легкую одежду, что-то на голову, чтобы солнце так не припекало, что хотела получить ответы на свои вопросы. Звук подъезжающего автомобиля заставил ее обернуться. «Опель» синего цвета остановился рядом с ней, пассажирская дверь открылась. — Я тебя где просил ждать? Амелия услышала голос Адама и немного выдохнула. Он тут, за рулем, значит, все идет по плану. Только садясь в салон, Амелия поняла, что за чувством радости не заметила, что голос Адама звучал как-то странно, немного приглушенно, как будто слабее, чем раньше. — Тебя не было несколько часов, — в свою защиту сказала Амелия. — И что ты решила сделать? Бродить по незнакомой местности? А если бы я ехал с другой стороны? Искали бы друг друга, как идиоты? — гневно спросил Адам, даже не смотря на нее. — Я… — растерянно протянула Амелия, признавая про себе, что у нее действительно не было особого плана действий. — Еще в школе учат, что если ты потерялся, то надо оставаться на месте, — раздраженнее произнес Адам. — И тем более на том месте, где тебя просили ждать. Или ты думаешь, я тебя тут одну просто так оставил? Амелия хотела ответить, сказать, что запаниковала, что ей надо было делать что-то, а не сидеть на месте, что он мог бы и предупредить, что его ожидание могло затянуться, избавив ее от лишнего переживания, но тут на полу салона она заметила салфетки, испачканные кровью, разорванные упаковки бинтов и пластыря, автомобильную аптечку, которая лежала между сидениями. — Что случилось? Амелия уже смотрела на Адама: песок и грязь на лице, в волосах, на одежде, красные костяшки на руке, которую он держал на руле, след от крови на спине в области лопаток и на сиденье. — Ты как эту машину получил? — Установим правила, — игнорируя все вопросы, сказал Адам. — Первое: чем меньше ты задаешь вопросов, тем лучше. Второе: если ты все-таки что-то спрашиваешь, не жди, что я буду на все отвечать. Третье: если я говорю, что меня надо где-то ждать, что надо тихо сидеть или любая подобная инструкция, ты просто это делаешь. Без вопросов, без самодеятельности, без всякой хуйни. Поняла? Амелия заметила, что тон Адама изменился, стал более устало-раздраженным. Словно придя домой после тяжелого рабочего дня, ему приходится объяснять кому-то простые истины, сдерживая порыв просто накричать или ударить чем-то тяжелым. И умом Амелия понимала, что лучше промолчать. Ситуация, распотрошенная аптечка, настроение Адама просто кричали, что сейчас не лучшее время, чтобы возражать, ругаться, но эмоции настигли, а промолчать не получилось: — Знаешь что? Тебе легко говорить! Это не тебя выдернули из привычной жизни, продержали в заложниках несколько дней и свалили информацию, что половина самых близких мне людей… использовали рабский труд? Платили… не тому, кому следовало. Еще какая-то чертовщина, которую я еще до конца не поняла? Ты, может, и привык похищать людей, менять машины, засекать слежки, но я — нет. Я поехала с тобой и ни на что не возражала. И уж прости, что просидев несколько часов не пойми где, не зная, нормально ли что тебя нет все это время, решила осмотреться, — заметила, что Адам обернулся к ней. — Я поняла тебя, но и ты не будь таким козлом, пожалуйста. Мне и так страшно. Амелия успела остановить свой словесный поток, не озвучивая последнее предложение. Адам снова отвернулся. Амелии почему-то показалось, что звук ее голоса сейчас доставлял его голове больше вреда, чем он показывал. — Ты ведь можешь управлять машиной, не угробив нас? — спокойнее спросила Амелия, решив вернуться в более деловое русло. — Не волнуйся, — кинул Адам. — Никто тебя не угробит. Пока они ехали, Амелия успела съесть свой салат, выпила почти всю бутылку воды. Больше они не разговаривали. Она перестала пытаться отгадывать место по пейзажу за окном и почти задремала, когда начало темнеть. Почувствовав к плечу прикосновение, Амелия нехотя открыла глаза. Было уже достаточно темно, горело несколько фонарей, в желтом свете которых виднелись здания. На одном из них сверкала неоновая вывеска «есть места». — Переночуем здесь, — кратко пояснил Адам. Номер в мотеле оказался лучше, чем Амелия ожидала. И хоть выбор цвета стен оставлял у нее вопросы, наличие двух кроватей и ванной комнаты радовали. Амелия кинула пакет с покупками на одну из них и пошла проверять ванную: душевая кабина, напоминающая душ в школьных раздевалках, раковина, замызганное зеркало, унитаз. Все выглядело слишком использованным, слегка негигиеничным, но лучше это, чем ничего. В конце концов, под ноги в душ можно было что-то постелить, а к унитазу необязательно прикасаться, как дома. Когда Амелия вышла обратно в комнату, то увидела, что Адам стоял уже без футболки спиной к ней. Он прикладывал что-то к лопаткам, а материал пропитывался кровью. Кровотечение дошло уже до резинки джинсов, образовывая собой несколько струй. На теле были еще несколько тату, но взгляд сосредоточился на торсе Адама, когда он повернулся. — Это выглядит плохо, — констатировала Амелия, поднимая взгляд с явно натренированного тела на лицо. — Это будет выглядеть еще хуже, если не зашить. Амелия услышала ответ, посмотрела на вещи, которые Адам доставал из сумки. Через несколько секунд он протянул ей антисептик для рук. — Промывать раны умеешь? — Да, — неуверенно ответила Амелия, забирая антисептик. — Хорошо. Тогда помой руки с ним, промой рану, а потом тебе придется ее зашить. — Мне? — Сам я не дотянусь при всем желании. — Я не умею… — Я и не ждал от тебя умения. — Но… — Мне либо кровью истекать и подцепить какую-то заразу, либо дать тебе штопать меня. — Еще можно обратиться в травмпункт, где тебе окажут квалифицированную помощь. — Не рисковать же из-за такой херни, — спокойно ответил Адам, сел на кровать. Амелия продолжала смотреть на него, не веря, что он действительно просит о подобном ее. — Давай не бойся, я все тебе все покажу, — мягче добавил он и взял подушку. Быстрым движением Адам снял наволочку и легко порвал ее, после чего положил на кровать. Наблюдая за этим, Амелия поняла, что готова долго и нервно хохотать.